ГЛ. 13-14. Летим в Индию! Варанаси

ИЛЛЮСТРАЦИЯ. Общественное купание в Ганга - набережная реки иначе на  - г а т ы

ГЛАВА 13. ЛЕТИМ  В ИНДИЮ.
Индия была мечтой  всей моей жизни. Откуда - то изнутри рождалось чувство трепетного узнавания  и глубочайшей  любви от одного только произнесения  этого слова. Уже гораздо позже, когда я побывала в Индии около 20 раз и, наконец, поселилась  на  4  года в Дхарамсале, я стала называть  ее  Матерью, а  Непал, в котором  провела несколько ретритов, Отцом. Это только теперь,когда вернулась Россию, я думаю о ней, как о самом дорогом сердцу месте.

Итак, мы вылетели  в  Индию,нас отправили из Швеции троих: американка, ее подруга  из  Югославии и я. Уже в самолете мы скинули свои зимние одежды, а когда приземлились  в  Бангалоре и спустились с трапа, нас обдало горячим  ветром  индийской зимы. Как я потом узнала, только на юге Индии зимой жарко, но в других штатах в это время  может быть достаточно холодно.
Нас поселили в  Ашраме для монахинь. Он был небольшой, но учащихся  в нем было  очень много. В основном, это были девушки  от  16  до 24 лет, приехавшие из  разных штатов  Индии. 

Главной комнатой в монастыре была большая зала: здесь проводились  все практики, киртаны и медитации, делались  асаны. Здесь все заучивали тексты, необходимые для экзаменов, а  ночью на одеялах на полу здесь спала молодежь. Еще в одной комнате,  в отдельном здании, располагались  девушки, которые, как и мы, готовились к сдаче выпускных  экзаменов  по философии. Туда нас и поселили. Многие  девушки не только не говорили на английском, но были совсем не образованы,умели только читать  и писать.

Раз в неделю небольшая группа сестер выходила  из  Ашрама и направлялась на базар просить  подношение продуктов. Традиционно, всем саньясинам, отшельникам и бродячим монахам в Индии делаются подношения в виде продуктов или денег. Так как мы были иностранцы, да еще  великовозрастные, нам никто не дал бы овощей или фруктов бесплатно. Всех иностранцев  в  Индии считают богатыми априори, и мы, к счастью, не участвовали в этом процессе.
 
В первый день после сбора продуктов  мы готовили шикарную еду,овощи с рисом. Но во время завтрака и ужина еда была настолько скудной, что можно сказать, что мы почти ничего не ели, и на одном скудном рисовом пайке сильно голодали. Но местные же девушки не роптали: для индусок рис с овощами считался  традиционной едой, а некоторые были так бедны, что в своих семьях не имели и этого.Поэтому любая еда им подходила.
 
Утром на завтрак, готовилась  жидкая  рисовая каша с  коричневыми  лепешками, абсолютно черствыми,  как подметки, но зато горячими. На обед  был рис с ложкой тушеных  огурцов или редиса, ну в общем тоже овощи. Вечером  нам давали  чапати (тонкие мягкие лепёшки)  с  супом из зеленых листьев. Иногда  нам  перепадал и сахарный тростник. Так как в монастыре не было ничего сладкого, тростник  был для всех деликатесом, хотя и доставался очень редко. В основном в дикой давке его расхватывали  индуски.

Во время еды  мы садились на цементный пол кухонного помещения в два ряда, друг напротив друга, а дежурные, с ведрами приготовленной еды, проходили вдоль  рядов, раскладывая  ее в огромные плоские металлические тарелки. Ложек в монастыре не было, так  что  все ели руками.

Было очень жарко и каждый вечер  мы принимали, если можно так сказать, душ. В цементной стене на улице находилось несколько низко, чуть выше колена от земли, расположенных кранов. Мы никогда не раздевались, но мылись, как это принято в Индии, не снимая с себя одежды, присаживаясь на корточки  и буквально «просовывая»  свое тело под  струящуюся воду.
 
Жизнь в Ашраме казалась мне тяжелой. Особенно после того, как стал болеть желудок, должно быть от  некачественной воды, и началась сильнейшая  диарея. Она продолжалась  почти все время  пребывания  в Ашраме, ровно три месяца. Да и понятное дело, лекарств  никаких не было, приходилось терпеть. Поэтому моей  регулярной едой был только рис и иногда пару маленьких бананчиков на обед. Кроме недомогания  из-за  желудка, я также очень часто простужалась. Чтобы отогнать  уйму комаров  ночью  включали  мощные вентиляторы, встроенные в потолок.  Я постоянно  кашляла, сморкалась и страдала болью в горле. Ежедневно приходилось преодолевать болезненность тела и продолжать следовать расписанию, которое было подобно тому,как и в Швеции.

Сообразительная американка  не отдала все деньги Даде, будучи  на продажах, так  что сумела накопить некую сумму для себя лично. Она поделилась со мной 2 баночками с пищевыми добавками  и благодаря ее доброте, мне хватило силы преодолеть недомогания тела.

Но самое сложное в Ашраме было то, что приходилось находиться  в огромной массе молодых и шумных девушек. Хотя все индуски превосходно могли заучивать  материал  в таких условиях,где постоянно царил гул голосов, для меня это было практически невозможно. И однажды я попросила  у ответственной за монастырь монахини, подняться на крышу Ашрама  и готовиться к экзаменам там. Как известно, многие крыши в Индии плоские. Индусы отдыхают там и наслаждаются прохладой  в вечернее время летом, а в некоторых штатах выходят на крышу зимой, чтобы погреться на солнышке, ибо  на улице гораздо теплее, чем в помещении.

Диди  была добра и как иностранке, в виде исключения, разрешила мне подниматься на крышу монастыря и заниматься там одной. Это было огромное облегчение!
В  монастыре была корова, ее молоко продавали, а собранное для нее сено  хранили на крыше в огромном стоге. Этот замечательный стог создавал тень, вот я и садилась в этой тени, готовясь  к экзаменам. Было очень жарко, градусов  40, а днем  доходило и до 50, но я предпочитала лучше терпеть  жару, чем постоянный визг и возню.

Однажды со мной произошел странный случай. Я изучала  санскритские шлоки(части священных текстов) и комментарии к ним  практически  каждый  день. В полдень, когда  становилось  совсем  жарко, делала  перерыв. И вот в такой перерыв  я, облокотившись на  цементный выступ крыши и расслабившись, посмотрела  на  небо. Оно было таким  голубым, глубоким, бесконечным,такое бывает только в тропических странах, что  спонтанно, чувство любви охватило меня. Тогда- то я и заметила  в небе звезду. Не может быть, не мерещится  ли от жары?.. Но нет: я действительно видела точку света. Поразмышляв  немного, я  подумала, что это был какой-то символический знак. Поэтому  села в позу полу лотоса, в которой  мы все находились практически весь день, и стала медитировать.

В  какой-то момент я открыла глаза и, посмотрев  в сторону  входа  напротив которого сидела,заметила  движение, подобное поднимающемуся испарению с воды во время жгучего пекла. В конце концов оно сформировалось  в форму  святого, которого я очень  любила прежде. Казалось, он просто плывет по воздуху, не касаясь пола ногами. Приглядевшись, я заметила на видении светло-серую парчовую робу до пола, подпоясанную на талии бечевой. Он был босиком, с длинными вьющимися волосами, спускающимися до пояса,  и   излучал  энергию глубочайшего  покоя. Мое сердце вдруг содрогнулось  от  узнавания и пронзительной любви к нему. Без сомнения это был  ... Он подошел ко мне  вплотную, и  я с преданностью  упала к его ногам.Он приподнял меня  за плечи и вытер ладонью  слезы, как мог сделать только Отец  любимому ребенку.

В общем, у нас произошла личная беседа, после которой на душе стало светло и ясно.
- Мне пора идти!- вдруг сказал он  и медленно направился к выходу.

Он был  такой красивый, такой  совершенный,и...  И он уходил.  Я сидела и не могла пошевелиться. Когда же пришла в себя, то все стало каким-то обыденным  и тусклым...

Чем  больше очищается твой организм, чем интенсивнее  изучаешь  и практикуешь йогу медитации, тем  ясней воспринимается тонкий мир твоего ума.
               
                *             *          *            

ГЛАВА 14. ГОРОД  ВАРАНАСИ.

Через  три месяца нас, трех  иностранок, направили в женский монастырь в Варанаси. Когда мы вышли из поезда, нас  встретила одна из местных Диди и сообщила, что  Дада, настоятель  мужского  Ашрама в Варанаси, уже ждет нас для знакомства. Как я потом заметила, все мужские Ашрамы были достаточно богаты. Монахи жили  в комфортных условиях в любом мужском монастыре. В Ашрамах монахинь  никогда не бывало денег даже на предметы гигиены или самую простую, необходимую медицину. И это наблюдалось практически в любой стране, где мне потом удалось побывать.
 
Дада  настоятель приветливо встретил нас и стал расспрашивать о жизни в Бангалоре. Затем, должно быть из-за сострадания, он пригласил пройти в комнату, где уже был накрыт шикарный стол. Чего там только не было! Настоящий обед  и особенно много  фруктов  и сладостей, по которым  мы давно соскучились, поэтому  мы, наконец, наелись вкусно и досыта.

Все монахи и мирские последователи  в организации придерживались строго  вегетарианской системы питания, то есть нельзя было есть  мясо животных, птицы или рыбы  и, если в мучном продукте  обнаруживались  яйца, мы также не могли употреблять его в пищу. Эти продукты в Индии считаются  тамассической, тяжелой  пищей. От нее развивается лень и тупость ума, может  клонить  в сон, что является неблагоприятным для духовной практики. Кроме того, согласно обетам, мы соблюдали принцип Ахимсы - не причинение вреда любым живым существам, а  употреблять мясо в пищу, значило бы есть  убитых животных, которые хотели  жить, так же как и мы,люди.

Так же запрещались лук, чеснок и грибы, в некоторых случаях редька. Были строго запрещены - алкоголь, табак и любые наркотические вещества. Все это  считалось  раджассическими продуктами, которые возбуждают интерес к грубым мирским удовольствиям, что вредно для ума практика. Поэтому мы принимали  саттвическую пищу, чистую и благоприятную для здоровья, в которую входили: злаки, молочные продукты, овощи и фрукты.

Такая система питания свойственна индуистской системе. В буддизме же есть серьезные отличия. Во времена Будды Шакьямуни  монахи  не готовили еду сами, у них не было для этого средств и возможностей. Поэтому они ходили от дома к дому с чашей для подаяния и просили у мирских людей  подношения уже готовой еды, принимая все, что  им жертвовали, в том числе и мясо. Буддистские монахи  принимали пищу  только один раз в день  до 12  часов дня, а в остальное время ничего  не ели. Такой прием пищи сохраняется  для буддистских монахов  традиции тхеравада и в наши дни в  Бирме, Тайване, Камбоджи  и некоторых других странах.
 
Когда буддизм распространился в Тибете, где очень холодный климат и растет  мало овощей, в монастырях  употребляли  мясо. Кроме того, для некоторых  буддистских тантрических практик  необходимо  употреблять  мясо, для того, чтобы не «разгонять» ветра (прана или лунг) в теле.  В настоящее время основные тибетские монастыри перекочевали  на юг  Индии, там очень жарко и нет большой необходимости употреблять мясо, поэтому для буддийских монахов  тоже готовится вегетарианская пища.

В молодости я была вегетарианкой более 20  лет. Особенно тяжело было следовать этой системе в периоды, когда я только начинала подобную  практику очищения. В Ленинграде в то время  были серьезные проблемы  с продуктами, не было такого разнообразия овощей и фруктов, как в наши дни. Воистину можно  сказать, что в то время «щи да каша – пища наша», были моей едой. Однако  затем  я  вынуждена была вернуться к употреблению мяса куры и рыбы. Сначала после Аибги, где развилась дистрофия от голодания и непосильного  труда, а  затем  в Индии, когда запасы белка  в организме истощались  от скудного  длительного питания  рисом.Тогда я покупала  раз в неделю курицу, чтобы  прибавить  немного сил в истощенном теле.

В  Индии даже в наши дни практически все индусы придерживаются вегетарианства. Во многих кафе меню состоит  только из растительной пищи, а белок пополняют, употребляя  бобовые и  тофу (род творога из соевых бобов). В некоторых местах висят таблички: «Извините, но у  нас  строго запрещено  есть мясо». Но бедные люди и без табличек не могут есть мясо: оно в жаркой стране дорогое. Но вернемся к  Варанаси.

После прекрасного обеда, Дада предложил нам  ознакомиться с Варанаси. Он обещал прислать машину с  гидом-монахом  на следующее утро прямо к женскому монастырю, где мы должны были расположиться, чтобы показать храмы и святые места  этого удивительного  города. Мы были очень рады  такой уникальной возможности. Не знаю, почему Дада  был так добр к нам и проявлял столько  внимания. Возможно, мы были первыми европейками в этой традиции, кто так долго жил в индуистском монастыре.

На следующий день в 5 утра, когда солнце еще только вставало, и было не так жарко, мы вышли из монастыря и уселись  в уже ожидавшую нас машину. В этот день был сухой  фастинг - день полного голодания, когда нельзя  не только есть, но и пить воды, что освобождало много времени для практики, поэтому стало возможным  посмотреть не только Варанаси, но и Сарнатх. Это было удивительное путешествие, которое запомнилось на всю жизнь.Сначала мы посетили индуистский храм. Перед  входом продавались наисвежайшие цветы и разноцветные цветочные гирлянды: разносимый ветром аромат цветов приятен богам. Множество индусок в ярких разноцветных сари и мужчин в белых пенджаби устремлялись в  храм, кланяясь прекрасным статуям  Божеств.
 
В храме было прохладно, горели свечи, и струйки дыма поднимались от зажженных  ароматических палочек, поставленных перед  Божествами  в  знак почтения. Множество цветов лежало около  пантеона  прекрасных изображений индуистских Богов -  Вишну и Кришны, Шивы и Ганеши, Брахмы и богинь -  Кали, Дурге, Сарасвати. Искренняя  преданность людей, их нескрываемая радость и простота  чувств, создавали волшебство и магию, наитончайшие светящиеся энергии пронизывали все вокруг  и открывали сердце Высшему.

Потом  по улицам Варанаси мы прошли  к священной реке Генга. Здесь было не только множество людей, которые с раннего утра открыли свои лавочки для торговли, но коровы и собаки спокойно бродившие вдоль улиц  в поисках пищи, а вело и мото рикши с виртуозностью маневрировали между  ними и толпой  куда-то устремляющихся  людей. Во всей этой суете была какая-то удивительная гармония и полный порядок. Никто никому не мешал и не проявлял раздражения.

Мы подошли прямо к  Ганге - на набережную, называемую - гаты. Река Ганга - в Индии священная река - богиня, многие зовут  ее Матерью и поклоняются, как  живому Божеству, поэтому мы подошли к ней, чтобы поприветствовать и прикоснуться к ее водам. Несмотря на раннее утро на гатах, на их каменных сбегающих к воде ступенях, уже было много народу, и мы спросили нашего гида- молодого монаха- нельзя ли прокатиться на лодке вдоль Ганги. Он с радостью согласился и тут же договорился с лодочником. Как только мы отплыли от берега, мы тут же омыли лица и пригоршнями воды полили на голову, считается, что богатая серебром вода Ганги смывает все загрязнения тела и ума. Вода была теплой и мутноватой.
 
На берегу  виднелись саньяси в оранжевых одеяниях. Кто-то  из них медитировал, кто- то просто сидел и отдыхал, наслаждаясь утренней прохладой и видом плавно текущей  реки.К стати,некоторые практики-саньяси годами не покидают  гаты.  Некоторые входили  по пояс  в воду и охлаждали свои тела, поливаясь водой; мирские  паломники прямо в верхней одежде заходили в Гангу и, молитвенно складывая  руки, поклонялись священной реке.

Совсем  рядом  на берегу разводились  костры, в которых сжигали  трупы умерших. Вокруг них суетились люди, не давая огню погаснуть. Считается,  что умереть  в  Варанаси, в этом священном городе,и быть там кремированным,огромная удача. Круглые сутки ветер разносит над Гангом дым, запах и пепел сожженных трупов.  Никто не плачет, не кричит и не причитает. Церемония проходит спокойно и чинно. Сбрасываемый в воду пепел от кремаций никого не смущает, люди продолжают принимать омовение.

В Индии у индуистов нет кладбищ, здесь не хоронят в земле. Иногда, только встречаются  мусульманские и христианские кладбища, но занесённые песком могилы без единого цветка - печальная картина. Если люди имеют достаток и могут купить дрова, покойные сжигаются на костре или, если они бедные, то трупы  опускаются в воду любой реки: рыбы и крокодилы съедят их. Словно в доказательство этому рядом  с лодкой проплыл вздувшийся труп  человека, одежда приподнималась у него на спине пузырем. Он был повернут лицом вниз, и его тело плавно колыхалось  на волнах. Чуть подальше, плыл труп уже почти разложившегося  животного, похоже, это была корова. Наш лодочник наклонился и, зачерпнув ладонью воду из Ганги, попил ее с наслаждением, чуть причмокивая губами. Мы не смогли бы пить эту воду, даже если бы не держали в этот день обеты. Запросто подхватили бы холеру.

Уже становилось совсем жарко, а сухое голодание разжигало внутренний огонь. Хотелось пить или хотя бы посидеть в теньке. Казалось, что тело раскаляется от как печь, и тогда... мы поехали в Сарнатх, в «Олений парк».

Именно здесь Будда Шакьямуни давал свое первое учение после Просветления. Тогда я ничего не знала о Будде  и  о буддизме, только в целом, мы очень поверхностно изучали философию в институте, поэтому было очень интересно посетить это место.

Сняв обувь перед  входом, мы прошли  сначала в храм. Девочки сразу стали рассматривать настенные изображения, повествующие о жизни Будды, которые были прекрасны. Но я подошла  к алтарю, склонилась и сделала простирания перед  прекрасной статуей Будды.

Как только я поднялась  с колен, молодой монах, что находился  в алтарной комнате около статуи  и следивший за порядком в храме, повернул  от себя мощный вентилятор и направил  его прямо на меня. Это было так неожиданно! Тело охватило прохладными струями воздуха, охладившими  жажду. Так я и  простояла около статуи  Будды все время, расценив это, как благоприятный   символический знак.

Рядом  с храмом  за воротами росло дерево бодхи, а под ним располагалась очень больших размеров  статуя  Будды Шакьямуни, сидящего в окружении своих  пяти первых учеников. Именно здесь был сам  Будда после Просветления в Бодхгайе и именно здесь его первые ученики стали Архатами. Примечательно, что через  много  лет, когда я уже стала буддистской монахиней, я побывала в этом  храме еще несколько раз, когда ездила на учения Его Святейшества Далай Ламы. Именно здесь, в храме, я покупала нужные  книги по буддистской философии, которых  нельзя было достать в Дхарамсале.

Мы побывали еще в двух храмах, а потом попросили монаха отвести нас домой в монастырь. Не помню, сколько времени  я простояла в душе под струей холодной воды, чтобы придти в себя от жары.

Этот женский  монастырь  был совсем  небольшим, но очень ухоженным. В нем проживало около  10 молодых  индийских монахинь. Здесь  мы стали  гораздо лучше питаться, чем в монастыре в Бангалоре, потому что Дада  любезно давал старшей Диди монастыря средства на еду. И мы, в общем, стали понемногу приходить в себя. Так мы прожили  в этом монастыре около 2 недель.
 
Затем  нам сказали ехать  в Ананда Нагар*, Город  Блаженства, который  выстроен  на границе штатов  Западная  Бенгалия и Бихар, а  при жизни Баба сюда переехал  центральный офис организации. Здесь  ежегодно собирались  уже продвинутые йогины  и  тантрики организации, а также Дады, хорошо знавшие Бабу и практиковавшие под его непосредственным руководством.

Добираться до Ананда Нагара  нужно было около двух  суток на поезде, и мы впервые столкнулись с  непредсказуемой  работой индийской железной дороги. Честно сказать, в то время это был ещё полный хаос: постоянно менялось  расписание, платформы  прибытия и отбытия  поездов, и  царила жуткая толкотня и неразбериха. Из-за сильных туманов поезда в северной Индии могут опаздывать на двое, трое суток, и ожидающие семьи живут на вокзале, располагаясь на полу.
 
В Индии при самой посадке в поезд  билеты никогда не проверяются,  в настоящее время на каждый вагон вывешивается список фамилий пассажиров купивших билеты, но в то время  этого еще не было. Только когда поезд  уже в пути, через несколько часов проверить билеты может придти контролер.
Но когда мы сели в поезд  прошло несколько часов, а контролер  так и не появился. На какой-то небольшой  станции  завалилась толпа  людей с тюками и мешками, они с криками втиснулись  в вагон и сразу устроились  на нижних полках, в том  числе и на моей. Таким образом, я вынуждена была почти вжаться в стенку, потому  что на сидении устроились трое детей, молодая мамаша, и двое мужчин. Они весело болтали, а  я молилась, чтобы была возможность прилечь и немного поспать.

Я уже стала дремать, когда внезапно появился мужчина в белой индийской одежде, очень похожий на Баба, и вежливо спросил билеты у сидевших на моем месте людей. Тогда-то и выяснилось, что в их билетах не было указано мест. Мужчина в белом  попросил этих людей перейти  в  другой вагон, так  что они быстренько собрались  и с шумом «вывались» в другой вагон. 

В Ананда Нагаре собирались  индуистские монахи  и монахини «Ананда Марга». Оранжевый цвет монашеской одежды,  пестривший по всему пространству города, застроенного  кирпичными домами организации, вызывал какую-то необъяснимую  радость. Все люди казались добрыми и гостеприимными, их лица и манеры поведения были красивы и гармоничны, они улыбались и приветствовали друг друга, было ощущение, словно ты  попал на какую то другую, на оранжевую планету.

Нас поселили вместе с монахинями из какого-то монастыря, но мы были свободны в своих действиях, в то время как они были связаны жёстким расписанием  совместных  практик и не могли выходить на улицу без разрешения.
 
Традиционно  в  Ананда Нагаре один раз в год проводились учения и совместные медитации всех  индуистских монастырей этой традиции, а также  конференции, митинги, собрания,   различные организационные мероприятия и встречи. Сюда  также собиралось много нищих и бедных людей, в том числе бродячих саньяси, чтобы бесплатно поесть. Еду  щедро раскладывали на большие листья какого-то растения и подносили всем, кто рассаживался на земле рядом с кухней.

Мы ходили на киртаны, много медитировали  и знакомились с монахами и монахинями разных секторов. На нас были не оранжевые одежды, а белые сари, и всем было понятно, что мы начинающие, поэтому мы свободно перемещались по всему пространству города  и посещали  те мероприятия, которые казались наиболее интересными.

Наконец, уже в конце программы, нас представили  старейшинам, которые  много лет занимали серьезные посты в организации и практиковали  тантрическую йогу. Им - то  мы и сдали экзамены  по философии еще раз.

Когда программа завершилась,мы были готовы  для сдачи последнего этапа  экзаменов и получении сана.Уже через неделю мы отправились  сдавать экзамен  Президенту организации.

Я помню, что он жил в небольшом одноэтажном  доме, который охраняли полицейские. В  холле нас  встретил  секретарь  и проводил в приемную. Мы подождали некоторое время, а затем получили приглашение  войти  к  Даде.

Его комната была маленькой с очень простой обстановкой. Президент  сидел на кровате  в позе лотоса, москитная сетка  висела рядом, спасение от  ночных комаров. Ему было примерно 75  лет. Он был худощав, но наполнен необыкновенным величием, внутренней красотой и гармонией. Вел он себя очень просто, без церемоний. Очевидно, что  он обладал сиддхами, незаурядными знаниями и прекрасной  памятью,приобретёнными в результате духовной практики.
 
Сложив  ладони  у груди, мы поприветствовали его и сделали  традиционные поклоны, после чего он жестом  предложил  присесть на пол,на ковер, напротив. Экзамен не был формален. Дада  задавал много вопросов по философии. Я помню, что ответы  по шлокам, их санскритский  текст  и комментарии Баба, в основном  давала я, а девочки отвечали на  общие вопросы по шастрам, на которые я не смогла бы ответить в силу плохого английского. 

В результате  Дада  был удовлетворен  правильными ответами, и экзамен  был коллективно сдан. Потом он запросто пообщался с нами,интересуясь нашей жизнью,а в заключение  пожелал успехов в служении  и  благословил. Так я стала б р а х м а ч а р ь е й.

КАЛЬКУТТА.

Мы продлили  индийскую визу в Патне и, когда добрались до Калькутты, поселились  в  многоэтажном  кирпичном   здании, принадлежащем  официальным  индийским представителям  женской монашеской общины.

Здесь были большие залы для киртана, столовая, а на каждом этаже по множеству комнат предназначенных для каждого сектора. В это время  я уже знала,  в какую часть мира меня распределят. Еще в  Ананда Нагаре  я познакомилась  с Диди гонконгского  сектора, которая сразу предложила мне работать у нее. Я не возражала. Моих попутчиц  распределили в Европейский сектор, поэтому, по прибытии в Калькутту, мы  расположились  на разных  этажах, так что, практически сразу после сдачи экзаменов наши судьбы разошлись. Нам сшили оранжевую монашескую одежду и научили ее одевать.
 
Здесь я случайно познакомилась с самой старшей Диди организации,которая возглавляла все сектора,и была прямой ученицей  Шри Шри Ананда Мурти. Ее комната для проживания  и офис находились на  одном этаже с комнатами гонконского сектора. Она единственная, кто побеспокоилась обо мне. Диди интересовалась, чем  я  питаюсь, а так как денег  у меня не было, она предложила ходить в столовую монастыря. Она приглашала меня на  утренние совместные киртаны  и  даже  на исключительно редкую ночную практику, о которой  я, в то время, и помышлять не могла. Это была тайная, секретная практика, на которую иностранцы были не вхожи,  но в силу кармы, я заработала лихорадку и не смогла пойти на нее.
 

Через  несколько дней  мне дали новое имя. Один Дада, настоятель мужского монастыря в Калькутте,спонтанно пригласил нас  троих выступить  перед  его студентами. Как оказалось, это был до отказа наполненный зал  молодых  монахов. Нам предложили подняться на сцену, представиться и рассказать о своем духовном  пути.

Мы очень волновались, но все же по очереди рассказали. Студенты  были доброжелательно настроены, казалось, внимательно слушали и после каждого выступления  весело  хлопали в ладоши. Затем, прямо на сцене, Дада  дал нам новые  духовные имена.  Когда он узнал мое имя, то приобнял за плечо и сказал:
- Ну  вот, Акальпа, та, что за пределами проявленного! Теперь ты проявишься, как Амрита, и твое духовное имя будет Амритадхара, то есть - Поток  Амриты.
Мне понравилось новое имя. Брахмачарья  Амритадхара.

В один из дней из Ананданагара вернулась  Диди секториального  гонконгского  сектора  и позвала меня  в свою комнату. Это была симпатичная индуска  лет 35,  маленького роста,чуть полноватая дама. Когда она снимала с головы монашескую оранжевую накидку, под которой скрывались  короткие вьющиеся волосы, то становилась еще миловидней. Диди поздравила меня с получением звания брахмачарьи  и сказала, что очень рада моему распределению в ее сектор, потому что видит во мне исключительную преданность  Бабе. Она  радостно сообщила, что сначала я должна буду полететь в Сингапур, чтобы познакомиться с представителями монашеской общины, работающими в этом секторе, а потом направиться  в  Банкок, в одну из школ нашей организации, куда, собственно, меня и распределил глава организации. Потом она  протянула билет  на самолет до Сингапура.

- Этот билет  был куплен для другого человека, но полетишь ты. Не удивляйся, мы всегда меняем билеты между собой!
Я посмотрела  на билет, но ничего странного не заметила. На нем была напечатана моя фамилия. Но когда я более внимательно  рассмотрела  его  с  обратной стороны, то на тонкой красной кальке  обнаружила  буквы, оставшиеся от другой фамилии.
- Как это возможно? - удивилась я.
- Это секрет! Мы всегда меняем  то  числа, то  фамилии людей в билетах. Ведь мы действительно покупаем  билеты на свои деньги, так что имеем право кое-что изменить  в них, когда это требует ситуация!
- Но ведь это подделка! Разве это правильно?
- Амритадхара! - строгим голосом  сказала Диди. - Здесь нет ничего незаконного,  и ты это скоро поймешь!

Я насторожилась. Во-первых, это был риск для пассажира, имеющего поддельный билет, можно  было  попасть, мягко говоря, в неловкую ситуацию. Во-вторых, это обман, что нарушало нравственный  обет никогда не врать. Но здесь правила диктовала не я, и на первый раз пришлось смириться. Надо сказать, что по поддельному билету  я  летала еще только  один раз, остальное время  покупала билеты сама, и они были настоящие.

До отъезда  из Калькутты  в Сингапур, где два раза в год собирались монахи  гонконгского  сектора, и куда меня отправляла Диди, еще оставалось  несколько дней и я, первым делом, съездила в Ашрам  Шри Ауробиндо и Матери. Благо он располагался на доступном  расстоянии, примерно  40  минут на автобусе от нашего офиса. Это было прекрасное место, где несколько двухэтажных построек, утопало в цветах, над которыми  радостно кружились пчелы и бабочки. Кстати, Мать очень  любила цветы и даже давала им духовные имена. Раньше здесь жили  Шри Ауробиндо и его ученики, а сейчас Ашрам  поддерживали  индийские последователи  интегральной йоги. Здесь также находилось  место кремации  Матери,  о чем говорили мемориальная доска и прекрасный  монумент, сделанный из  гранитного камня.

С глубокой преданностью я поклонилась Мирре  Ришар  в знак любви и памяти о ней.
Затем  я прошла внутрь  Ашрама и поднялась на второй этаж. Там никого не было, все  служащие, очевидно, занимались текущими делами. Пройдясь  по немногочисленным комнатам, практически пустым, без мебели, я  попыталась почувствовать энергию Шри Ауробиндо, ведь именно здесь он обучал йоге. На стенах висели  фотографии  Шри Ауробиндо и Матери разных периодов  жизни, многие из которых я уже  видела прежде.

 В одной из комнат  у открытого окна стояла огромная двухспальная, ничем не покрытая, деревянная кровать. Меня прямо  будто  магнитом потянуло туда, и я присела, чтобы помедитировать. Какая-то необыкновенная  энергия  охватила  сознание и тело, я  спонтанно впала в глубочайшую медитацию и не помню, сколько времени так  просидела. Потом  внезапно очнувшись,открыла глаза и постепенно вернулась в реальность, чтобы попрощаться с  этим удивительным  Ашрамом  моих  первых  Учителей.