15

Сейчас хочу порассуждать о стиле письма. Как он меняется, в зависимости от настроения, от общего настроя человека. Вот и Валерий Брюсов – поначалу он словно забегает на ходу в последний вагон поезда, когда пишет Петровской письма, и особенно последнее письмо.
Всё в нем второпях – и очередные уверения в вечной любви, и скомканное объяснение причин своего отъезда. Совершенно ясно, что это пишет человек, который хочет отделаться, не обидев. А с другой стороны, то ли из блажи, то ли из одиночества, то ли из любви, в коей признаться себе он боится (может быть, даже в душе ужасается ей!), не желающий разорвать отношения до конца.
Конечно же, Брюсов прекрасно знал, что он уезжает надолго - на месяц, как минимум. Для Нины Петровской это много.
Ей он причину не называет. Но в своем послании Г.Г. Бахману, поэту и педагогу, пишет : «Очень я устал за эту зиму и очень стремился уехать. Прямо бежал из Москвы, бросив всякие дела незаконченными. Здесь не очень хорошо. (Письмо адресовано из Швеции – прим. авт.). Правда, есть море, открытое, часто бурное, и есть развалины древнего ганзейского Висби, но это и всё. Новый город слишком мал для гигантских старинных стен XIV века, и в них вмещаются не только дома, но и новые парки, огороды и просто пустыри. Из 12 средневековых церквей от 11 уцелели только жалостные руины, одну безобразно перестроили. Новому городу довольно её да еще одной маленькой недостроенной кирки. Остров – плоский, известковый, и над ним вечно носятся облака белой пыли, залепляя глаза и не давая дышать. В гавани вечно вертятся всё одни и те же 3-4 пароходика, ходящие в Стокгольм и Норчёппинг, где теперь выставка.»
Следуя намерению нашему порассуждать о стиле, к месту тут будет привести письмо, адресованное им Петровской, на ту же тему: «Есть в Балтийском море остров Готланд: низменный, плоский, известковый. В Средние Века на нем был могущественный город Висби. В XIV веке датчане его взяли приступом и разрушили до основания. Он никогда не мог оправиться. Теперь это груда торжественных и величественных развалин – стен, храмов, дворцов – в которых ютятся жалкие хижины современных жителей до десяток домов новой архитектуры: гостиницы, банки, казармы…. Над городом почти южное солнце. Кругом чахлая, хотя и тщательно поддерживаемая растительность. По улицам, по дорогам, везде кругом – столбы, вихри, тучи известковой пыли. Пыль покрывает деревья сероватой пеленой; пыль закрывает небо; пыль осыпает идущего с ног до головы; пыль набивается в нос, в рот, в глаза, душит, слепит…»
Эта патетическая по звучанию прелюдия повествует о том же, что уже написано в письме коллеге по поэтическому цеху, приведенному выше. Но как же по разному, оказывается, можно об одном и том же написать… Да, это вступление, а за ним следует основное, в той же тональности, но более привычное по содержанию:
«Нина!Нина!Нина! Я чувствую себя погибающим. Мне кажется, что для меня не осталось ничего больше, как лежать на этом камне и смотреть в море. Уже сколько месяцев ищу я – и во внешнем, и внутри себя – возможности жить и не нахожу.»
И, наконец, сама суть:
«Что могу я сказать Тебе ! Сказать, что я люблю тебя, что лучшая часть души моей отдана Тебе, что нет дня, что нет часа когда бы я не думал о Тебе! Но ты горько возразишь мне моими словами: любовь без дел мертва. И будешь права, и у меня не будет слов, чтоб сказать что-нибудь в ответ.»
Казалось бы, Брюсов продолжает играть. Но играет он с огнем. Игра такая затягивает, засасывает, становится насущной необходимостью. Без неё он уже просто не может. И теперь уж до конца жизни своей не обойдётся. Потому что без чувства, которое звалось прежде любовью, а в наши дни с подачи психологов именуется «эмоциональной зависимостью», жизнь покажется скудной, будни - серыми, и мгновения, в которые внезапно, как головокружение, охватывает желание участвовать в нём, быть внутри, не теряют своей остроты, несмотря на время. А когда наступает угроза окончательного расставания, то следом возникает ломка, при которой даже он, сторона принимающая, ничего не отдавая, - всё равно испытывает мучения.
И вот он засыпает из Швеции, с того острова, где отдыхает, её письмами, шлет ей стихи, и уже изнывает, не получая вовремя ответов, а когда возвращается через месяц с лишним, то сам ищет встреч.
Первые свидания их обоих разочаровывают. Потому что он ощущает свою вину, а в сближении старается больше отдать ей, чем взять себе. Петровская это понимает, но ей тоже очень тяжело себя преодолеть – причин тому много. В глубине души она считает, что он сбежал не от жары вовсе, а от неё. Сбежал, когда ему следовало принять решение – быть им вместе или нет.
Впрочем, отпуск его все решил. Потому что и Петровская ни смотря ни на что смиряется за этот месяц с участью – главное, чтобы он её не бросил окончательно, не забыл. И сам Брюсов, видимо, уже признаётся себе, что порвать отношения окончательно просто не в состоянии.
Скоро, скоро настанет время, когда он заговорит с ней совсем другим языком…