Петькина территория

      Во дворе дома собрались друзья старшего брата. Их было много, и они шумно беседовали, заливаясь громким смехом. Маленький Петька, наблюдая за ними, недоумевал: над чем же так веселятся эти парни?
   Но, глядя на их веселье, он тоже улыбался. «Все хохочут, значит, и мне надо», – думал Петька.
   Вскоре ему надоело притворяться, изображая улыбку. Он начал злиться на всех, что никто не обращает на него внимания. Охваченный злостью и детской вредностью, Петька подошел к одному из друзей брата. Пока все были поглощены смехом, он, не раздумывая, достал из своих латаных штанов маленький «писюлёк» и начал опорожнять его содержимое в ботинок гостя. При этом он поднял голову вверх и улыбался.
   Почувствовав теплую жидкость в своей обуви, увидев проделки Петьки, друг брата воскликнул: – Петрусык! Ты что творишь?
   – Да пысаю, ты що, не бачишь чи шо? – тут же, не отрываясь, ответил Петька.
   – Да писай под тын! – прокричал друг брата.
   – Так ты и отойди к тыну сам, – сказал ехидно Петька, по детски усмехнувшись. Сделав свое дело, он подтянул латаные штаны, отвернулся и быстро пошагал домой, как ни в чем не бывало.
   Петька был шестым ребенком в семье, и не последним. За ним шла еще сестренка Лидочка – ребенок ангельской красоты.
   Петька рос сорванцом. Среди сверстников он отличался храбростью и задиристостью. Семья была большой. В то послевоенное время все семьи были большими и бедными. Страна с трудом приходила в себя от пятилетней войны.
   Сказать, что семья Петьки была бедной, было бы несправедливо. Родители держали в сарае двух свиней – куда же без них в селе! Была корова, теленок, куры, гуси, индюки. Сало было лакомым куском для всей семьи, поэтому мать не баловала им всех, а берегла к праздникам.
   Петька же, единственный из братьев и сестер, умудрялся съедать его каждый день, хотя бы маленький кусочек. Он забирался в погреб, когда никто не видел, и отрезал себе лакомый кусочек этого вкуснейшего продукта. Сколько себя помнил Петька, без сала он жить не мог. Как рассказывала ему мать, будучи еще грудным ребенком, она давала ему вместо молока кусочек сала, и он, чмокая беззубым ртом, замолкал и засыпал.
   В семье царил патриархат. Отец был намного старше матери, которую часто ревновал, иногда устраивая разборки. Правда, мать он никогда не бил. Перед ним все трепетали и боялись его.
   Отец был настоящим хозяином в своем, построенном своими руками, доме. Он делал в нем все сам, даже мебель.
   Семеро детей находились под строгим контролем отца. Если приходили гости, детям запрещалось садиться за стол. За провинность они получали ремня, даже маленькой Лидочке доставалось. Петьку же отец лупил редко, наверное, потому, что ему нравился его настырный характер и боевитость.
   В селе было много детей, рожденных во время войны, когда многие мужья были на фронте. От кого эти дети были рождены, никто точно не знал. Взрослые догадывались и между собой называли таких детей "байструками" или "солдатками".
   Петька, мальчишка с горящими глазами, не мог оставаться в стороне, когда его дальнюю родственницу, Марийку, жившую напротив, дразнили «Солдаткой». Он вторил сверстникам, крича ей вслед: «Эй, солдатка!»
   Однажды Марийка, проходя мимо его двора, остановилась. Задрав голову, она разглядывала грушу, росшую в центре двора. Петька, увидев ее, выскочил на улицу. Не дав Марийке сказать ни слова, он снова принялся кричать: «Солдатка! Солдатка!» – не понимая, что значит это слово.
   Первый раз, назвав ее обидным прозвищем, он получил лишь молчание. Но когда он повторил, терпение Марийки лопнуло. Схватив острый камень, лежавший рядом, она запустила им Петьке в голову. Кровь хлынула из рассеченной раны. Марийка же, как ни в чем не бывало, спокойно пошла домой, не оглядываясь.
   «Почему она меня ударила, за что?!» – зареванный Петька, рассказывая матери о случившемся, кричал. – «Она вон какая «дылда»! Я бы ей тоже врезал, как следует. Только я ниже ее».
   «А что же ты ей такого обидного сказал, что она тебя ударила?» – допытывалась мать, промывая рану.
   «Да я ее всего два раза «Солдатка» назвал, а она как взбесилась!» – Петька злился, вытирая текущие слёзы и сопли.
   «Ну, сынок, я же тебе неоднократно говорила, что «Солдаткой» дразнить нельзя, это обидное слово для девочки», – объясняла мать. – «На следующей неделе вы с Лидочкой пойдете в детский сад. Я вас оформила. Так мне будет спокойнее. Я целый день в поле, дома никого нет, вы одни с Лидой остаетесь, волнуюсь я за вас. А там будете под присмотром».
   Петька не знал, что такое детский сад, и согласился. Но, попав туда, он почувствовал себя как в клетке. Ему нравилась свобода, нравилось одному бродить по двору, охранять его от других малышей.
   Как только всех детей вывели гулять, Петька увидел сестренку Лидочку. Подбежав к ней, он взял её за руку и, когда воспитатели отвернулись от них, потянул к давно примеченной дыре в заборе.
   «Пошли домой, Лидочка, – прошептал он. – Дома лучше». И, прошмыгнув в дыру, потащил за собой сестренку. Она засеменила маленькими ножками за ним.
   Петька бежал без оглядки, держа сестренку за руку. Добравшись до развалин старой мельницы, он сообразил, что нужно спрятаться. Вскоре так и случилось. Воспитательница, добежав до мельницы, обошла ее, покричала, но никого не найдя, вернулась в сад. Как только она скрылась из виду, Петька с Лидочкой выскочили из укрытия и снова двинулись к дому.
   Дома никого не оказалось. Калитка была закрыта. Забравшись на изгородь, Петька открыл защелку и впустил сестренку. В дом они не пошли – он был заперт. Петька знал, где мать прячет ключ, но решил не входить, понимая, что искать их будут в первую очередь там.
   Спрятавшись на огороде под кустами смородины, найдя подстилку для Лидочки, Петька обнял сестренку и тут же уснул на свежем воздухе после пережитого стресса. Лидочка тоже уснула. Они не слышали, как их искали. Обнаружила их мать, вернувшаяся с поля, которой сообщили о пропаже детей.
   После этого побега Петька с сестрой в детский сад больше не ходили. Мать была расстроена тем, что воспитатели не следили за детьми должным образом, и больше их туда не повела. Она снова стала оставлять детей дома одних, правда, договорившись с соседями, чтобы те присматривали за ними. Старшие разъехались по городам: кто поступил в институт, кто устроился на завод. В доме остались только Петька и его сестренка Лидочка.
   Оставшись одни, Лидочка целыми днями играла на улице, сидя в песочнице с игрушками, которые мастерил для неё отец, выпиливая их из дерева на станке. Петька же бродил по двору, оглядываясь по сторонам, заглядывал в щели забора, проверяя, не идет ли кто к их участку. Часто он залезал на дерево и с высоты наблюдал за соседними дворами. Дома он всегда находил себе занятие и не сидел без дела.
   В селе существовала традиция среди детей – защищать свой двор от «посягательств» со стороны сверстников. Эта традиция касалась только таких сорванцов, как Петька.
   Однажды, когда взрослые ушли на работу, а Лидочка еще спала в своей кроватке-качалке, тоже сделанной отцом, Петька почему-то задержался дома. В этот момент на его территорию зашел сосед Славик. Тот шел в магазин за растительным маслом, которое продавали в сельпо на разлив, держа в руке стеклянную двухлитровую бутылку.
   Увидев, что во дворе никого нет, Славик решил сократить путь, и прошел прямо через участок Петьки. Сквозь открытое окно Петька заметил соседа и выскочил из дома, как ужаленный – в одних трусах по колено и босой. Подбежав к Славику, он схватил его за рубашку и громко закричал:
   – Куда идешь? Почему идешь по моей территории без разрешения?!
   Славик не стал оправдываться. Недолго думая, он размахнулся бутылкой и ударил Петьку по голове. К удивлению обоих, бутылка разбилась вдребезги прямо на голове Петьки.
   Петька морщился от боли, щупал голову, проверяя, не идет ли кровь, и пытался понять, что произошло. В это время Славик бросился бежать к своему дому.
   Когда мать вернулась с работы, Петька не рассказал ей о случившемся, хотя голова у него гудела и болела, да и шишка предательски торчала на лбу, которую он прятал под фуражкой. А вот Славика он простить не мог и искал момент, чтобы отомстить.
   Однажды, заметив, что Славик пошел в магазин без бутылки, а только с авоськой, Петька перебежал улицу и встретил соседа на центральной дороге. Хотя эта территория не принадлежала Петьке, он решился на дерзкий поступок и «отмутузил» Славика.
   Отшлепав соседа, Петька забежал домой, залез на дерево и стал наблюдать, не идет ли мать Славика, которая могла бы наказать его. К счастью, все обошлось. Вскоре мальчики помирились и даже подружились.
   – Давай вместе охранять наши дворы, – предложил Петька, протягивая руку Славику.
   Петька рос, но оставался задирой. Мать часто говорила ему:
   – Пора взрослеть, сынок.
   Но Петьке мешал взрослеть собственный нос – он всегда стеснялся его. От природы он был курносым, Но, как говорится: «не было бы счастья, да несчастье помогло».
   Так вот: Петьке, несчастье и помогло.
   Как-то, в очередной раз, сидя на дереве, он вдруг увидел, что у соседей стоит лестница, приставленная к стене, которая ведет на чердак сарая. Тут же сообразив, он спрыгнул с дерева. Прошмыгнул к соседям во двор, благо изгороди между соседями не было, Петька подбежал к лестнице и мгновенно по ней взобрался вверх. Лазать у него была любимая забава.
   Часто забираясь на деревья, которых было множество в его дворе и, сбрасывая сверху яблоки, сливы, а то и собирая в таз вишню, он от удовольствия, сидя наверху дерева: визжал, свистел, улюлюкал. Деревья стояли во дворе, как великаны.
   В тот день, взобравшись по лестнице до чердака сарая, дверца которого была приоткрыта, Петька вцепился за нее руками. Петли двери оказались неисправны. Когда Петька потянулся, чтобы взобраться на чердак, дверь внезапно отвалилась, всей своей массой ударив его по носу. К вечеру нос раздулся, как две слитые воедино крупные картофелины, и посинел. Петька двое суток не выходил из дома. Благодаря материнским примочкам, синяк и опухоль спали, и, к удивлению всех, включая самого Петьку, нос выровнялся. С годами, к его радости, профиль становился все более выразительным.
   Детство пролетело незаметно. Став взрослым, Петька покинул родной дом. Офицерская служба, требовавшая храбрости и воли к командованию, редко позволяла ему приезжать. Любимый дом опустел: не стало ни милой мамы, ни строгого отца. Никто не заботился о нем, никто не охранял его, как когда-то делал это маленький Петька. Позже старшие братья, не предупредив, просто продали его за ненадобностью.
   У самого Петьки к тому времени уже была своя семья и собственный дом, который он так же ревностно оберегал от посягательств, как когда-то оберегал свой отчий дом от посягательств извне.