Еще диалоги

1. Диалог.  Предательство.

Соня стояла лицом к стене и молола кофе.
Антон обхватил её за талию, поцеловал в шею и сказал с наигранной веселостью:
- Зря на дачу не поехала! Погода была  просто чумовая. Отец велел в следующий раз тащить тебя силком.
 
Она не обернулась, только плечи чуть дернулись.
 
- Что-то случилось? - спросил он.
 
Соня молча высвободилась от его объятий.
 
- Что на этот раз? - с вызовом спросил он, отступая и усаживаясь на стул. – Я не перезвонил, не купил корм рыбкам…
 
На секунду она застыла, потом, продолжила крутить ручку кофемолки.
 
- …что я ещё не… – завелся он, но тут ему в глаза бросилась заставка на открытом планшете – фотография, на которой он сегодня жал руку Ревицкому.
- Понятно, - сказал он осевшим голосом.
 
- А мне не понятно! Не понятно! - тонко выкрикнула Соня и резко повернулась к нему лицом. Перед носом Антона в проеме разлетевшихся полах халатика мелькнули загорелые бедра, но он поспешно отвел взгляд и сосредоточился на кофейном зернышке, балансирующем на краю стола: упадет – не упадет.
 
– Так врать! Так… - она запнулась, подбирая выражение, соответствующее его поступку, потом махнула рукой и обессилено опустилась на стул. – Сволочь ты и предатель.
 
- Да не собирался я туда! Только отъехал, позвонил Тимыч, попросил помочь… Ты знаешь, сколько он для меня сделал! Я понятия не имел, что там будет Ревицкий… А это, - кивнул на фотографию, - простая вежливость, не более.
 
У неё скривилось лицо, как при зубной боли.
- Вежливость? – прошептала она.
 
- Не к нему, конечно, а вообще… Человек поздоровался…
 
- Человек?
 
Антон вскочил, подошел к жене и, наклонясь, проговорил ей в макушку:
- А ты хотела, чтобы я ему в морду? Да? При всех? А потом? Чтобы со мною никто никаких дел… Мы же на одних площадках вертимся…
 
- Я думала, что мы вместе, – сказала она севшим голосом.
 
Он присел перед нею на корточки, посмотрел снизу вверх на её лицо.
Безупречный овал лица, классический нос, высокие скулы, глаза цвета предвечернего неба. Даже сейчас – с припухшими веками и небрежно собранными в кукиш волосами, она оставалась красавицей. Антон зло усмехнулся: черт, Ревицкого можно понять – остаться с ней один на один и не попытаться….
 
- Сонь, ну самого страшного не случилось же…, - проговорил он, уткнувшись лбом в ее ладони. -  Как говорится, попытка – не пытка! Он сам переживает, поверь…
 
Она вырвала руки и толкнула так, что он плюхнулся на пол. Выпрямилась – высокая, точеная, как языческая богиня. И сказала жестко, словно черту подвела:
- Никогда тебе этого не прощу. Никогда, слышишь... Никогда!



2. Диалог. Признание.

- Маш, ты, конечно, знаешь, как я к тебе отношусь…
- Даже не надейся, Орехов. Я за тебя отдуваться не собираюсь.  Если Никифоров поручил тебе…
- Да причем здесь Никифиров?
- А кто же?
- Минуту можешь помолчать?
- Хоть две! Только…
- Да замолчишь ты или нет! Ну, вот - сбила. Теперь с начала надо начинать…
- А ты тезисно… Самую суть.
- Тееезисно. Скажешь тоже. Ладно. Маша! Мы давно уже… того-этого…
- Кого того, Орехов?
- Вот, что ты за человек, Машка. Тебе даже в любви признаться невозможно!
- Что?
- Люблю тебя, вот что!
- Орееехооов!