18+
1. В начале было…
Я в задумчивости разглядывала выделенные мне «гостевые» тапочки. Синие, большого размера, на ноге они казались лаптями и так и норовили соскочить. Это раздражало и сбивало с мысли. Поморщившись, скинула их, задвинула под кресло – с глаз долой! – и положила ноги на стоящую рядом скамейку.
- Ты знаешь… - я нарушила душное молчание и, прищурившись, поглядела из-под челки на сидящего рядом мужчину.
Друг семьи и теперь уже бывший начальник, Кирилл Никитин отстранённо смотрел в окно. Мужчина, возможно, догадывался, почему я решила заглянуть к нему перед отъездом. Но это только моё предположение. Куда вероятнее – ему всё равно. Окончательно и бесповоротно. Жаль.
Сколько мы уже знакомы? Лет пять? И что нам удалось узнать за столь короткий срок друг о друге? Да ничего толком. Что вообще можно узнать, путаясь в коварстве и интригах? Любая правда теряет смысл с новым открытием или тупо разбивается о правду другого такого же интригана. Можно, конечно, бить себя в грудь, брызгать слюной и вопить про доказательства. Я выбрала другой путь: бессмысленно доказывать что-то, если не слышат. Или не хотят слушать. Теперь уже не важно.
Сейчас передо мной сидит человек, о котором потом я буду говорить, что он оставил огромный след в моей жизни. Очень огромный, с учетом его габаритов. Высокий, широкоплечий, с отличным чувством юмора и глубокими карими глазами. Он оказался единственным человеком в этом городе, с кем я могла говорить. Не просто разговаривать или поддерживать милую беседу. А именно говорить и быть при этом самой собой.
В редкие минуты наших бесед я открывалась и впускала мужчину в свой внутренний мир. Да, всего там было много разного, странного и непонятного. Порой я говорила, говорила, чтобы высказаться, наконец. Он же сидел и думал, как такой бред можно озвучивать с серьезным лицом? Как эта ненужная информация вообще появилась в моей голове? Не было никогда громких заявлений типа «я маг!». Из слов и вроде бы незначительных фраз каждый вылавливал тот самый контекст, который подтверждал догадки. И это было кайфово.
- Ты знаешь, - в этот раз я усмехнулась, сверкнув глазами в полумраке балкона, и перевела взгляд на чашку с давно остывшим кофе, которую вертела в руке и лишь изредка отпивала напиток маленькими глотк;ми. Мужчина приберёг язвительный комментарий и кивнул, приглашая продолжить разговор. – Я ведь сама виновата во всей этой истории. Заранее знала, куда еду, к кому еду, для чего и что в итоге получится. Вот вы говорили про ваши старания, про поддержку всей этой аферы – по другому и не скажешь. Там влезли, тут сунулись. Итог бы никто не изменил. Это в самом начале для нас с ним – очередное дело, договор двух сторон о передаче сотрудника, предлог для самого сотрудника сбежать и забыть, как страшный сон, прежнюю жизнь. А что потом? Я же ни разу не пыталась забросить всё это дело. Сама себя обманывала, пыталась быть человеком. Знаешь, Кир, это как наркотик. Без очередной порции наступает ломка. Не понятно, что хуже: физическое страдание из-за глупости и отсутствия адреналина, или душевные муки по всем этим знаниям. Нет, - я отставила чашку на подоконник и провела пальцем по разрисованному цветами стеклянному боку, - даже не муки, а голод. Это слово точнее передаст мои ощущения – голод. Пять лет брака так и не смогли стать важнее меня самой. Я голодна, мой друг. Безумно голодна. И он жжёт нестерпимо. Вот тут, - я приложила ладонь к груди, вздохнула и отвернулась к окну. Медленно сгущающаяся темнота неба вполне отражала внутреннее состояние.
Слова тяготили, давили изнутри. Стоило бы рассказать этому человеку всю историю, с самого первого дня. Стоило рассказать то, что видела я. Только ком в горле принуждал молчать. Всегда молчать и никому ничего не говорить. Оставаться для него простым человеком, запутавшимся в себе. Оставаться «нормальной».
Да только никогда со мной не было нормальности. С трёх лет общалась с «выдуманными» дядями и тётями, слушала их рассказы про знакомых мне людей и про то, чего я не должна знать. И никто из «нормальных» людей, в принципе, знать не должен. Но нет. Они приходили день ото дня рассказывали, учили. Объясняли то, чего нет в школьной программе. Да и не будет ближайшие лет «дцать». В школе ведь не учат делать так, чтоб желания исполнялись. Зато у меня к шестнадцатилетию под боком обосновался целый легион призрачных доброжелателей.
- Маш, ты это мн; сейчас рассказываешь, - тихо произнёс мужчина, напоминая интонацией о том, кем он сам является. Бывший начальник, друг бывшего мужа и просто истребитель таких ненормальных, как я. Охотник. Инквизитор. Да как угодно можно назвать этого человека. Родство наших душ начиналось на одних и тех же знаниях в головах и заканчивалось на сфере их применения. Он был лучшим там, куда мне противно было бы лезть.
- Я пришла к тебе как к другу, Кир, - поморщилась я, - а не как к начальнику. И совсем не для того, чтобы ты меня тормозил, если вдруг слечу с катушек. Такого не будет. Что-что, а себя я контролировать умею, - подумала и добавила, - иногда. И сейчас это тот самый случай. Как сказал один мой знакомый, если начал рубить дрова, то вали весь лес.
Мужчина вздохнул и скрестил на груди руки.
- Хорошо, - Кир склонил голову и почесал щеку. - Тогда почему не утолишь голод, если так жжёт? Находясь здесь,– спросил он.
Я медленно выдохнула и прикусила губу. Вот как объяснять?
- Во-первых, гадить надо не там, где кормят. Кир, ты же понимаешь, если я начну заботиться о том, что важно мне, пострадает и твой друг, и еще небольшой список имен. А во-вторых, милый, ты свои габариты в зеркале давно разглядывал?
- Милая, о чем ты? Не нашлось ещё такого зеркала, чтоб все мои размеры вместить, - ответил на подкол Кирилл и горделиво расправил плечи.
- Вот и я про то же, - я кивнула, стараясь не рассмеяться, - для тебя что ни тополь то прутик, а берёзами вместо зубочисток в зубах ковыряться можешь. Так что про меня говорить? Лучше голодная, но живая, чем сытая да в гробу.
- Не утрируй, - раздраженно скрипнул зубами охотник. Я отмахнулась и снова отвернулась к окну, положила ладонь на прохладное стекло и медленно выдохнула. В такт моему дыханию растущие недалеко от дома деревья согнули ветви под порывом ветра. «Дождь», - беззвучно позвала я. Первые капли тяжело упали на серый асфальт, разлетаясь брызгами и путаясь в пыли. За ними следом обрушился водопад, отбивая дробь осеннего мотива по железному карнизу и позволяя блуждать взглядом среди косых дождевых линий.
- Я не утрирую. Столько вопросов, Кир. Почему я должна прогибаться и уступать тому, кто этого не достоин? Почему должна держать себя в узде из-за того, что мои поступки кому-то не нравятся? И самое главное: почему я не должна быть собой? – я тихо рассмеялась и удобнее устроилась в старом кресле. – Я не жалею о потерянном времени. Я не жалею о совершенных поступках. Я готова нести ответственность за каждый из них. Просто… Ты ведь знаешь про фиксированные события? Это то, что обязательно случится независимо от наших желаний. И между такими событиями есть время, которое можно тратить как угодно. Я должна была приехать в ваш город и встретиться с вами. Теперь… Мне просто интересно, почему так, Кирюш? – прошептала я. – Почему именно я должна нести в своём уме эти знания? Почему мне досталась такая роль вместо скучной серой жизни? Была бы по прежнему его женой, работала бы у тебя «кофеноской», а вместо этого… Не понимаю...
- Потому что ты так захотела, - пожал плечами мужчина, продолжая напряженно наблюдать за мной. Порой он спрашивал, как у меня получается без заклинаний менять погоду или складывать обстоятельства в свою пользу одним только желанием. Делал какие-то заметки для себя, может даже пробовал несколько раз.
- А почему я так захотела? – я оторвалась от игры с погодой и повернулась к мужчине.
- Откуда ж мне знать? – улыбнулся тот. – Может, как и мне, тебе в один прекрасный момент наскучила обычная жизнь, и захотелось уметь всё?
- Или иметь, - усмехнулась я.
- Или иметь, - кивнул Кир, соглашаясь с моим вариантом. – Дело ведь в личном выборе веры. Или ты веришь в собственные возможности, или надеешься на какого-нибудь всемогущего дядю. В первом случае ты сама становишься всемогущей, а во втором – не известно ещё, поможет тебе дядя или нет.
- Кстати, да… Дядя, ты мне поможешь? – я поглядела в его глаза и, не скрывая усталости, тяжело вздохнула. Так и не сдержалась, ведь, и коснулась того вопроса, который меня привёл в дом охотника. Кирилл насторожился, не зная, как точнее отреагировать на мою просьбу, – что-то новенькое с моей стороны. Привыкла ничего не просить, всегда сама свои трудности решала, а тут…
- Смотря в чём, - осторожно произнёс мужчина. Сделка. Очередная сделка. Сейчас Кирилл пристально рассматривал меня, ища именно то, что можно впихнуть в условие. Что я попрошу? Чем он может помочь? Что попросить взамен? Он замер, ожидая продолжение разговора и взвешивая свои силы.
- Перестань, - мой тихий голос наполнился теплотой и заботой. Я улыбнулась, мягко и безмятежно. Хотя ехидство так и разжигало бросить ему в лицо какую-нибудь остроту.
- О чём ты? – нарочито отстранённо спросил Кир. Я подалась вперед, соскальзывая с кресла, села рядом с ним и положила голову на его плечо.
- Кирюш, ты сам себя сдаёшь, - произнесла я, - когда стараешься скрыть эмоции, забываешь двигаться и как будто в статую превращаешься.
- Вот как. Теперь буду знать, - вздохнул охотник. Он машинально провёл пальцами по моим волосам, опомнился и убрал руку. Не та девушка сидела рядом, чтобы разбрасываться нежностями. - Холодно.
- Ага, - весело усмехнулась я, - не лето всё-таки. Но подожди. Мне интересен один вопросик… Так… К слову вспомнилось. Помнишь наш разговор про увлечения? Встречно спрашиваю: ты когда-нибудь задумывался, что я могу любить тебя? Сильно любить. До фанатизма. Вдруг именно по этой причине я замуж вышла за твоего друга? - я хитро прищурилась, разглядывая его лицо, и тут же сменила задорный тон на серьёзность, так и не дав мужчине вставить хоть слово. – Впрочем, не утруждай себя ответом. Это не важно. Точнее, сейчас важно другое: согласен ли ты мне помочь.
- Что ты от меня хочешь? - мужчина закатил глаза и выдохнул раздражение. Он никогда не любил подобных перескоков в разговоре. «Сложно обойтись без недомолвок и увиливаний? Скажи прямо, что нужно». Вот тут я его прекрасно понимаю. Самой не нравится, когда перед носом прыгают и виляют.
- Всё просто. Выслушать меня, - я поднялась на ноги и отряхнула джинсы.
Я вышла с балкона в гостиную, неуклюже оступившись на порожке, дождалась, когда Кирилл с недовольной ленцой, присущей больше кошачьим, нежели этому большому человеку, проследует за мной, и, обернувшись, застыла перед ним, глядя снизу вверх. – Ох, Кирюша, что будет с данными тебе знаниями, если выкинуть из них всю инквизиторскую муть? Добро, зло… Какой из твоих внутренних бесов надоумил тебя поставить этот спасительный барьер между нами? Хитрый бес. Он мне нравится, и потому выращу себе такого же.
Я, развернувшись, встала на носочки. Стараясь не наступать на скрипучие половицы и касаясь кончиками пальцев всего, до чего могла дотянуться, обошла по кругу комнату. Возле стола, заваленного книгами, исписанными листами и разным нужным хламом, задержалась, запоминая расположение каждого предмета на столе. Оказывается, сложно подобрать слова для серьёзного разговора, после которого человек должен понять всё и сразу.
- Что ты делаешь? – Кир обошел меня, оказавшись за спиной.
- Запоминаю, - пробормотала я.
- Зачем? – он быстренько прикрыл некоторые тетради, пряча записи от моих глаз.
- Чтобы запомнить, - улыбнулась я. – Раз у нас сегодня прощальный вечер, то можно быть и откровенными, правда? Каждый из нас может следить друг за другом на расстоянии. Скажем, через воду, сны или просто заглянув в гости ментально. И каждый из нас не будет заниматься этой чепухой.
Я села на диван и разгладила ладонью складки мягкого пледа.
– Кир, как ты думаешь, с чего каждый из нас начинает свой путь в, скажем так, отстранённом мире? Я не буду бросаться грубыми названиями типа «потусторонний» или «сверхъестественный». Они слишком пафосны. А вот «отстранённый» или «теневой»… Красиво звучит, правда? Так что ты скажешь?
- Ну не знаю, - пожал плечами мужчина и сел за стол. – Крыши у всех по-разному сносит. Кто-то после клинической смерти всякую ерунду видеть и слышать начал. У кого-то так называемый дар. А некоторые специально лезут. Книжек, например, перечитают и благодаря бурной фантазии придумывают себе сказку.
- А ты? – слова друга стали для меня легкой неожиданностью. Я, признаться, ждала куда меньше реализма.
- А я просто вправляю таким людям мозги, - вроде бы шутливая усмешка мужчины заставила пару мурашек пробежаться по позвоночнику.
- Мне их вправлять не надо, - поспешно выпалила я и, почесав затылок, поглядела на настенные часы. – Часа три у меня есть. В принципе, хватит. Теперь к делу. Я надеялась, что ты скажешь про интерес, Кир. Обычный такой человеческий интерес или любопытство. Любое столкновение с чем-то запредельным похоже на глубокую царапину. Знаешь, когда сверху кровь запеклась и корка образовалась? Вот. Одни смазывают мазями или йодом, чтоб быстрее зажила. Другим же, наоборот, только дай расковырять. Мне казалось, что мои «раны» появились недавно, после некоторых стрессовых событий и столкновений с понятием «смерть». Недавно я убедилась, что всё началось гораздо раньше, ещё в детстве, - я мельком глянула на мужчину. Тот, прогуливаясь взглядом в рисунке ковра на полу, отстраненно слушал меня. Мне на миг представилось, как в его голове мои слова превращаются в белый шум. Как же с ним сложно разговаривать в такие моменты. Я вздохнула и продолжила. – Я терпеть не могла ходить в гости к бабушке. Не потому, что не любила её, нет. Просто я боялась оставаться в её доме. Там всегда стоял полумрак, а воздух казался плотным и вязким. Он оседал на теле и застревал в лёгких. Если мы с мамой приходили днём, то я сразу же убегала играть к соседям и не появлялась, пока не начнут разыскивать. Да, ты вполне можешь возразить мне, сказав, что большинство детей так и поступают. И я соглашусь с тобой. В противовес скажу только одно: я помню одну конкретную ночь, проведенную в том доме. Еще днём бабушка увела меня с собой в магазин за солью. А по возвращении оказалось, что мама ушла. Обиженная, я легла на диван и стала смотреть в окно. Я видела, как солнце багрится и клонится к закату, как темнота наполняет воздух, сгущаясь и выползая из темных уголков. Я видела тени. А они видели меня.
- Игра воображения, - прокомментировал Кирилл.
- Да. Только закончилась она в «красном» углу с наступлением рассвета, - кивнула я. Накатившие воспоминания заставили меня вздрогнуть. – Последующие ночи выпали из памяти. Потом в доме случился пожар, который то ли очистил его, то ли обнажил истинный облик. Накапливаемый внутри негатив всегда выливается наружу, не так ли?
- Думаешь, ты, будучи ребенком, видела что-то необычное? – Кирилл задумчиво провёл ладонью по подбородку. – Ты знаешь, что маленькие дети всегда чего-нибудь боятся? Особенно темноты, которую не понимают. Они не могут её потрогать, не могут разглядеть. У них в таком возрасте нет знаний, чтобы оценивать её адекватно. Любой шорох во мраке для ребенка пугающ, а взрослые ещё больше нагнетают атмосферу рассказами о барабашках и бабайках. Отсюда и страх.
- Как нормальный взрослый человек я понимаю то, о чем ты говоришь, - усмехнулась я. – А как ненормальная юная ведьма готова спорить с тобой до потери пульса. Это во-первых. А во-вторых, как ты мне можешь о таких вещах говорить всерьёз, когда сам прячешь от меня наброски кват;рнеров и трактат Агриппы? Что там у тебя? Поиск пути к Абсолюту?
- Это нам в школе для внеклассного чтения задали, - изображая детский голос, пропищал охотник.
- А в нашей школе мы такое ещё в подготовительных классах прошли, - я показала ему язык.
- Ну, молодцы. Можешь пирожок с полки взять. Один левый, второй правый, а ты средний бери, - хмыкнул Кир.
- Вредный ты на мучн;е, - огорченно вздохнула я.
- Чего не сделаешь, лишь бы тебе меньше досталось, - мужчина округлил глаза, подчеркивая невинность своих помыслов, и рассмеялся. – Есть еще что добавить? Кайся, грешница, пока дяде Кирюше лень за ремнем идти.
- Каюсь, добрый человек, - я покорно склонила голову. – Многое выпало из памяти маленького ребенка. Да и по мере взросления тот дом выветривался из головы школьными уроками и новыми знаниями. Одно оставалось неизменным – «теневые» гости. Я считала их воображаемыми. Они играли со мной, рассказывали сказки, показывали разные фокусы. Иногда наши игры превращались в эпичные баталии. В такие моменты спальня переставала существовать, а я оказывалась в каком-то волшебном месте. Алиса со своими кроликами отдыхает. Там, в этих мирах, скажем так, меня знакомили с разными созданиями, рассказывали о них. Никогда никто не смел меня обидеть. То ли потому, что рядом ходили мои «гости», то ли потому, что я была ребенком. А дети – это святое. Как мне потом уже объясняли, дети не имеют свободы выбора. У них нет созревшей личности, чтобы можно было отвечать за свои поступки. Взрослые же накосячили и получили в ответ кармой по башне. С детьми так не делают. Каждый ребенок – чудо, которое нуждается в защите.
Чем старше я становилась, тем серьёзнее и опаснее делались сказки. Волка за хвост просто так уже не подёргаешь – мог огрызнуться или, того хуже, отгрызть руку, - я с усмешкой показала ладонь, где на тыльной стороне красовались старые шрамы от укуса «большой собаки». – Иногда меня кидали в гущу непонятных событий. Лет семь назад пришлось рыскать по мирам в поиске креста Мангарма. Слышал о таком, да? – я улыбнулась, видя, как дёрнулась бровь Кира. – Прискорбное занятие. Носишься по лесам в поисках оборотней и их вожаков, пытаешься договориться, хоть что-то узнать. Все молчат. Никому не хочется сердить Злого Красного Волка. В итоге крест обнаружился у старого монашеского ордена. Те его использовали для выведения нового типа оружия. У ордена ничего не получилось, но нашелся в их стане один монах… В семье не без этих… Он успешно продал побрякушку не в те руки. Вот там-то как раз знали, как что создать… Создали… Тварь сбежала. За ней выпустили охотников. В итоге тварь нашли, а крест снова потерялся.
- Потерялся? – тихо переспросил Кир.
- Мы постарались его очень хорошо потерять, - кивнула я. – Надеюсь, больше не найдётся. Да, было много странных, забавных и порой жутких событий. Самое главное для меня – знакомство с Наставниками. В три года иметь воображаемых друзей хорошо. И в пять лет. И в семь. К пятнадцати годам они превратились в духовных руководителей.
- Нет. Не промолчу, - мотнул головой Кир. – То есть ты хочешь сказать, что ты, простая секретарша, миры спасаешь? А не слишком ли раздуто твоё самолюбие? Маш, погодой играть это одно. Объявления в газетёнках писать про привороты, в принципе, то же самое. Но твоё воображение понеслось куда-то далеко. Дальше, чем нужно. У тебя в голове больше сопливой фантастичной романтики, чем нормальных знаний. Не читай больше эти бестселлеры про вампиров и оборотней, ладно? Они на тебя плохо влияют.
- Никитин, - я от удивления не знала, что сказать, - ты здоров? Никитин, ты сам не единожды выпадал из реальности. Не надо отрицать, я видела. Ты сам творил такое, от чего волосы дыбом становились. И сейчас ты мне про самолюбие рассказываешь?
- Что я творил?! – рявкнул он, подаваясь вперёд.
- Вот! – взвизгнула я, отскакивая в дальний угол комнаты. Тело сковало холодом, а колени предательски задрожали. Меня окатило сыростью страха. Даже на лбу пот проступил. – Вот даже сейчас. Ты пытаешься мной управлять. Если б я была овцой, то у меня б мышцы свело. Да, ты же типичный «психоделик», я это помню. А ещё я видела твоих бесов! До того, как ты меня «заблокировал». Я знаю, что это ты на меня блок поставил, чтоб я не тащила в твой город своих «теневых», чтоб я с ними не могла общаться. Ты думал, я от этого слабее стану, да?! Нет, Никитин, не стану!
Мужчина тактично отвернулся, позволяя мне спокойно отдышаться и вытереть проступившие слёзы. Пять лет я была примерной девочкой, никуда не влезала. Пять лет я звала хоть кого-нибудь из Тени. Пять лет я ждала чуда. Пять лет я была нормальной. Хватит.
- Я не спасаю миры, Никитин, - прокашлявшись, пробормотала я. - Мне больно это от тебя слышать. Получается, что всё это время для тебя – ни о чём. Значит, я так и осталась чужой в вашем кругу, пришлой. Даже не жена друга, а - другая. Враг, не смотря на уважение и симпатию. И это ты меня в самолюбие тыкаешь? Самомнение у меня раздутое? Сами же лицемерно орали про семью и подмогу… Нет, Никитин, я не спасаю миры. Это твоя работа. А я всего лишь показываю таким, как ты, как это можно сделать без ущерба для оных. Вот и всё. Только смысла в этом для вас нет никакого. Проще разрушить, чем слепить из обломков. Вандалы!
- Всё? – спросил Кир, разрисовывая линиями и черточками лежащий рядом листок, пока я вышагивала из стороны в сторону. – Что ты хотела?
- Я у тебя парочку бесов хотела попросить. Можешь выделить? – переборов гордость и раздражение, спокойным голосом произнесла я.
- Оп-па, - мужчина отложил ручку, отодвинул листок и всё-таки поглядел на меня. – Неожиданно… М-да… Ладно, завтра пошлю по твоему следу пару добровольцев. Только с условием, Маш: ты должна мне будешь три процента. Не важно чего. Просто три процента. Идёт?.. И откуда в твоей голове столько бардака…
- Идёт, - тихо отозвалась я и направилась в коридор. Кир молчаливо поплелся следом. Он стоял в стороне, пока я обувалась, застегивала куртку и поправляла слишком легкий для погоды на улице шарф.
- По установленным догматам, вначале было Слово, - сказала я, внимательно разглядывая бывшего начальника. – Я же уверенно заявляю: в Начале была Мысль. Вот отсюда и бардак.
Не дожидаясь попутных реплик, я вышла на лестничную площадку и аккуратно прикрыла за собой дверь. Спускаясь по лестнице и прекрасно зная, что мужчина меня слышит, не удержалась и громко пропела:
- Ведьма я… Эх ведьма я.
Слова отскочили от стен и с гулким эхом затерялись на верхних этажах подъезда. Я быстро сбежала вниз и толкнула железную дверь. Улица встретила вечерним гомоном. Яркие фонари разгоняли мокрую осеннюю темноту и указывали удобную дорогу к вокзалу. «А может всё-таки остаться? - подумала я, но издалека до слуха донёсся протестующий гудок поезда. – Вот и ответ».
Побудь немного мною,
Познай всю мою суть:
Встречай вслед за зимою
Весну…
Подавляя желание обернуться и поглядеть на окна квартиры бывшего начальства, я одела наушники и включила музыку на телефоне. Ни капли не сомневаюсь, что оставшийся в одиночестве Кир обдумывает мой ответ, вписывает его в своё отношение ко мне и по-новому складывает картинку моих поступков как ведьмы и как обычной девушки. Где-то под сердцем копошилось негодование – мне не удастся узнать, к каким выводам он придёт. С другой стороны – уже не важно. Каждый сам создаёт себе реальность из собственных правд. Простая истина стара как мир: каждый сам творец своей судьбы. Тем более не стоит убиваться. Главного я достигла. Кирилл обещал прислать своих бесов, значит пришлет. Обманывать он не станет, не тот характер. Мне же польза, да и поддержка лишней не будет.
Отойдя от дома достаточно далеко, я не удержалась и обернулась.
Взгляни на мир глазами,
Что Богом мне даны, –
Увидишь, что меж нами
Костры…
Да, совершенно не важно. Решения приняты и прошлое отпущено. Колесо времени сделало свой оборот. И дорога стелется под ногами, ведя к новым событиям.
Как жаль, даны судьбою
Нам разные пути:
Ты – здесь, а я должна
Уйти…
2. Отпуск.
Электричка гулко захлопнула двери и, скрипя стальными колесами, отправилась к очередному пункту назначения. Я, оставшись в одиночестве на перроне, поглядела на блокирующий путь пассажирский поезд. «Обойти или подождать? В принципе, торопиться некуда», - подумала и медленно направилась в сторону перехода через пути к вокзалу. Машинально взгляд падал на тёмные окна вагонов, занавешенные изнутри плотными шторками, чтобы яркий свет прожекторов не мешал сну пассажиров. «Ездят куда-то люди. Кто отдыхать, кто на заработки. А я, кажется, нашла своё место», - мелькнула мысль. Сердце протестующе кольнуло, а память напомнила причины, послужившие возвращению домой. Финальный разговор с Никитиным всю дорогу ярким вспышками будоражил возмущение и досаду. Хотелось нормально попрощаться с человеком, а всё вылилось в обоюдные упрёки. Не зря же он с моим супругом лучшие друзья. Подобное с подобным сходится.
Я вот оказалась паззлом из другого набора и не вписалась в их мир. Что ж, с кем не бывает? Эгоизму больно и обидно. Однако есть проверенное средство от любой хандры. Наплевать и жить дальше. Дальше от них. Настолько дальше, что не захотят приближаться.
Я огляделась по сторонам и глубоко вздохнула. Да. Мой дом – моя крепость. Предвкушение свободы немного кружило голову. Тут уже не будет контроля, не надо спешить домой к определенному времени, стараться угождать, прогибаться. Тут можно быть собой и наслаждаться этим по полной программе.
- Брак, дружба… Чем только не пожертвуешь ради свободы, - с досадой пробормотала я, припоминая скандал перед отъездом. Супруг пытался получить объяснение моему уходу, но…
Как вообще можно сказать правду в данной ситуации? «Милый, не переживай. Я всего лишь еду в Тень». Куда? Что это? Где это? Да отвечая даже самой себе на эти вопросы, я считаю себя чокнутой. Вампиры и оборотни, ангелы с демонами, старые и новые боги… «Любимый, у твоей жены куча знакомых в Аду». Лучше б, конечно, заводить полезные знакомства в этой реальности, ибо о посмертной жизни думать вроде бы рано. - Чёрте что... И как совмещать несовместимое?
Если задумываться, то всё кажется таким запутанным. Да, есть дар. Да, развит. Да, общаюсь с потусторонними сущностями. Да, за него пришлось дорого заплатить. Очень дорого. Обратно уже не вернёшь ничего. Остаётся только смириться и идти дальше.
Быть одной из «одаренных» и погрузиться в развитие дара - значит довериться учителям и следовать их урокам, советам и наставлениям. «Нужно уехать? Поедешь туда-то. Мы уже договорились. Будешь развивать таланты под присмотром местных. Только, пожалуйста, не влипай в неприятности», - так звучало прощальное напутствие. И что? Я послушала? Нет, конечно. Надо было влипнуть и выходить на сделку с коварными условиями о бездействии и невмешательстве. А как это можно было сделать тихо, мирно и со вкусом? Конечно же дать то, чего лишили предыдущие. «Вот тебе, Машенька, семья. Смотри не балуй… И молчи… И не лезь никуда!».
Я молчала. Я молчала, позволяя быть чувствам. Сильным, страстным. Взаимным.
В отличие от того же Кира, супруг узнал о второй жизни своей драгоценной женушки в виде прощального привета. Трудно быть другим человеком и закрывать глаза на те цели, что свербят нутро. Нужно было что-то менять. Совместить не получилось, как не пытались примириться. Где-то мешала гордость, где-то гонор обоих. Да и, опять же, не хотелось объяснять и доказывать. Не хотелось вмешивать. Старая привычка быть крайней и принимать любые удары неприятностей на себя отдалила нас друг от друга еще больше, а затем и вовсе лишила хотя бы малюсенького шанса на понимание.
Так хотелось услышать «да, будь собой», но… не прокатило, в общем. Большинство предпочитает получать и быть эгоистами.
- А я самая настоящая избалованная эгоистка, - усмехнулась я. – Могу себе позволить.
Как оказалось, не только я могла себе позволить. Это уже потом, при разделе оскорбительных прозвищ, всплыли подробности второй жизни супруга, подобной моей. Сделки, интриги, разборки, обошедшие меня по касательной.
От печальных мыслей меня отвлек писклявый женский голос, на всю округу объявивший, что пассажирскому поезду пора двигаться дальше. Тяжело и неохотно вагоны подались вперёд. Подчиняясь гудку, поезд дёрнулся, будто стряхивая сонливость, и принялся набирать скорость.
Когда пути опустели, я перешла на привокзальный перрон и задумчиво повертелась из стороны в сторону. Было бы быстрее взять такси и уже через пять минут оказаться в родной обители, но я так давно не гуляла по знакомым с детства улицам.
Чтобы выйти в город, я зашла в здание вокзала и, пройдя немного, остановилась перед большим зеркалом, с интересом разглядывая своё отражение. С моим-то ростом немного ниже среднего и плотным телосложением о хрупкости можно было и не заикаться. Бледность кожи округлого лица подчеркнула пухлые алые губы и большие зелёные глаза.
- Я же дома, - пробормотала и стянула с затылка резинку, позволяя волнистым тёмно-каштановым волосам неряшливо рассыпаться по плечам. Поленившись доставать с самого дна сумки расчёску, пригладила торчащие прядки. «Так, о женственности завтра позабочусь. После трех часов тряски в старом вагоне придётся столько же в ванной посидеть. На улице всё равно темно. Может быть, никого своим видом и не напугаю».
Я одёрнула куртку, поправила шарф и направилась к выходу. Темноту улицы разгоняли фонари, свет их отражался в лужах бликами. Прохладный ветерок приветливо метнулся ко мне и запутался в волосах, так и норовя пробраться к шее, но не тут-то было. Я усмехнулась и зачерпнула ладонью игривый воздушный поток.
- Я вернулась. Встречайте, - шепнула и отпустила слова лететь вперёд. Кто-нибудь из сумрачных обитателей обязательно получит послание и отправит дальше и дальше, всколыхнув безмятежно-расслабленную атмосферу городка. Кто-то начнёт ворчать, потревоженный, кто-то обрадуется и навестит меня этой же ночью.
Глубокий вдох обжёг лёгкие смесью суетливой радости, беспечности, ностальгии по давно забытым временам, горечи печальных событий. Голова закружилась от нахлынувших видений. «Ты здесь! Ты вернулась! Ты столько пропустила важного и интересного!» – закричали чувства, отражая голос самого Города.
«Тише же, - с укором подумала я, зная, что буду услышана, - не так резко. Дай привыкнуть».
По наитию я свернула в ближайший переулок. В исполнение моей просьбы звуки стали глуше, машины прекратили раскатывать по соседним улицам. Воцарившееся безмолвие разбавлялось ударами каблуков об асфальт. Цок… Цок… Цок… Эхо отскакивало от высоких железных заборов и спешило исчезнуть в коридоре кирпичных одноэтажных домов.
- Тень, - тихо позвала я, остановилась, взмахнула рукой, стирая свет фонарей. Те послушно погасли, позволяя темноте сгуститься. Воздух ощутимо остыл. Поглядев на звёздное небо, я поманила тучи, стараясь сохранить четкость и плавность каждого движения пальцев. Тяжелая тёмная небесная вата заволокла небосвод, уничтожая любые попытки света пробиться к земле.
В момент беспроглядного мрака я ткнула пальцем в небо, пробивая брешь в плотной массе туч и пропуская лунные лучи. Те рухнули алмазным водопадом к ногам, выстроились ледяной стеной и осыпались.
Передо мной раскинулась пустынная площадь сумрачного мира, настолько плотно соприкасающегося с физической реальностью, что построенные в ней дома, да и сам проулок сохраняли свои формы в виде размытых очертаний. Панорама выглядела так, будто я смотрела три-дэ фильм без очков.
- Дом, милый дом, - я невольно мурлыкнула, наслаждаясь заполняющими меня потоками живительной «теневой» силы.
Параллельный или потусторонний мир, альтернативная реальность, астрал или многослойные подпланы физического мира – можно вспомнить кучу названий этим местам в литературе. Каждый подбирает на своё усмотрение. Мне понравилось называть этот мир «Тенью». Просто и много объясняет.
Там, за спиной.
Там, где не видно.
Там, за закрытой дверью.
Много есть теорий про то, что мир вокруг создан силой человеческой мысли и существует до тех пор, пока смотришь. Стоит закрыть глаза, и он исчезает. Можно касаться каких-то предметов, продолжая не видеть. Чем не доказательство обратного, правда? Однако, мало кто думает о том, что, протягивая руку к стулу с закрытыми глазами, мы ждём прикосновения, и мозг его моделирует на основе нашей памяти о прикосновении и расположении стула в пространстве. Но что если слегка прищуриться? Или стать менее реальными и контрастными? Хотя бы на половину от того, что есть? Вот где-то тут и обнаруживается Тень.
В мгновение перехода я исчезла из памяти всех знакомых, друзей и родственников. Вместо меня, Марии, появилась мало кому известная юная ведьма Мара, так долго скрываемая от других. Но теперь-то мы дома.
Оковы реальности остались позади. Исчезли принципы, моральные обременения. Им на смену пришла долгожданная свобода. Немного медитации и сосредоточенности на перестройке зрения – глаза наполнились глубокой насыщенностью зелени, позволяя различать сюрпризы и ловушки Тени. Законы физического мира работают тут не в полную силу, уступая место воображению. Здесь можно всё. Опять же, ровно до того момента, пока не найдётся кто-то, кто может больше.
- Прекрасно, - выдохнула я и сорвалась на бег. Нужно успеть покинуть площадь раньше, чем любопытные сторожевые духи слетятся к месту перехода. Безобидные поодиночке и вечно голодные энергетические субстанции, выращенные в подземных лабораториях Обители Оракулов, не обладали достаточным умом, чтобы издали определить, чужак ли забрёл в Тень или кто-то из своих вернулся. Потому слетались на сигнал и, собравшись большой толпой, кружили вокруг жертвы, гипнотизировали переливами всего цветового спектра и выпивали жизнь. «Хвала Оракулам, что додумались сделать их тупыми, - подумала я, петляя между развалинами зданий, - Хотя бы не кучкуются, чтоб напасть просто так».
Я перемахнула через яму посередине тротуара и свернула влево, избегая касания зашевелившейся тени дерева. Та раздосадовано булькнула и, поколебавшись немного, вновь замерла на земле. Паутина – очередной бредовый эксперимент всезнающих старцев. Безвредная и мирная - пока не вляпаешься - она кормится живой энергией. А коль попался, то не отпустит до последнего вздоха. Трупы скидывает рядом, но и те долго не залёживаются, становясь лакомством для местных шакалов.
Один такой, приземистый с серой в проплешинах шерстью, преградил путь. Я резко остановилась, чуть пригнулась и выставила руки вперёд.
Шакал сидел ко мне спиной посреди улицы разваливающихся деревянных домиков и, увлеченно поедая поздний ужин из убитой косули, с жадным чавканьем вгрызался в бежевый бок. Передние лапы, длинные и тонкие, заканчивающиеся вполне человеческими пальцами с остро заточенными когтями-лезвиями, упирались в тушу, переминались по-кошачьи в блеклой шерсти, оставляя глубокие порезы и облегчая отрывание мяса. Непомерно большие для маленькой головы уши дёргались от удовольствия. Позвоночник выделялся на худом теле шакала и извивался при малейшем движении. Хвост же радостно подметал медленно зарастающую вьюнком тропу.
Желудок недовольно заурчал, предупреждая, что от такого зрелища он не в восторге. Я перевела взгляд на голову убитой косули и вздрогнула. В застывших глазах жертвы сверкали маленькие алые искры угасающего сознания. Когда-то это животное было ведьмой. Там, в оставленной реальности, она прожила красивую добрую жизнь, растратив время и дар на помощь людям, поэтому Тень подарила ей новое сильное тело, отразившее всю скрытую суть погибшей.
«Вот тебе и реинкарнация, и Карма», - с досадой подумала я. Как-то обидно быть хорошим человеком и оказаться съеденным. Не задумываясь о том, что делаю, я присела рядом с головой косули и коснулась пальцами холодного лба. Шакал удивленно клацнул челюстью и выронил так и не проглоченный кусок. Опомнившись, зверь отскочил и прижался к земле, оскалил зубы и залился возмущенным рычанием.
— Вот и стой там, - хрипло сказала я, произнося каждое слово медленно и четко, - Я у тебя ничего отнимать не буду. Просто заберу вот эту душу. И всё. Потом я пойду дальше, а ты продолжишь есть. Хорошо?
Обычно, шакалы просто так по улицам Тени не разгуливают. Их породу вывели специально для мелких служебных поручений. Чаще, конечно, использовали в качестве сторожевых собак. Для злых и темных делишек колдунов они практически не приспособлены из-за трусливости и уязвимости. Двое-трое шакалов разбегутся при малейшей угрозе, а стадо этих животных вымотает все нервы из хозяина.
- Иди ко мне, - позвала я, и алые искорки души, откликаясь на зов, слетели с черноты глаз, прижались ладони. Я медленно встала и неспешно пошла дальше, прислушиваясь к шороху за спиной. Шакал, хоть и трусливый, но мог из вредности куснуть за пятку.
Отойдя немного от голодного зверя, я свернула в темный закоулок между домов. «Зря, - пришла на ум запоздалая мысль, - мало ли кого тут можно встретить. Но всё же лучше, чем ничего».
Не спеша идя между развалин, я раскрыла ладонь и задумчиво посмотрела на алую искру. «Как же тебя так угораздило? – мысленно спросила душу. Та мелко заблистала, играя оттенками своего цвета и отражая эмоции – мол, спасибо за спасение, но история долгая, и расскажет потом. – Ладно. Надо бы тебя куда-нибудь поселить, чтоб не потерялась. Посиди-ка пока в амулете, а дома другое вместилище подберем».
Вокруг из темноты выступали всё те же развалившиеся деревянные дома, покосившиеся лабиринты заборов, оградившие заросшие огороды. Крышу одного из домов пробил ствол ветвистого клёна.
- Не понятно, - пробормотала я и повертелась, выбирая направление и пытаясь определиться, уже заблудилась или ещё нет?
Днём в Тени все дороги ведут в Обитель Оракулов, плотно облепленную каменными постройками торговых лавок и баров, жилищами колдунов, выстроенными так, как пожелает фантазия. Днём в Тени шумно и многолюдно.
А вот ночью мир превращается в огромный охотничий удел. Тропы смешиваются, петляют, запутывают. Неизвестно, что окажется за поворотом: то ли поле, то ли море. Ухнешь случайно в какую-нибудь яму и будешь лететь до самого дна пару сотен лет. Скучать здесь не приходится. Никому и никогда.
- Странно, я тут восемь лет блуждала. Вроде бы выучила лазейки, а всё равно… Звёзды зажигать нельзя – привлекут внимание. Лунную линию проложить? Тоже ведь сбегутся голодающие. Позвать кого-нибудь? А кого? Кто у нас ближе всех?
Я закрыла глаза, досчитала до десяти и сделала глубокий вдох. С лёгкостью отпустила привычные рамки своей формы, позволяя сознанию расшириться, принять в себя окружающую темноту со всем своим содержимым, подняться над землёй. Слияние с окружающим миром сделало меня его частью и позволило увидеть в этом огромном пространстве себя – мигающую точку-маячок. Рядом мелко пульсировала красная точка души спасённой ведьмы, а где-то за спиной, наверное, на одной из крыш, замерло в ожидании пятно грязной синевы. «Ага, дети Хроноса», - определила я, с досадой укоряя себя за тугую сообразительность. Стоило ещё при переходе «прочитать» пространство, меньше бы хлопот было. - Зато понятно, почему вокруг никого нет. Только глупцы самовольно лезут в ловушки времени.
В старые времена, когда люди верили в великого бога Хроноса, он создал себе трех прислужников, вылепив их из песка, воды и морозного ветра и дав образ маленьких мальчиков. Те следили за распределением людского времени, собирали бездарно потраченные минуты, добавляли дни праведникам, приносили мольбы богу ускорить или замедлить время. После смены веры, Хронос ушёл в глубокие миры, позабыв про свои творения. Они же, оставленные без присмотра и оголодавшие, сорвались и выпили несколько городов. После этого Оракулы забрали мальчиков в Тень, а к тем городкам людская молва прилепила приставку «призрак».
Нормальный адекватный маг за версту чует неприятности. Такие неприятности, как петля времени, чуют даже ненормальные и не только за версту. Мне же стыдно даже думать, что за пять лет в дали от этого мира я могла так бессовестно про… Промотать свои знания. Теперь, чтобы выбраться, нужно найти спайку петли и разорвать её, но сил у такой ведьмы, как я, не хватит.
«Как Моська перед слоном, ей-богу. Что делать-то?» –я медленно выдохнула, возвращая сознание к прежним рамкам, и озадаченно поглядела на браслет.
«Подвинься, - мелькнула в голове мысль, полная холодного раздражения. Душа ведьмы мягким толчком вытеснила мою личность в дальний угол, сковала и оставила наблюдать, сама же, получив контроль над телом, скинула куртку, плавно скользнув вперед, упала на колени и склонилась к земле в почтительном поклоне. – Никогда не смотри в их сторону - они этого не любят. А теперь запоминай».
Новая знакомая, не поднимая головы, расправила плечи моего тела до хруста между лопаток, развела руки в стороны. На кончиках пальцев загорелись ровным светом огоньки уплотнившейся энергии эмоций. Моими запасами сил нагло пользовались и выдавливали такие возможности, о которых я и не подозревала. Страх, стыд, радость, боль, тоска, любовь, печаль – всё то, чем можно заполнить Время – мерными бликами подрагивали у ногтей, легкими разрядами тока касаясь кожи. Эмоции по непринужденному велению ведьмы сплелись между собой в ладонях, подчинились плавному движению, волной скользнули от плеча к запястьям, и воплотились во взмахе, яркой радужной вспышкой обозначая рождение.
В изломе кистей раскрылось удивление маленького ребенка. Тело стремительно бросилось вверх желанием познать окружающий мир.
Сидя в своём углу, я могла только слушать, как в голове в такт движениям ударили барабаны. Под их ритм Незнакомка закружилась в безумном вихре, передавая чувство наивного упоения от жизни. Вроде бы она рассказывала в танце о себе, но так сильно история в танце напоминала мне меня. Да и что удивляться? Каждый ребенок таков до первого разочарования.
Не успел гром барабанов достигнуть своего пика, как звук оборвался. Откуда-то послышалось протяжное пение скрипки - это любовь скользнула по бёдрам изгибами, выгнула спину страстью. И вновь – барабаны! – тело кружится, оставляя туманный шлейф стыда и печали, позволяет ему осесть у ног, чтоб тут же упасть, дать гнетущему одиночеству пролиться под стенания дудука уже моими слезами. И раздирать горло криком. До боли, сжигающей каждый нерв, заставляющей принять за последний подарок смерти холод каменной мостовой.
«Умри раньше, чем умрёшь. По-другому - никак», - шепнула душа ведьмы, покидая свою временную оболочку и отступая в сторону. Она оставила меня переживать её же смерть. Перед глазами плясало пламя очистительного костра, спалившего жизнь Незнакомки, и выжигающего теперь мои нервы.
Собрав остатки сил в маленькую искру и вплетя мысль-просьбу о помощи, я успела отпустить её раньше, чем темнота не-бытия сомкнулась.
«Всё… Так и не успела соткать себе посмертие. Да и черт с ним. А то бы съели, как эту… Косулю, - с сожалением вздохнула я. - Надо же, размышления вздыхать умеют. Приятное открытие… Буду вот так бесконечно кружиться во мраке унылой незавершенной мыслью, ныть и вздыхать, вздыхать и ныть. Надо бы как-нибудь заявиться к моим ребятам и донимать их страшным кошмаром и вечным укором. Пусть волосы на голове рвут от горя и мучаются, что не встретили. Негодяи. Интересно, кем меня Тень сделает? Может я – лярва?»
- Тьфу! Дура ты беспардонная, а не лярва! – засмеялся за пределами темноты знакомый басовитый голос. – Хватит меня смешить, а то бумкну случайно твою тушку о ступеньки пару раз. Слышал, Ворон? Мы, значит, волосы рвать будем. А ты, так и быть, перья из крылышек себе подёргай.
- Себе подёргай, амбал бесчувственный! – нервно огрызнулся названный Вороном. – Довёл девчонку, Скорбный… Только о смерти и думает. Это всё твоё дурное влияние!
«Так я жива… - кажется, посмертие снова меня обошло стороной. - Да ещё и в компании Аза и Ворона… Да лучше бы я сдохла!»
- Эй! – возмущенно рявкнул бас Аза, и темноту встряхнуло.
- Ай! – фальцетом протянул Ворон, сползая в глухой шепот.- …ука… усти… шать… чем…
Двигатель прогресса – любопытство. Понимая, что пропускаю нечто важное, я попыталась зацепиться за голоса друзей и найти выход из густого сумрака.
- Тише, девочка, - в темноте появилось пятно белого света и поманило за собой. Подчиняясь его воле, я потянулась вперед и открыла глаза. – Вот и умница.
Проморгавшись и привыкнув к полумраку, я повертела головой, осматриваясь. Лестничная площадка одной из смотровых башен Обители. Очень маленькая для большого количества народа. Каменные ступени прижимались к стенам и винтом уходили в темноту. С другой стороны для безопасности додумались сделать перила.
-Додумались, - хмыкнул сидящий рядом Наставник, Светлый Оракул Николас. Пожилой мужчина, одетый в белую рясу, бережно поддерживал меня за плечи и пристально разглядывал лучащимися добротой серыми глазами. За спиной Светлого, спрятав руки в карманы классических брюк, возвышался его помощник, Темный Оракул Кайл. Парень, на вид лет двадцати семи, с взъерошенными черными волосами, прищурил карие глаза и надменно поджал губы. Весь его облик выдавал раздражение. Я невольно вжала голову в плечи и почувствовала вину за возвращение в Тень.
- А…ана? – подал голос Ворон, привлекая к себе внимание.
- Какая «какана»? – не понял Аз.
Я повернулась на их голоса и увидела перед собой колени, подняла глаза выше и медленно выдохнула. Азраил, мой милый Ангел Скорби, на фоне которого Кирилл со своими пропорциями оказался бы маленьким мальчиком, высился надо мной, уперев кулаки в бока и втянув живот, отчего казался еще больше и массивнее. Погуляв среди людей, Аз остановился на внешности боксёра в тяжелом весе и предпочитал сочетать белые кроссовки со стриженой до блеска лысиной. Выцепил где-то кожанку и не расставался с ней никогда. Сейчас он смотрел на меня со своей высоты безобразно честными большими черными глазищами. Вскинутые ко лбу брови добавили ангельской невинности выражению его лица. Когда наши взгляды встретились, он пробасил. – Роднуля, я не виноват. Они сами заставили меня тебя уронить! Вот, честное слово, вынудили!
- Аз, откуда у тебя крылья? – спросила я, разглядывая два черных крыла за его широкой спиной, расправленных вдоль стен и возмущенно трепетавших при каждом его движении.
- Так это не мои, - пожал плечами Ангел Скорби. – Это Ворона.
- Отпусти пташку, изверг! – Я с укором посмотрела на друга. Этот кадр никогда не упустит случая поиздеваться над товарищем.
- Да я ж… - Аз растерянно развёл руки в стороны, касаясь противоположных каменных стен площадки. – Да мне… Ну мне нагнуться, чтоли?
- …а!!! – замычал за его спиной Ворон. - …ябы ..аг..уца!!
- Вот ещё удумал! – возмутился Аз. – Я перед всякими му… мужиками в перьях в позу становиться не собираюсь! Эй! Ты чего там заёрзал? А ну перестань, противный! Не при людях же! Я буду сопротивляться! Марька, прости!
Азраил вытянулся по струнке и, осторожно перебирая ногами, начал протискиваться мимо меня и Ника в сторону Кайла.
- Ай! Моё крыло! – надрывно протянул Ворон, представая во всей своей помятой красе: высокий и худощавый, с вытянутыми чертами лица и взлохмаченными длинными темно русыми волосам, в помятой шелковой рубашке, распахнутой на груди – даже потрёпанный, он оставался эталоном возвышенного изящества.
- Больно? – я сочувственно поморщилась, видя, как Аз проскреб спиной о прижатые к каменной стене крылья.
- Неприятно, - сквозь сжатые зубы прошипел Ворон и, разминаясь, немного шевельнул крыльями.
- Ага, неприятно, - Аз неуклюже протиснулся мимо Кайла в примыкающий к площадке коридор и уже оттуда продолжил комментировать. – Ты бы у мужа своего проконсультировалась, каково это. Он бы тебе в таком же тоне ответил: неприятно. Подумаешь, маховые помял слегка!
- Слегка?! – взвыл Ворон. – Да ты вандал! Знаешь что? Ноги моей больше не будет рядом с тобой! Ты понял?
- Чёрт с ним, с холодцом, - гоготнул Аз, - главное, чтоб щи наваристые получились! Да, курёнок?
- Ёлы-палы! Аз! Прекращай острить! – рявкнул терпеливо молчавший Кайл. – Не тормози. У нас и без твоих шуток дел по горло.
- Я тебя очень прошу, Тёмный, только не подавись ими, - нахмурился Азраил и с издёвкой гортанно зарычал. Ник и Ворон помогли мне подняться.
- Хватит на сегодня прогулок, милая. Мы выведем тебя домой, - сказал Ник, придерживая меня за плечи. – Ворон пойдёт с тобой и присмотрит. А я приду, как освобожусь.
- Но, Ник, я… - Я собиралась рассказать ему про душу в браслете, однако Наставник качнул головой, обрывая речь.
- Позже поговорим, - настойчиво повторил Наставник, передавая тоном свою осведомлённость. Он указал на коридор, и я послушно шагнула в арку.
Незаметный переход перенёс меня в прихожую родной квартиры. Бра тускло освещал бежевые обои и аппликацию с аистами, подаренную кем-то из родственников. Сумка стояла на комоде в углу, куртка висела на вешалке, а на ногах красовались мягкие зайчики-тапочки.
- Заботливые какие, - грустно усмехнулась я.
Не включая свет, я зашла на кухню и поглядела в окно. Деревья в парке скинули листву и открыли вид большой уродливой котельной. Через дорогу виднелась строящаяся пятиэтажка. На углу крыши стоял Ворон. Темный Ангел расправил крылья и ловил ветер. Глаза его безмятежно закрыты, а черты так и норовят размыться в расслабленности – он слушает одному ему доступные истории этого мира.
- Не обижайся на Аза, - пробормотала я, - просто он такой.
Ворон кивнул. Он раскинул руки и шагнул с края крыши, срываясь в полёт и растворяясь в воздухе. Мне осталось только прислушиваться к тишине квартиры. Соседи слева смотрели телевизор. Этажом выше слышался храп. Старинные часы антиквара из соседнего подъезда гулко пробили полночь.
- Я дома.
3. Тень.
Первый день дома выдался суетным. Вымести из углов пауков и пыль, разобрать вещи, наполнить холодильник и приготовить хоть что-нибудь на ближайшие дня три – и вуаля. Встречаем вечер на пару с усталостью. Оглядев результаты своих трудов, я, довольная, вернулась на кухню, забралась на подоконник и погрузилась в созерцание. Осенний вечер не баловал красотами заходящего солнца. Темнота за окном упала как-то резко и незаметно. В свете фонарей по сухому асфальту расползлись тени деревьев.
«Тени, - с лёгкой грустью подумала я. – Они так не заметны для других».
Зато в моей голове они настолько уютно устроились, что стали неотделимой частью внутреннего мира. Более того, им удалось отвоевать собственный остров, ревностно оберегаемый мною от посягательств со стороны окружающих. Мои спасители от цепких лапок гнетущего одиночества четче проявляли себя с наступлением темноты. Им, как и мне, не нравилась разноцветная яркость дня, полная людской суеты и раздражающая зрачки обилием красок.
В ночной тишине аромат возвышенной таинственности проступает сильнее, привлекая вместе с Музой то непередаваемое ощущение гармонии и расслабленного покоя. Именно в такие моменты созерцание становится чем-то вроде рефлекса: сидишь, удобно устроившись в кресле или на подоконнике, и позволяешь взгляду замечать пропущенные ранее мелкие детали.
- Ваниииль, - цинично протянул в такт мыслям и подмигнул мне Кайл. Он прошел по кухне, разминая шею и потягиваясь всем телом. Привычный плащ сегодняшним вечером перекочевал на вешалку в коридоре под моим удивленным взглядом, оставив хозяина в простой нежно голубого цвета рубашке и классических черных брюках со стрелками. Мужчина расчесал пятерней жгуче черные волосы, недовольно причмокнул губами и, закатав рукава повыше локтя, гордо занял место ровно в середине маленькой комнатки на ядовито салатовом табурете.
- Ты прямо-таки находка для дядюшки Фрейда! – возмущенно всплеснул руками Аз. Огромный, под два метра ростом, с таким же размером в плечах, он запечатал собой проход в кухню и зловещей тенью навис над Кайлом.
- Почему же? – тот взметнул левую бровь ко лбу с таким изяществом, какого никто из людей повторить не сможет.
- Потому что Ваша персона, занявшая неудобную для других позицию, стремится всегда быть в центре внимания и тем самым неосознанно навлекает на себя возможность быть свергнутым, - гнусаво пробасил Аз, откашлялся и продолжил уже нормальным голосом. - Причём, чем дольше ты соображаешь, тем больше вероятность, что я тебя передвину в стену, - заверил друга «добрый» дядя. Аз пару раз шмыгнул носом, принюхиваясь, и заглянул в кастрюлю с ещё не остывшим супом.
- Мое эфирное тело не предназначено для применения к нему грубой физической силы, - поморщился Кайл, но передвинул табурет ближе к столу.
- Молодец какой, - усмехнулся Аз, протискиваясь мимо него, и специально пару раз опустил руку другу на плечо, позволяя ощутить миновавшую опасность, затем плюхнулся на диванчик возле окна, на подоконнике которого сидела я, и расслабленно положил голову мне на колени. – Кто еще будет?
- Возможно, Ворон позднее присоединится, - сказала я, принимаясь поглаживать коротко стриженый затылок мужчины и неотрывно следя за фигурой на крыше закрытого на ремонт соседнего здания. Как он умудрился туда забраться, меня даже не заинтересовало. Да и зачем – тоже. Ворон всегда любил высоту и недоступность. Вот и сейчас он встал на край крыши, раскинул в стороны руки и ловил ветер. Потоки воздуха путались в длинных каштановых волосах, оставляя аромат свежести и пыли. Черный шелк расстегнутой рубашки скользит по коже ожившего Апполона со страстью нетерпеливой женщины.
Я следила за застывшей фигурой и жадно впитывала видение, стараясь сохранить всю красоту образа в твердом граните памяти, чтобы иногда вновь возвращаться к окаменевшему монументу в минуты эстетического голода.
- Relax, take it easy, - напел незаметно появившийся за столом напротив меня Ник и ехидно усмехнулся.
- Порой я вас так люблю, что убить готова, - я послала ему одну из самых ласковых своих улыбок, негодуя за прерванное созерцание. Повернувшись обратно к зданию, я огорченно вздохнула – Ворон уже покинул крышу. Вряд ли он поторопится к нам. Как бы ему не хотелось присоединиться к нашей веселой компании, гордость и обида на большого собрата не позволят. Раз сказал, что не появится рядом с Азраилом, значит будет держать слово до последнего.
- Даже меня? – невинно заморгал глазками Аз.
- И тебя, - я наклонилась и поцеловала мужчину в кончик носа. Не упустив момента, он с огромной осторожностью обхватил мое лицо ладонями и заглянул в глаза.
- Попалась, - прошептал он как можно тише. Ребята тактично исчезли из нашего мира и принялись в полголоса обсуждать последние новости. Мы смотрели друг на друга под звуки пустой болтовни о погоде, о проклятой машине чьего-то соседа в далекой неизвестной деревне, потопе и чём-то ещё. Его горячая грубая кожа обжигала мои щеки, но вместе с жаром передавала и часть его чувств, доступных моему пониманию: трепетную заботу на грани сумасшествия, безграничную любовь и тревогу.
- Аз, мне так не удобно, - я могла бы ещё долго смаковать выражаемые им эмоции, но сквозняк из форточки остудил спину, и предательски заколола затекшая нога. Он вздохнул и отпустил меня, позволяя сползти с подоконника и дохромать до плиты.
- Тебя давно у нас не было, малыш, - с укором произнес Кайл, не оборачиваясь. Я молча поставила подогреваться чайник и достала чашки. Вопроса «кто что будет пить?» даже задавать не пришлось, ибо все собравшиеся предпочитали кофе.
Мне не хотелось отвечать на укор Темного Наставника и объяснять своё долгое отсутствие в Тени, да и ребята всё прекрасно понимали, но продолжали пристально изучать мою спину в ожидании ответов.
- Можно мне для начала насладиться вашим присутствием? – улыбнулась я, насыпая алюминиевой ложечкой кофе в свою любимую черную чашку. – Если бы я раньше знала, как трудно жить без вас, то, поверьте, ни за что бы не согласилась уехать ... Как же здорово знать, что вы рядом, такие разные и безумно родные.
Ник довольно хмыкнул, облокотился спиной о стену и вытянул ноги. От моего взгляда не ускользнули коснувшиеся его перемены. Белая ряса сменилась строгим серым костюмом-тройкой. Посох тоже исчез, утянув вслед за собой некую надменность старца. Кажется, я достигла в своем духовном развитии того порога, на котором Ник смог стать мне просто другом. Пусть тысячи на три старше, но другом.
Выполняя мою просьбу, ребята замолчали, позволяя воцариться трепетной тишине. Они изредка многозначительно переглядывались, ведя между собой недоступные мне диалоги, иногда вздыхали, и вновь переглядывались. Я же стояла, оперевшись о стиральную машинку, и наслаждалась уютной атмосферой.
- Как спокойно, - наконец решившись на откровенный разговор, произнесла я. Не важно, что собравшиеся в маленькой кухне персоны могли читать мысли. Дело не в мыслях – они изменчивы и непостоянны. Наставникам важны были мои слова, произнесенные вслух и потому весомо затвердевшие. За постепенно темнеющим провалом окна послышался ребяческий смех, кто-то завыл, подражая волку. Это подстегнуло меня продолжить говорить. – Давно я такого не испытывала. Наверное, самый большой плюс в моём отсутствии то, что я поняла, как здесь спокойно. Да, вы все обижались на меня за молчаливое исчезновение без предупреждения и объяснений. И в то же время, я уверена в этом, вы прекрасно понимали причины такого моего поступка. Тишина мне была необходима.
- Ты поступила эгоистично, согласись, - нахмурился Аз.
- Вы вели себя так же, - улыбнулась я, разглядывая черный ароматный напиток и тем самым заглушая болезненный укол воспоминаний. – Я не говорю, что вы поступали со мной плохо или жестоко. Вы делали то, что обязаны были делать. Это ваша суть – дать мне те знания, которые должны быть в моей голове. И я благодарна вам. Всем сердцем.
- И мы тебя любим, - согласно кивнул Ник.
- Естественно, - усмехнулась я, невольно скользя по стенам взглядом и ужасаясь, насколько долгим получится разговор. Хотя мне ли привыкать к непрерывным беседам? – Я не знаю с чего мне начать. Вы поможете?
- Закрой глаза, - посоветовал Ник.
Я послушалась Светлого Наставника и постаралась погрузиться в темноту. Живое воображение немедленно принялось заполнять её хаотичными, мало что значащими картинками. Расслабившись, я позволила сознанию самому выбрать нужное видение.
- Что видишь? – голос Кайла, полный любопытства, прозвучал глухо и как бы издали.
- Эту же кухню, только лет двадцать назад, - тихо произнесла я. – Старые обои, фиолетовый палас на полу, та же плита, голубой кафель еще не потрескался. Это моё детство. Наверное, то время, когда родители уже разошлись. Я осталась жить с бабушкой и папой. Стола нет – видимо, стоит посреди зала, чтобы было удобнее клеить обои к потолку. Долгожданный ремонт, сохранившийся на целых шестнадцать лет. Зато каких! – Я усмехнулась и задумчиво поглядела на Кайла. Темный Наставник слегка прищурился и покусывал нижнюю губу в предвкушении интересных мыслей. Не став томить его, я продолжила. - Знаете, ребят, а у меня, не смотря на развод родителей и иные проблематичные ситуации, было шикарное детство. Взрослые проявили настоящий мастер-класс, оградив меня от всевозможных трудностей. Никогда в этом доме не было скандалов и ругани, всегда звучал смех, а воздух наполняли ароматы тепла, любви и блинов. О, эти бабушкины блины. Великолепные кулинарные изыски по выходным... Постоянное ожидание масленицы, чтобы обменяться с соседкой порцией горячих, маслянистых блинчиков... А на праздники еще и мёд доставали из укромных уголков… Помню, как обиделась на бабушку из-за того, что она не купила мне коржик. Знаете, такие раньше пекли в соседнем кафе. Там не было никаких добавок. Просто маленький безумно вкусный кусок теста. Я с ней целый день не разговаривала. Зато сейчас – стыдно. Стыдно, потому что поняла, каково не иметь денег в кошельке, чтоб купить любимому ребёнку хоть что-нибудь. А они старались, не смотря на задержку зарплат и пенсий, как-то выкручивались, прилагая все усилия для того, чтобы вырастить меня, оградить от бед и позволить быть маленькой девочкой еще долгое время.
Мысли перенесли меня на двадцать лет назад, и ребятам предстала вся гамма чувств, связанных у меня с тем беззаботным временем. Детский сад мало чем запомнился, а вот летние игры во дворе на турнике, «лазилках», плитах у только достроенного дома напротив, и вечерние бабушкины крики из форточки: «Мария! Домой!». Зимы были не менее веселыми. Выглянешь в окно, проверишь, много ли снега выпало, и канючишь санки, чтобы потом во дворе лечь на них животом и загребать по-пингвиньи ладошками в варежках, катиться так на перегонки с подругой. Кто быстрее до поворота?
Да, было бы здорово повторить те гонки. Вот только девочки выросли, стали невестами и им не к лицу. Даже не то, что не к лицу, просто другие поймут неправильно. Трудно представить себе взрослых тетенек, катающихся на санках на перегонки.
- Ох уж это детство! Кажется, ещё вчера мы бегали маленькие, несмышлёные, горя не знали. Теперь же носимся взрослые, но по-прежнему несмышлёные.
Кайл согласно закивал, но от комментариев воздержался, чтобы не сбивать мои рассуждения.
- Потом школа, уроки, кружки… Попытки подруг вытащить меня на улицу. Редко им это удавалось. Я всегда предпочитала прогулкам книги. Неизменным ответом на «Маша, пошли гулять!» было недовольное «Нет, я читаю». Книги заменяли мне общение. Они стали друзьями. Ровно до того дня, когда я увидела, как мама заговаривает зуб другу. Скорее всего, именно этот день стал решающим шагом на пути к знакомству с вами, ребята.
Мои мальчики, улыбаясь, переглянулись. Один лишь Аз поёрзал на диванчике, заглянул в пустой бокал перед собой и проверил содержимое карманов. Он так и не научился скрывать от меня моментов, когда ему известно куда больше, чем хотелось бы сказать. Что с него взять? Он же по сути своей Ангел, а не Наставник. Хотя иногда его поступки заставляют меня сомневаться в светлости его натуры. Мне никогда не приходило на ум узнать его больше того, что он сам рассказал о себе.
- Сейчас, вспоминая прожитые годы и переживая их заново, я осознаю себя тогдашнюю безумно пустой, - я взяла стул и села за стол между Азом и Кайлом. – Да, были прекрасные моменты: поучительные разговоры с отцом, поездки в соседний город, прогулки с подругами, первая тайная любовь, и книги, книги, книги... но всё как-то безжизненно и серо по сравнению с нынешнем временем, - голос дрогнул, вынудив меня замолчать. Всплывшие в памяти воспоминания никак не хотели складываться в слова, отзываясь в сердце неприятными, болезненными уколами. Пересилив себя, я продолжила, - ещё один шаг на встречу вам: в одно холодное зимнее утро родилась ненависть к неожиданным телефонным звонком, - на мою руку легла огромная ладонь Аза. Вместе с поддержкой и теплом он передал мне в касании уверенное спокойствие, похожее на непоколебимую надменность Эвереста, чья вершина так далека от земной суеты.
- Наверно, хватит на сегодня? - предложил он. – Время-то к полуночи близится. Девочке стоит отдохнуть.
- Нет, - возразил Ник, - продолжим, пока мы в настроении. Завтрашний день может не дать времени на разговор.
- Тем более, мы приближаемся к самым интересным историям, - подмигнул мне Кайл. – Рассказывай дальше.
Я высвободила руку из власти Аза и отстранённо провела кончиками пальцев по его запястью. Он, подчиняясь моим движениям, повернул расслабленную кисть ладонью вверх и позволил ощутить безмолвие пульса. Отсутствие сердцебиения почему-то задело меня. Как он может обладать чувствами, если нечем переживать и негде их прятать? Или же эмоции рождаются не в сердце?
- Глупо считать, что у демонов нет души, - пробормотала я и, словно вынырнув из забвения, сосредоточилась на воспоминаниях. – В общем, зима забрала очень близкого мне человека... что тут сказать еще? Какие нужны комментарии или подтекст? Это было мое первое столкновение с Утратой. Не могу сейчас сказать точно, что я чувствовала в тот период – слишком много времени прошло. Может, где-то глубоко во мне ещё сидит что-то из тех событий, закопанное под слоями других дел и переживаний, более свежих и чересчур важных.
- Конечно, не помнишь, - Ник поправил пуговицы на рукавах. Лукавые искорки его мудрых глаз в очередной раз напомнили мне, что уж для него-то я всегда буду прозрачной, как стёклышко, и нет смысла таиться.
- Хорошо, - я смущённо опустила голову, пряча взгляд в никак не пустеющей чашке кофе. Перед этими созданиями я могла быть слабой сколько угодно. Только потому, что по сравнению с ними я действительно слаба. – Было больно. Происходящее казалось фарсом. Я готова была кричать в лица родственникам, что они все просто сговорились против меня. Всего одна мысль в голове: это всё ложь. Наглое, бессовестное враньё. Долго я ждала, когда мне скажут, что это был розыгрыш. Даже начала верить, что это именно так. Я помню, как мысли о несправедливости давили меня. Помню один и тот же вопрос в голове: почему это произошло именно со мной? Почему именно я должна плакать и страдать, а не кто-то другой? Это сейчас он мне кажется эгоистичным, но не тогда…А ещё помню гулкий запах ладана... Вот если бы Смерть действительно приходила бы к людям в облике Женщины, то именно такими были бы Её духи: стойкие, шлейфовые, обволакивающие обреченного следовать за Ней… Да уж… Тогда потеря показалась мне трагедией мирового масштаба. Это потом уже та девушка, Светлана, открыла мне глаза, так сказать. Горе одного человека ничто по сравнению с бедой всего мира. Пока я строила из себя несправедливо обделенную жертву, мир продолжал жить.
Я, не удержавшись, резко встала. Неожиданно возникнувшее чувство недовольства собой ноюще пульсировало внутри. Неужели я могла себя жалеть тогда? Да и сейчас… Жалость – унижает. Оскорбительное чувство. Не только по отношению к себе, но и к другим тоже.
От переполняющих меня эмоций стало тяжелее дышать. Аз настороженно напрягся и обеспокоенно поглядывал то на Кайла, то на Ника, но те лишь спокойно улыбались, повергая ангела в ещё большее недоумение. Сейчас я не могла сидеть. Хотелось ходить, что-то делать. Пришлось заново наполнять водой чайник и ставить его на голубой огонёк газовой конфорки, чтоб занять руки. Мытьё кружек немного остудило мою деятельность и позволило снова сконцентрироваться на мыслях.
- Как она, Ник? – я села прямо на застеленный выцветшим за двадцать лет линолеумом пол, закрыла глаза и положила голову на колени старца. Тот не удержался и провел ладонью по моим волосам. – Она, наверное, даже понятия не имеет, какой дар мне преподнесла. Обычное, вроде бы, развлечение молодых девушек – погадать вечерком. Кто-то раскладывает карты, кому-то подавай чаинки. Светлана же предложила мне новый способ узнать будущее и получить ответы на самые сокровенные вопросы. Ну, вот кто из моих друзей отказался бы перейти в Астральный мир и пообщаться с Оракулом? Нет таких.
- Я встретил тебя первым, моя дорогая, помнишь? – улыбнулся Ник. Даже смена наряда и попытка «очеловечивания» не смогла спрятать всю безграничную доброту его персоны. Как бы он не старался омолодиться, образ мудрого старца навечно останется с ним. – Ты задавала такие глупые вопросы…
- Я спрашивала о том, что меня волновало на тот момент, и не думала о последствиях, - по щекам расползся стыдливый румянец. – Незадолго до знакомства со Светой у меня с ребятами произошла странная история. В почтовом ящике одного из нас нашлись письма. Естественно, содержимое было воспринято нами всерьёз. Мы долго следили за подъездом, пытаясь выследить шутника, разбирали тексты посланий. До сих пор помню некоторые строки. Они врезались в мозг и остались в нём, словно шрамы от глубоких порезов. Вот уж действительно небывальщина, - я поймала на себе взгляд хмурого Аза. Он сосредоточенно что-то обдумывал.
- Небывальщина, - тихо повторил он так, словно делил слово на кусочки и пробовал каждый на вкус.
- Да, - вздохнула я. - Забавно сложилось: детская игра переросла во взрослые забавы. А начиналось-то всё с простого любопытства. Потом, долгие три года ты, Ник, имел дурацкую привычку отвечать на мои вопросы завуалировано.
- Я же не обязан облегчать тебе жизнь, - пожал плечами Светлый.
- А вот усложнять её практическими занятиями стараешься с большим удовольствием, - подколола я старика.
- Алмазы шлифуются без предварительной анестезии, - подмигнул Ник.
Кайл, до этого молча слушавший наш разговор, не выдержал и, подскочив, принялся расхаживать по кухне.
- Ты тоже, знаешь ли, не подарок, - возмущенно заявил он, споткнулся о мои ноги и, раздосадованный, приземлился на диванчик рядом с Азраилом. Тот, погруженный в собственные размышления, даже не заметил, как его нагло сдвинули к стенке. Хитрый Наставник, стараясь и дальше скрывать свой поступок, продолжил выпаливать претензии. – Ленива до жути и чертовски медлительна. Нет, многие уроки выучила, да только всё равно не на «отлично». Иногда приходилось надрываться и просто кричать тебе ответы в ухо.
- Я же не обязана облегчать вам жизнь, - хитро прищурившись, я процитировала Ника и подмигнула старику. Тот одобрительно кивнул. Кайл, не имея ответных реплик, ограничился показанным языком.
- Как хорошо всё начиналось, - пробормотал старик, усмехаясь в седую бороду. – Помнишь, мой бестолковый ученик? Невинные души сами пришли в нашу обитель в поисках чудес и с безграничной надеждой на сказочную жизнь.
«Да уж! Жизнь, и правда, стала сказочной, – подумала я не без иронии. – Хорошо, что вторая душа не слышит твоих слов, а то бы внесла свою порцию возмущений».
Под укоряющим взглядом Ника я поджала губы и попыталась изобразить искреннее раскаяние за невысказанные вслух комментарии. Однако живое воображение испортило образ, дополнив мысли красочной картиной, где Натали в гневе меряет кухню шагами и громко высказывает всё накипевшее за последние восемь лет.
- Вот о чем и разговор-то. Как почтительны они были в самом начале, - наигранно вздохнул Кайл, – и обращались к нам с уважением и трепетом. Боялись даже. А теперь распустились совсем.
- А, может, по делу будете говорить? – вдруг вклинился в разговор Аз. Он в нетерпении разминал пальцы, щелкая суставами. – Что было в начале?
- В начале была мысль, - я, озадаченная резкой переменой настроения ангела, опередила наставников в продолжении рассказа, - и мысль эта была «хочу». По крайней мере, у меня. Я безумно хотела знаний. Таких, чтобы удавалось изменять обстоятельства, владеть временем, существовать вне этой реальности. Мне хотелось управлять ситуациями и быть готовой ко всему. Многие хотя бы один раз, но мечтали, чтобы их желания исполнялись по одному лишь щелчку пальцев. Я не стала исключением.
- Как ни странно, но ты получила некоторую долю этих умений, - Кайл повернулся к Азу и неожиданно для меня устало вздохнул. Он положил руки на стол. Его пальцы тихо выбивали одному ему известную мелодию. Порой, глядя на моих астральных, если можно их так обозвать, мальчишек, я ловила себя на мысли о сострадании к ним. Каждый день своего бессмертного существования им приходится наблюдать за происходящим тут, беспокойно суетиться за благо подопечных и оберегать нас от бед. Сколько сил они тратят, чтобы донести до нашего сознания негласные истины, давно забытые остальными в вихре погонь за богатством и комфортом? Как тяжело им быть беспристрастными учителями и безжалостно толкать нас на «практическое закрепление материала»?
Я смотрела снизу вверх на Ника, добродушная улыбка которого часто выручала меня в тёмные периоды, на Кайла, не находящего подходящих слов для продолжения разговора и позволившего увидеть себя таким, каков он есть, на Аза, разделившего со мною мои Скорби. В этот момент я захотела обнять их, сказать об огромной благодарности, какую испытываю, но в людском лексиконе нет такого слова, способного выразить все испытываемые к ним чувства. Единственное что пришло мне на ум, это коснуться каждого из них своим внутренним теплом.
«Вы – мой мир. Мой огромный разноцветный мир, хранимый глубоко в душе. Чтобы с нами не происходило, вы будете там всегда. Я верю в вас так же, как и вы в меня, и постараюсь сделать всё, чтобы вложенные в меня силы не были потрачены напрасно», - подумала я.
Кайл рассмеялся и откинулся назад. От меня не укрылось то, что он вновь нацепил маску веселого шута, прикрывая истинные переживания.
- Девочка просила знаний, - он выпрямил спину и поправил воротник, - ей хотелось понимать жизнь, предугадывать её повороты и быть готовой к фиаско. Да, не спорю, мы использовали её появление в своих корыстных целях. А почему бы и нет? Ведь так, Ник?
- Об этом лучше помолчать, - в голосе старика прозвучали нотки предупреждения. Я усмехнулась, воздержавшись от вопросов. Мне говорят только то, что я должна знать. Ник положил мне руку на плечо и спросил.
– Ну-ка ответь, деточка, какой самый главный урок ты получила?
- Каждый из нас изначально свободен, потому что обладает правом выбора. Любой поступок или решение сложившихся трудностей зависит только от того, какой шаг мы сделаем, - не задумываясь, ответила я. – Если совсем коротко, то наша судьба в наших руках.
- Да, - соглашаясь со мной, кивнул Кайл, - каждый день приходится делать выбор, решать каким путем идти дальше: сдаться, бороться, или подождать и построить планы. Только назад нет дорог, в остальном же у людей вольность выбора: куда идти, что сказать и, самое главное, кем быть. Мы, незримые помощники, с самого первого дня нашего появления в жизни Мары моделировали множество различных ситуаций, чтобы она могла прийти к такому выводу, - тёмный Наставник закрыл глаза и облизнул пересохшие губы.
- Они думали, что я не догадаюсь, - произнесла я, обращаясь к Азу. – Они всерьёз решили, что я не пойму их планов. Каждый встреченный мною человек не был случаен, его посылали они. Я даже смутно могу представить тот период, который стал для них разминкой. Помните? Ты, Кайл, задал мне вопрос.
- Поверишь ли ты тому, кто не единожды толкал тебя на преступление?
- Мой ответ – да. Потому что этот вопрос о тебе, - я улыбнулась собеседникам, оставила их на кухне, а сама прошла в гостиную, поставила на повтор излюбленную Лунную Сонату Бетховена и легла на мягкий ворсистый ковёр. Пора бы освежить знания десятилетней давности.
Шестнадцать лет – уже не ребенок, но пока ещё не взрослый человек. В шестнадцать лет, оставив позади детский сад и школу, мы открываем новый путь. И наполнен он творчеством создания самих себя, своих личностей, избрания приоритетов, норм поведения и ценностей. В этом возрасте молодые люди выбирают приемлемые для дальнейшей жизни лазейки и тропки для обхождения надиктованных обществом моральных устоев, чтобы в итоге занять своё место в жизни и быть или не быть как все.
…Тело наполняется расслабленностью. Дыхание замедляется и становится не слышным. Веки налиты свинцом, да и желания открыть глаза нет. Тихая музыка приковывает слух и концентрирует внимание на переливных мелодиях. Звучание распадается на ноты, мысли оставляют голову наедине с пустой темнотой дремоты. Сознание теряется в бессвязных картинках прошлого-настоящего-несвершённого, но и они отступают, оставляя место огромному зеркалу…
«To be, or not to be?»
Четыре сотни лет с подачи Шекспира человечество задаётся подобным вопросом. Стоил или нет? А может не нужно тратить силы на риск и идти уже протоптанными тропами? Или всё же попытать счастья в собственных устремлениях?
Что делать одинокому ребенку, если за его спиной скрыт огромный хрустально хрупкий мир, названный Тенью?
…Серебристая гладь без прикрас передаёт мой образ с головы до ног. Каштановые волосы волной прикрыли плечи. Правильные черты лица подчеркивает бледность кожи от усталости прошедшего дня. Глаза, мерцающие зеленью, пристально скользят по отражению, запоминая малейшие детали. Алые губы украшены лёгкой улыбкой. Шею и тело прячет белое простого покроя платье из плотной ткани, приталенное широким поясом. Клешёные рукава, очень широкие у запястий, еще больше придают схожести наряда с рясой.
Под ногами по воле разума заклубился сероватый туман. Он, цепко хватаясь за платье, поднялся вверх, окутал меня полностью…
Агартха.
Ирий.
Поля Иалу.
Шамбала.
Мифический мир чудес и небывальщины.
Мир забытых цивилизаций, иллюзий и тайн.
Обитель мудрецов и наставников, хранителей наших судеб.
Дом Духа и Духов.
Мечта, объединившая многие поколения людей, живших когда-то давно, и теперь, и потом, – потерянный однажды и недостижимый Рай.
Целая Вселенная, сотканная живым воображением маленького ребенка.
Есть ли ты, моя Тень? Или дразнишь меня придуманными миражами покоя и счастья?
Обрету ли твой бескрайний Океан, полный насыщенной синевой волн, наяву?
…Прохлада тяжелой воды оседает на песчаном берегу острова вместе с серьёзностью вечного спокойствия, откатывает назад и вновь шумно гонит пену на сушу. Босые ноги вязнут в прилипчивой желтизне песка. Солоноватый на вкус воздух оставляет губам безмятежную улыбку.
Там, впереди, где взгляд утрачивает силу, вода и небо теряют грань и сливаются в бесконечно единый полог Космоса. Облака… Да что облака? Они лишь отражение пенных хлопьев. Так же дрейфуют в беспрерывных потоках Зефира.
Задорный порыв ветра охладил плечи, заставив вздрогнуть и съёжиться под напором разыгравшейся стихии. Шутник же, подняв столб песчаной пыли, унёсся прочь, за спину, и скрылся среди зеленой лесной поросли. Вековые деревья, давно забывшие присутствие человека, благосклонно зашуршали листвой. Стая птиц, потревоженная, сорвалась в небо и рассеялась вдали. Справа и слева – молчаливые скалы врезались в Океан и возвысились неприступностью. Бьются волны о камень, разбиваются, разлетаются брызгами, упрямые. Раз за разом летят с жадной страстью одолеть и сломить, доказать что-то своё молчаливым великанам… Вечный спор без единого шанса решить его.
А те, каменные, высятся непринужденно, знают только – берег с желтым песком окаймлять и редкой заблудшей душе давать только один выбор: через лес идти.
Сложно самой найти дорогу. Нет протоптанного пути. Но стоило только сердцу засверкать призывным маяком, как свет нашёл отклик на той стороне леса. И вот уже каждый шаг рассчитан. Осторожно переступаю корни деревьев, неприкрытые землёй, иссохшие коряги и ветки. Папоротнику здесь раздолье. Сквозь плотно переплетенные кроны деревьев солнце едва пробивается, но лучи его метко ударяют в землю. В их свете причудливыми узорами клубится пыль. Дыхание заполняет лёгкие ароматами трав, и кажется, что сам воздух здесь имеет зеленоватый оттенок.
Пение невидимых глазу птиц проникает в самые потаённые уголки души и выравнивает внутреннюю музыку. Соната Бетховена меркнет на фоне новой мелодии, рождается желание остаться в этом Раю. Лишь тропа призывно стелется под ногами, ведёт дальше и дальше, туда, где ожидает меня мой Наставник. Кустарники и заросли леса не в силах воспрепятствовать зову. Деревья покорно расступаются, открывая вид города, спрятавшегося от океанских ветров в лощине.
Преодолев пологий спуск из лесного царства в застроенную домами долину, я шагнула на мощеную обтёсанным камнем улицу. Пустынная и молчаливая, залитая солнечным светом, она будто застыла во времени. Здесь не было звуков. Даже эхо моих шагов скрадывало господствующее забвение. Черные провалы окон безразлично смотрели в спину. Чугунные калитки некоторых зданий скрылись под вьюнком. Непривычно тихий город. Кажется, ночь так и не покинула его, сохранила в образе охотничьих угодий.
Куда делись жители? Как оставили они свои пристанища? Что вынудило Тень «уснуть»?
Город… Я помню гвалт площадей, добродушные улыбки торговцев, лёгкость общения горожан и тёплые приёмы таверн. Помню озорной смех детей, бегающих по округе. Помню жизнь и веселье улиц, яркие отблески свечей за оконными стёклами. Город… Что с тобой произошло за время моего отсутствия?
Я, погруженная в размышления, свернула в проулок между домов. Зов Наставника становился громче, значит осталось совсем немного. Шаги сами собой ложатся на счет. Один, два, три… С недоумением ловлю себя на том, что пристально вслушиваюсь в ощущения: холод каменной кладки сперва касается пятки, затем расползается по всей стопе и спадает, оставаясь только в пальцах ноги. И так – весь путь.
- Русалочка променяла хвост на ноги, - пробормотала я, не отрывая взгляда от серой тропы. – С тем условием, что каждый её шаг на бренной земле будет причинять невыносимую боль. Так, кажется?
- Ты знаешь, - добродушно вздохнул Николас, выходя мне навстречу из-за угла ближайшего дома, - этот случай можно рассматривать с разных сторон. Например, как аллегорию. Терпеть нестерпимое ради любви. Отказываться от свободы во имя Жертвы.
- Напрасная мука, - поморщилась я, - принц всё равно женился на другой. По-моему, идеальный пример смеси юношеских максимализма, глупости и прыщей.
Левая бровь Наставника поползла на лоб, а взгляд стал колким. Он склонил голову к плечу и медленно выдохнул.
- Тебе стоит быть чуть менее циничной, милая, - произнес он с укором. – Период тишины пошёл не на пользу. Любовь всегда требует жертв. Такова её суть, и неважно земная она или возвышенная.
Тихие слова Наставника угодили в самый центр подавляемого разочарования. Одной его фразы хватило, чтоб разжечь пламя обиды и негодования. Любовь требует жертв? Что это за новоявленный божок со списком правил и требований? Я засопела и поджала губы. Многое хотелось высказать на эту тему, но почему-то слова потерялись. Остались только призрачные отголоски пережитых эмоций и впечатлений. Круговорот иллюзий и порхание в облаках эйфории, созданных влюблённостью. Мечты о чудесном времени. Надежды на «долго и счастливо». И во всём этом – детская невинность и наивная вера в сказку.
- Нет! – упрямо сказала я. – Любви не нужны жертвы. Особенно, если на алтарь укладываешь себя. Я не должна была отказываться от вас! Я не должна была менять себя или вычеркивать что-то из своей личности. Никакая любовь не стоит того, чтобы уничтожать целый мир! И, - голос дрогнул. Горло сдавило слезами. – Мне стыдно, что я захотела быть другой. Мне стыдно, что отреклась от вас. Предав вас, я предала себя. Разве любовь стоит этого?
Будь на месте Ника Кайл, то в меня полетели бы накопившиеся упреки и претензии. Тёмный не стал бы сдерживаться и высказал бы всё, что думал о принятом мною решении уехать и отречься от Тени.
Будь на месте Ника Аз, то я бы истлела от одного его взгляда, полного холодного презрения к изменнице. Ангел, хоть и испытывал к моей персоне тёплые чувства, всё же оставался ангелом. Предателей рядом с собой не держит.
Но на месте Ника стоял он сам. И единственное, что мне досталось это всепонимающая, полная теплоты улыбка старика, привыкшего к выходкам проказливых детишек. Для него моя попытка жить «нормальной» жизнью стала очередным поводом преподать урок несмышлёной ученице. Удел его – милосердие.
- Идём, - Наставник поманил меня за собой.
В молчании мы прошли по узким улочкам к главной площади. Солнце переползло ближе к горизонту, отмеряя нам все меньше и меньше дневного света, вытягивая тени домов и деревьев. Город по-прежнему оставался пустым и безжизненным.
- А куда делись жители? – решилась спросить я.
- Разве это важно? - пожал плечами Ник и повёл меня к высокой выбеленной стене, отделявшей з;мковую обитель Оракулов от остального города.
Прибежище Наставников не имело в своём облике какого-то определённого архитектурного стиля. Над анфиладами коридоров высились, прижимаясь друг к другу каменными боками, разномастные башни лабораторий. Самая высокая из них приютилась над левым крылом. Она одиноко нависала над гранитным корпусом библиотеки. Вместо обыкновенного конуса черепичных крыш эта постройка заканчивалась просторной смотровой площадкой, ставшей излюбленным местом звездочетов и астрономов.
- А как такое может быть не важным? – поинтересовалась я, озадаченная столь неожиданным ответом Ника.
Прерывая разговор, со стороны Обители до нас долетел пронзительный женский крик. Ник охнул и перешел на бег. Мне ничего не оставалось, как поспешить следом. Наставник, путаясь в полах рясы и пытаясь пристроить массивный посох подмышкой, оглянулся, мотнул головой и посторонился, давая мне возможность опередить его.
Я усмехнулась и побежала быстрее, перепрыгивая клумбы и огибая мраморные изваяния. А ведь Ник уверял, что старость ему не грозит. Вон какая одышка. Даже над бесплотными духами время имеет власть, и три бестелесных тысячелетия дали о себе знать.
Ступени, ведущие в просторную главную залу, остались незамеченными. После яркого солнечного дня холл ослепил полумраком. Я растерянно замерла у массивных дверей и прищурилась. Именно здесь находилось множество арок, открывающих пути к разным частям Обители, но в которую нужно идти? Если б только крик повторился…
- Какого черта ты здесь делаешь?! – справа мелькнул багрянец мантии и передо мной из темноты возник высокий мужчина. Густая черная борода и лёгкая седина среди столь же черной шевелюры на его голове – всё что удалось рассмотреть, прежде чем он схватил меня за запястье и потащил к одной из арок. – Как ты вообще здесь оказалась?
- Да я… - я послушно следовала за ним. Хотя вряд ли у меня хватило бы силы сопротивляться человеку, чьи пальцы стальным кольцом охватывали мою руку. Он не стал слушать мои оправдания и продолжил гневный монолог.
- Я же запретил возвращаться в город, пока не решим, как нам поступить! – громкий голос мужчины отлетал от каменных стен и устремлялся вперед по коридору. Неожиданный провожатый не отставал от эха, изредка сворачивая в одному ему известном направлении. Судя по наклону пола, мы спускались в подвалы.
И в подтверждении моей догадки минут через пять стремительной ходьбы мы оказались перед дверным проёмом. Факелы по обеим сторонам от тяжелой дубовой двери выхватывали из темноты первые ступеньки винтовой лестницы. Мужчина остановился и повернулся ко мне.
- Раз уж ты здесь, то… Там внизу, - он махнул рукой в сторону темноты и подтолкнул меня вперед, - убежище. Иди же! И присмотри за девчонкой! Вперед, ну!
Вопли протеста остались проигнорированными, а сильная рука незнакомца настойчиво втолкнула меня в проём. Стоило мне оказаться на верхней ступеньке, как дверь гулко захлопнулась. Лязгнули засовы.
-Круто, - с досадой пробормотала я. Надо же, осталась в полной темноте в месте, напоминающем склеп. Среди хора бестолковых мыслей промелькнул извечный вопрос «что делать?».
Нарочно придумана ситуация или случайное совпадение, но нужно что-то делать. Если назад пути нет, то остаётся идти до конца. Тем более там… Ребенок?
Рукой нашарив прохладную, влажную стену, я осторожно сделала маленький шажок вперед. Хоть бы факел дал с собой, этот странный человек. Острый угол ступеньки предостережением впился в середину ступни, стена же ушла куда-то правее.
Медленно преодолевая темноту, я успела пройти пару витков лестницы, прежде чем на матовой поверхности камней замерцал слабый отблеск голубоватого свечения. Еще пара шагов вывели меня на небольшую площадку и открыли источник света. Им оказались угловатые кристаллы величиной с большой палец, разбросанные по краям еще одной лестницы. Узкая на столько, что можно пройти только одному, она полукругом шла вниз. Чуть правее от ступенек отделялся мощёный выступ. Его занял высокий шатёр из белой, похожей на шифон, ткани. Неожиданный предмет для глубин тёмного страшного подвала.
Порой поступки Наставников удивляю своей неординарностью. Вот зачем здесь шатер? Для кого он? Для той девочки, о которой предупредил провожатый?
Я сбежала по ступенькам к приоткрытому пологу и заглянула внутрь. Пол устилали подушки на восточный манер. В центре, обхватив колени, сидела маленькая девочка с серебряными волосами. Она слегка раскачивалась из стороны в сторону и шумно сопела.
- Привет, меня к тебе прислали, - тихонько произнесла я, стараясь не напугать ребенка. Мало ли она не слышала моих шагов. Плечики девочки дернулись. Она поглядела на меня большими голубыми, полными испуга глазами и замахала руками.
- Заходи быстрее! Заходи! - зашептала она. - Пока он не забрал тебя!
- Он? - недоуменно спросила я, осторожно переступая через разбросанные подушки, подошла к девочке и села рядом. Девочка зашипела, призывая меня к молчанию, и опасливо поглядела по сторонам. Я повторила её движение и повертела головой. Белый шифон шатра хоть и просвечивал, но все равно не позволял полностью рассмотреть остальную часть подвала. Как можно тише я спросила девочку:
- От кого мы прячемся?
Малышка ещё больше съежилась и поджала губы, отказываясь отвечать.
- Тогда сиди здесь, а я пойду и посмотрю. Хорошо? – предложила я и поползла к пологу. Тут девочка ухватилась за мою руку и протестующее замотала головой. Отметив, с какой силой она в меня вцепилась, я осторожно перехватила её ладошку и ободряюще сжала. – Успокойся. Если ты сидела здесь, и с тобой ничего не случилось, значит, то зло сюда не зайдёт. Я отойду недалеко, хорошо? Так, чтобы успеть заскочить обратно в шатер, если оно попытается на меня напасть. Я буду здесь, на лестнице. Ты сможешь меня видеть. Договорились?
Мне редко доводилось общаться с детьми, за исключением крестников, поэтому навыков убеждения в запасе не было. Поверила мне девочка или нет, или она, как и я, не видела другого выбора, но её хватка ослабла настолько, чтобы моя рука легко выскользнула. Улыбнувшись малышке, я выбралась из шатра и невольно хмыкнула. Темный подвал, ребенок и непонятное зло? Что могло быть комичнее и трагичнее подобной ситуации?
Что внутри, то и снаружи. Кажется, так обычно поговаривал Кайл, когда дело касалось Тени. Всё, что происходит по эту сторону, – всего лишь аллегория по ту. Я внимательнее присмотрелась к тому, что меня окружает. Белая ткань символизирует чистоту или праведность. Не зря же Матери и некоторые из Оракулов одеты в белые рясы. Да и я, как новичок, тоже пока не запятналась. Шатер, соответственно, будет защитой. Ребенок станет невинностью. Лестница это…
Противный высокий истеричный смех прервал мои размышления. По спине судорожно пробежала толпа мурашек и засела напряжением в мышцах спины и ног. Смех повторился. Он раскатисто прокатился по подвалу. Следом из темноты внизу выплыл призрачный карлик.
- Полтергейст? – пробормотала я, озвучив первую же мысль. На фантомной серости существа ярко проступали узкие красные глаза, крючковатый острый нос и ехидный оскал острых зубов. Для порождения зла у него были слишком большой живот и чересчур худые руки и ноги. Зависнув в воздухе напротив меня, карлик хихикнул и выудил из-за спины…зонт.
- ПУФ, - тяжело выдохнул фантом, запустил зонтом в меня и вновь громко рассмеялся забавной шутке.
- Я в а … шоке, - произнесла я, увернувшись. - Что это за бред? Как?..
Карлик не успокоился одним броском. Он спустился к порожкам и подобрал несколько кристаллов. Первый брошенный самородок разбился у моих ног с приглушенным хлопком и разлетелся осколками. «Изворотливости всё-таки не хватает», - цокнул языком внутренний аналитик и поставил галочку напротив обозначенного пункта. Несколько осколков впились в кожу ног и раздражающе покалывали. Ругаясь, я подхватила зонт и побежала по ступенькам за полтергейстом. Тот с улюлюканьем заскользил вниз, в темноту подвала. Падающие из его лап кристаллы точно отмечали путь.
Обогнув полукруг, лестница закончилась каменным пятачком. В слабом освещении в нескольких шагах напротив меня виделся ещё один шатер из плотной красной ткани. Карлик выглядывал из-за полога и тихо посмеивался.
- Попался! – победно взвизгнула я и побежала к нему. Глаза карлика блеснули изумлением. Он нервно глянул в верх, в потолок, и бросился мне навстречу. Не задумываясь, я кинула в него его же зонтиком. «Оружие» настигло цель, угодило рукоятью в лоб существу и отскочило, укатившись куда-то в сторону. Карлик залился шипением и всхлипами. Он ткнул в меня крючковатым указательным пальцем, протяжно завыл, держась на одной ноте, и принялся отступать к убежищу.
- Ага! Не нравится, да? – Я, сбитая с толку и уже мало что понимающая в происходящем, пошла в наступление. – Пугать, значит, нравится, а отпор получать – нет?
Полтергейст уперся спиной в красную ткань и зарылся в струящихся складках, продолжая выть. Будто по щелчку за моей спиной вдоль стены разгорелось пламя. Огонь разбавил мрак подвала и помог разглядеть куда больше, чем мне хотелось бы.
То, что в темноте виделось как шатёр, оказалось пышным низом женского платья из красной парчи. Верх же, как и лицо, оставался скрыт вуалью мрака. Очертания фигуры дрогнули – женщина – великан склонила голову вниз и поглядела на цепляющегося за подол полтергейста и вновь застыла. До моего слуха донесся полный раздражения вздох.
- Упс, - я оцепенела от страха. Неожиданный поворот, однако. У мелкого зла в охране есть зло побольше. Очередной раз задавшись вопросами «как?» и «что делать?», я осторожно шагнула назад к лестнице. Женщина подалась вперед. М-да, убежать не получится. Она и догонять меня не станет. Просто протянет руку, схватит и раздавит в своём кулаке. Попытаться призвать Ника? Так я же в Обители, а не дома. Подобное заклятье отошлёт его подальше, вместо призыва. Может, стоит применить дипломатию?
- Ты… кхм.. Вы… Вы - мать этого создания, да? Это ваше творение? - спросила я первое, что пришло на ум. Вопрос, в принципе, логичен. Карлик заплакал, а она пришла ему на помощь. – Вы хотите защитить его от меня, да? Но я ведь тоже… хочу… - я склонила голову к плечу и поглядела под ноги. Моя тень колебалась на полу, распадалась на несколько менее тёмных силуэтов и вновь сливалась в одно пляшущее в музыке огня пятно.
За тысячью испуганных мыслей прятался один единственный грустный вопрос: зачем?
Зачем всё это? Зачем Ник отстал? Он хоть и древний, но не старый, чтобы так долго спешить мне на выручку.
Или никто не знает, что здесь происходит? Не может быть. Под носом у многих опытных и прожженных вояк-хранителей прячется зло? Абсурдно. Бредово.
Зачем этот мужчина привел меня сюда? Здесь моё место. Но девочка? Она не должна быть здесь. Столько вопросов в одной секунде. «Этот случай можно рассматривать с разных сторон. Например, как аллегорию …», - эхом раздался голос Ника в голове.
- Я поняла! – догадка вспыхнула воодушевлением. Я усмехнулась и поглядела на женщину. – Я знаю кто ты. Ты – Тень. Да-да, я уверена. Ты –отражение и воплощение всего того, с чем я боролась так долго, - я медленно приближалась к женщине и продолжала высказываться. – Ты – Тень, которую я отвергла, от которой отстранилась и пыталась побороть. Это… было… глупо с моей стороны. Теперь я понимаю, да. Я не смогу тебя победить, потому что ты это я. Ты часть меня, а я часть тебя. Ты всегда будешь со мной, в моём сердце. Ведь так?
Я приблизилась к женщине и поглядела в темноту, скрывающую её лицо. Теперь моя тень полностью закрывала её фигуру от отблесков света.
- Я больше не буду с тобой бороться, - прошептала я, - моя милая Тень, я принимаю тебя и признаю, как равную. И потому… Да будет свет!
Я хлопнула в ладони, и тут же подвал заполнился ярким светом, льющимся из-под потолка. Фигура матери карлика дрогнула и рассыпалась хлопьями золы. Мелкие серые «снежинки» плавно скользили в воздухе из стороны в сторону и падали к ногам. От самых назойливых я отмахнулась. Те послушно завальсировали к стене и прилипли к камню причудливым узором.
- Это что? - я пригляделась к изломанному рисунку, с удивлением разбирая вязь санскрита. Завитушки, точки и запятые сложились в надпись «;;;;;;;;;». Узор скользил под взглядом и отпечатывал свой тайный смысл в сознании. Омрачение. Именно этим словом коротко обозначался перевод послания. Прошедшее время по другому и не назовёшь.
В какой-то момент рисунок отделился от стены и подлетел ко мне, потеряв в коротком полёте серый налёт и ярко засверкав пульсирующим красноватым огоньком. Я протянула ладонь. В момент касания надпись полыхнула белым ослепляющим светом.
В ушах зашумело морским прибоем. Лица коснулся прохладный ветерок. Я оказалась на смотровой площадке одинокой башни звездочетов. У перилл спиной ко мне стоял тот самый провожатый, что отправил меня в подвал, и смотрел на город за стенами обители. Рядом с ним, но лицом ко мне, опирался на посох Ник и улыбался своей привычной добродушной улыбкой.
- Мои поздравления, Мария, - он склонил голову и повернулся к мужчине в красном плаще. – Подведем итог?
- Дуальность, - подумав, произнесла я, подходя ближе к ним. – Инь и Ян, Свет и Тьма, Жизнь и Смерть, Добро и Зло. Одно неотделимо от другого и не может существовать обособлено. Белый и красный цвета символизировали мудрость и безумие, невинность и порочность. Лестница – движение между этими двумя понятиями.
- Хорошо, но мало, – кивнул Наставник и замолчал, ожидая услышать продолжение.
- Нет, не мало, - улыбнулась я, - я поняла, что как бы я не пыталась стать «нормальной», у меня не получится. Потому что Тень всегда будет со мной. Вы – всегда будете со мной, где бы я не была и что бы не делала. Вы будете рядом и напомните своим незримым присутствием о главных постулатах «баланса» - держаться на грани и не забывать пользоваться. И вот как мне быть? Да, я хотела обладать силой предвидения и умения изменять события. Вы дали мне знания. Было бы безумием не использовать их. Было бы безумием применять их во имя себя. И… Я понимаю. Понимаю, Ник.
- О, сомневаюсь, - усмехнулся мужчина и повернулся к нам. Теперь, при солнечном свете я смогла полностью увидеть его лицо. От удивления стало трудно дышать. Пронзительный взгляд глаз глубокого серого цвета, ироничная ухмылка, которую даже отросшая борода не смогла прикрыть, и аристократично бледная кожа. Леон. Старый друг, некогда покинувший нашу весёлую компанию в поисках себя. Нашёл таки, да где.
- Умом-то я понимаю, - еле сдерживаясь, чтоб не кинуться другу на шею и не задушить его в объятьях, сказала я, - а вот…
- Вечный анекдот, да, Маш? – Леон широко улыбнулся. – Тогда ты должна понимать и это.
Он вытащил из нагрудного кармана маленькую красную книжечку. На обложке красовалось синее колесо, а под ним та же вязь санскрита.
- «Тот, кто занят больше собой, чем страданиями других, Как может питаться ядом опасных страстей?...» - процитировал Леон и протянул книжечку мне.
- «…Если к страсти прибавятся омрачения другие, то в точности, как ворона, Он потеряет жизнь, ведущую к Освобождению!» - закончила я цитату, принимая подарок.
- Пора, - отрешенно произнес Наставник.
- В смысле?
- Урок завершен. Пора просыпаться.
Пелена тумана поднялась от пола и скрыла от меня Наставника и весь город. В непроглядной серости послышалась приглушенная музыка. Лунная Соната продолжала играть, ведя блудную душу из мира грез в суровую реальность будней…
4. Сто шагов до Сириуса.
- Я могу тебя понять как женщину. Страсть, увлечения, импульсивность, гормоны – в бабской голове это стандартный рецепт пресловутой «изюминки». Да ещё и тяга к приключениям и отсутствие мужика под боком сказываются. Но вот что мой мозг осознать не может – в нём это просто не укладывается – это почему ты тащишь в дом кучу бесполезного демонического отродья, вместо того, чтобы найти одного единственного нормального молодого принца на белом коне? Вот зачем они тебе сдались? Что ты с ними собралась делать? Тебе нас мало для счастливой жизни?!
Азраил завершил свою отповедь и угрожающе замер за моей спиной. Он скрестил на груди руки и нервно покусывал губы, поглядывая на демонов. Те при виде сурового Ангела (оно же Демона Скорби – кому как нравится) сидели на угловом диванчике кухни и старались оставаться незаметными. Ни одному из новоприбывших гостей не хотелось испытать на себе мгновенный перелёт до Ада в исполнении этой раздражённой персоны.
Я сидела за столом напротив них и виновато сжимала пустую чашку. Щеки пылали от стыда – забыла предупредить друзей из сумрачного мира о договоре с охотником. Кирилл, как и обещал, приставил ко мне двух демонов из личного арсенала, сопроводив указанием приглядывать за удачливой на приключения коллегой и по совместительству шпионить за порождениями Тени. Их появление вызвало переполох в Обители Оракулов, и ко мне поспешно направили Кайла с Азом.
Первый, оказавшись на месте быстрее товарища, под вопли протеста вытолкнул меня в гостиную и запер там. Демоны приняли его поступок за угрозу их подопечной и ринулись в бой, отрабатывая на Тёмном свои боевые приёмы. А потом появился грозный Аз и принялся раздавать «пряники» без разбора – кому какой достанется. Под шумок я вызвала Ника и коротко обрисовала картину происходящего. Всегда спокойный и непоколебимый, Наставник возвёл очи к небу, помолил Богов выделить его ученице мозгов и направился разбираться. После выяснения подробностей Кайл с матом удалился залечивать раны, выводить синяки и заштопывать пропалины в плаще. Светлый Оракул, сказав, что обсудит эту ситуацию со мной позднее, отправился следом. Один лишь Аз, недоверчиво приглядываясь к новичкам, не стал скрывать своих эмоций и высказал всё, что думает.
- Азик, прекрати, пожалуйста. Я же уже сто раз извинилась, - пробормотала я, шмыгая носом и упорно разглядывая дно пустой чашки.
- Извинилась она… - он хотел положить ладони мне на плечи, забыв, что в драке израсходовал прилично сил, а остатка хватает только на фантомные очертания. Когда руки прошли сквозь тело, не оставив даже намёка на прикосновение, Ангел задумчиво нахмурился. – Интересно, а соседи твои драку слышали?
- Нет, - я усердно замотала головой, - у обычных людей очень качественные «предохранители» от всего потустороннего. Мало кто вас может увидеть. Нужно либо даром обладать, либо тренироваться. Зато мои возмущения отлично расслышали. Да вдруг я по телефону разговаривала
- Тоже верно, - мужчина устало опустился на табуретку, почесал затылок и вернулся к прежней теме. – Так зачем ты этих несчастных сюда выписала? Носились бы по поручениям твоего Кирюши и носились бы.
- Нужны, - я выпрямила спину и поджала губы, всем своим видом показывая, что не собираюсь больше ничего рассказывать. Аз посверлил меня пристальным взглядом и, отмахнувшись, оставил наедине с демонами.
Я выдохнула и закрыла глаза. В хозяйстве любой хлам сгодится. Даже если они и не нужны здесь, то ничто не мешает мне гордо заявить «Я так хочу!». Не объяснять же, что нутром почуяла их надобность.
Осталось только пережить разговор с Наставником. В отличие от остальных, Ник, мудрый и рассудительный, продолжал сохранять непредсказуемость поступков. Обращаясь к нему за советами, я до сих пор не знаю, чего ожидать от старика, и потому слегка побаиваюсь. Вдруг накричит? Или того хуже – заблокирует дар. Что ему стоит?
- Будем знакомиться, мальчики? – Надо завершить столь громкое «дело». Я проверила, нет ли кого из «теневых» поблизости, и заново поставила греться чайник, выключенный кем-то предусмотрительным. - Вы способны пить напитки, или же тоже не имеете постоянной оболочки в физическом мире?
- Мы демоны, Мара. Оболочкой нам служат люди, - произнёс один из них.
- А в сумеречном мире вы обладаете устойчивой формой? – я насыпала сахар в чашку, добавила ложку кофе и, задумавшись, принялась их перемешивать.
- Относительно устойчивой, - переглянулись демоны и замолчали – они ответили на вопрос. Распространяться же не обязательно.
- Так. Теперь про имена. Я могу их узнать?
- Да.
Я сняла закипевший чайник, налила воды в чашку и села напротив посланников охотника. Терпеливо выждала для приличия минуту, молча разглядывая гостей. Новички, отдавая дань традициям, не стали заморачиваться на деталях обликов и ограничились стандартными черными балахонами с капюшонами, прикрывающими лица. Со временем образы поменяются, начнут отражать внутреннюю суть и придадут индивидуальность демонам. Возможно, появится персональная отличительная черта, по которой я смогу их узнавать в любых ситуациях, ведь у сумрачных созданий не всегда хватает сил держать стабильный фантом в физическом мире. Про манипуляции с тяжелыми предметами даже говорить не стоит. Потому проще создать одну запоминающуюся деталь и проявить её на пару мгновений, показывая своё присутствие, и больше не тратить энергию на удержание видимости полного образа. Так, Кайл предпочёл плащ, Ворон – ощущение эстетического изящества, Нику же достаточно передать с мгновением касания немного добродушия. Были и те, кто просто играл на изменении вкусов еды или напитков.
- Назовите мне свои истинные имена, - я постаралась придать просьбе немного приказного тона. Терпеть не могу официозность ритуалов и обрядов, но … Малейшая фамильярность в мелочах способна обернуться неприятными последствиями. В каждой игре есть негласные правила, приступить которые не в силах ни одна из сторон.
- Анхур, - сидевший ближе к стене демон поднялся с места.
- Хапи, - следом встал и второй.
- Клянись небом и землёй, сотворённый демоном Анхур, подчиняться моим приказам, - монотонно произнесла я стандартную для них формулу.
Открывшего рот для принесения клятвы демона перебил громкий звонок мобильного телефона. Трель пронеслась по квартире, раскалывая тишину настойчивостью. Раздраженно выдохнув, я махнула рукой созданиям мрака, чтоб разошлись, и ответила на вызов.
- Да?
- Чего «да»?! – возмущенно прокричал в трубку голос Кирюши. – Это не твоё, вот и не спрашивай!
И бесцеремонно оборвал разговор. Я усмехнулась. Ни привета, ни прощания. То ли следит за своими «подарками», то ли спонтанно набрал номер и рявкнул первое, что пришло в голову.
- И, как обычно, в самую точку, да?
Я нервно дернулась и обернулась. За спиной стоял Николас. Старик не старался скрыть удовольствия от неожиданного появления и моего испуга. Довольный взгляд прищуренных глаз Наставника лучился юношеским лукавством и задором. Его присутствие расточало доброту и умиротворенность, они завораживали душу покоем, отвлекая от тягостных раздумий.
- Сколько тебе лет, Ник? – Я поймала себя на мысли, что за годы обучения так ничего толком и не узнала о своём Учителе. Тот с укором качнул головой, прошел мимо и сел за стол напротив. Я кивнула, принимая молчаливое указание на ошибку вопроса, и повторила его заново. – Сколько времени ты существуешь? Расскажи мне о себе хоть что-нибудь.
- Ни в одной книге ты не встретишь упоминаний ни о моём имени, ни о моих поступках. Я стар, девочка моя. Я очень-очень стар, - вздохнул Оракул. Серость глаз старика затуманилась. Он будто погрузился в созерцание собственной жизни. - Не задавай вопросов о моём земном пути. Я не отвечу, потому как тех мест и событий давно истлела память. Вряд ли сама планета помнит о моём доме. Одно лишь знаю наверняка – я прожил достойную жизнь. Твои современники правдиво окрестили бы меня праведником. Ты и сама о том догадываешься по цвету моих одежд. В противном случае не смог бы я достичь столь высокого звания Светлого Оракула.
Я разглядывала Наставника с еле сдерживаемым благоговением. Разве можно описать словами всю его мудрость и духовную силу? Не придумано ещё столько определений, готовых вместить в свою суть имя и прожитое время Учителя. Он – отзвук прошлого, хранитель тайн мироздания, провидец грядущих событий. Порой я задавалась вопросом, есть ли в необъятной вселенной уголок, скрытый от проницательного взгляда Ника? Есть ли хоть что-то ему неизвестное? Вряд ли.
- Почему ты остался среди Оракулов? – тихо спросила я, в мыслях дополняя вопрос именами ушедших в другие миры или растворившихся в небытии. Целые пантеоны богов и всесильных героев выбирали забвение, исчезали в песках времени, оставляя о себе лишь воспоминания.
- Ты ищешь ответы в книгах, строишь мировоззрение на идеях бессмертных гениев, хранишь в записях имена тех, кому готова подражать, и забываешь, что все они – люди. Кому-то хватило сил принять действительность. Кто-то оставался слепым душой до конца дней своих. Всех их объединяет одно – они пытались пронести сквозь время смысл чистоты поступков. - Ник встал и подошел к окну. Подчиняясь призывному мановению его руки, я послушно поднялась из-за стола и заняла место рядом с Наставником. – Погляди на этот мир. Погляди внимательно. Что ты видишь?
За окном дремал погруженный в темноту парк. Свет фонарей давно погас, и ближайшие ряды деревьев блекло выделялись тусклым светом из окон подъезда. В ночной тиши слышалось отстраненное уханье сов. На улице царствовала пустота.
- Что я должна увидеть? – не выдержала я и нахмурилась. Наставник подкинул очередную загадку вместо того, чтобы дать прямой ответ, чего я так не любила.
- Я не обязан облегчать тебе жизнь, девочка, - хмыкнул Ник. Он аккуратно положил ладонь на моё плечо, с лёгкостью соткав себе физический облик, и отошел чуть в сторону, оказываясь позади. – Разве я спрашивал, что ты должна увидеть? Нет. Мне даже не интересно, что ты хочешь разглядеть. Это всё не то. Я жду ответа.
- Я вижу окно, а за ним улицу, - пробормотала я. Как обычно происходит, мне снова захотелось прекратить этот диалог и уйти. Я поджала губы, борясь с детским раздражением и негодованием. Зачем этот старик опять затеял свою игру? Чего он хочет добиться? Неужели нельзя просто показать?
- Прошло всего лишь пять лет нашей разлуки, а ты уже посмела забыть пройденные уроки, – голос наставника звучал однотонно и бесчувственно. Он скрыл под маской отстранённости эмоции, коих было предостаточно. Тот же Кайл давно бы сорвался на крик и базарную ругань в безуспешных попытках донести ответы до юной ведьмы и, возможно, напридумывал бы кучу жестоких практических заданий. Именно по этой причине Кайл оставался Тёмным. Ник же находился выше приземлённых чувств. Он лишь слегка сжал плечо, предостерегая меня от заносчивости.
Правильно расценив его жест, я медленно выдохнула, отмела в сторону разгорающуюся обиду, расслабляясь, закрыла глаза и постаралась вспомнить проведенные наедине с Учителем часы. Загадки, загадки, загадки. Почему им так трудно давать прямые ответы? Никто из Оракулов не обязан делать нашу жизнь легче, да. И не потому, что не хочется. Все обитатели Тени, кого я знаю, с самого первого дня становились друзьями. Каждый из них с радостью бросался на выручку, забывая о делах, – но это там, за гранью. Здесь же они всего лишь духи. Призраки из прошлого. Отголоски давно забытых времен. Между ними расстояние не в века, а в тысячелетия. Аз, Ворон, Кайл, Ник, демоны, они прошли свой жизненный путь, а я только недавно его обрела. И всё, чем они могут помочь, - советы и поддержка от незримого присутствия.
- Я как новомодная штучка рядом с реликвиями древности, - грустно прошептала я.
- Ну спасибо, - рассмеялся Наставник.
- Я серьёзно! – я поглядела на Ника. – Такое ощущение, будто у меня есть куча полезных способностей, а я не знаю, как ими пользоваться. Инструкцию потеряла. А ты словно древнегреческая амфора, которая в музее стоит. Вроде бы функция одна, а, как историческое ископаемое, столько всего рассказать может. Прости за аллегорию, в голову ничего другого не пришло, - как всегда, смысл сказанного дошел не сразу. Я шмыгнула носом и виновато склонила голову. – Перед тобою - бездарь. Как у тебя терпенья хватает выдерживать мою непонятливость?
Наставник продолжал хранить молчание, разглядывая ночь за окном. Он спрятал руки в рукавах белой рясы и отошел на пару шагов в сторону.
Он отходил, чтобы не мешать ходу мыслей. Это мы выучили уже давно. Значит, я на правильном пути. Только вот увидеть его не могу. «Опять это слово – увидеть. Я не могу увидеть. И вроде бы даны подсказки, а всё равно… Конечно! Ему легко говорить! Сравнил слона с муравьём. Сам вон какой большой и знает всё-всё на свете. А я… я… Я так мало повидала и узнала даже меньше, чем могла бы. Не справедливо! – Зная, что мои мысли для Наставника всегда открыты, я послала ему обиженный крик. - Ты же видишь мир целым, а я как в окно смотрю!»
- А! Я поняла! Очередная метафора с намеком на узкое мышление, да? – осененная догадкой, я радостно улыбнулась.
- Идём, - шепнул Наставник и протянул руку. Я сжала его горячую ладонь, безоговорочно доверяя вести себя.
Ник приобнял меня за плечи свободной рукой. У наших ног заклубился серый туман, поднимаясь выше и окутывая тела. Стало непривычно лёгко. Ещё в начале обучения я таким способом перемещалась в Обитель: поднималась вместе с туманом над облаками, проходила сто шагов в сторону Сириуса и отпускала тело в падение навстречу океану, а там уже вплавь до острова недолго.
Вот и сейчас мы, растворённые в тумане, воспарили над землей, поднимались всё выше и выше, наверх. Я глядела на приближение звёзд, испытывая трепет и воодушевление от полёта. Как я могла перестать летать? Там, внизу остались мирские переживания и заботы. Там, под ногами, затерялись быт и проблемы. Там, внизу…
«Эй, там! Внизу! Поглядите на меня – я лечу!» – шальная мысль заставила рассмеяться. Конечно же, никто меня не видел и не мог позавидовать. Никто в этот миг даже представить не мог, что для полётов крылья не нужны. Было бы желание. Я восторженно вскрикнула и собралась уже мчаться за облаками, но наставник предусмотрительно одёрнул забывчивую ученицу.
- Стой, балагурка, - строго сказал Ник. – Потом полетаешь. А сейчас…
Наш полёт замедлился. Туман отделился от тел и уплотнился под ногами, позволяя спокойно шагать по воздуху, как по земле. Наставник перехватил мою руку под локоть и медленно побрёл в тёмном пространстве. Я огорченно вздохнула, но не переставала вертеть головой по сторонам. Всё никак не могла сообразить, куда же привёл меня Учитель. Темнота вокруг оставалась неполной. Повсюду мерцали вспышки звёзд, таких неожиданно близких. До некоторых можно было добежать и рассмотреть вблизи, но разве Ник отпустит?
- Мара, девочка, - обращая на себя внимание, позвал он таким тоном, каким обычно учителя младших классов призывают разыгравшихся детей к порядку. – Мы обязательно с тобой прогуляемся к любому из тех созвездий, но не сейчас. Хорошо?
Я послушно кивнула и сосредоточилась на тихих, размеренных словах Наставника.
- Я прошу тебя описать мне то, что ты видишь и ощущаешь.
- Ты себе и представить не можешь… - я запнулась не в силах выразить бушующую в сознании эйфорию.
- Могу. Представляю, - кивнул Ник, поражая непоколебимой серьёзностью. – Над твоим разумом властвует восторг. Отринь его. Не позволяй себе приземлённости, иначе сорвёшься. Не допускай растворения в чувствах, сохраняя личность цельной. Сконцентрируйся. Ты должна увидеть то, что вижу я.
Я, слушая наставления Учителя, досчитала до десяти и отвела взгляд от его серых глаз. Медленно развернулась, встречаясь с бескрайней темнотой лицом к лицу. Ник осторожно отпустил руку, оставляя на пальцах напоминанием тепло своего присутствия.
Боязливый шаг вперёд. Из подсознания выплыл страх падения и стремительно был подавлен уверенностью, что такого не произойдёт. Не в этой жизни. Закрыв на минутку глаза и открыв их вновь, я сравнила две разные темноты, протянула руку в попытке зачерпнуть воздух, но его не оказалось.
- Я… В растерянности, - в голове всплывали полученные в школе и институте знания по физике, химии и прочим точным наукам. К ним приплетался собственный опыт в области инфернального. И всё равно происходящее не складывалось.– Как? Как такое возможно?
- Ты снова углубляешься в детали, - устало вздохнул Ник. – Для тебя только что раздвинули границы мироздания до вселенских размеров, а ты отнекиваешься.
- Ты знаешь, находясь вдали от вас, я часто смотрела на ночное небо и думала, как было бы здорово оказаться среди звёзд, самой стать какой-нибудь новой звёздочкой и разгонять своим светом эту холодную тьму, - я замолчала, с тоской вглядываясь в бесконечное множество мерцающих искр, - а тут такой подарок. Странно, что раньше сама не додумалась.
«Кажутся такими маленькими, - подумала я, разглядывая мириады звёзд, – а приблизившись, поймешь ошибку. Светятся, кружатся в хороводе вселенского масштаба. Сами-то понимают? Не может такая красота быть простым скопищем газа и пыли. Не может ведь! Что-то же заставляет их быть такими прекрасными… Такими манящими», - я прикусила губу и смахнула проступившие слёзы.
- А потом они прогорают, - грустно улыбнулся Кайл, появляясь рядом с нами. – Некоторые исчезают незаметно, а те, что ближе и виднее, обличают свою гибель во взрыве. Последняя схватка с мраком, так сказать. Последняя попытка одолеть Тьму, даже несмотря на то, что требует она всего света погибающей звезды. Иногда звёзды теряются, проваливаясь в черные дыры… А вон, смотри! Видишь? – Тёмный Оракул указал на Сириус. – Помнишь, ведь? «Сто шагов мимо пса без страха». Да, - протянул Тёмный. Он приобнял меня за плечи и, блаженно улыбаясь, хотел добавить ещё что-то лиричное, но увидел мои слёзы. – Мара, ты чего?
- Красиво, б…, - коротко объяснила я, махнула в сторону и уткнулась лбом в грудь растерянного Кайла. Тот в поисках поддержки поглядел на Ника. Старик лишь руками развёл – что поделать с женщиной?
- Ты только в плащ не сморкайся, хорошо? – попросил Тёмный. Он нашарил в кармане брюк носовой платок и отдал мне. – А то я его еле от копоти отчистил.
- Ты, как всегда, в своём репертуаре! – возмутилась я, вытирая мокрые щеки. – Тут такая возвышенность, а ты взял и испортил всё!
- Я её забираю? – Кайл проигнорировал упрек и поглядел на Николаса. Тот пожал плечами, не имея возражений. Усмехнувшись, Тёмный хитро прищурился и без предупреждений столкнул меня с туманной опоры вниз.
- Суу…- завизжала я что есть сил, заглушая его залихватский свист. Темный отсалютовал Нику и спрыгнул следом.
Прежнего восторга от полёта не было. Тело сковал страх. Из памяти выпали абсолютно все полученные знания. Получалось только срывать горло в крике, с ужасом видя, как с бешеной скоростью приближаются облака, и молиться, чтоб на пути не попался самолёт. Пробовала махать руками, да бестолку. Где-то сбоку мелькнула тёмная тень. Сильные руки обхватили талию, и падение прекратилось.
- Тише, - шептал Кайл, крепко прижимая меня к себе, пока я размахивала конечностями и с трудом осознавала, что больше не падаю, - тише, малыш. Отдышись. Всё хорошо.
- Убью, - прохрипела я.
- Я бессмертен, - хмыкнул мужчина и расхохотался, легко прочитав в моих мыслях примерные планы по исправлению этого факта. Приземлившись на ближайшую тучу, тёмный наставник высвободил меня из своих рук и обиженно насупился. – Не понимаю, чего ты испугалась. Неужели ты всерьёз думаешь, что я могу причинить тебе вред?
- От тебя можно ожидать чего угодно! - чувствуя опору под ногами, я немного расслабилась. – Моя шкурка мне пока дорога. Я ещ не готова покинуть эту грешную землю.
- О как, - усмехнулся Кайл. – Не забывай, подруга, твоя шкурка сейчас мирно спит дома на диване, а всё происходящее не более чем сон. Эй, ты что делаешь?!
Я, подловив момент и удачно пнув Оракула, отпрыгнула в сторону и замерла, чуть пригнувшись, готовая к нападению.
- Всё происходящее не более чем сон, - передразнила мужчину и ехидно прищурилась.
Кайл, улыбаясь, покачал головой и взмахнул рукой. По его прихоти в облаках открылось окно с видом на Землю. Я осторожно подошла к краю небесного провала и глянула вниз.
- Не бойся, тут не высоко, - подколол мужчина.
- Там темно, - настороженно произнесла я.
- Мать, ты прямо-таки капитан Очевидность. Ничего, что ночь на дворе? - фыркнул Кайл. Он, кряхтя, опустился на колени, а потом и совсем лёг на живот так, чтобы было удобно смотреть вниз. Помедлив, я легла рядом с ним, так же глядя вниз, в темноту. С высоты маленькое видимое пространство казалось однотонным и безликим. Не понятно, что внизу: лес, поле или деревни. Я легонько подула на перистые облака, отгоняя их прочь и открывая больше видимого пространства. Те неохотно сдвинулись в сторону, показывая скрываемую тайну. Чуть в стороне ночной мрак земли прорезала красно-оранжевая сетка неонового света.
- Вот как, - хмыкнула я, любуясь переплетением светоносных сосудов дорог и улиц. – На паутину похоже… как будто роса на тонких нитях осела…
- Скажи мне, Мара, - Кайл перевернулся на спину и подложил руку под голову. На его лице впервые за долгие годы отразилось внутреннее спокойствие. Мужчина вздохнул и поглядел на тёмное небо, - чем вы, люди, отличаетесь от звёзд? Ваше тело как скорлупа, а внутри – такое же сияние талантов и потенциалов. У кого-то это всё просто так пропадает, а кто-то, наоборот, пробуждает внутренний свет и старается подпитывать его. Но все вы – сверкаете, понимаешь? Можешь ли ты себе представить, что сейчас под тобой находится целая планета будущих звёзд? Тысячи, миллионы и миллиарды… Они там спят… А через миг проснутся, встанут и отправятся сиять, чтоб побороть очередной мрачный будничный день. И ведь разные они… До чего все они разные! – закричал мужчина. Он сел и поглядел в мою сторону. – Там, внизу, спят звёзды, представляешь? Скоро наступит утро. Вон там проснётся старик и отправится выгуливать собаку. Она убежит, глупая. Но хозяин в отчаянии и от одиночества расклеит объявления о пропаже четвероногого друга. Собаку принесёт молодой парнишка и даже вознаграждения не возьмёт. Уйдёт просто так с добрыми пожеланиями, а старик наконец-то поверит в людскую доброту и покинет этот мир с улыбкой и верой в чудо. Там мальчика разбудят родители и отправят в школу. Не знаю, каким он вырастет, ибо мал ещё для переломов в судьбе. А другому мальчишке, тоже сейчас спящему, уже досталось, потому как проснётся в детдоме. От него, только родившегося, мать отказалась, но, поверь, он простил ей это предательство. Потому любая беда заставит его сиять сильнее с каждым разом. И таких там – множество. Множество тех, кому место среди звёзд на ночном небосклоне, чтоб сияли с высоты и обнадёживали остальных. Мы не уходим, потому что приглядываем за вами, малыш, смотрим на ваши судьбы из наших миров, гордимся или завидуем, учим или учимся… - Кайл замолчал, давая мне время осмыслить сказанное, мягко улыбнулся и поманил рукой. - Иди ко мне.
Я перебралась ближе к Оракулу, садясь возле него и наблюдая, как в последние мгновения властвования ночи всё замерло: облака застыли, а ветер исчез из небесной вышины. Первые солнечные лучи взорвали горизонт алыми всполохами. Видимый мир еле ощутимо дрогнул в торжестве очередной победы над Навью. Надвигался ещё один день.
- С добрым утром, Вьетнам! – неожиданно заорал мне на ухо Кайл и больно ущипнул за бок. Взвизгнув, я зажмурилась от боли. Открыв же глаза, я с досадой обнаружила себя сидящей на родной кухне за столом. Передо мной стоит чашка с давно остывшим кофе, а рядом лежит листок. Косым почерком с множеством завитушек на белой глади лежали слова:
«Сто шагов мимо "Пса" без страха.
Сто слогов о былом сложить:
Все мы станем урнами с прахом,
Все мы были... иль будем жить.
Сто шагов до финала забега.
Сто минут на вопрос и ответ.
Все мы здесь под влиянием века
Проживаем за жизнь пару лет.
Сто шагов. До чего? Не понятно.
Сто стихов ни о чём - обо всём.
Всем нам звёздами быть - приятно.
Все мы звёзды. И светим днём.
Сто шагов мимо "Пса". Он в молчанье
Своим светом проложит нам путь.
Сто шагов до конца. И в прощанье
Мы, как звёзды, сумеем сверкнуть».
5.Приманка
Так всегда происходит. Сначала они выматываю меня сложным уроком и многочасовыми лекциями, потом проверяют, усвоила ли я полученные знания. О практике беспокоиться не приходилось – Наставники не разменивались на теории, предпочитая объяснять всё на полученных синяках и ушибах. «Видишь эту царапину? Надо было быть проворнее. А эту ссадину видишь? Это твоя глупость». И всё в том же духе. После испытания в подвалах Обители и «наднебесной» прогулки меня оставили наедине с перевариванием новых эмоций и впечатлений дня на три. Аз в обязательном порядке заглядывал, рассказывал, где он был и чем занимался. В основном делал свою работу, то есть помогал кому-либо пережить утрату близкого человека.
Глядя на него, я порой сомневалась, что столь брутальный и хамоватый тип в принципе мог кому-то посочувствовать. Для меня и его непосредственного подопечного, Дмитрия, Аз выделял больше цинизма и сарказма, нежели сожаления и жалости. Хотя, что тут удивляться? В семье не без…
В семье не без уважения друг к другу. Только поддержка и оплеухи от большой и искренней любви к младшим.
Третий день свободной жизни начинался скучно. Никто не заглядывал на рассвете, не звонил по телефону и не барабанил в дверь. В общем, выспаться удалось.
Высунув нос из-под пледа, я поглядела на часы. Стрелки с упреком показали на половину третьего дня. М-да, стоило только одну ночь провести без сна, и привычный график сбился к чертям. Подъем в шесть утра, кофе, выпитый в спешке, полчаса на сборы, бег на работу… Куда, интересно, организм посылает привитые рефлексы, когда понимает, что есть время отдохнуть? Говорят, что если привыкнешь к одному распорядку дня, то ритм не собьется ещё долгое время. Врут, наглецы.
Я сползла с кровати, потянулась до хруста в позвоночнике и направила свои стопы в ванную комнату. Отсутствие важных дел и спокойное размеренное течение осени искушали возможностью подольше насладиться ванной, полной горячей воды. Можно было бы подбить подруг съездить куда-нибудь, но никто из них пока не знает о моем присутствии в городе. Встречи и вечерние прогулки я предусмотрительно отложила на выходные и следующую неделю.
Я расслабленно разлеглась во всю длину ванны и положила голову на прохладный бортик.
- Как здорово, - мурлыкнула, рассматривая тюбики с шампунями, бальзамами, кремами. Так приятно расслабляться, зная, что никуда не нужно спешить. Я дома. Меня никто не потревожит. Тихое «ура».
По коже скользнул лёгкий сквознячок, и она тут же покрылась мурашками. Поглядев в сторону открытой двери, я заметила мелькнувшую на полу коридора тень. Из кухни донесся скрип половиц. Входная дверь, определённо, закрыта. Да и по-тихому зайти в дом не получилось бы - дверная ручка проворачивается очень громко. Накаркала.
Хорошо. Появление гостя из плоти и крови я бы не пропустила даже при закрытой двери в ванную комнату. Тогда напрашивается вариант с бесплотными визитёрами.
- Кайл? Аз? – позвала я и прислушалась к ответному молчанию. Ни позвякивания посуды, ни разговоров, ни шагов. Послушав тишину в квартире ещё пару минут, я списала звук на «показалось». И в самом деле, нельзя же вечно видеть в малейшем происшествии мистическую подоплёку. Может же хоть что-то происходить в моей жизни только из-за глупого случая? «Или просто совпадение. Такое тоже бывает. Вот я сейчас поверну голову и…» - я повернула голову и оцепенела. Пальцы срослись с бортиком ванной и замаскировались под белую эмаль. Седина прокралась к вискам, а сами волосы, хоть и мокрые, всё равно поднялись дыбом от увиденного зрелища.
В дверном проёме в шаге от меня застыла женщина в черном старомодном платье, наглухо прикрывающем тело обилием потрёпанных и измазанных землёй рюш. Кружевные перчатки обтянули тонкие руки, опущенные вдоль тела, а лицо скрыла черная траурная вуаль.
- Ка… - сипло пискнула я в попытке призвать Наставника, и в то же мгновение женщина оказалась рядом. Она медленно наклонилась ко мне, шумно и хрипло дыша, силясь что-то сказать. Я зажмурилась и закрыла лицо ладонями, бормоча, - это бред. Это бред. Мне показалось.
Дыхание призрака свистящим хрипом резало слух. Потусторонний холод заполнил маленькое пространство. По поверхности зеркала расползлись стрелки льда. Вода в ванной быстро остывала, предрекая мне замёрзнуть тут и превратиться в ледяную статую.
- С… с… страшшшно? – приглушенно выдавила женщина.
- Да! – взвыла я. На глазах проступили слезы. Меня начало мутить от происходящего. Голова закружилась, а сознание готовилось вот-вот помахать ручкой на прощание. Воздуха не хватало, и, кажется, я начала задыхаться от испуга. Сердце на мгновение сжалось и тяжело ударилось о рёбра.
- Да? – призрак женщины распрямился и довольно рассмеялся. Она присела на стоящий рядом с ванной стул, грациозно закинув ногу на ногу, и аккуратно откинула вуаль назад, открывая бледное с синевой лицо. – Я так и думала. Женщина в черном платье – это такой трагичный образ! Не понимаю, почему все прицепились к белому? Вот помню одну ведьму, так она в своём посмертии всегда в желтом ходила. Представляешь, наверное. Такой струящийся желтый шелк. Мило, но не стандартно. А ещё был случай… Маша, ты чего?... Маш… Ты хотя бы...
Под щебет странной гостьи я перевалилась через бортик ванной и поползла в направлении кухни. К черту полотенце. К нему же и следы из луж. Главное – добраться до холодильника, в недрах которого стоял коньяк.
Призраки, ведьмы, платья… если я и сошла с ума, то надо сначала выпить, а потом позвонить в «скорую» и заказать себе карету до «желтого» дома. Какое совпадение.
- Какое… совпадение, - глупо хихикнула я и осторожно поднялась, стараясь придерживаться стен. Линолеум скользил под мокрыми дрожащими ногами. – Дом «желтый», платье «желтое»… она была сумасшедшей, твоя ведьма… и умерла в психушке.
- Вы знакомы? – удивилась призрачная женщина. Она следовала за мной, приподняв подол платья и аккуратно переступая мокрые следы. Её носик недовольно морщился при каждом моём шаге. Тоже мне, чистоплюйка с того света.
- Я, если тоже там умру, обязательно последую её примеру, - пробормотала я.
Припасённый для кофе маленький пузырёк с коньяком скромно стоял на боковой полочке холодильника. Я медленно открутила крышку и сделала глоток из горлышка. Крепкая жидкость обожгла горло и жаром упала в желудок и уже оттуда прокатилась по нервам. В мозгах более или менее прояснилось, а колени перестали дрожать. Однако, пальцы пока ещё мелко подрагивали, как от удара током.
Женщина заинтересованно наблюдала за мной, облокотившись о косяк и скрестив на груди руки. Исчезать или поведать о цели визита барышня даже и не думала.
- Есть смысл считать до десяти? – спросила я, стараясь не смотреть на гостью. Нужно попытаться убедить себя, что мне всё привиделось. Хороший старый способ счёта всегда помогал отвлечься от видений и сконцентрироваться на реальности.
- Нет. Я не исчезну, - пожала плечами дама и плавным движением вытащила из моего кулака «мензурку с лекарством». Отпив чуть-чуть, она причмокнула губами и поморщилась. – Какая гадость. Так вот, милая. Раз уж ты вытащила меня из Тени, а я тебя из петли времени, то считаю, что мы друг другу ничего не должны. А раз уж у нас обеих есть связи с «той» стороны, то предлагаю сотрудничать и дальше. Начнём?
«Перспектива так себе», - заявил ободрённый коньячком сарказм. Иметь в наставниках Тёмного и Светлого Оракулов? Да. Подружиться с Ангелом Скорби и Чернокрылым Ангелом? Хорошо. Окружить себя демонами? Без проблем! Но вот принимать помощь от давно покойной ведьмы? Очень сомнительная затея. Мы знакомы от силы пару часов. Тем более Ник так и не рассказал мне о ней ничего. Забыл? Даже если так, я-то её совсем не знаю. На что она способна, и что от неё ждать?
Разлитое по груди тепло медленно угасло. Его сменила усталость, и руки безвольно опустились вдоль тела. Даже в плечах проклюнулась тупая боль, словно мне пришлось целый день таскать что-то тяжелое.
Накатило безразличие. Безграничное безразличие ко всему вокруг. Нутро затопило едкой пустотой и отрешенной грустью. Да какая разница, что там эта ведьма предлагает? У неё только одна цель в визите – найти способ зацепиться за этот мир и хоть иногда бывать здесь, чувствовать себя живой.
Странные желания у потусторонних. Ну освободились вы, переродились… Зачем обратно стремиться? Любые нерешённые дела с этой стороны остались тут, и их доделал кто-нибудь другой. Может, дело в пресловутом рефлексе «кто, если не я»? У меня нет такого рефлекса. Все свои нерешенные дела я легко скинула б на первого попавшегося добровольца, махнула ручкой на прощание и свалила бы в туман. Даже ради развлечения не вылезала бы оттуда. Уверена, Тень уже подготовила мне достойное воплощение. Награда по заслугам перед Родиной настигнет и меня в назначенный час.
А может ну его? Не буду ждать! К чему терпеть ещё каких-то сорок лет и гадать, если есть возможность узнать прямо сейчас!
Ноги сами понесли меня к окну. Ведь недолго открыть, залезть, шагнуть. К «потом» мы уже приучены. Не зря же Аз рядом. Проводит, поможет родным и близким поскорбеть по «рано ушедшей».
Вот только надо бы сперва записку какую-нибудь нацарапать. У людей не принято умирать просто так, без объяснений. Даже если без записки всё это дело оставить, то могут налететь экстрасенсы и выяснить что-нибудь этакое. Хуже, если налетят родственники со всей страны и сочинят что-нибудь похуже выводов экстрасенсов.
Нет, записка катастрофически необходима. В поисках листка я перерыла половину ящиков, во второй половине нашла ручку, плюхнулась за стол и задумалась.
«В моей смерти прошу…» - начала писать я и недовольно поморщилась. Кого винить-то? И за что? Написать про демонов – скажут, что сумасшедшая. Но я-то не такая! Я с многими из них лично знакома, да и не обязательно знать обычным людям про их существование.
«Это моё окончательное решение», - начала с чистого листа и устало вздохнула. Какой пафосный абсурд. И что? Я, так сказать, своей смертью ставлю точку? Если будет пара секунд перед финалом, то надо кровью рядом с головой восклицательный знак нарисовать.
Всё не то. Надо как-нибудь попрощаться со всеми, сказать напоследок что-то успокаивающее, чтоб не переживали. Чтоб знали, сволочи, что я их и с того света достану. Надо же распределить имущество: кому квартира, кому старый свитер, а кому коллекцию ритуальных свечей. Муж уж точно их выбросит, а мне жаль, дорогие ведь, ручной работы. Хотя, с другой стороны, мне должно быть всё равно. Я же на тот момент уже умру для этого мира.
А книги! Книги куда? А коллекцию брошек? Или картины, вышитые крестиком?
И я не мелочная. Ни капли.
- Она права, она не мелочная, - кивнул Аз, подслушивая мои мысли. – Просто Великий Продуман, вот и всё. Надо же дела под контролем держать.
- Во-во, - усмехнулся Кайл. – Даже с того света команды слать будет.
- Тихо вы! Мешаете, - шикнула я на ребят и продолжила строчить письма с распоряжениями.
Те переглянулись и сели на диван за моей спиной. Аз размеренно барабанил пальцами по деревянному подлокотнику, иногда срываясь на знакомые мне мелодии. Затылком же я прекрасно ощущала сверление моих мозгов их пристальными взглядами.
- Точку поставь лучше, а потом с нового предложения, - прокомментировал Кайл, издали следя за тем, что я пишу. Не отвлекаясь, я послушно исправила текст.
- А это лишнее. Грубо будет, - добавил Аз.
- Нет, в самый раз. Это же жаргон и стиль общения. Нужно же его и в последнем письме соблюсти, чтоб потом перечитывали и вспоминали, - на мгновение я отвлеклась и замерла, ещё раз пробежалась взглядом по строчкам и повернулась к ребятам. - Вы знаете, кажется, прыжок из окна – не самый лучший вариант. Санитары с лопатами приедут, отскребать от асфальта начнут и ещё больше тело поцарапают.
- Да, кожа светленькая, тонкая. Капилляры вон как видны, - вздохнул Аз и, мечтательно щурясь, причмокнул губами. Я, соглашаясь с ним, пару раз кивнула и поглядела на руку. И тут до меня дошло, в каком виде я сижу перед теневыми гостями. Пришлось, громко ругаясь, сбегать в ванную комнату и накинуть халат.
- Мог бы и сказать, - укорила я ангела скорби, вернувшись в гостиную.
- Зачем? Красиво же сидели, - тот только пожал плечами. – Вот представляешь, Мара, шагнула бы ты в окно. Голой. Какой эффект, да? А теперь придётся шагать в халате. Уже не то.
-Тебе к Фрейду пора, озабоченный,- фыркнула я.
- Дорого берёт, - с наигранной печалью вздохнул Ангел.
Сев обратно за стол, я перечитала получившиеся черновики предсмертной записки. Кривой почерк с трудом давался к чтению, многое показалось абсурдным, да и утешительные моменты с обращением к каждому знакомому выглядели чересчур позитивно. И вообще, с чего вдруг мне так захотелось «уйти»? Интерес к будущему и любые житейские неурядицы обычно только сильнее распаляли желание жить и что-то делать с отведённым мне временем. А тут вдруг ни с того ни с сего просто села и начала писать записку, готовая после финальной точки сделать последний шаг.
- Тут ко мне гостья заглянула… - тихо пробормотала я, ни к кому не обращаясь. – Интересно так… Значит, когда ко мне демоны пришли, у вас реакция сработала. Явились и устроили мне здесь поле битвы. А вот гостью пропустили… Это нормально, Кайл?
- Да, - непринуждённо отозвался тёмный. – Мы знали, что она придёт. Мы сами её к тебе направили. Вы познакомились?
- Ближе, чем девочке хотелось бы, - ведьма, грациозно виляя бёдрами, вырулила со стороны кухни. Она за время своего недолгого отсутствия, похоже, успела полистать журналы мод и теперь предстала перед нами в новом образе. Первое, что бросилось в глаза – ослепительно белая кожа. Не просто белая и даже не по-кукольному, но идеально белая кожа, какую обычно приписывают вампирам. Думаю, дамы из местного клана ночных охотников будут в ярой зависти. Второе, что зафиксировалось в памяти раз и навсегда, - пухлые алые губы и широкие скулы.
Задумчиво разглядывая женщину, я поймала себя на мысли, что не могу насытиться одним только её видом. Притягательная, манящая, желанная. И дело ведь не в облике, а в самой её сути. Даже при взгляде на Птаха, ощущения были не те. Здесь же, в душе или в мозге трепетала именно та часть, которая отвечает за чувство эстетической насыщенности. Да, ведьма оказалась совершенной. С таким обликом без вуали не напугаешь.
- Жаль, что я не родилась мужчиной, - слова вырвались в повисшую тишину и обратили на меня взоры всех гостей.
- Почему, деточка, - она изящно вздёрнула бровь и сочувственно округлила глаза.
- Потому что нечем тебя…
- Мара! – гаркнул Кайл. Я пропустила мимо его попытку пристыдить меня и просто развела руки в стороны. Простите, Наставник, у вас же иммунитет к древней ведьме.
- Я всего лишь хотела сказать, что в эстетическом совершенстве у Птаха появилась конкуренция, - хмыкнула я и потрепала Аза за щеку. – Поплыл, да? Слюни подбери.
- Не… - промямлил Ангел Скорби. – А что?.. Ну…
Глаза ведьмы торжествующе сверкнули. Она скрестила на груди руки и глубоко вздохнула, отчего декольте короткого черного платья стало ещё привлекательнее.
- Мара, познакомься, - Кайл сухо кивнул гость. - Это Сельвир. Мы с Ником посовещались и решили, что в Тени ей делать пока нечего. Пусть тут побудет и поможет нам в некоторых вопросах.
- В каких? – подозрительно прищурилась я. – Вы опять затеяли какой-то переполох? Кайл, сколько можно воевать-то? Не пора ли оставить эти дурацкие разборки?
- Последнее дело, Мара, и мы тебя отпустим, - заверил Тёмный, хлопнув себя кулаком в грудь. Судя по его честным глазам, врёт. Нагло и не краснея. Не дождавшись от меня комментариев, он сел поудобнее и принялся излагать суть вопроса. – Видишь ли, у нас сложная проблема.
- А когда ваши проблемы были простыми? – не удержалась от сарказма я. Аз с укором посмотрел на меня с высоты своего роста и качнул головой.
- К тебе как к человеку пришли, а ты… - цокнул языком Ангел Скорби. Если уж Азраил так серьёзен, то проблема вопроса на самом деле необозримая. – У нас, вообще-то, люди гибнут…
- Люди гибнут постоянно, - отмахнулась я, - кто по глупости, кто по случаю. Если люди гибнут конкретно у вас, то это «светочи», да? – под опекой Оракулов находятся тысячи душ. То, что Кайл сидит здесь и сейчас, ещё не значит, что он не следит за остальными своими учениками. Тёмный Оракул может спокойно быть в нескольких местах одновременно, игнорируя понятия «пространство» и «время».
И где-то кто-то «косит» талантливых молодых людей, способных словом или делом повлиять на судьбу этого мира. Хоть звучит и пафосно, но ситуация всё равно не хорошая.
- Есть, что добавить? – спросила я, продолжая размышлять над темой.
- Суицид, - пожала плечами Сельвир и плавно подалась вперёд, сделав первый шаг. Её движения приковывали внимание. Мы с Азом заворожено следили, как она скользит от двери к столу и садится на стул. Женственность и грация, столь изящно переплетённые в новоприбывшей коллеге, очаровывали и пьянили. Только инстинкт самосохранения вопил где-то за гранью сознания, что передо мной самая настоящая опасная ведьма, которая знает очень-очень много.
- Как она это делает? – тихо спросила я, пытаясь сосредоточиться хоть на чём-нибудь.
- Магия, - улыбнулась Сельвир и подмигнула Кайлу.
- А почему на него твоя магия не действует? – я недоуменно разглядывала лицо Наставника. Даже при взгляде на Сельвир у него не дрогнул ни один мускул. Словно она не идеальное воплощение мужских желаний, а рутинная надоевшая работа.
- Действует, - хихикнула ведьма и стрельнула в сторону Темного глазками. Тот закатил глаза и поджал губы.
- Сплетничать потом будете. Вернёмся к делам, - Оракул раздраженно замахал руками, - Ведёте себя как бабушки у подъезда. Наркоманом меня ещё назовите, а её…
- Да кто бы сомневался! – фыркнула я и получила от Аза тычок в бок. Товарищ шикнул на меня и многозначительно задрал подбородок к потолку, мол, это дело молодых.
- Так вот. Если все успокоились, то давайте вернёмся к делу. Суицид. Сельвир красочно продемонстрировала, как можно довести человека до «порога» на примере нашей умницы. Замечу, что с помощью магии и своих чар, - Кайл поправил рукава плаща, придирчиво ковыряя пуговицы. – Сперва шоком притупляется разум. Пока мозг не соображает и пытается вернуть телу нормальные рефлексы, маг насылает заклятье. Заклятье беспрепятственно влияет на занятый своими делами мозг, вызывая апатию, а потом и негатив. Однако, магия оставляет следы, а на месте трагедий их нет. Ещё семерых потеряю и всё. Меня отправят куда подальше.
- А это куда? – спросила я, представляя, насколько далеко распространяется влияние сакрального острова. Мой вопрос остался без ответа. Кайл удрученно вздохнул и растрепал волосы. Я села рядом с ним и положила голову на плечо друга. – Ладно, Тёмный, рассказывай, что от меня требуется. Как мир спасать будем?
- Ты, Мара, не беспокойся. У тебя самая маленькая и простая роль. Будешь приманкой, - он приобнял меня и чмокнул в макушку. – Нам нужно понять, как они это проворачивают. Тем более, ты всё равно следующая в списке.
- Супер, - хмыкнула я. – Вы всегда сообщаете плохие новости так, как будто они не плохие. Что в итоге? Я в роли супермена должна отыскать бомбу, обезвредить и?... Красный плащ выдадут? А можно я не буду плавки поверх лосин надевать?
- Можно, - рассмеялся Кайл. – Как ты это будешь делать, мне без разницы. В твоём распоряжении Сельвир и Аз. В принципе, можешь и этих двух напрячь, ну которые демоны.
- Они не «эти», - категоричным тоном заявила я, - они «те». В хозяйстве всё сгодится. Списки погибших дашь?
- Нет. Не обижайся, но они не разглашаются посторонним. Раз ты взялась за дело, то я пойду в Обитель. Оттуда виднее, - быстро проговорил Кайл и испарился.
- Я тоже пойду, - неожиданно заявила Сельвир, плавно поднялась из-за стола и, виновато улыбнувшись, объяснила свою спешку, - мне нужно осмотреться и познакомиться с местными колдунами. Может, получится у них что-нибудь узнать. Не будем тянуть с решением нашего дела. Если что-то потребуется, просто позови.
.
- Марька, ты ж понимаешь, что она тут новенькая и надо б присмотреть… - Аз проследил за ведьмой, поправил воротник, виновато развёл руки и отправился следом, не дождавшись моего возмущения.
Итак. Ситуация стандартна: «будут обижать – не обижайся». Меня оставили одну. Наедине с собой. Нет, не просто оставили. Они меня кинули. Немного размяли только-только вернувшуюся домой беглянку, помотали по старым тропам и бесцеремонно свалили на мою хрупкую шею очередное дело. И кинули. А ещё мне угрожает какая-то опасность. Ничего нового в Тени. Ни_че_го.
Я легла на диван, удобно подложив декоративную подушку под голову, расслабилась и позволила мыслям самим кружиться в причудливых хороводах. Задумываться над делом совершенно не хотелось. Опять загружусь, голова разболится… Лучше начну издалека рассуждать.
Есть солнечный свет, а есть тень. Как только солнце скрывается за тучами, исчезает и тень. Моя Тень не исчезает никогда. Порой дела и суета дней затмевают Её, делая невидимой. Но она есть.
- Этакий уравновешивающий элемент между абсолютным светом и окончательной тьмой. Факт, - пробормотала я, созерцая вереницу размышлений. – Всего лишь тень. Неполное отсутствие света. Частичное заполнение мраком. Те самые мелкие кружки в знаке «ин–янь», белый на черном и черный средь белого. Ведь если нарисовать этот знак акварельной краской, то она обязательно смажется, перемешается, доведёт белизну до серости, расползётся по главному фону трещинками.
Я вытянула руки и поиграла пальцами на невидимых клавишах. Раздался щелчок выключателя, и люстра под потолком разлила по гостиной тусклый желтоватый свет. На пол упали две тени. Одна, худая, вытянулась вдоль дивана, а вторая плавала по ковру округлым пятном.
-Ты Хапи, - я указала на шатающуюся тень, и её хозяин проявился прямо под люстрой. Приземистый, широкоплечий демон оскалился и чуть кивнул, одновременно и приветствуя меня и одобряя мою сообразительность. Анхур не стал дожидаться, когда я назову и его. Он шагнул вперёд из стены рядом с выключателем и замер, склонив голову и скрестив руки за спиной.
- В уголке глаза, странным шорохом в ночи или непредвиденной случайностью Тень напомнит о себе, - я продолжила рассуждать в слух. Не уверена, что демоны Кира способны слышать мои мысли. - Будучи частью меня, моего духовного развития или чрезвычайно развитого воображения, огромный мир с мириадами вселенных так до конца и не открылся полностью. Сколько тварей в нём скрыто и сколько чистых созданий? Когда я смогу познать его полностью?
Не знаю...
Тень. Кулисы мироздания. Тот самый вакуум, в котором все мы удачно плещемся. Великий Программист и держатель системы. Наши судьбы предопределены? Или нет?
Не знаю...
Но если есть Тень, должен быть и источник света. Если есть кулисы, то есть и театр. Наш мир – Арена, не так ли? Меня снова призывают на представление. Выйди, Мара, и покажи свою силу. Или отправляйся в Тень. В суп из вселенных маленькой песчинкой приправ. Есть ли выбор? Кто-то говорит, что выбор есть всегда, но так ли это?
Не знаю...
Ад и рай, демоны и ангелы, магия и наука, люди и нелюди. Всегда есть кто-то, кто задаст новый ритм. Всегда находится некто, кто способен обновить систему. Вокруг куча мелких и крупных антиподов, из которых каждый отдельный человек сам выбирает, что на его усмотрение хорошо, а что плохо. Почему Ад олицетворяют с вечными муками, если человек сам создаёт себе страдания по пустякам? Так ли хорош Рай, если в нём одни праведники? Сколько сверхъестественных существ рождается из силы воображения каждый день? И почему нельзя признать, что магия начинается там, где наука не знает, как делать? Что делать?
Не знаю…
- Где-то есть зелёные поля,
Где-то есть свободная страна.
Там место для тебя и меня.
Такая где-то ведь есть земля
Но обозлённые сердца
Не пустили бы нас туда, - пробормотала я. Давило эгоистичное чувство вселенской несправедливости. Почему другие не умеют как я, а я не умею как лучше? Не важно, что уметь: думать, делать, жить… Всё равно. Стремление к лучшему залог прогресса. И признак лени. Одни работают на себя и над собой, добиваются чего-то. Другие, поддавшись влиянию зависти и собственной безмерной ленивости, готовы запихивать брёвна в колёса ближнего.
- Они бездушны, безлики,
Ждут наших слёз и криков.
Мы в них не нуждаемся ныне, - напел Анхур, присаживаясь на пол рядом со мной. Высокий и жутко худой, со смуглой кожей и лёгкой щетиной на щеках, демон походил на студента – отличника, прожившего пять лет учебы в библиотеке. Черные брюки, идеально отглаженная рубашка, голубая с полосками. Длинные музыкальные пальцы перебирают невидимые клавиши, наигрывая ему одному известный мотив.
- Почему ты стал демоном? – поинтересовалась я, разглядывая отрешенное лицо Анхура.
- Потому что не хотел быть человеком, - улыбнулся древний бог.
- А как попал к Киру?
- Был призван им. До этого спал в небытии, - вздохнул мужчина и иронично добавил, - лучше бы он так и не нашёл этот свиток. Надо же быть таким упрямцем. Даже удивительно.
- Свиток? – заинтересованная, я спустилась с дивана и села рядом с демоном. Однако тот уже понял, что сболтнул лишнего.
- Забудь. У вас разные пути. Кирилл идёт Путём Меча. Нам суждено было пересечься. Ибо воин не может не иметь под рукой персонального бога войны. Даже если бог уже не бог, талант-то остался, - помолчав немного, он вдруг стал серьёзным и внимательно поглядел на меня, - Мара, ты понимаешь, что большинство из того, что пишут в книгах, уже давным-давно написано?
- Да. Я уже давно заметила, что одну и ту же мысль могут преподнести разными способами. Одно и то же явление называют по-разному. Это нормально, - кивнула я.
- Тогда смотри, - он взял мою руку и сжал запястье. Сжатая и расслабленная, она повисла в его кулаке. Через несколько секунд я ясно услышала пульсацию собственной вены под его большим пальцем. – Человеческое сердце самый мощный орган. Не только поддерживает физическое кровообращение, но и содержит огромное количество чувств и эмоций. Всё происходящее вокруг, находит в нём своё отражение и отклик. «Сердце болит», помнишь? – я кивнула, слушая его приятный бархатный голос. - Молодец. В то же время сердце самая уязвимая точка в человеке. Оно остановится – перестанет работать весь организм. А теперь…
По вене прошла волна тепла, сердце забилось чаще. Мне захотелось прыгать от восторга и верещать на весь дом. Следом накатил холод и вынудил поёжиться. Стало грустно, а на глазах навернулись слёзы.
- Это только малая часть того, что может сделать рядовой демон, - пробормотал Анхур, отпуская мою руку, - если у него есть на это право. Мы составили негласный договор, Мара, по которому ты имеешь доступ к нашим силам. Только вот и у нас есть возможность пользоваться тобой. А вот как это сделать так, чтоб не оставлять следов, знаем только мы. Я помог тебе?
Я слабо кивнула. После демонстрации игры на чувствах осталась апатия ко всему, что происходит вокруг. Можно было бы отправить врагам открытку с приглашением атаковать прямо сейчас. Отпираться я бы не смогла.
- Интересно, каким демонам попались ученики Кайла? – я закрыла глаза и откинула голову назад. Я же не могу быть единственной, кто собирает падшую братию вокруг себя. От скуки – может быть, и одна, а вот для выполнения какого-либо дела… Мда… Значит, демоны. Осталось привлечь к себе именно тех из них, кто причастен, найти способ их уничтожить и… И воспользоваться им.
- Победа Добра – вот наша доля.
Зло посрамить - на то наша воля.
В Рай попадут светлые воины.
Арены готовы к потокам из крови.
Песок от пота промок и солью
Полнится воздух в разгаре боя, - напела я. Бой так бой. Начали.
6. Тень прошлого
...Потому что эгоистичная тварь и проклятье мне - гордыня. Пойду на кладбище закапываться...
...А может и жизни не надо? Кинжал на блюдечке подать или завёрнутым в платочек?..
...Семья, да?..
Для кого старалась?.. Зачем?.. Пойми наконец! Я не хочу быть другой!
«Правда? Тогда мне действительно не зачем существовать!»
Надо прогуляться и выветрить плохие мысли. В старый парк... К нашим местам...
«...А я на задний план» ...
«Думай, что хочешь»...
Где я вообще?.. Детский голос закричал: «Дура безмозглая!»
О, как ты прав, малыш...
Чей-то силуэт в темноте…
Железная дверь, разрисованная остатками краски. Прислонилась спиной. Закурила. Мысль щелкнула в голове: «Обойдешь тут, чтобы не видели, и быстро в ту сторону».
Подчинилась и пошла, утопая в сугробах. Холодно. Очень. Свет фар за спиной заставил бегом ворваться в арку и бежать, бежать, бежать... Где же они? 48... 49... Тропинки нет… Да всё равно! Мне нужно к ним! Низкие ограды, шелест... Холодный ветер бьет по лицу... Вот они, кресты... Я здесь. Я пришла. Упала на колени. Простите! Простите меня! Я люблю вас! Нет, не могу заплакать, а надо бы... Простите...
И только шёпот ласкового тёплого ветерка: «Ложись, что тебе ст;ит?»
«А почему они молчат? Скажите же хоть что-нибудь.... Пожалуйста...»
«Вставай! Встань, дура!! ВСТАНЬ!!» – Раздался крик прямо над ухом. Вздернули за плечи. Холодный воздух ударил по лёгким.
- Нет! Оставь! Тут спокойней. Пожалуйста.
«Вперёд иди! Иди, я сказал!»
Тело оцепенело и не слушается. Толкнули в спину, заставляя идти.
«Почему они молчат?? Почему?»
Стук рядом, в одном из склепов. Поворачиваю туда.
«Назад!!» - Развернули... Ведут... И мысли в голове хороводом крутятся...
«Что же ты? Осталась бы там! Там же спокойно! Слабо, да? Струсила...»
«Нет, это предательство и эгоизм! Я не могу так поступить!»
«Кто бы говорил...»
«Я не ты! Я не хочу быть тобой! Ты несчастна в своем мраке!»
- Не думай, малыш! Не думай и не слушай!
Будто вынырнула. Перед глазами та же разрисованная дверь. Села возле неё закрыв глаза. Не могу больше. Остаться бы тут до утра... И ведь не холодно. Продержусь...
- Так! А ну вставай!
Той же дорогой назад. Избегая фонарей и людей...
«Я же говорю, что ты трусиха и слабачка"
«Это не я... На второй план? Нет же! Нет! Нет! Это не я, поверишь ли? Не я..»
«Ха, ха и ещё раз ха. Ты сама выбрала. И ты станешь... мною»
«Ненавижу тебя...»
...Девочка с глазами, в которых виден Ад. Это не я... А они молчали...
- Иди же быстрее.
- Да, двигай! Сейчас ещё в кипяток её сунем! Чтоб оттаяла!
Снова вынырнула, будто взяв контроль над разумом. Дорога, фонари... Нет, надо бы по темноте пройти. И уже не холодно. Просто слегка жжёт...
- В кипяток! В горячую ванну тебя засунуть, чтоб думать начала!...
Быстрый анализ: в голове туман как после пьянки, джинсы - лёд, и мысли... Как я вообще могла позволить себе сорваться? Как!?
Домой! Домой срочно. Вот подъезд. Руки не слушаются. С трудом достаю ключи из куртки. С трудом преодолеваю пролёты. Онемелые пальцы шарят по двери в поисках замочной скважины. Щелчок замка. Дома...
Скинула стылые вещи. Без них даже теплее. Тело основательно промёрзло. Спешу в ванную, чтобы согреться. Шум воды приглушает хаос в голове... Вода... Горячооо...
Горячо. Рукам горячо, ногам. Жар на кончиках пальцев пляшет. Скинуть бы одеяло, да так тяжело шевел;ться. Л;мит всё тело. Спину л;мит.. В голове гул стоит, как после пьянки. Подняться бы… Трудно хоть какое-то движение сделать… Надо заставить себя… Надо…
На пустом столе одиноко стоял большой стакан с кофе, над которым вился пар... Дым сигареты сплетался у потолка кольцами, изображая неизвестные никому картины из прошлого... Я поглядела на дым, затем на бокал.
Теперь я знала, что такое настоящее одиночество. Я осталась одна в этом огромном жестоком мире. И вроде бы есть подруги, друзья. Все меня поддерживают, разделяют боль утраты... Но это всё не то... Те, кому я была ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, ПОНАСТОЯЩЕМУ нужна, ушли навсегда.
Я осталась одна в абсолютном одиночестве. Нужная только себе. Да-да, именно так. Только себе и никому больше. Потому что в этом мире мы нужны и дороги только своим родителям. Остальным нужны временно, до определенного момента, когда пути разойдутся... А они обязательно разойдутся...
- Одна..-произнесла я, словно пробуя слово на вкус, и усмехнулась. - Эх! Вот ведь...
Всё, что создавалось последние пять лет, рухнуло в момент без шанса на восстановление...
Я поглядела на часы. Полночь. Перевела взгляд на календарь. Начинался двадцатый день моего абсолютного одиночества. Затушив сигарету, я медленно побрела в спальню. И лишь не тронутый кофе так и остался стоять в темноте....
Больно... Тупая боль сидит в груди, словно от сердца медленно и без наркоза отрывают кусочки... С одной стороны хочется, чтобы она наконец-то прекратилась... Но с другой, пока она есть, я чувствую себя живой... Чувствую в себе жизнь... Стараюсь перебороть такое беззащитное тело и справиться с нахлынувшей болезнью.
Помню, что на кухне в аптечке есть градусник. Не помню, рабочий ли он… Нужно всего-то встать…
Ночь. Очередная пустая ночь. Холодная постель. Мягкая игрушка, прижатая к груди. Холод и пустота - все, что осталось от прошлого. Те, кого я любила, почему-то покинули меня. Это казалось необыкновенной странностью. Детская обида, безрассудно глупая, давила изнутри слезами.
А вдруг так будет всегда?
Что если все-все меня покинут?
Даже этот плюшевый медвежонок когда-нибудь исчезнет... Я коснулась медальона на шее в форме сердца, взяла медвежонка за лапу и забралась с ногами на подоконник.
- Он не оставит нас. Нет. Только не он, - прошептала, глядя в темноту за окном и ища очертания знакомого силуэта. Этой ночью я позволила быть себе ребенком, но потом...
Волосы намокли от пота и прилипли к щекам. В уши затекли слёзы: настолько реальны сновидения. Давно забытые впечатления всплывали в памяти и вновь терзали сердце. Ещё эта проклятая температура…
Попыталась приподняться. Голова протестующе отозвалась колокольным перезвоном. Так, Маша, соберись… Обратно легла и медленно перевернулась на бок. Сейчас полежу вот так немного и встану…
- Интересно, как это будет? Что сказать? Как думаешь, он вообще заметит, что меня больше не будет в его жизни?
- Малыш, ты позвала меня только за этим? - Гость иронично усмехнулся. - Мне плевать на него и на всё, что с ним связано!
- И на меня? - Я отвернулась к окну, вслушиваясь в шум дождя. Мужчина на мгновение замер, зло глядя на меня.
- Ты - моя! - прорычал он. - Именно поэтому носишь кольцо! В знак принадлежности мне!
- Не злись. Мне и так, как видишь, не ра....- она замолкла, заметив как сжались его ладони в кулаки. - что?! Ну давай же! Ударь! Зачем ты вообще отозвался? Чтобы срывать на мне зло? Срывай, мать твою! Ну!
- Прости, малыш, - он сделал шаг назад и медленно выдохнул. - Прости...
Очередной вдох застрял в горле. По лёгким прокатился хрип, больше похожий на растяжку мехов аккордеона. Кашель ободрал гортань. Так не пойдёт. Осторожно приподнялась на локтях, стараясь не делать резких движений.
- Эй! Ребята, - догадалась я позвать кого-нибудь из Тени. – Кайл? Аз?
- Тише, не напрягайся сильно, - зашептал кто-то из темноты. Мужской силуэт шагнул к кровати из тёмного угла. Его руки мягко обхватили мои запястья и легко потянули на себя. – Вставай аккуратно…
- Кажется, я заболела… А где Ник? Может, он меня подлатает? – жалобно прохрипела я. Слабость во всём теле раздражала. Ноги слушались с трудом, а мозг перестал ориентироваться в пространстве, путая верх и низ. От головокружения начало подташнивать. Доберусь до кухни, и вместе с таблетками супчика наверну…
Хорошо хоть мужские руки есть рядом. Хорошо, что эти руки меня сейчас поддерживают и ведут к заветному холодильнику.
- Тише… Тише… Скоро всё пройдёт… Всё будет хорошо… - шептал мужчина на ухо. Его руки по-прежнему крепко поддерживали за локти. Он шёл рядом, медленно, как и я, позволяя мне облокачиваться то на него, то на стены коридора.
Проходя мимо входной двери, я потянулась к выключателю бра, но провожатый перехватил мою руку.
- Не стоит. Резкий свет мигрень вызовет, - мягко сказал он, - потерпи чуть-чуть. Я уже приготовил аспирин. Нашёл в аптечке растворимый. Сейчас выпьешь, и полегчает.
- О! Супер, - как же приятно, когда есть кому обо мне заботиться. Так мило. На душе прям потеплело. Он помог мне нащупать на столе стакан с шипящей спасительной жидкостью, приятно тёплой. Только теперь мне стало понятно, как сильно мне хотелось пить.
Я собиралась уже сделать глоток, как на подоконнике вспыхнул дисплей, и телефон на вибрации пополз к краю. Пришлось отставить стакан и поспешить спасать гаджет. Номер на экране не определился, однако это не мешало мне знать его наизусть. За пять лет-то разве не выучишь номер супруга?
- Что там делаешь? – спросил приятный драматический тенор. Я усмехнулась. Незаинтересованность тона легонько прикрывала любопытство.
- Болею, - я шмыгнула носом, подтверждая ответ.
- Умница… Что скажешь?
- Что тебе сказать? – даже после развода диалог не приобрёл разнообразия. – Жень, ты по любви звонишь среди ночи, или по делу? Мне, правда, сейчас трудно разговаривать.
- Да просто хотел узнать, почему ты помощи у Кира попросила, а не у меня. Почему перед отъездом к нему пошла, а не ко мне? Как никак семьёй были. Я же не враг тебе, Маш. Но видимо ты считаешь иначе, раз так поступила. Ладно, выздоравливай. Если что, звони. Всегда готов помочь, даже если ты так не считаешь.
- И тебе спокойной ночи, - вздохнула я, слушая гудки. Происходящее сегодняшней ночью больше походило на бред больного рассудка. Собственно, отчасти так и есть. Я устало опустилась на стул возле батареи и тихо застонала. Спина почувствовала тепло и возблагодарила отопительный сезон отступающей болью. Между позвонков иногда проскакивала ломота, свойственная высокой температуре.
Кстати, да. Нехотя, я покинула тёпленькое местечко, включила свет и достала с холодильника аптечку. Градусник обнаружился на самом её дне. Обернувшись, я увидела на своём месте Сельвир. Ведьма склонила голову на бок и внимательно меня рассматривала.
- Ты знаешь, я ведь действительно люблю его, - простая истина требовала огласки, и я воспользовалась молчанием ведьмы, чтобы высказаться. – Да. Именно это и есть моя большая искренняя земная любовь. Я люблю этого человека и поэтому сейчас далеко. Пусть сам выбирает свою дорогу, строит свою жизнь… И если он захочет, то он придёт.
- Думаешь, так и будет? – женщина грустно округлила глаза и поджала алые губы. Она поправила декоративную подушку на угловом диванчике и похлопала ладонью по сиденью рядом с ней, приглашая меня сесть.
- Я устала решать что-то за других. И ещё больше я устала думать за других. Ты же слышала разговор? Мы семьёй были… Ключевое слово тут «были», а не «семьёй». Он, видите ли, мне не враг… Это я ему не враг! И не друг. И не жена. Так чего названивать-то? Сельвир, я рядом была. Из плоти и крови. Живая. Руками у него перед глазами размахивала, себя ломала, чтоб ему угодить, внимание его привлекала… А, - я с досады махнула рукой, заодно встряхнув градусник и запихнув его под мышку. - Всё оказалось напрасным. Он упрямый, и я тоже. Он гордый, и я так же. Он обиделся, а я почему обиды спускать должна?.. Я могла его понять. И в то же время он не позволял этого делать. К чему такие интриги нужны были?.. Не понимаю…
- У каждого своя игра и свои правила, - ведьма ободряюще провела рукой по моему плечу и, потянув к себе, всё-таки усадила рядом. – Каждый видит то, что ему хочется видеть. Люди такие чувствительные в этом плане… Я имею в виду то, что в отношениях вы полагаетесь не на здравый смысл и факты, а на собственные чувства и домыслы. В следующий раз просто составь брачный контракт и пропиши там все детали совместной жизни.
- Что? О чём ты? – рассмеялась я. Сама мысль о втором замужестве навевала печаль и гнала по телу мурашки. – Не надо, больше не хочется.
- Пока не хочется, - Сельвир грациозно взмахнула ладонью и тряхнула копной пышных каштановых волос. – Потом встретишь кого-то особенного и… С ним же так было? Что вас свело вместе?
- Да я даже не знаю… Учились вместе… - мысли и воспоминания о первых встречах и дальнейших отношениях никак не хотели умещаться в слова. Любое предложение, произнесённое вслух, превращалось в грубое неотёсанное подобие правды. – Да и не расскажешь так всего… Вроде бы просто, а начнёшь говорить, так сразу столько всего сложного… Одно точно: я, когда его увидела, сразу поняла, что это он. Тот самый паззл, что идеально вписывается. Давай потом как-нибудь потом расскажу, а?
Я достала градусник и с недоумением оценила результат. Идеальная температура тела. Ни жара, ни лихорадки. Для убедительности приложила тыльную сторону ладони ко лбу – прохладный...
- Да, Маш, давай потом, если тебе так хочется, - согласилась ведьма. – Только обязательно поговори со мной на эту тему. Можешь и не на эту. Можешь со мной обо всём говорить, что тебя беспокоит.
- Эм… Ты про что? – её наигранно мягкий тон и отсутствие иронии в поведении меня насторожили.
- Я понимаю, что тебя долгое время окружали сущности мужского пола. Чудовищно бесчувственные и далёкие от понимания женской натуры создания! - Вздохнула женщина и подмигнула. Она резко подалась вперед, напугав меня этим выпадом, обняла за плечи и чмокнула в щеку. – Но теперь у тебя есть я. Будем отличными подружками! Тебе больше не нужно изводить себя и замыкаться на проблемах. Не придётся и прибегать к радикальным мерам, правда?
Обескураженная её поведением, я не придумала ничего лучше, чем сохранить равнодушный вид. Мало ли что взбрело в голову этой дамочке. Черт знает, сколько времени она провела вдали от людей и не разучилась ли с нами контактировать. Судя по переменчивому поведению с ней наедине лучше не оставаться.
- Куда-то Кайл запропастился, - пробормотала я, отодвигаясь подальше от ведьмы. – Только вот тут был… Аспирин мне наводил… Кайл!
- Кайл наводил? – нахмурилась Сельвир. Женщина скользнула в сторону и «проплыла» к другому краю стола и склонилась над моим стаканом с лекарством. Я замотала головой, отгоняя навязчивые вопросы про её талант грациозного перемещения. Ни отталкивания, ни подпрыгиваний и подрыгиваний. Просто скользнула и поплыла. Как?.. Она резко развернулась к появившемуся Темному Наставнику и сурово спросила его, указав на стакан. – Ты наводил?
- Я наводил? – от неожиданности мужчина отшатнулся, откашлялся и поглядел на меня. – А я наводил?
- Да. Примерно полчаса назад, - подтвердила я. – У меня был жар, ты пришёл, развёл аспирин в стакане, помог мне прийти сюда. А потом позвонил Женя.
Мужчина скрестил на груди руки, покачал головой и медленно выдохнул.
- Маш, а с каких пор я в лекари заделался? Когда последний раз я тебе простуду лечил? Или грипп? А? – Кайл пару раз провёл ладонью над стаканом, внимательно следя за поверхностью воды. Та на миг почернела и снова приняла прежний вид. Мужчина цокнул языком и заглянул под стол. Выругавшись, он поднял две пустые пачки от таблеток.
- Неплохое такое лекарство получилось, - прокомментировал он.
- Но если это не ты был, тогда кто? Точно не Аз, потому что у Ангела не рука а лапища. Это точно не он. Кто мог зайти? – в уме я пыталась перебрать имена всех теневых товарищей, у кого есть разрешение на вход без приглашения. Таких персон мало, но все они не подходили.
- Чего перебираешь-то? – остановил меня Кайл. – И так понятно. Вы пересекались раньше? Ты допускала его к себе?
- Нет, - не поверила я. Никакому демону не под силу проникнуть в квартиру, защищенную на всех планах, просто захотев. В окно подсмотреть – да, но не проникнуть внутрь. – Нет, я не могла… У меня разве был повод?
Я потёрла виски. И ведь был. Повод. Весомый аргумент. И мы с этим демоном практически познакомились… Вот к чему эти сны-воспоминания. Он напомнил о себе и наших встречах.
Голова снова заболела. Никогда не предугадаешь всех сюрпризов Тени. Это ж надо же так оплошать… Как близко он подобрался. Спасибо супругу за звонок… Очень вовремя. Почувствовал, что ли?
Сарказм в отношении бывшего мужа оказался лишним. Будет время, расскажу и отблагодарю. А пока надо бы прилечь. Я молча прошла мимо таких же молчаливых Сельвир и Кайла в спальню, попутно включая в комнатах свет. Бродить по темноте резко расхотелось, даже в родной квартире, да и храбрости поубавилось.
- То есть вы хотите сказать, что и ж;ра у меня не было? – крикнула я назад, свернув в ванную. Поплескала холодной водой на лицо, протёрла шею.
- Видимо да. Нужен был повод, - Сельвир подала полотенце. Она мельком глянула в зеркало и поправила волосы. Опередив меня, ведьма поудобнее устроилась на широкой кровати и взяла с тумбочки раскрытую на середине книгу. – Это ты читаешь?
- Да, добралась до Брюсова, - я улеглась под одеяло и на автомате потянулась всем телом.
- «…Он в вечер одинокий — вспомните, -
Когда глухие сны томят,
Как врач искусный в нашей комнате,
Нам подает в стакане яд…», - с усмешкой зачитала женщина. – Очень символично, не находишь?
- Завтра же пойду узнавать, как от него избавиться! – заявила я, отвернулась от Сельвир и натянула одеяло на голову. До утра осталось несколько часов. Правильнее будет их проспать, что я и сделала.
7. Когда–нибудь…
Когда-нибудь я перестану быть ведьмой. Когда-нибудь я прекращу враждовать с Судьбой за право на жизнь и существование. Когда-нибудь мне надоест перечить Богам. Когда-нибудь со мной станет очень-очень скучно.
Когда-нибудь в другой жизни, а пока…
Я усмехнулась и мельком глянула на хмурое небо. Там, за серостью облаков, обитали Высшие Силы и - я знаю это наверняка - подслушивали мои размышления. Они бы с радостью наслали на меня очередную неприятность - урок за неуважение - и списали бы произошедшее на Её Светлость Карму. Только вот ещё пару часов назад я вычеркнула это понятие из списка своих знаний. Кармы - нет. Есть только моё отношение к моим же поступкам. Перевела бабушку через дорогу - ай да молодец! Можно пряничек купить. Перевела бабушку через дорогу, а ей не надо было… Что тут сказать? Следом за Кармой вычеркиваю и Совесть. Нет у меня теперь и её.
- Таким путём ты скоро окончательно станешь моей подопечной, - произнес Кайл. Он, как всегда, нарисовался из ниоткуда и поспешил догнать меня. Прохожие посчитали бы, что он вынырнул из-за угла дома. Не важно, видели его выходящим оттуда или заметили мгновенную материализацию. Совершенно не важно. Большинство людей этого города давным-давно перестали удивляться и замечать что-то больше самих себя.
- Кажется, ты этого ждёшь, милый, - бросила я, не сбавляя шаг.
А ещё я когда-нибудь перестану быть ведьмой, потому что надоело каждый раз бегать по Смотрителям, изображать доступную жертву и получать оплеухи от зарвавшихся теневых балбесов.
После ночного происшествия я направила стопы в единственное место, где мне могли дать ответы. Ага. На кладбище. Испокон веков там обитали ведьмы, сатанисты и сторожи. Последние не только бродили по ночам с лопатой на плече и гоняли среди могил первых двух, но и могли за бутыль указать на свежую могилу. А там уже, по традиции, обитал «дежурный» по кладбищу дух. Вот к нему я и направилась под невидимой охраной Анхура и Хапи.
- Мара, ты не понимаешь простой вещи, - Кайл шёл рядом, размахивая руками. Его плащ от быстрой ходьбы развевался за спиной, привлекая излишнее внимание прохожих. Тёмный Наставник довольно усмехался, читая их мысли. Естественно, он в своём облике выделялся из толпы серых курток, п;рок и пальто и больше походил на случайно не туда приехавшего бизнесмена. Что-то пробормотав и мельком глянув на пару оставшихся позади девушек, он лёгким движением выудил из кармана длинный шарф, обмотал его вокруг шеи и обернулся.
- А так? – Кайл театральным жестом оправил ворот и рассмеялся, когда девушки испуганно охнули и принялись перешёптываться.
- Позёр, - усмехнулась я. – так чего я там не понимаю?
- Ах да, - Наставник щелкнул пальцами и, поймав меня за локоть, замедлил шаг. – Понимаешь, Мара, любое человеческое желание в итоге оборачивается против загадавшего. Каким бы точным оно ни было, и каким бы добрым не был исполнитель. В твоём случае исполнители, конечно, мы. И я подумал, что неплохо бы было на благотворительных началах тебя предупредить. Любое желание обернётся против тебя, Мара. По одной простой причине, девочка моя. Люди не умеют НЕ страдать. Желая покоя и получая его, человек обязательно насытится им и пойдёт искать шума и приключений. Ещё проще? Ты любишь шоколад. Ты обожаешь сладкое. И вот тебе дают сладкое. Каждый день. Сколько угодно.
- Я пойду искать солёного в итоге? – улыбнулась я.
- Да. Человек, имея в руках власть над собственной жизнью, обречен на страдания только от того, что не знает, как этой властью распорядиться. Из полутора тысяч моих учеников я могу только троих назвать, кто воспользовался данной им властью и прожил достойно. Замечу, кстати, то же самое про желание всё знать.
- Ух ты, сколько камней в мой огород посыпалось, - ехидно усмехнулась я, - и ты хочешь сказать, что я ими не умею пользоваться?
- И да, и нет, - мотнул головой Кайл. – В любом случае, ты можешь считать, что это всего лишь размышления на бегу. Я якобы случайно мимо проходил и произнёс вслух то, о чём думал.
Мы подошли к переулку между домами, от которого дорога прямой линией асфальта вела из города к кладбищу. Наставник наигранно охнул, быстро глянул на запястье и, послав мне воздушный поцелуй, торопливо ретировался в своё ниоткуда.
- И вот как мне его понимать? – озадаченно пробормотала я, продолжая путь.
Слова Наставника вертелись в голове и с трудом поддавались перевариванию. Как обычно, первым был вопрос «зачем?». Вот к чему он это сказал, а? Появился, произнёс пару вдохновляющих фраз и исчез, как будто не существовал вовсе. Может, лучше испугаться, послушаться его предупреждений и вернуться домой? Так ведь не вернусь. Сначала нужно выяснить, как справиться с нашим демоном. Всем понятно откуда он пришёл. Теперь же нужно отправить его обратно.
Подсказать мог только «дежурный», ещё не ушедший на тот свет, но уже проделавший половину пути. В отличие от остальных духов, он пока что сохранял связь с нашим миром. В таком состоянии сознание почившего было везде, потому и знало всё.
Искомый покойник оказался сопливым подростком лет эдак пятнадцати с развитыми максимализмом и самолюбием. Он шатался между могил и то истерично смеялся, то впадал в уныние и размазывал призрачные слёзы по лицу. Я ходила следом и безуспешно привлекала к себе внимание окриками или вопросами о его уходе. Иногда призрак оборачивался, замирал и, глядя пустыми глазами мне за спину, шептал о каком-то ярком свете, о спиралях до небес.
Первые полчаса игнорирования моих вопросов Анхур и Хапи ещё как-то сдерживали меня от брани, давили на жалость и объясняли его состояние.
- У мальчика шок, Мара, - отмахивался Хапи, - жил себе человеческой тушкой и вдруг узнал про посмертие. Сама бы посмотрела…
- Он же молодым умер, - причитал Анхур мне на ухо, - даже не пожил толком. Он сейчас горюет, что из-за ваших дурацких традиций не может отправиться прямиком в Верхние миры. Видишь, как надрывается?
На этом высказывании новоиспеченный покойник многострадально взвыл и постарался выдернуть из головы как можно больше волос. Он упал на колени и уперся лбом в землю.
- Анхур! Мне некогда с ним разбираться. У нас есть дело. Его нужно сделать. Пока он придёт в себя, появится новый дежурный и будет вести себя точно так же!
С одной стороны, Анхур прав и мне бы следовало отнестись к горю призрака с большим уважением. Да и родные этого… подростка сейчас «убиты» потерей. Некоторая часть человечества осудила бы меня за пренебрежительное отношение к умершему, его близким и их трагедии. Да и можно ли это назвать трагедией? Вот наводнение или падение…
Однако, мне всё равно.
Мне всё равно на их страдание, потому что они сами решили страдать по погибшему вместо того, чтоб порадоваться за него. Он-то уже всё, а им ещё жить и жить.
Мне всё равно, потому что таково моё отношение к самому процессу умирания и возрождения. Я сама умирала раз семь за последние десять лет.
Мне всё равно, потому что от этого призрака зависело, умру я в восьмой раз или это произойдёт чуть позже и не от рук демона.
А ещё в семнадцати рядах от нас стояла моя мать и наблюдала за нами. И это тоже давало повод вычеркнуть вслед за кармой и совестью понятия смерти и утраты. Мне всё равно, потому что никто никуда не уйдёт с Арены до тех пор, пока не исчерпает себя и свою значимость для мироздания полностью. Вот так. Добро пожаловать в Колесо Сансары, мои драгоценные хомячки. Бегаем, крутимся.
- Ты уверена? – тихо спросил Хапи. Они с напарником переглянулись, молча что-то обсуждая. Анхур нахмурился и скрестил на груди руки, выражая недовольство.
- Да, я уверена, - раздраженно прошипела я. Осенний вечер быстро наполнялся темнотой. Солнце скрылось, и только его отголоски узкой полоской багрянца лежали на горизонте. Да и та быстро таяла, уступая роль светила фонарям. Становилось холоднее. Куртка постепенно вымораживалась и практически перестала греть. То ли дело в поздней осени, то ли душ в округе становилось больше, и каждая норовила принести с собой холода с той стороны. – Давайте уже что-нибудь с ним сделаем.
Старые боги переглянулись.
- Есть предложение отправить его дальше по Пути, - улыбнулся Хапи и потер руки. – Я пока не забыл заклинания.
- Мара, не стоит, - Анхур неуклюже переступил с ноги на ногу, - Я понимаю, как это важно, но не советую. Это опасно.
- А что поделать, брат? – я пожала плечами. – Глаза боятся, а руки... Вам от меня что-нибудь нужно?
- Сейчас нет. Потом, - отмахнулся Хапи. Старый бог размял шею, расправил плечи и плавно опустился на колени перед несчастным призраком. Губы египтянина тихо шептали заклятия, похожие на змеиное шипение. Иногда он прерывался, чтоб сделать вдох, и снова начинал нашёптывать что-то духу, стараясь не сбивать дыхания. Дежурный перестал всхлипывать, как-то весь обмяк и заслушался, словно под гипнозом. Хапи аккуратно положил руки ему на плечи. Анхур беззвучно щелкнул пальцами, привлекая моё внимание, и, медленно проведя рукой в воздухе, указал в сторону мамы. Мол, иди, мы без тебя справимся.
Я кивнула и, стараясь двигаться бесшумно, направилась к стоящей вдали женщине. Она не покидала своего «приюта», отделённого от остальных низкой с завитушками оградой. Встав рядом с ней, я поглядела на серый памятник и перевела взгляд на неё.
Время для женщины замерло. Тёмные русые локоны так же изящно обрамляют лицо, глаза светятся лукавством и задором. И родинка над губой – мечта многих поклонниц Мерлин Монро.
- Давно не виделись, да? – о, то самое неловкое чувство, когда важный человек, давно ушедший из твоей жизни, стоит перед тобой. Хочется всё рассказать, вспомнить что-то важное, поделиться весёлыми историями, или грустными переживаниями. Хочется узнать, как у неё дела. И вместо этого я стою и глупо улыбаюсь. Ох уж эти превратности судьбы. – Знаешь, мне сейчас немного трудно. Просто… Эта дуальность восприятия… Мне грустно видеть твою могилу, мам. Я понимаю, что это человеческое чувство, что жизнь не заканчивается, что ты там… И… Я-то здесь. Прекрасно понимаю суть, но ничего не могу с собой поделать. Прости.
Женщина торопливо вскинула руки, прерывая мои откровения, и покачала головой. Она произнесла что-то, однако её слова коснулись моего слуха приглушенным шепотом. Словно я в глубокой дрёме, и рядом некто шепотом разговаривает. Я услышала звук, но так и не поняла смысла.
- Что? – я недоуменно нахмурилась. – Я не…
Мама раздраженно поморщилась и показала на запястье, потом семь пальцев.
- Что? Семь часов? – не поняла я. – Давай Аза позовём. Пусть что-нибудь придумает. Аз!
Мамина призрачная ладонь легла на мои губы, и те тут же заледенели от холода. Женщина сердито топнула ногой и снова показала семь пальцев.
- Ну, семь. Семь чего? – она вновь указала на запястье и свела вместе большой и указательный фпальцы. - Так часы же и меньше, да? Маленькие часы? Меньше семи часов? Что? Что меньше? Меньше часов? Минуты? Семь минут? У тебя семь минут?
Женщина покачала головой и ткнула меня в грудь.
- У меня семь минут? На что?
Мама указала в сторону демонов. Мне с трудом удалось разглядеть их из-за оград и памятников. В темноте глаза богов светились золотым светом, который легко можно было спутать с горящими лампадками. Те уже склонились к самой земле, а дежурного духа рядом с ними не было.
- На то, чтоб не умереть, Мара, - вздохнул откуда-то сверху Азраил. Я подняла голову и присвистнула. Ангел Скорби оказался на добрый метр выше меня и настолько же шире. Привычный образ бандита сменился на его истинный облик. Длинная черная мантия прикрывала белоснежную рясу с рунической вязью, выполненной тонкой позолоченной нитью. Когда мы с ним увиделись впервые, он объяснил, что значит каждый символ и для чего он нанесён на белую ткань. Это было так давно. Теперь уже и не вспомню его слов.
- Ну что? Как обычно, всё сломала, малыш? – усмехнулся Кайл. – Я же предупреждал насчет желаний.
Тёмный Наставник уселся на ограду маминой могилы и спрятал руки в карманы. Не удивилась бы, если б он семечек оттуда достал и принялся бы их грызть.
Следом появились Ник и Птах. Они воздержались от каких-либо комментариев, лишь молчаливо смотрели на меня, стоя чуть в стороне.
- Я не понимаю, ребят, - тихо произнесла я. Мама, печально глядя на меня, коснулась моей щеки и перевела взгляд в сторону Ника.
- Как ты думаешь, в чём работа дежурного духа заключается? – устало спросил Ник.
- Он могилы охраняет и на вопросы любопытных отвечает, - я пожала плечами и почесала затылок.
- От кого охраняет? – в руках Птаха появился черный стальной арбалет. Он натянул тетиву, достал с поясного колчана дротик и аккуратно пустил его со стороны колодки. Кайл заправил рукава плаща и смахнул с плеча невидимые пылинки. Мои мальчики явно не к вечеринке готовились. Мне стало немного страшно.
- От вандалов, - пробормотала я, пятясь назад, - наверное.
- Твои дружки уже дочитывают мальчишке последние главы путеводной книги, Мара. Той самой путеводной книги, которую в старые времена обязан был знать наизусть каждый египтянин, - Аз встал позади меня, закрывая пути отступления. Я не решалась повернуться к нему, соображая, как сильно облажалась.
- Он отправится к Ра, а кладбище останется без хранителя, - осталось только присвистнуть. Воображение красочно обрисовало предстоящую ночь: призраки блуждают по городу, а городские голодающие монстры, узнав о доступности могил, ринутся сюда в поисках пищи и артефактов. И ладно если бы дело ограничилось только беспорядком, побитыми памятниками и парой вскрытых захоронений...
Они будут питаться душами, а некоторые и силой рода местных кланов. Нашему городу мертвых более пяти сотен лет. Вообразить трудно, сколько здесь поколений колдунов обрели покой. Северная сторона полна старых склепов. Где-то среди них и мои предки-лекари. Доберутся до них – не видать мне больше целительской силы. Плюс один – папин род покоится не здесь.
- Ну, мы-то постараемся отпугнуть некоторых, - заверил меня Кайл, - но нас на всех не хватит. Самое неприятное останется за тобой, малыш. Это будет вкусно, я тебя уверяю.
- Мара, - Ник быстрым шагом направился ко мне, – семь минут это время…
Сердце вдруг ухнуло, окаменело, сорвалось вниз, заставив тело оцепенеть и рухнуть на землю. В глазах потемнело, грудь изнутри обожгло огнём. Он рвётся наружу с последним выдохом, сжавшим лёгкие до предела. Вокруг образовался вакуум. Хотелось глотнуть воздуха, но столь естественное некогда действие терпело фиаско с каждой попыткой вдоха.
Один …
Меня охватила паника. Крик, рвущийся наружу, комом застрял в полыхающей груди, там же тлел, цепляясь за напряженные голосовые связки и рвя их беззвучной предсмертной конвульсией.
Два…
Жар катится по каждой клетке моего тела, сжигая остатки кислорода, и оставляет место холоду. Будь у меня дыхание, то с губ сорвались бы кубы пара. С каждым мгновением становится холоднее.
Три…
Пальцы впиваются в землю, зарываются в ней, ища хоть немного тепла. Мелкие песчинки застревают под ногтями, впиваются в кожу, раздражая нервы короткими импульсами боли. Она так же быстро гаснет и забывается, будто не было.
Четыре…
Вокруг так холодно. Я свернулась комком и просто лежу, перестав чувствовать собственное тело. Выжать бы из него хоть каплю тепла и заснуть. Как же хочется спать. Сильнее зажмуриваю глаза и проваливаюсь в ледяную стужу, морозящую мышцы.
Пять…
Тело погружено в лёд. Оно растворено во льду, перестав существовать. Для меня. Теперь нет ничего. Освобождённая от бремени рефлексов и привязанностей, я стараюсь ухватиться за память и личность. Я – есть. Я здесь. Я...
Шесть…
Так пусто в темноте вокруг. Нет привычных вдохов-выдохов. Нечем присматриваться и выискивать что-то на пути. Нет пути. Только темнота.
Только я.
Только страх.
Страх разливался криком по бесконечной темноте. Волнами звука он раскатывался вокруг, не находя преград. Страшно. Страшно, что каждое мгновение может стать последним и меня больше не будет. Неважно как: очередной монстр ли выскочит из ниоткуда и поглотит меня, или я просто растворюсь в этой пустоте. Страшно перестать быть. Страшно не иметь памяти.
«Что такое страх, Маш? – воспоминание заговорило со мной голосом Ника. – Это чувство, которое ты испытываешь перед неизвестностью. Ты знаешь, что происходит с тобой здесь и сейчас. Ты можешь здраво оценивать ту информацию, которая у тебя уже есть. Но как только на её основе ты начинаешь задумываться о том, что будет дальше, то сразу срабатывает воображение. Ты строишь прогнозы будущего, пытаешься предугадать последствия своих действий. Ты не знаешь наверняка, что будет дальше. И ты испытываешь страх. Появляется «А вдруг?», начинает работать фантазия. Нет никакого «а вдруг?», понимаешь? Ты сама его придумала от недостатка информации. Есть только здесь и сейчас».
Здесь и сейчас есть я и пустота вокруг. Повсюду и нигде. Вне времени и в каждую секунду. Освобождённая от тела, я сливаюсь с пустотой и остаюсь обособленной от неё. Я – пустота. Пустота – это я. Почему так?
«Вот чем отличается пустота от вакуума? – раздраженно забормотало очередное воспоминание. – Скажи мне, чем? Тем, что пустота — это тот же вакуум, только в духовном понимании. Чистый лист перед тобой чист сейчас, но в другую минуту по воле твоего сознания он заполняется строками. Так и вакуум, рождающий плацдарм для творческой лепки материи. Так и пустота, дающая возможность заполнения. Ты – пустота, заполненная возможностями проявления себя разной».
Кто-то говорит, что в начале было слово.
Кому-то нравится думать, что в начале был звук.
Я же считаю, что в начале была Идея.
Мысль, обличённая в форму и проявленная, чтобы быть обособленным шедевром. Чтобы быть частью грандиозного замысла.
«Маша, ну как ты не понимаешь! – взволнованно заговорило другое воспоминание. – Океан — это одно целое! А если из него каплю достать? Разве она перестанет быть океаном? Вот так и с нами, с людьми. Один большой океан, разлитый по сосудам тел. А теперь просто посмотри. Не глазами, а разумом».
И я видела.
Видела пустоту, разлитую по сосудам. Они проявлялись и исчезали в ней, волной создавая пространство и время, вздымались выше или практически не показывались. Казалось, я различаю ноты. Казалось, я слышу музыку, дивную песню о жизни и смерти.
И стоило взору коснуться потока мелодий, как тот, подчиняясь желанию и старым земным привычкам, превращался в тревожащую ностальгией Лунную Сонату. Оставалось только наслаждаться и плыть в вечной музыке через время и пространство туда, где горел огонёк лампадки перед ликами Святых, где моё прошлое сидело под иконами и прятало лицо от пугающей темноты.
- А потом ты перестанешь бояться, - шепнула я маленькой себе. – Потому что наступит рассвет. Потому что поймёшь, как это глупо – бояться теней. Потому что сама станешь тенью. Потому что научишься творить миры. Потому что никогда не будешь одна. Мы всегда будем рядом. Где-то в темноте, видимые в уголке глаза.
Парадоксально, но в ту «злополучную» ночь я сама себе соткала будущее. Здесь и сейчас я творю свой путь. И это забавно. Забавно «быть» после «не стало».
Кстати…
Шальная мысль унесла мой разум в покинутый город. Я увидела его весь сверху и тот же момент каждую улочку, каждый дом. Я видела капли дождя, разбивающиеся об асфальт. Они дробились на сотни мелких частиц как в замедленной съёмке. И пока те медленно разлетались в стороны, любопытство искало его…
Кир обнаружился в баре. Компания старых приятелей заняла столик в дальнем углу. Темноту зала разбавляла цветомузыка. Плазменные телевизоры, висевшие на стенах, были выключены. Вместо громкой музыки и зажигательных песен бармен тихо включил радио. Типичный будний вечер: посетителей нет и не предвидится до выходных. Ребята что-то оживлённо обсуждали, смеялись в голос. Как всегда, блистали черным юморком, подкалывая друг друга. Один из них сидел в обнимку с гитарой и тихонечко перебирал струны.
Ох уж этот сладкий привкус мандаринок и ностальгии. Мне всегда нравилось наблюдать за друзьями супруга. Компания у него собралась как на подбор. Такие простые, такие разные. И в то же время необычные. Да, взрослые. Да, умные. Но всегда есть какое-нибудь «но». В каждом из них было всего … достаточно. Ровно столько, чтоб общение не пресыщало, но и не надоедало.
- Были времена, - пробормотала я, разглядывая лица мужчин. Кирюша, перед которым я остановилась, хохотнул, оценив шутку друга, встал из-за стола и направился в уборную.
Неудобненько как-то… Человек по делам пошёл, а я за ним собираюсь… подсматривать?.. Да не… Вряд ли кто-то из теневых испытывает подобное чувство скромности и стыда. Вот и мне не стоило бы.
Кир закрыл дверь, щелкнул шпингалетом и открыл кран горячей воды. Пар постепенно осел на небольшом зеркале. Мужчина пару раз махнул рукой, что-то неразборчиво прошептал и протёр запотевшую поверхность.
- Кто ты? Я приказываю, покажись, - тихо произнёс он.
- Подзабытая придурь, - я усмехнулась и встала позади него за правым плечом. В зеркале отразилась размытая фигура. Не давая ему времени на разглядывания, я продолжила говорить. – Я в беде, Кирюша. Времени практически не осталось. Прости, но мне придётся понаглеть и залезть тебе в голову. Ты же помнишь роковую консервную банку?.. Или что там было? Обо что ты порезался, милый?.. Да, капли крови достаточно, чтоб получить информацию прямо из рода. Просто подумай… Нам нужен демон самоубийств… Кто этот шептун?...
Пальцы мужчины крепче сжали бортик раковины. Надави он чуть сильнее, и сломал бы пополам сантехнику. Спина сгорбилась. Он замотал головой, тихо матерясь. Кому понравится посторонняя лапа в мыслях? Мои поиски по родовой памяти охотника не отличались деликатностью, так что ругань могла быть нормальной реакцией на головную боль.
Стихи, мимолётно просмотренные статьи в интернете, фильмы… Демоны… Демоны в твоей голове, милый, мне не знакомы, но и среди них нет ничего мало мальски подходящего. Как же так? Что-то должно быть. Придётся копнуть глубже.
Я мысленно коснулась плеча охотника и постаралась сосредоточиться. Его жизнь раскрылась передо мной выставкой картин. Вот он на работе. Тут с подругой идёт по парку. Там вечеринка…. Нужно посмотреть назад. Если не он, то у кого-то из родных подобные встречи точно были. Спеша поскорее найти нужное, я чуть было не пропустила ту самую картину. Киру на ней лет двенадцать. Зима. Он в компании друзей на крыше гаража. За его спиной виден размытый силуэт. На следующем изображении юный охотник обернулся, но силуэта уже нет. Третий эпизод – мальчишка лежит у дверей гаража с пробитой головой, а его друзья смотрят вниз с крыши…
Кирилл захрипел, ударил кулаком в стену и переключил кран на холодную воду. Мужчина набрал полную горсть, плеснул на лицо, протёр шею и затылок. Отдышавшись, глянул в зеркало.
- Я тебя найду, - прохрипел он. – Найду и сделаю больно. Слышишь?..
- Слышу… слышу, - отозвалась я, пародируя зайца из известного мультика.
- Кирюх! Всё нормально? – в дверь постучали. Через пару секунд подолбили. Выждали ещё пару секунд и пнули дверь ногой.
- Па башке себе стукни! – отозвался Кир и открыл замок.
- Э! Ты чего тут?.. застрял, б…? Пух! Нажрался?.. Салатиков, - заглянувший молодой человек ехидно засмеялся и облокотился о дверной косяк. Длинные чёрные волосы вошедшего собраны на затылке в хвост, наушники болтаются на ушах, а воротник кожаной куртки разорван посередине. На запястье одет браслет со стальными крестами, а сбоку к джинсам прикреплена длинная цепь со связкой ключей. – Есть сиги?
- Да, пошли, - Кирюша прополоскал рот, ещё раз умыл лицо и покинул комнатку.
Я осталась стоять перед зеркалом, боясь пошевелиться.
Я боялась даже подумать хоть о чём-то. Потому что ночью возле входа в бар я, которая живая, познакомлюсь с этими двумя типами, а через полгода выйду замуж за того, что с хвостом… И если кто-то из моих теневых приятелей узнает, как я лажанулась с путешествием во времени… А, к черту! Если начала ломать дрова, то валить надо весь лес. Приятели вышли на улицу и встали сбоку от входа в бар и закурили.
- Ты чего такой разбитый? – поинтересовался мой будущебывший супруг.
- Да так, - отмахнулся Кир. Он глядел в мою сторону и сосредоточенно думал. Выдохнув в сырой воздух серый дым, мужчина хрипло пропел, - коварства полон этот мир, улыбок смазанных и взглядов… Да так…
Вот оно! Спасибо, дорогой. Мне удалось услышать эту песню только один раз. И только в исполнении одного из бесов Кира. Как мы потом с охотником спорили из-за записанного мной текста на важном документе, история умалчивает. Пора возвращаться домой.
Я потянулась к завершающему мою жизнь аккорду.
Кайл так же сидел на ограде, спрятав руки в карманы. Ник застыл в незаконченном шаге ко мне. Птах замер со вскинутым к плечу арбалетом. Мама и Аз склонились над моим телом, лежащим возле могилы. Оно по-прежнему существовало, хоть и выглядело теперь достаточно потрёпанно. Его окутывало слабое свечение, более плотное над грудью и завивающееся в маленькую спираль.
- Соберись, тряпка!
Ко мне спешили братцы-демоны. Анхур бежал, чуть наклонившись вперёд и отведя обнаженную катану назад. Он скользил над землёй, плавно огибая ограды.
- Вниз! – Хапи появился за моей спиной и быстрым движением толкнул меня на землю. Там, где я стояла секунду назад, появился черный дым и окутал моего демона. Тот прохрипел какое-то ругательство и упал на колени, позволяя подоспевшему Анхуру рассечь катаной странный сгусток. Словно в замедленной съёмке я видела, как лезвие проходит сквозь дым и разделяет его на две части. Мельчайшие частицы черноты расплывались перед острием, не касаясь металла. На миг две половины застыли и вновь слились в единое целое.
- Бесполезно, - из середины сгустка раздался приглушенный шепот. Безликий голос полнился безразличием к происходящему. Существо не обращало внимания на попытки демонов справиться с ним. – Я дальше, чем вам хотелось бы. Или глубже. Я есть и меня нет. Одновременно ли, в разные моменты, в прошлом или будущем. Всегда и никогда. Вам, отпрыскам прошлого величия, так далеко до меня. Потому прошу не вмешиваться.
Анхур и Хапи не успели даже шевельнуться, как говорящий сгусток дыма змейкой скользнул к моим ногам и закрутился спиралью вверх, такой же, как завивалась над покинутым мною телом. Удивленная и растерянная, я бросила взгляд в сторону Наставников, но те по-прежнему сохраняли неподвижность.
Оно клубится передо мной, бездействует, может быть даже наблюдает. Поддавшись оцепенению, я и сама не решаюсь что-либо сделать. А что мне делать? Бежать? Кричать? Звать на помощь? Бороться? Демоны, некогда бывшие богами и питавшие свои силы от одной только людской веры, не смогли побороть это Нечто. А что в таком случае смогу я? Просто стоять и смотреть, наблюдать, как по моему Я растекаются волны страха, непонимания, отчаяния. Никто не придёт спасти. Никто не подскажет, что делать.
Один на один с неизвестностью.
А Нечто также клубится передо мною, безмолвно переливается в своей дымной серости.
- Чего ты хочешь? – голос предательски срывается на фальцет, дрожит, пропитанный нервностью. Из всех глупостей я выбрала эту – бояться непонятно чего. Так по-человечески.
Шагнула назад, только чтоб отстраниться, чтоб опасное Нечто было хоть на чуть-чуть дальше. Оно будто проигнорировало расстояние и вновь замерло в сантиметре от лица. Закрыв глаза, я бросилась бежать. Не разбирая дороги, минуя ограды, памятники, кресты, цепляя венки и тревожа тусклые язычки пламени горящих лампадок, я бежала вперед. Позади слышались окрики демонов, но ответить им я могла только усталым стоном.
Открыла глаза и в отчаянии закричала:
- Убирайся! Оставь меня! – Слова канули в дым, вновь представший передо мной. Хапи, оказавшийся рядом, дернул меня за руку и толкнул подоспевшему Анхуру. Тот прижал меня к груди и крепко стиснул в своих объятьях, медленно отступая назад.
- Не подходи! Не приближайся, иначе мы и её отправим дальше! – зарычал Хапи, размахивая перед носом катаной брата и отгораживая нас от странного создания. Анхур же тихо шептал мне на ухо:
- Приветствуй сынов Гора, ты, дочь Осириса Мара, чьё слово - Истина, - спокойствие его речи пленяло, убаюкивало и отвлекало от происходящего вокруг. – Приветствуй сынов Гора и проси у них защиты. Приветствуй и проси указать путь. Приветствуй и проси свидетельствовать за тебя и благо твоё в пребывании на Полях Удовольствия.
Небо над головой загрохотало. Ночная высь взбугрилась тучами, яркая молния рассекла сумрак и указала первым каплям дождя дорогу к земле. Привлеченная шумом природы, я подняла глаза и встретилась взглядом с мраморным ликом Ангела. Очередная молния выхватила из темноты светлую улыбку статуи и раскрытые над нами с Анхуром крылья. Коленопреклонённая фигура Вестника склонила над нами свою голову и прижимала к груди сложенные в молитве ладони.
Капли дождя падали всё чаще и скатывались по светлым щекам статуи.
-Коварства полон этот мир,
Улыбок смазанных и взглядов.
Я раб-невольник, я - господин.
Другой судьбы мне и не надо, - зашептала я, не отрывая взгляда от статуи. Слова сами всплывали в памяти. И будто это я стояла на крыше гаража, а не Кир. И словно демон мне предлагал шагнуть вниз.
Я так велик, что даже боги
Завидуют, смотря с небес
Я - господин, я раб-невольник,
Не равен мне и даже бес.
Он по пятам моим шагал,
Он искушал и лгал без меры.
Я был велик - он проиграл.
Он не сломил во мне моей веры...
Он шел по следу и шептал, -
Как этот мир коварства полон.
Он всё шептал мне и убеждал,
Но я велик и я - не сломлен.
Я раб-невольник, я – господин!
Судьба моя в моих ладонях.
В моих ладонях целый мир.
В моих руках... И я не сломлен.
Спираль дыма опала к ногам Хапи горстью золы. Ветер подхватил её и бросил в мою сторону. Не долетев пары сантиметров, пепел слился в фигуру мужчины, стоящего передо мной на коленях. Потрёпанная одежда, порванные рукава, длинные спутанные волосы, прячущие лицо, но не улыбку. Растянутые в усмешке губы дрогнули. Он протянул ко мне раскрытую ладонь.
-Давно я не слышал этой песни, - произнес мужчина.
- Ты… кто? – хрипло спросила я, отстраняясь от Анхура. Руки старого бога ослабили хватку, но продолжали лежать на моих плечах.
- Я… «Часть силы той, что без числа творит добро, всему желая зла», - сказал он и рассмеялся. – увидев мироздание, ты так не желаешь его покидать… Я услышал твою боль. Она до сих пор горит внутри тебя. И я пришел на твой зов. … Я исполню твою волю, Мара, и не отпущу тебя обратно к страданиям. Ты больше не испытаешь страха. Ни передо мной, ни перед вечностью. Тебе больше не нужно будет бежать.
- Ма… - Хапи предостерегающе взмахнул рукой. Мужчина качнул головой, и демоны исчезли. Я, оставшись без опоры, упала к ногам статуи и прижалась спиной к холодному мрамору.
- Только ты и я, - вздохнул мужчина. Он поднял голову, позволяя увидеть горящие глаза, - Идём. Дай руку мне, и я сделаю так, что тебе больше не придётся противится Судьбе.
- Я … перестану быть ведьмой? – сухость в горле мешала говорить. Воды бы сейчас… так хотелось пить. Капли дождя попадали на пересохшие губы. Искусанные, от прохлады влаги они саднили. Облизнувшись, я отстранённо пробормотала, - щиплет… Как странно…
- Давай же руку! – зарычал мужчина и ринулся вперед, намереваясь схватить меня за запястье.
- Да на! – раздался зычный рык над кладбищем. Из-за статуи выскочил Аз и раскрытой ладонью со всего размаха припечатал мужчину к земле. – Такая пойдёт?
- А ты шутник, - цокнул языком длинноволосый, поднимаясь и отряхиваясь. – Она моя! Моя, слышишь, ты…
Аз кивнул и сделал шаг, выбрасывая вперед кулак. Мужчина поднырнул, оказываясь сбоку и, отвечая на удар, ребром ладони угодил Ангелу в грудь. Тот выдохнул, слегка склонившись, но собрался и кинулся на противника. Азраил сдавил мужчину в объятьях до хруста костей. Не в силах выбраться из захвата, мужчина захрипел, осыпался золой на землю и вновь возник за спиной Аза. Мой друг как будто ждал этого, развернулся и сжал пальцы на шее жертвы.
- Что теперь скажешь? – Аз приподнял нападавшего и пару раз тряхнул. – Чего молчишь? Твоя? Твоя, да? Проклятая душа, скитался бы вдали от нас, но нет! Тебе за мщением вернуться захотелось, да? Так получи!
Ангел Скорби размахнулся и швырнул мужчину, словно мячик, отправляя его в возникшую за его спиной клетку. Со скрипом дверка захлопнулась. Лязгнул железный засов. Щелкнул язычок замка.
Я, широко раскрыв глаза, смотрела на пленённое существо, и боялась проронить хоть слово. Азраил расправил плечи, покрутил головой до хруста в шее и медленно подошел ко мне. Сев рядом на мраморный выступ постамента, Ангел глянул на статую собрата и отсалютовал двумя пальцами.
- Услышана, - с усмешкой сказал он, обращаясь ко мне. Я подползла поближе, сев у его ног и положив голову на его колени. Огромная рука Ангела осторожно скользнула по мокрым волосам, передавая вместе с жаром… и часть его чувств, доступных моему пониманию: трепетную заботу на грани сумасшествия, безграничную любовь и тревогу.
- Интересно, - пробормотала я, - Кто разделил бы твою боль утраты, если бы я решила уйти? Есть ли у Ангела Скорби Ангел Скорби?
- Нет, - вздохнул Аз, - есть беззащитная и оттого влипающая в неприятности ведьма, - подумав немного, он с усмешкой добавил, - в крайнем случае, оторвался бы на Птахе.
Я качнула головой. Бесполезно отговаривать от тихой вражды тех, кому эта вражда доставляет удовольствие. Мне же было куда интереснее задать беспокоящие меня вопросы. Но даже их я готова была придержать ради одного единственного момента.
Позади нас из тени статуи показались Ник и Кайл. Светлый Оракул молча опустился на скамейку чуть в стороне от нас. Кайл подмигнул мне и замер за спиной Ника. Они оба смотрели куда-то вдаль. Аз тоже застыл, походя на мраморного коллегу. Я проследила за их взглядами и улыбнулась.
Ночь закончилась. Темные тучи на горизонте сдвинулись, уступая место чистой синеве. Над полоской горизонта медленно разливался багрянец восходящего солнца. Мир замер, встречая новый день.
- С днём рождения, Мара, - произнёс Ник. Он приподнял посох и легко ударил им по земле.
Антураж сменился с кладбищенского на привычную квартирную коробку. На плите стоял уже вскипевший чайник. На столе стояли чашки с дымящимся кофе.
- Я умерла? – я нахмурилась и поглядела на ребят. Ни разу те не пользовались своими силами, чтоб согреть чай и уж тем более, чтоб переодеть меня в чистую одежду. Закатав рукава махрового халата, я села за стол и обхватила ладонями чашку с горячим кофе.
- Нет, - Аз плюхнулся на диванчик возле окна и мельком глянул на крышу строящегося дома напротив. Птах уже стоял на краю и приветливо махнул рукой. – Хотя твои демоны могли бы это устроить. Где эти уродцы? Я хочу пожать им горло… горла… шеи!
- Зря ты так, - улыбнулся Кайл, садясь на салатового цвета табурет посреди комнаты, - они, как мы видели, вели себя достойно. Пусть, короче, остаются. Мара оказалась права, пригодились. Мы бы не смогли опуститься туда, где они плавают.
- Оу, - я удивлённо вкинула брови. – Похвала в мой адрес? Надо же… Но мальчики, и правда, молодцы… Так это был тот самый демон? Его вы искали?
- Да, - кивнул Кайл. – Это он убивал «светочей». Как и тебе, он им предлагал идти дальше. То есть добровольно принять смерть. От которой ты отказалась.
- Это было предопределено? – тихо спросила я.
- И да и нет, - пожал плечами Ник, садясь напротив Аза. – все твои неудачи в изучении мира Тени сводятся к одному – ты настолько привязана к человеческой жизни, к своему телу, к тому, что с тобой происходит, что не готова просто так взять и отречься от всего этого ради желанных знаний. Ты заглянула за грань. Ты увидела «кулисы». Ты продолжила игру на Арене. Большее погружение в открывшиеся тайны свело бы тебя с ума, сохрани ты себя как человека.
- Но как… - я развела руки в стороны, - как я снова стала живой? В смысле… с телом. Я же видела его…
- Мара, давай назовём произошедшее просто чудом, - сказал Азраил и подмигнул мне. – Когда-нибудь ты перестанешь быть ведьмой.
Я, соглашаясь, кивнула:
- И это будет совсем другая история.
Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.
Arcanum. Тень
© Copyright: Ольга Искендерова, 2019
Свидетельство о публикации №219010200035
Свидетельство о публикации №219010200035
Рецензии