Себя режут слабые

В фиолетовом свете ночного города практически не слышно и не видно движения автомобилей по дороге. Редкий человек, проходящий мимо,  постарается как можно быстрее скрыться за углом и не попадаться никому на глаза. Собачий холод проникает сквозь материю куртки болотного цвета и хозяйничает по озябшему телу. Но я стою в наушниках на автобусной остановке и слушаю музыку. Мой плейлист нервно скачет от чего-то танцевального и весёлого, до суицидально-депрессивного. Лёгкое дуновение ветра скидывает небольшую горсть снега прямо за шиворот, отчего становится только морознее. Но не морознее состояния, в котором прибывает сердце уже несколько лет. Нет ощущения чего-то настоящего и живого внутри, более того, последняя бабочка в процессе инволюции превратилась в бежевую гусеницу, раздавленную ботинком ушедшего человека. Чтобы уйти из жизни - не нужно умирать. Достаточно просто оказаться в неправильное время в неправильном месте и с неправильными людьми. После этого можете считать себя погибшими, по крайней мере, духовно. Мрачные мысли будут разрывать сознание на мелкие крупицы и разбрасывать их по памятным местам. В каждой тёплой песне начнут мерещиться призраки прошлого, стоящие где-то в конце тусклого коридора с одной единственной бетонной дверью. Клетка попугай распахнётся посреди, но вместо попугая будет человек, а вместо клетки - пустая ванная комната с разбитой стиральной машинкой и неработающим краном. Дикое чувство жажды и голода по тем сладостным и неповторимым вкусам чувств и эмоционального наслаждения будут взывать к чему-то потаённому, но всё остановится на уровне расцарапанной кожи и погрызенных до посинения пальцах. Привычные багровые брызги сменятся желчной массой, отдалённо напоминающие желе. Из глаз выльется радуга слабости и подавленности, зубы расшатаются и посыплются маленькими обломками на ситцевый ковёр. Вены набухнут  в районе локтей и начнут напоминать пейнтбольные шарики для оружия. Шея станет чаще и чаще хрустеть при каждом повороте. Нет, старость далека от меня. Чувство одиночество и бессознательного движения по электрической цепи выбивает из колеи даже подготовленных бойцов. Загнанный зверь кидается на загонщиков, но на кого он бросится, если сам загнал себя в ловушку? Он сам сколотил гроб для охотников и сам упал в него. Земля засыпала крышку и не позволяет вылезти. Через пару часов закончится кислород и жизнь прервётся окончательно...
Настолько окончательно, что откроется второе дыхание, откроются заспанные глаза, и какая-то безымянная девушка, лежащая рядом нежно проведёт рукой по щеке. Я не помню её имени и лица, роста и фигура, глаз и голоса. Сейчас она существует для моего рассудка мутным пятном, касающимся щетинистых щёк. Руки сами потянутся к пачке сигарет, лежащей где-то на прикроватной тумбочке. Господство над телом постепенно возвращается на круги своя. То, что расположилось на второй половине кровати - трудно назвать человеком. Это настоящий собирательный образ, образ всех тех, с кем приходилось когда-то общаться и к кому было хотя бы какое-то влечение. Длина волос бесконечно чередуется, нос то расширяется, то сужается, цвет глаз переливается палитрой красок и только касание остаётся единственным и жгущим сквозь ребра. Неосязаемая рука пробивает грудную клетку и хватает лёгкие. Кажется, что мир перестаёт двигаться и время останавливается. Боль смешивается с необыкновенным ощущением ностальгии, металлический привкус во рту разбавляется сахарным поцелуем меняющихся губ. Острые ногти щекочут подбородок, периодически впиваясь в кожу и оттягивая её в сторону. Между тяжёлыми вздохами от ненависти и беспомощности, взгляд будет обращаться в сторону решётчатого окна, за которым бушует природа. Гром сливается воедино с молнией, градом, дождём и ураганным ветром. Спустя мгновение начинается снос крыши во всех смыслах. Сладость превратится в приторность, растянутое удовольствие на губах начнёт ощущаться кислотным выплеском, а чуткое и размеренно дыхание сменится непрерывным кашлем с кровью. Безымянная незнакомка подойдёт к зеркалу и медленно повернётся ко мне лицом. В ту же секунда её тело исчезнет, рассыпавшись на миллиарды молекул и атомов. В памяти останется лишь последний взмах её аккуратной и нежной руки, на запястье которой красовались неаккуратный продольный порез до сгиба. Едва опомнившись от произошедшего, я вскочу с постели в нервно-истерическом припадке и на ощупь двинусь куда-то вперёд. Всё вокруг покроется непроглядной, ядовитой тьмой, давящей на плечи грузом ответственности и безысходности. 
Как по щелчку пальцев загорится лампочка прямо над головой. Запачканный кафель под ногами никуда и не смещался. Металлический вкус на языке всё это время становился только сильнее. Одурманенный разум начал игру по чужим правилам и потерпел грандиозную неудачу. Никакой незнакомки не было. Был только я, лезвие и тёплая ванна. Собирательный образ просто пролетает перед глазами. Мысли не хотели покидать тело и из последних усилий цеплялись за какие-то щепетильные воспоминания, лежащие на поверхности.
Слабость в левой руке слишком контрастирует с усиливающейся пульсацией в правой. Венозные шарики лопнут, как переспевшая ягода. Всё пространство вокруг заляпается кровью, больше напоминающей вишнёвый сироп. Жаль, пробовать его никто не станет. Как и искать пропавшее тело. Уйти ото всего мира в собственный мир иллюзий - означает признать поражение, признать собственную слабость и беспомощность, а это означает приложить лезвие к доступным местам и сделать резкое движение на себя.
Слабые уходят первыми. Сильные догонят позже. Их поезд ещё не прибыл на станция, а мой - уже отбывает в конечный пункт назначения.
Отец, дедушка - я еду к вам.