Гад

Молодая женщина, лет тридцати пяти, в шелковом голубом платочке стояла перед иконой Божьей Матери, что-то шептала. Длинная юбка, мешковатая кофта, едва ли могли скрыть полноватую фигуру. Впалые глаза, бледные щеки, пересохшие губы, неаккуратно собранные в пучок темные волосы - все это говорило о внутреннем конфликте молодой особы. Раз от разу, из глаз женщины показывалась слеза, чтобы через долю секунды пробежать по пухлой, пусть и бледной, щеке.

В храм, поспешая, вошел батюшка, перекрестился. Седые, длинные, собранные в хвост, волосы, морщинки вокруг глаз «сдавали» возраст: за шестьдесят. Отец Владимир был церковником всю свою жизнь. Уж сколько повидал он судеб одному только Богу и известно. Многие специально приезжали к ему на исповедь, причастие, а то и просто за советом. Вот и сейчас, увидав батюшку, женщина пошла к ему навстречу.

- Добрый день вам, Отец Владимир!
- Добрый, золотая моя! – Батюшка слегка улыбнулся женщине.
- Отец Владимир, надо бы мне с вами поговорить! – От волнения у нее дрожал голос и немного тряслись руки.
- Что ж, пойдем, потолкуем. – Отец Владимир указал рукой на скамейку в дальнем углу церкви.
- Что ж с тобой случилось-то?
- Батюшка! Мне муж изменил! Ушел гад к другой! Гад этакий! И не возвращается! – сами собой потекли из глаз женщины горячие слезы. – Хочу спросить у вас. Молиться ли мне за него, за гада? А? Молиться ли мне за гада эдакого?
- Молись, дорогая. Молись.
- А сколько молиться-то?
- Два месяца молись.
На том и решили. Женщина с миром ушла.
Прошло два месяца. Возле иконы Божьей матери вновь стояла та же женщина. Слегка исхудавшая, бледноватая, в шелковом синем платке. Что-то шептала, глядя на икону. При появлении Отца Владимира бросилась к нему.
- Отец Владимир! Отец Владимир!
- А! Это ты! Золотая моя!
- Батюшка! Молилась я, как вы мне велели, за душу этого гада. Два месяца молилась! А он гад не возвращаааается! – взревела она что есть сил и залилась слезами.
- Надо еще два месяца молиться. Мало молилась ты. – Ответил Отец Владимир.
- Два?
- Два.
С теми словами, тяжело вздохнув, женщина перекрестилась и ушла.
Прошел месяц, за ним другой, в чреду встал и третий. Ни разу Отец Владимир не замечал среди прихожанок той женщины.
В начале четвертого месяца увидел ее Батюшка на скамеечке. Слез на ее лице не было. Смотрела она свободно и спокойно, и даже легкий румянец украшал лицо.
- Как ты, золотая моя? Давненько не видал тебя.
- Молилась я, Батюшка, молилась, - вздохнула женщина, а потом выдохнула так, будто выдохнула из себя что-то тяжелое. - А потом думаю: а зачем я за гада молюсь?
- Дааа, за гада молиться-то ни к чему, - поддержал батюшка.
- Так вот и я о том же. Зачем мне гад? Решила, что буду молиться Богу, просить, чтобы путевого дал! А гад мне не нужен! Путевого мужа буду у Господа просить!
- Путевого это хорошо. Это правильно!

И, правда, зачем гад нужен? И сколько нужно времени душе, чтобы принять верное решение? Каждому по-разному.