ОБМ - 15. Жертвоприношение

Бессиандра протянула руку и стала гладить ему шею. Неспешно, задумчиво, так, как гладят шею коня. Ему было щекотно, сердце замирало и сжималось, словно от ее пальцев исходили незримые пузырики воздуха, через кожу проникали ему в тело и лопались в области грудной клетки.  Ему было тревожно, как человеку, вокруг шеи которого затягивают шелковый шарф, но прекращать он не хотел, да и не мог. Мужчин приучали, что малейшее несанкционированное движение в присутствии женщины – признак пробудившегося звериного инстинкта уничтожать и разрушать. Даже дышать в присутствии женщины мужчине следовало правильно – неторопливо, по специально разработанной для мужчин технике - животом. И Петя следовал правилам. Однако оставив его шею в покое, Бессиандра стала раздевать его. При этом она его гладила по коже и следила за его лицом смеющимися глазами.

Она сняла с него все, включая повязку на бедрах, и потянулась пальчиками к отличительному признаку, но он схватил ее за руку. Не больно, но твердо. Может, в этом мире мужчина хотя бы перед смертью мог защитить себя?!

Бессиандра сверкнула глазами, и он выпустил ее руку, но решил, что если она снова начнет шалить, он ее толкнет.

За насилие по отношении к женщине, включая навязчивый взгляд, а тем более удар, пусть и слабый, даже замах или угрожающий жест, в эту эпоху полагалась казнь через растерзание. Физически это казалось ужаснее того, что ему предстояло, но с точки зрения теории перерождений – ничто не препятствовало вернуться такому мужчине снова в мир живых.

Так чего ему бояться?

Бессиандра не стала более покушаться на его предательски  восставший отличительный признак, а только рассмеялась вдруг, но это его не остужало, а оставляло стоять перед ней, рабски жаждущего любого ее внимания. Желание ее ударить переросло в желание ее убить, но он не двигался. Ее смех проникал в оглушенную от стучащей крови голову и перестал казаться унизительным, а стал хрустальным. Женское дитя, ребенок… Он мог сделать с ней что угодно, но не мог даже пошевелиться и отдался загадочным чарам.

Девушка перестала смеяться и стала раздеваться сама. В трансе он смотрел на ее гибкое, безупречное юное тельце.

- Вот, одень это на себя, - предложила Бессиандра и протянула ему свою одежду.

- Я не влезу, - хмуро сказал Петя, отлепив от неба язык.

- Ты тощий. Влезешь, а платье очень длинное. Будет казаться, будто ты предпочитаешь миди.

- Зачем?

- Я пойду к Древнему вместо тебя.

- Зачем?

- Будешь задавать вопросы, я передумаю.

Он пожал плечами.

- Надевай.

Терять ему было нечего, спорить не охота, да и глупо. Возбуждение прошло, а эмоции сдохли. Он надел ее одежду.

- А тебе идет! – рассмеялась она.

- И что дальше?

- Ты сейчас выйдешь,  пойдешь как ни в чем не бывало вперед. Вот ключ. Меня ты закроешь. Иди к своим. У тебя же нет имени? Постарайся первое время не высовываться.

Он хотел ее спросить, зачем это ей потребовалось приносить себя в жертву, но он не стал. Сердце вновь забилось, но уже не от страсти, унижения и ярости, а от предвкушения свободы. Жизни. Он спасен?

Он увидел, как она надевает черный плащ, в котором его должны были вести на казнь, а на ноги вместо сандалий – высокие платформы, открыл дверь и вышел, хорошенько закрыв ее.

Он прошел вперед, собравшись, и подражая тем женщинам, которые не излучают секс и которых  большинство. Просто человеческое существо, полное, потому,  что ее тело может производить других людей, живет дольше, чувствует ярче, а мозг не затмевает озверяющий тестостерон. В его жизни уже была история с переодеванием, и одна пьяная, славная девушка, которой впоследствии оторвали голову, учила его: «Мужчины не возможны! Ну почему, одеваясь женщинами, вы делаете такое лицо и так двигаетесь, будто у вас жжет между ног! Ничего такого мы не чувствуем! А если и чувствуем, то не так! Это все в вашей голове, похотливые скотинки!» Она утверждала, что предпочитает сексу вино и танцы. Однако, натанцевавшись как следует, оказалась ненасытна, и он в компании пятерых друзей тщетно пытался ее ублажить.

Настроившись на нужную волну, он прошел незамеченным достаточно большое расстояние и приблизился к постаменту, вокруг которого собралось много людей. Мужчины здесь тоже были, но они теснились поодаль, за цепями и большими белыми валунами, а женщины подходили очень близко, взбудораженные и полные энтузиазма. Древние по-прежнему были не частыми гостями в их мире. Женщин они вообще не трогали, а вот у мужчин высасывали душу. Это было платой за знания, которые хранились у матриархов и которые пришли в этот мир вместе с появлением мужчин.
Спустя некоторое время заиграла траурно-торжественная музыка и по каменной белой-белой, сияющей, как зеркало, тропке пошла одетая в черный с черным капюшоном плащ длинная фигура. Бессиандра ступала, опустив голову. Ее подталкивал сзади здоровый евнух палкой.

Медленно она подошла к эшафоту. Ослепительно сияло солнце, от жары пахло мандариновым лосьоном – распространенным в гигиене женщин. Бессиандра поднялась по ступеням. Музыка из рогов и перебора струн играла, но все молчали, ожидая прилета Древнего. Наконец, когда музыка постепенно затихла, а после совершенно смолкла, раздался едва различимый звук. Его слышали не уши, а тело, которое начинало вибрировать, а кости - ломить. Некоторых женщин вырвало у эшафота. Темная не очень отчетливая фигура приближалась к ним с неба, то есть из космоса, потому что день погас, и только звезды освещали площадку и поблекшие костры.
Фигура был громадна и напоминала кляксу, черную кляксу с капюшоном. Ее лица не видел никто, кроме жертвы.

Жертву привязали руками и ногами к кресту, капюшон не снимали, но лицо жертвы смотрело в небо. Костры с шуршанием угасали один за другим. Воздух звенел, у Пети сильно заболела голова и у других участников, наверное, тоже, потому что некоторые женщины принялись жалобно постанывать и хвататься за головы руками.
Древний оказался вблизи огромным. Петю охватил животный ужас, он не бежал только потому что не мог – слишком много людей теснилось вокруг эшафота.

Древний склонился над распятой Бессиандрой, его капюшон навис над ее капюшоном. Жертва задергала руками и ногами, издала надрывный крик. Древний завыл и взмыл вверх, что было странно. Обычно Древний просто высасывал жертву, оставляя после поцелуя пустую оболочку, то есть тело. У Бессиандры продолжали дергаться руки и ноги. Древний приблизился, захватил лапами, похожими на птичьи, фигурку девушки и скрылся в небе.

Вернулось солнце. Запахло горелыми головешками. С ропотом стали расходиться зрители.

- Уходи, - услышал Петя женский утомленный голос.

Он резко поднялся на локте. На него смотрела голая Лиличка с растрепанными волосами.

- Уходи, - повторила она так мрачно и недовольно, будто он ей смертельно надоел.

Обычно, это ему надоедали девушки после первого же раза, но он забыл удивиться. Он встал, быстро оделся и вылетел прочь, задевая сосульки, хрустальным смехом сопроводившие его изгнание. Но сон, видение или - что там с ним вообще происходит последнее время? - галлюцинация его не покидала. Он все не мог отделаться от тревоги. Что с Бесиандрой сделал Древний? Куда унес ее?