Глава- первая

                Бог Танатос.

                Глава первая.

 *Утро наступившего воскресения двенадцатого апреля, для Макса началось с ярких сновидений…
 …При этом, вчера намаявшись на все вокруг него происходящее, весьма бурно гормонально реагировать. Мирно спал, «думающий причинным местом», его первый уровень сознания,- «Реагирующий мозг рептилии». Как предчувствуя, что начавшийся новый день, вновь потребует нужных резких гормональных реагирований, в объеме никак не меньше, чем вчера, позавчера и далее, за прошедшие дни этой бурной и роковой недели. Хорошо ещё, этот «телесных» уровень сознания, общий для всех хордовых Земли, особо не утруждался никакими мыслями, только нагружал желаниями класса безусловных рефлексов. Что в суровые времена, которые никак нельзя было назвать «вегетарианскими», определялись простыми командами! Или,- «Бей»! Лучше сразу, насмерть! Или «Беги»! Чтобы самого не прибили насмерть! Причем, этими командами осуществляя то, что делать, было нельзя! Да только, гормональные желания, идущие из глубин животного начала, заставляли это сотворить…
 …И его второй уровень сознания,- «Запоминающий мозг гоминида» «думающий словами», не мог быть генератором такого сна юноши. Не было в его памяти таких слов, чтобы можно было описать то, что ему транслировалось этим сновидением. Тем не менее, в приделах компетентности, этот «разумный» уровень сознания, присущий высокоорганизованным гоминидам. Аккуратно, по волнам его юношеской памяти сортировал цельный поток получаемой информации, который, всё равно было, ни создать, ни понять, простым человеческим умом, основанным на «вбитых в память» условных рефлексах выстраивавших принципы человеческой сути. Жестко запрещая делать то, что наставники запретили делать, как бы этого не хотелось совершить…
 …Получалось то, что Макс видел во сне, было продуктом того, что без всяких помех функционировал, невосприимчивый, как к безусловным рефлексам, так и независимый от условных рефлексов, «думающий образами» третий уровень сознания,- «Эмоционально творческий мозг человека», способный придумать такое, чего в физической природе до этого мгновенья просто не существовало! Чем, в парадигме определения истиной разумности, было возможно осуществить то, что по законам физического мира было неосуществимо… (26)
 …Этим тревожным ранним утром двенадцатого апреля, года имеющего свой эпитет,- Горький. В девятую годовщину празднования дня советской космонавтики отмечаемого в память о заатмосферном полете в космическом корабле летчика-космонавта Советского Союза Юрия Гагарина. Почти тринадцатилетнему Максу,- советскому школьнику, ровеснику Космической эры, начавшейся тринадцать лет тому назад с запуска в СССР первого искусственного Спутника Земли. В эпоху исторического материализма, снились сны о возникновении Мира! Как, во всем своём неописуемом простыми словами многообразии, появился прекрасный Мир…   
 …Что! Изначально «Был Хаос»! Из Хаоса, открытого пространства. Вместе с хаосом,-  пространством! Появилась Гея,- материя, Эрос,- Энергия, Тартар,- время! Время, навсегда застывшего прошлого…
 …Своеобразным «антимиром», из Хаоса отделилась, вышла Ночь, в мифологии записанная как Богиня Ночи Никта, со своей стихией «темным пространством». И вышел Бог Мрака Эреб, олицетворение «темного времени». На пару, в свою очередь, Богиня Никта и Бог Эреб породили Бога Света Эфира, и  Богиню Дня Гемеру. В космогонии известные под псевдонимами, Бог Эфир,- «черная энергия». Богиня Гемера,- «черная материя». Удивительно всё это было! Как, почти четырнадцать миллиардов лет тому назад, «точку мироздания» разнесло Большим Взрывом, после чего и появился Хаос. Итогом! Через пять миллиардов лет в микроскопической части этой квинтэссенции, сконденсировалась одна из миллиарда, всех миллиардов галактик. Далее, в этой галактике, пять с половиной миллиардов лет назад вспыхнула одна из нескольких миллиардов звезд Млечного пути, родная звезда для Макса…
 …И одновременно, сейчас на яви, эта звезда с простым названием Солнце, осветила облака за окном комнаты, где он спал. А это значит, жизнь вселенной продолжалась! Нужно было вставать и продолжать исполнять свою роль отчаянного спортивного подростка в текущем действии бесконечной пьесы жизни…
 …А тут, не постучавшись, ладонью стукнув по полотну двери его комнаты, из-за нее тихо проговорила Мама…
 — Макс! Пока время есть! Иди завтракать,— произнесла она короткую реплику…
 …Так, давая понять, что она о нем беспокоится. Ибо в любое следующее мгновенье у него могли начаться очередные приключения, от которых невозможно было отказаться…  (049)
 — Иду,— коротко ответил он, выходя в трусах из своей комнаты на утренние процедуры…
 …Как вчера поздним вечером, после репетиции в составе хореографического ансамбля Дворца Культуры «Органик», он вернулся домой, Макс, как «очнувшийся на следующий день сомнамбул», откровенно не помнил! Как не помнил события своего возвращения домой с тренировки баскетбольной секции своей, теперь бывшей «Сто восьмой» школы, позавчерашним поздним вечером пятницы десятого апреля. Хорошо, тогда в пятницу в подъезде своего Зеленого дома, его встретил Друг Рома, дотащил до дверей квартиры и даже нажал кнопку звонка…
 …Как было вчерашним вечером, Макс ничего не помнил! Словно он заснул за час до того, как свалился в свою кровать! И спал себе, этот дополнительный час отдыха, формально бодрствуя, на своих бесконечных тренировках и репетициях! Хорошо, хоть сейчас он проснулся выспавшимся и с самого утра готовым к новым приключениям…
 — Макс? Тебе сегодня нужно куда-то идти?— Поинтересовалась Мама, напоминая ему, что нельзя жить в обществе и быть свободным от обязательств перед ним…
 — Нужно,— немедленно ответил Макс и вопросительно посмотрел на Маму…
 — Макс! Вчера вечером Рома Репин приходил! Три билета в планетарий оставил! На вечерний семи часовой сеанс! Что так поздно? Можно же, на одиннадцатичасовой сеанс пойти…— Несколько озабоченно произнесла она…
 — Мама! Мне в одиннадцати утра нужно быть в Университетской библиотеке…
 …На коллоквиуме по истории древнегреческих мифов…
 — Макс! Хоть на обед домой придешь?
 — Нет! Не успеваю! Учительница истории, Ирина Анатольевна, кто тоже будет на коллоквиуме, потом поведет меня к себе домой и накормит обедом…
 — Что? Со своими родителями тебя познакомит?
 — Да! Познакомит с отцом, профессором Университета…— произнес юноша…
 — Макс! У тебя россказни, как у какого-то сказочника! Как этому можно поверить…
 …В понедельник, я пойду в эту, «Первую» школу! Сама на всё посмотрю…
 …Это не далеко от моей работы…
 — Хорошо! Посмотри! На «Первую» школу! А сейчас мне позавтракать! Потом! Пойду я к Тане Хава! В пятницу я ей обещал с утра, в воскресение приду к ней! У нас есть много о чём поговорить… (075)
 — Макс! В пятницу ты говорил, о каком-то запрете от судьбы, быть рядом с Таней Хава! Как и у нее на тебя! Ты тогда ее проводил! Но ничего не говорил, как это прошло! Тебе, ещё раз тем вечером, не пришлось ли, драться? Рома Репин тебя домой на себе притащил? Цепь досадных случайностей, не вылилась в найденную тобой закономерность,— с подчеркнутой нейтральностью к ожидаемому ответу произнесла Мама, подавая ему завтрак…
 — Так! Ничего страшного! Отбился от уличных хулиганов своей сковородой! Хорошо что, положил я ее в свою Спортивную сумку…— Ответил Макс, приступая к завтраку, далее не став вслух детализировать жуткие позавчерашние события, а там было что вспомнить…
 …Как он, совсем не поздним вечерком пятницы десятого апреля, семи часов еще не было! В синих сумерках мирно шагал по улице Бычьей, после того, как проводил домой, до ее Теплого дома, свою подружку тринадцатилетнюю девственную Таню Хава. И, традиционной само сбывающейся плохой приметой, после пребывания рядом с ней,  в темных сумерках, повстречал пару лихих людей, встреча с которыми на узенькой дорожке, ничего хорошего никому не сулила. Эти «лихачи» встретили его не для того, чтобы просто ему «морду намылить» и «десять копеек» из его карманов вытрясти! Они пришли убить его, бездыханное его тело, сбросив в сточную канаву. И чтобы Максу было еще страшнее умирать, не девственная шестнадцатилетняя злая Воительница Кика, объявила ему смертный приговор! После чего, в ее руках взмыл вверх для удара ему по голове Стальной клинок. Тот самый, Стальной клинок, что Макс сдал Другу Репе, тогда в пятницу с час тому назад! А в руках второго злодея, пришедшего «кончать» Макса, тоже сверкнуло что-то стальное, из разряда холодного оружия. Коим пользовались «регулярные вооруженные силы» и разный самодеятельные бандиты на узеньких дорожках, на протяжении ближайших ста лет недавнего прошлого, где-то, со времен обороны Шибки. У этого, специфически «кисло» пахнущего крепкого парня, лицо было закрыто демисезонным шарфом, и сверкали единственно его «стальные» глаза убийцы…   
 …Да только, в тот роковой вечер пятницы десятого апреля, после рокового общения с Таней Хава. Макс, со своими собственным специфическими запахами «победителя», так же, источая кислый запах «злобного борова», никак не собирался сдаваться на милость натуральным врагам, в натуре, пришедшим его убивать! Он сам готов был атаковать врага! И атаковал… 099
 …Молча, по-боевому поднял локоть, как щитом прикрывшись своей Спортивной сумкой имевшей в себе «боевой частью» большую и тяжелую железную сковороду. Зная, чем кончаются такие манипуляции. За час до той роковой встречи, уже получившей удар в плечо кромкой этой сковороды. Воительница Кика, оставаясь с поднятым над головой Стальным клинком, машинально отступила на шаг назад. Но была требовательно остановлена рукой вооруженной тесаком, второго «темного силуэта». Этот противник, так же, сделал два шага назад, выстроившись в «колонну из двух». И тут же, двумя руками толкнув Воительницу Кику вперед, в атаку. Чтобы итогом, и поскорее, от удара по макушке, их враг пал в сточную канаву с разбитой головой…
 …Но Макс, не дожидаясь удара от противника, сам бросился в атаку! В следующее мгновенье плашмя «древнеримским» воинским приемом, немедля наотмашь ударом влево, пробив в девичий кулачёк Воительницы Кики сжимавший рукоять, или черен по военной терминологии Стального клинка. Так что тяжелое оружие с грохотом ударилось о глухой забор палисадника Тяжелого дома. После чего, древнегреческим воинским приемом гоплита, носителя щита,- гоплона, ударом кромкой щита вправо, поражая правое предплечье несчастной девушки, отброшенную с насыпи сточной канавы, так что ее руки оказались в бурных потоках талой воды текущей перед ней! Далее, что-то прокричав угрожающее, взвыл второй «черный силуэт» перешагивая через упавшую в грязь Воительницу Кику и вытягивая на «укол» свой исторический, но вполне смертоносный, штык-нож, против которого, тяжелым и инерционным щитом оборонятся, физически было не возможно! Как подсказывал опыт воина из «той жизни», метнись Макс за Стальным клинком, валяющимся в двух шагах от него слева. Для «темного силуэта» с тесаком в руках, хватило бы одного шага, чтобы поразить его колющим ударом в правый бок! Отскочить назад, чтобы бежать, сейчас, когда противник набрал инерцию движения атаки, было чревато немедленным получением поражающего удара лезвием тесака в спину. Броситься вперед, чтобы размашистым движением локтя, «древнегреческим» манером ударить противника кромкой щита, вернее сковородки, Максу нужно было две десятых секунды, а получить удар в живот старинным турецким штык ножом, ему хватило бы и одной десятой секунды…
 …Хорошего продолжения той вечерней схватки десятого апреля у Макса не было! В любом случае его ожидал проигрыш и бесславная погибель! Но тут, как всегда вовремя, случилось, просто чудо… (123)
 …Чудом! Была помощь Максу, буквально физически прилетевшей к нему с шелестом дозвукового полета метательного оружия. Сначала он ничего не понял, когда промелькнуло что-то другое, чего между ним и его противниками ле должно было быть. И это «что-то», ударило в спину второго «темного силуэта»! Тут же, сознание Макса моментально подсказало, что это древко копья без наконечника, запущенное умелой рукой метателя копья, от которого было не увернуться, особенно когда копьё прилетало со спины. Сильнейший удар, брошенного копьем длинной штакетины от забора, передавший весь импульс движения корпусу противника, заставил, тогда, в темени позавчерашнего вечера ещё неизвестного Максу парня, сделать неконтролируемый шаг вперед. Чтобы тут же, получить «автоматический» удар Макса кромкой сковороды в голову. После чего тот, как впоследствии оказался восемнадцатилетний не девственный злобный Киля Невидимый, выронил свой исторический клинок! И «бездыханным телом», без чувств, кулем свалился поперек, на чуть копошащуюся в грязи касаясь руками бурных вод канавы теперь битую Воительницу Кику…
 …Поднимая выпавший у противника из рук штык-нож, Макс, увидел и поднял, не столько знакомый ему с лета кусок резинового шланга! Сколько родные ему ножны от его Стального клинка. Который у него, тогда, всего с час тому назад, принял Друг Рома. Да, похоже, не удержал его при себе, если этот самый Стальной клинок, теперь валялся под забором Тяжелого дома, а до этого момента, грозно раскачивавшегося в руках злой Воительницы Кики…
 …Когда, захваченный трофеем турецкий штык английского производства, и вновь обретенный собственный Стальной клинок в резиновых ножнах, оказались в Спортивной сумке Макса. Тут же, увидев и подобрав дюймовый брус, где-то двух метровой длины, он шагнул вперед, туда откуда, так удачно прилетело это импровизированное древко копья. И только он успел подумать, что жаль это копьё, было без наконечника, иначе пробило бы его противника насквозь. Как над телами врагов, поверженных и его сокрушительными ударами гоплита со щитом. Появилась мощная девичья фигура, специфически «пахнущая ногами». Так пахла его одноклассница из «Сто восьмой» школы, четырнадцатилетняя не девственная злая Олва. Кто, без задержек и колебаний нравственного характера, реализуя свою злобу не девственной с нежного возраста девицы, делала то, что ей очень захотелось…
 …А тогда, в пятницу, едва успев выйти из вечерней темени, как она с ходу, сильной рукой спортсменки, мастера спорта легкоатлетки со специализацией в метании копья. В неуемной боевой ярости, без чего результативно копьё не метнешь, вонзила лезвие своей постоянно носимой ею «финки» в плечо лежавшего бесчувственным тушей злого Кили Невидимого. И такую боевую злобу со стремлением убить источала злая Олва. Что, от ужасного ощущения «пришедшей смерти», нависшего над всеми Бога Смерти Танатос, под почти добитым «парнем в черном», судорожно задергалась злая Воительница Кика, сама большой любитель колоть и резать своих противников. То, что следующий удар ножом поразит ее, Воительница Кика почувствовала своей девичьей задницей. Только вот, будучи придавленной упавшего на нее сверху сотоварища, всё продолжавшей беспомощно и нелепо висеть над шумным потоком сточной канавы с весенними водами, грозящими утоплением всякому, кто туда свалится, она и пошевелиться не могла! Ее спасло только то, что Макс не позволил злой Олве, зарезать злую Кику… 156   
 …Из столь приятных воспоминаний, как он одержал победу, а его враги были биты, Макса вывел голос Мамы…
 — Макс? Что задумался? Даже кушать перестал? Вспомнил что-то ужасное?— Произнесла она, вернув юношу в события текущей реальности воскресного дня двенадцатого апреля…
 — Мне нужно к Тане Хава! Пойду я…— справившись с завтраком спортсмена, даже не заметив этого процесса, юноша встал из-за стола, чтобы начать машинально одеваться во всё будничное…
 …И Мама ничего не сказала, даже сакраментального напутствие юному воину: «Со щитом! Или на щите»! Когда он из ванной комнаты достал свою Спортивную сумку, из которой грозно выпирала тяжелая сковорода. Так, вооружившись, Макс и вышел из своего Зеленого дома…
 …По случаю раннего воскресного утра во дворе Зеленого дома никого не было. И тем же маршрутом, каким два дня тому назад, вечером десятого апреля Макс ходил к Теплому дому Тани Хава, этим утром двенадцатого апреля он зашагал навстречу, если не утренней заре, то навстречу с новыми приключениями. При этом, в полном смятении чувств, понимая, что только чудо спасло его позавчерашним вечером от непоправимого деяния! Что его самого никто не убил! И он сам никого насмерть не прибил, вновь обретенным своим Стальным клинком…
 …Направляясь по улице Бычьей в сторону Теплого дома. Точно гоплит-ветеран, Макс промаршировал через место недавней его вечерней схватки у забора Тяжелого дома. Память, услужливо напомнила ему, что в тот же роковой день десятого апреля, непосредственно на подворье Тяжелого дома, только несколькими часами ранее, в утреннее время, у него случилась молниеносная боевая схватка с применением своего безотказного Стального клинка. Всё произошло прямо у Кровавого сарая Кили, откуда вылезли пятнадцатилетние не девственные Степа с Филей, каждый из которых, как водится, тут же, вынул ножик из кармана. Чтобы, в стиле уличных хулиганов, кому на глаза попадаться, когда они пьяные, было смертельно опасным мероприятием, в туловище Макса проделать несколько лишних колото-резанных отверстий. Да только, решительности у Макса хватило, моментально выдернуть из резиновых ножен свой Стальной клинок, как специально уложенный в его Спортивную сумку, тогда без боевой сковороды. И обрушить всю свою силу на Степу и Филю. Зрелище этого побоища было столь ужасным, что свидетельница этой схватки, злая Олва, моментально прониклась к Максу своей специфической любовью,- «любовью морковью», горячей, но не долговечной! Впрочем, движущей силы этой любви ей хватило, чтобы вечером той пятницы придти Максу на помощь! И профессиональным броском метателя копья, нанести тяжелое, главное, весьма своевременное поражение в хребет врага, теперь известного Максу, как восемнадцатилетний не девственный злобный Киля Невидимый… (184)
 …Пока Макс перебирал в памяти события двухдневной давности, он дошагал до дубовых ворот частного Теплого дома, за которыми его ждала Таня Хава, и ее боевой Дед, удивительным образом переживший все лихолетья текущего бурного века. И, сам не поняв, как это у него получилось, неосознанно, словно ищущий спасения изгнанник, Макс немедленно нажал кнопку старинного электрического звонка…
 — Кто там?— Переспросил через скрытый в массиве старинной двери современный динамик, голос Деда Тани Хава…
 — Фёдр Иванович! Товарищ старшина! Это, Макс, одноклассник Тани Хава! Я вернулся! Как об этом говорил в пятницу…— Теперь утром в воскресенье проговорил юноша в скрытый в дубовых досках микрофон…
 …После чего, через пару секунд, замок  двери от электромеханического привода дружески щелкнул, открывая юноше путь на подворье Теплого дома. Куда Макс решительно шагнул, буквально как к родственникам… 
 — Ну, Макс, и натворил ты тут дел?— Недовольно протянул Дед бывшей одноклассницы…
 — На меня тогда напали, утром двое! И вечером двое! Я принес вам на хранение их оружие! Стальной клинок и штык нож! Я их оставил у вас, сказал, что в воскресение утром приду за этими образцами,— моими трофеями…— Произнес юноша, оставаясь во дворике, на лавочку укладывая утяжеленную сковородой Спортивную сумку…
 — Макс! А вот штык нож от английской винтовки «Пибоди Мартини», производства семьдесят четвертого года прошлого века, я тебе не дам! Это из моей, ещё дедовой коллекции! Шалопай, по прозвищу Киля, лет пять назад его выкрал у меня! У меня номер переписан! Это тот самый клинок! Мой дед с турецкой войны привез трофеем! Вот! Вернулась память домой! Спасибо, тебе…
 …Но! Не нужно тебе было свой язык распускать! Болтать всем! Что ты своё оружие ко мне отнес…
 …Ко мне вчера вечером следователи КГБ приезжали, требовали предъявить твои трофеи…
 …Под тебя, пацана сопливого, что-то копают! Влип, ты в какую-то историю! Мальчишка…
 …Если бы милиция пришла, я им отдал бы твой Стальной клинок! Но! Не судьба! Сам разбирайся со своей историей! Пошли к баньке и забирай его…— Договорил Дед, до недавнего времени состоявший на службе старшиной курсантской роты Автотракторного командного военного училища… 207
 — А Таня? Что не выходит ко мне?— Поинтересовался Макс…
 — И не выйдет! Она росла на руках, Шалопая Килина, а ты, его убил! Железкой по голове и хребту! Ещё колотая рана в плече! Он теперь в больнице! Если выживет, то инвалидом на всю жизнь останется! Все вокруг знают, что это твоих рук дело! Но никто заявления на тебя не подает! Чем ты его так?— Прошептал Дед…
 — Да! Сковородой! Как древний воин со щитом! Вот, так…— Произнес Макс, поднимая на левую руку свою Спортивную сумку и, чуть отойдя в сторону, демонстрируя принципы ударной техники атаки врага кромкой щита… 
 — Да! Силен! Макс! Только в знак благодарности тебе, за обретение дедовского трофея…— Протянул Иван Федорович Сухов, доставая из-за дверного наличника Стальной клинок…
 — Спасибо!— Протянул Макс, укладывая свой Стальной клинок в резиновых ножнах в свою Спортивную Сумку…
 — Макс! Ещё хотел предупредить! В нашем роду! В Семье! Обер-офицеры! Долго не живут! В Штаб-офицеры не выслуживают! Гибнут на ратном поприще…
 …Ты же! В унтеры! В унтер-офицеры, как говорили раньше, не пойдешь! Слишком умный ты для этого! Будешь оканчивать военное училище! Если, женой у тебя будет Таня…
 …То никогда тебе не дослужиться даже до капитана! Погибнешь раньше…
 …Я ей сказал, чтобы она выбирала себе будущего мужа, здорового, крепкого! Но не шибко умного! Кому офицером не быть, а вот очередную войну пережить старшиной курсантской роты в военном училище, это возможно…
 …Она выбрала будущим мужем тебя! Кто до недавнего времени в учебе, перебивался с «двойки» на «тройку»! А ты оказался совсем не глупцом! Избил полкласса и… 
 …Тебя в «Первую» школу при Университете определили! Живи, Макс, и о Тане забудь…
 …Она, из того что есть в доступности, будет себе воспитывать другого мужа, не такого умного как ты…— Ошарашил Макса своими откровениями Дед Тани Хава…
 …И тут, за спиной Макса раздался голос его неудачливой подружки… (229)
  — Макс? Что? Пришел? Опять мучить меня,— произнесла она, что для него стало настоящей неожиданностью…
 — Ты, о чём, Таня?— Попробовал, было, юноша получить более обоснованные претензии…
 …За собственную внучку ответил ее Дед-ветеран всей «Истории КПСС», писанную кровью «красных» воинов, обильно пролитых, и в многочисленных малых войнах, и в Войне Великой…
 — Макс! Не буду тут между вами торчать гнилым зубом! Спасибо тебе! И прощай! Иди своей дорогой! Таня тебе не пара! Как она говорит, ты гений! Значит! Тебе нужно жить долго…
 …Выходить будешь через ту дырку в штакетнике, по соседскому подворью…— Произнес Дед Сухов, рукой указав на заборчик, за которым было подворье Тяжелого дома с одиозным Кровавым сараем Кили…
 …После чего по стариковски сгорбившись, Федор Иванович, шагнул назад. Направляясь к дверям Теплого дома, перед которыми, с грозным видом настоящей красавицы, стояла Таня Хава. Кого явно распирало желание высказать всё, что она думала о своём неудачливом избраннике, с которым она, в свои тринадцать лет, более не собиралась продолжать строить отношения! Что и заставило ее сейчас выйти к Максу с заготовленными для него персонально бранными словами. Дождавшись пока Дед прошел мимо, и закрыл за собой дверь, она с удовольствием обрушила на Макса, своё последнее предложение, смысл которого был прост: «пошел вон»…
 — Гелен! Иди к Лене Зимерман! Ты учишься с ней в «Первой» школе! Вот и будь там! Про меня забудь! Ты! Ко мне! Больше не подходи! И я к тебе, не подойду…— Сурово произнесла она, как девушка красивая и не сомневающаяся в своей привлекательности для всех окрест представителей мужской части населения…
 — Ладно, Таня! Не буду я с тобой ругаться! Пойду домой…
 …Спасибо Деду, что мой Стальной клинок никому не отдал и мне вернул! Кремень! Мужчина! Живое воплощение истории! Имея такого человека рядом, не храним! Историю не записываем! Потерявши! Плачем…— Досадливо произнес почти тринадцатилетний юноша, не став укорять тринадцатилетнюю девушку, что она в начале этой бурной недели, в понедельник шестого апреля, потребовала от него дружбы сроком «на весь Мир»…  251
 — Гелен! Ты говоришь, что моё присутствие рядом, притягивает к тебе неприятности…
 …Драться тебе приходится, после каждого общения со мной! А ведь ты! Сам лезешь драться! Утром в пятницу, от злости ко мне, ты зашел на соседнее подворье и заколол своим Стальным клинком Степу. Филю ранил! Вечером, той пятницы, ты сам на улице Бычьей, напал на Килю и Кику! Зверски! Избив их, когда они проходили мимо тебя к себе домой! Ты! Зверь! Я знала! В тебе нет ничего человеческого! Ты! Вообще не человек!— Злобно выдохнула красавица, отказывая своему красавцу в праве на дружбу сроком «на весь Мир», объявленного ею роковым вечером шестого апреля, что стало толчком, к образованию его полноценным человеком…
 …Стоя со своей Спортивной сумкой подмышкой, крепко фиксируя свой Стальной клинок, Макс, просто почувствовал, что «так уже было», когда-то в «той жизни»! Тогда она так же рвала с ним отношения! И более того, будучи «воинским командиром», приговорила его к смертной казни! И вот сейчас! Не составило особого интеллектуально труда, своей интуицией понять, что он принимает участие в драматической сцене бесконечной пьесы жизни, именуемой «разрывом» близких отношений. Того, что в их возрасте, при божественной красоте Тани Хава, и юношеской харизматической стати самого Макса, было скорее благом чем несчастьем! Ибо беда, как таковая, нависшим «скальным балконом», грозила им необратимым обвалом с катастрофическими последствиями. Причем, к этому, неумолимо расплющивавшему влюбленных юнцов «каменному балкону», с поэтической метафорой,- «балкон Джульетты», пару раз с рокового понедельника шестого апреля, по инициативе красавицы Тани Хава, они на пару приближались вплотную! Если бы они там задержались, допустив свершение первого поцелуя! То! Этот пресловутый «балкон любви» обрушился бы на них, погребя их под собой. И лишились бы они совсем не собственной биологической жизни! Они умерли бы по кельтскому поверью! Когда истинная смерть случалась, ни при физиологической остановке сердца вместе с прекращением дыхания, а при утере своей девственности в нежном возрасте, автоматически лишающей связи с «Живой Душой». Что всякого юного персонажа бесконечной пьесы жизни обращало в «живого мертвеца» с «мертвой душой». В существо, уже ничего человеческого в себе не имеющего…
 — Таня! Сегодня воскресение! Вчера была суббота! Что? К тебе приходил Билли? И ты с ним опять! Как в четверг, целовалась? Это же! Измена!— Сурово произнес Макс, кому как действующему Гомо Спириту с активированной связью с «Живой Душой», не благопристойно было на Гомо Доктора с простой связью с «Живой Душой» кричать, брызжа слюной в истерике, уподобляясь Гомо Эректус с «мертвой душой»… (278)
  — Макс! Знаешь! Ты сам во всём виноват! Как узнала вчера, после того как сотрудники КГБ домой к нам приходили! Удостоверение показывали! Потребовали сдать «вещественные доказательства» твоей вины! Твой Стальной клинок! Ладно, Дед! Им ничего не сдал! Но они вернутся с ордером на обыск! Сказали, что всё перевернут верх дном! Ты! В своей «Первой» школе! Уже совершил государственное преступление! Если ты, враг Государству…
 …То! Ты! И мне враг! Тебе не поступить в военное училище и не стать офицером…
 …А еще! Ты напал на Гришу Килинова! Голову ему разбил! И плечо пробил клинком! Он со мной в детстве нянчился! Он мне как родной брат! После такого зверства! Я тебя, всего возненавидела! Вчера сама пошла к Билли, спросить, что случилось в злополучную пятницу, после того как ты проводил меня домой…
 …Киля говорит! Следователям КГБ! Что ничего не помнит! Утверждает, что на него напало с десяток парней поселка Текстильщиков! Они его, и порезали, они и голову ему разбили…
 …Но я знаю! Это ты во всём виноват! Если сам не бил Килю! То привел коблу из поселка Текстильщиков! Это так мерзко! Так противно! Что тебя для меня больше нет! Макс! Ты! Для меня! Уже умер…
 …Всё! Иди, к Чертовой Бабушке своей! Я вчера снова целовалась с Билли,— выдохнула она…
 …Устало выдохнул и Макс, но промолчал, будучи действующим Гомо Спиритом, «думающим образами», при главенстве третьего уровня сознания,- «Эмоционально творческого мозга человека». Того, что делало его человеком «трехмерным», наделенным активированной связью с «Живой Душой». Понимая, что сейчас бесполезно было, что-то говорить, что-то доказывать несчастной девушке, интеллектуально и духовно пребывавшей на «двумерном», «базовом уровне» человечества. Кто, как Гомо Доктор, в пределах набранного «словарного запаса» «думала словами», на что только и способен был, главенствовавший в ней второй уровень сознания,- «Запоминающий мозг гоминида», обеспечивавшего простую, но всё же, связь с «Живой Душой»! И это когда, она уже висела над краешком бездны. Где случаясь друг с другом, мерзко копошились «одномерные» Гомо Эректус с «мертвыми душами», «думающие одним местом». Причем не самым симпатичным, а так называемым, причинным местом, получая команды от своего первого уровня сознания «Реагирующего мозга рептилии»…  301
 — Макс! Что ты молчишь! Скажи! Что это ты! Только, ты! Во всём виноват…— Вскричала Таня Хава, увидев, что Макс, покрепче прижав подмышкой свою Спортивную сумку, с торчащим из нее Стальным клинком и выпирающей боевой сковородой, повернулся в сторону заборчика, за которым было подворье Тяжелого дома с Кровавым сараем Кили…
 …Пришлось ему останавливаться. Дождаться, когда она подойдет к нему вплотную. После чего, повернувшись к ней лицом, не громко, только так, чтобы это слышали цветы под талым апрельским снегом, сообщить ей сногсшибательную истину, от которой его самого оторопь взяла…
 — Таня! В нашем классе был Дима Черняев! На свою беду он весь февраль целовался с Селеной Прекрасной…
 — Макс! Это для тебя она Прекрасная! Для меня она Ленка! Зимерман…
 …Я всё видела! Как ты переживал! Что ее целует Димон, а не ты!— Злобно выдохнула девушка…
 …А вот Макс в ответ ничего не стал говорить! Всё равно, в своем взвинченном состоянии, Таня Хава его не поняла бы. Лишним было сейчас что-то говорить ей, пересказывая недавние события, свидетелем которых был весь из шестой класс. Как весь февраль, несчастный Димон сладко целовал добрую Селену Прекрасную везде! Главное, старательно ставя засосы на ее попке. Чтобы, эти засосы «Папа ее не видел»! Но, с началом марта месяца, нацеловавшись вдоволь, Димон уже физиологически не мог дышать с ней одним воздухом. Рефлекторно сторонясь ее, точно детеныш переросший возраст молокососа и по биологическим показателям, утерявшим право далее сосать свою вкусненькую мамочку. Ибо пришло время размножаться, а для этого нужна была уже совсем другая самка гоминида, никак не для сосания с детскими эстрогенами в своей крови. Сами собою по возрасту нахлынувшие мужские гормоны андрогены, требовали быть жестким и жестким, чтобы внутрь пойманной самки отложить свои «роковые яйца»! Но только, такая агрессия никак физиологически не могла быть нацеленной на свою кормилицу, которую подросший самец только что, так сладко сосал! Сама Матушка природа требовала от юного самца, как можно скорее  без оглядки сбежать от «старой» самки! До тошноты в горле, физиологически не имея возможности быть рядом со своей «мамочкой». И это в ситуации, когда двенадцатилетняя не девственная добрая Селена Прекрасная запланировала на священный семитский весенний праздник плодородия, в текущей современности известного под наименованием «женский день» восьмого марта! Как, самой номинально лишиться девственности, так и четырнадцатилетнего девственного Димона, раз и навсегда лишить девственности! Для чего она весь февраль этого Горького года, обучала его не пугаться, когда она с себя снимала трусики, чтобы просверкать перед ним своей красивой попкой. Всё так, как это делали в античности любви обильные хананейки, определяя этот «женский день» начала весны, как «день открытых дверей». С гарантированным приглашением к соитию всякого «проезжего молодца», случайно или намеренно, вдруг, оказавшегося у ее открытых дверей… (330)
 …Вообще, четырнадцатилетний девственный несчастный Димон, не делал секрета из того, что он, весь недавний февраль месяц, целовался с «русалкой» с «мертвой душой», двенадцатилетней не девственной доброй Селеной Прекрасной. Потом…
 …Потом время докатилось до начала марта, срока празднования женского дня по финикийскому ритуалу…
 …Несчастный Димон тогда попытался сбежать от Селены Прекрасной! Только, ничего у него не получилось…
 …И весь шестой «А» класс «Сто восьмой» школы, видел, как Селена Прекрасная, в начале марта устроила великий скандал! Чтобы вывести несчастного девственного Димона из эмоционального равновесия, не девственная добрая Селена Прекрасная, натуральной «сексуальной провокацией», просто, с себя сняла трусики. После чего молча, догадайтесь, мол, сами! Она согнала с места за партой Муссу, личного школьного секретаря злого Канны…
 …И, досадливо глядя в сторону Димона, голой задницей, точно «русалка», что на ветвях сидит. Демонстративно уселась за последнюю в ряду парту рядом со злым Канной. Ещё и выдвинув парту в проход между рядами. Чтобы каждому! Кто из одноклассников оборачивался на неё, раздвигая свои красивые коленки, продемонстрировать, что трусиков-то на ней нет, «заходи, кто хочет»! Всё для того, чтобы несчастный Димон уже тогда возненавидел и осудил ее, просто ведьму, после чего, он сам превратился бы в «живого мертвеца» с «мертвой душой». Столь жестоко, даже как-то не по-человечески, не девственная добрая Селена Прекрасная мстила девственному Димону за то, что он весь февраль, целовавшийся с ней. Потом, в начале марта, отказался во славу весеннего праздника «женского дня», лишаться своей девственности ее низким поцелуем, настоящей мерзкой ведьмы… 347
 …И тогда, месяц тому назад, седьмого марта, именно для того, чтобы хоть так, Димон проявил к ней свои эмоции! Если не любви, так хоть ненависти! Селена Прекрасная предстала перед всем классом без трусиков под школьным сарафаном. Только вот, имея в классе для занятий противоестественным сексом безотказную тринадцатилетнюю не девственную добрую Бову, злой Канна, спасовал! Безусловно! Всё что нужно, все ее посылы, дошли до сознания злого Канны. Знал он, что от него требует нагло усевшейся за его парту без трусиков староста шестого «А» класса. Председатель совета дружины пионеров школы, в двенадцать лет «досрочный» принятой в комсомол, куда принимали только старшеклассников. Тем не менее, тогда всё для доброй Селены Прекрасной, завершилось полным провалом. Димон не начал драку в стиле «ревнивого рогатого оленя», не дав повода, члену банды поселка Рабочего, его зарезать. И сам злой Канна не стал с ней случаться. Не рискнул тогда в марте своим здоровьем, чтобы добрую Селену Прекрасную уволочь в ближайший «темный уголок». Оставив ей самой решать собственные личные проблемы с несчастным Димоном. Разве что, затем, когда этого никто не видел, злой Канна сурово предупредил несчастного Диму Черняева, что тому в следующий раз, когда Селена Прекрасная, снова в их классе решительно снимет с себя трусики! То, лучше будет для Димона: «не скрипеть на него, своими ещё целыми зубами»! Иначе! Найдутся те, кто  того, укоротят, на размер его буйной головки…
 …Пресловутый «следующий раз» разразился уже в роковой понедельник шестого апреля! Когда новая провокация не девственной доброй Селены Прекрасной удалась на славу. Произнесенное ею вслух перед всем шестым «А» классом неотразимое предложение не девственному злому Канне, не бить по голове глупых одноклассников Макса и Муссу. Провинившихся перед его Властью. А лучше мирно заняться с ней противоестественным сексом. Такое предложение злой Канна с удовольствием принял. Так, в очередной сцене бесконечной пьесы жизни, взявшись за исполнение роли «Паучка Старичка», к лапкам кого, добрая Селена Прекрасная, как «Муха Цокотуха» липла сама…
 …Впрочем, и шестого апреля несчастный Дима Черняев, как «психик» наделенный личной связью с «Живой Душой», а значит и способностью, хоть что-то понимать, отказался спасать ее «соматика» с «мертвой душой». Ведь она, разыграла это действо лишь для того, чтобы он, несчастный Димон, натянул на себя ролью «Маленького Комарика». Кто, по сценарию бытия, просто обязан был защищать «Муху Цокотуху» от нападок «Паучка Старичка»! Но от такой роли несчастный Дима Черняев категорически отказался. Как знал, что Селена Прекрасная, уже сто дней после своего детства, была безвозвратно обращена в «русалку» с «мертвой душой»… (373)
 …Только вот, по закону жанра мелодрамы, «свято место пусто не бывает». Исполнить роль «Маленького Комарика», с бунтом против власти злого Канны,- «Паучка Старичка», поднялся другой «психик» с простой связью с «Живой Душой»! Кем, стечением роковых обстоятельств, выступил сам Макс! С самоубийственной решимостью, он заявил злому Канне, настоящему «соматику» с «мертвой душой», что не отдаст ему на поругание Селену Прекрасную. Даже если она сама была «соматиком» с «мертвой душой»! Пришлось несчастному Димону в этом начинании поддержать Макса. Потом другие девственные одноклассники поднялись на защиту доброй Селены Прекрасной… 
 …За этот бунт против власти злого Канны, тем же роковым вечером шестого апреля, в Кровавом сарае Кили, несчастного Димона изнасиловала парочка «соматиков» с «мертвыми душами», злые Степа и Филя…
 …Такое вот, «удовольствие» несчастному Димону устроила «русалка»,- добрая Селена Прекрасная, только потому, что он с ней так сладко целовался, если не весь февраль месяц. И малой толики такого, ему хватило, стечением роковых обстоятельств, лишиться девственности и превратиться в «живого мертвеца» с «мертвой душой».  И если девственный Макс теперь знал, как не девственная Селена Прекрасная стала «русалкой» с «мертвой душой», то не сказать об этом девственной Тане Хава, он никак не мог…
 — Таня! Лена Зимерман потеряла девственность от низких поцелуев своего престарелого любовника…
 …Потеря девственности это «энергетический» процесс, и только потом, процесс физиологический…
 …Но! После потери «энергетической» девственности в нежном возрасте, каким-либо способом заочного изнасилования, физиологическую потерю девственности долго ждать уже не приходится…
 …Димон! Утерял свою «энергетическую» девственность в феврале, нацеловавшись с Селеной Прекрасной, а девственность он физиологически потерял шестого апреля! Когда его изнасиловали в Кровавом сарае Кили, злобные Степа с Филей! Теперь Димон, шестой день, как «живой мертвец» с «мертвой душой»…
 …Таня! Это важно! Даже если, Лена Зимерман до сей поры, ходит физиологической девственницей. Всё равно! Сто дней тому назад, новогодней ночью, от низких поцелуев вместе с заочным изнасилованием «живых мертвецов» с «мертвыми душами», потеряв «энергетическую» девственность. Теперь она сама существует, как «живой мертвец» с «мертвой душой»! Они увеличиваю своё число, по факту своего нечестивого существования…— Проговорил Макс давно известные ему истины, из которых он не делал тайны для Тани Хава… 398
 — Макс! Вот! Теперь ты Билли завидуешь! Что он меня целует, а ты, на это так и не сподобился…
 …Иди, Макс, своей дорогой! Целуй, кого хочешь! Лену Зимерман, Молву, Олву, Валентину Петровну! Если ты, отказался целовать меня! Я вечером в четверг, от измены твоей, горько плакала по дороге из школы! После того как Билли сказал, что старшеклассники рассказывали, как Валентина Петровна, раз в год забирает с собой какого либо рослого и сильного старшеклассника. Чтобы уединившись, целоваться с ним! И дать ему себя целовать низко! И все ее так, низко целуют…
 …Чтобы забыть о тебе, я в четверг вечером целовалась со Славой Билиным, а он еще, полез целовать мои ноги! Говорит у него такая любовь ко мне, неудержимая! Что он готов, целовать песок, по которому я ходила…
 …Но! Это такая мерзость, думала, что никогда я этого, более делать не стану…
 …Потом, в субботу, я узнала, что ты до смерти забил, друга детства моего Гришу Килинова…
 …Я тебя так возненавидела! Так возненавидела…
 …Что мне так нужно было найти утешение! Так, что сил терпеть не было! Я знала, тебя нет дома…
 …Я пошла к Биллину! Чтобы он меня утешил! А он снова! Стал целовать мои ноги! Потом губы…— С намеренной отчаянной произнесла девушка на подворье своего родного Теплого дома и это слышали садовые цветы, еще пребывавшие под снегом…
 — Таня! В пятницу утром, когда я после тебя пришел к Кровавому сараю Кили. Там, помимо не девственных Степы и Фили! Были не девственные Олва с Молвой!  Все они не девственники, и в том, что они натуральные «живые мертвецы» с «мертвой душой», сомневаться уже не приходится! Среди них болтался и Билли…
 …Он со среды восьмого апреля, после низкого поцелуя «русалочки» с «мертвой душой»,- доброй Молвы. Сам стал «живым мертвецом» с «мертвой душой». И он пролез целовать тебя в четверг! И вчера в субботу! Он теперь будет, по отношению к тебе! Как не девственный Ромео, одержимый идеей. Обязательно! Во что бы то ни встало! Девственную Джульетту, лишить девственности! И обратить ее в «русалочку» с «мертвой душой»…
 …Так что, в следующий раз спроси у Билли! Когда он имел физический контакт «первой степени» с доброй Молвой? Она это может! Для этого ее держали при себе Степа и Филя! И твой Киля, ее услугами в упражнениях противоестественного секса, не брезговал пользоваться! Без этого рядом с «живыми мертвецами» с «мертвой душой», обойтись невозможно! Я, это знаю! Уж очень умело добрая Молва, встала передо мной на колени. Когда, в среду восьмого апреля, на уроке физкультуры, в спортзале Сашок с Мишком, закинули меня в женскую раздевалку. Где меня, с распростертыми объятиями взяли в оборот, одна спереди, другая сзади. Жестко и обволакивающи, обняли две «русалочки»! Пара «живых мертвецов» с «мертвыми душами», злая Олва и добрая Молва…— Тихо, прямо в лицо Тани Хава, проговорил Макс… (428)
 …Напоминая Тане Хава, как в роковую среду восьмого апреля, юные жители Поселка Рабочего Сашок с Мишком, будучи кандидатами в члены банды своего поселка, очередной раз учинили против Макса мерзкую провокацию…   
 …Хорошо! Друг Мусса и сама Таня Хава пришли Максу на помощь! Ударами кулаков в обитую жестью дверь девичьей раздевалки школьного спортзала, вызволив его из обволакивающих объятий пары «русалочек»…
 …Так! За это! За эту провокацию! И за то, что его блокировали, там, где это было постыдно! Как потом оказалось, чтобы он не мешал Канне и Тишке, творить насилие в школьном актовом зале над Селеной Прекрасной…
 …Ещё, за всё то, что было учинено Сашком с Мишком в течение всего этого Горького года против него! Макс тогда произвел оплату! В гневе, он так врезал кулаком Мишку в скулу! Что тот головой ударился о бетонную стену школьного спортзала! Теперь, похоже, Мишок более был не жилец на Белом свете…
 — Макс! Если бы ты! Дрался за меня так же! Как за Лену Зимерман…
 …Мне! Никто другой был бы не нужен…— Тихо произнесла Таня Хава…
 …Сподобив Макса, теперь буквально по кадрам, восстановить в своей памяти события среды восьмого апреля, случившиеся с ним после того, как им был бит Мишок. После чего Сашок, убежденный враг ябедников, стремглав убежал из спортзала, искать защиты у учителей. Как микрофильм Макс посмотрел, время реальности не израсходовав! Как тогда, в ту роковую среду, как был он в спортивной форме, готовым к уроку физкультуры, так и выскочил из школьного спортзала, на бегу подхватив черенок от сломанной швабры без перекладины и скоро оказавшись в актовом зале. Где на сцене за опущенным занавесом, со спущенными штанами над доброй Селеной Прекрасной поставленной на колени, стоял дважды второгодник злой Киша, в акте противоестественного секса, спуская в неё свою семенную жидкость. В стороне сидел трижды второгодник злой Канна, с довольной рожей и осоловелым взглядом, гоминида уже спустившего из себя свою сперму…
 …И тогда, сходу, инерцией бега, Макс нанес сильнейший тычковый удар в бок Кише. И, не останавливаясь на достигнутом, штыковым ударом «длинным коли», поразил Канну, прямо в его самодовольную морду…  450
 — Таня! Как говорил Билли! Твой Киля Невидимый! Обещал оторвать «роковые яйца» каждому, кто приблизится к тебе ближе, чем на один метр! Я это помнил всегда…
 …Так что! Чтобы он, ненароком, как-нибудь! Не оторвал что-то мне! Я ему сам…
 …Всё оторвал! К твоей неописуемой горести! Я же, никак не знал, что Киля, так для тебя дорог…
 …Ты! Для меня была дороже! Чем я сам для себя! Так что, живым должен был остаться кто-то один из нас…
 …Вот, в пятницу вечером, всё так и произошло! Стечением суровых обстоятельств! Я прибил Килю Невидимого! Теперь, нисколечко об этом не сожалею! Нечего ему, своими тупыми угрозами, вставать между нами…
 …Это было и прошло! Но! Теперь Билли зацелует твои ноги без всякой боязни, что Киля Невидимый ему что-то оторвет…— Выдохнул Макс, не испытывая к Тане Хава никакой неприязни, а только великую жалость к ней…
 — Макс! Я тебе! Ещё одну пощечину дам! Прекрати меня мучить! Лучше убей меня! Как убил Люду Арову! Как собираешься убить Лену Зимерман! Это не по-человечески! Смерть на себе приносить! Ещё, так жестоко, с гадкими подначками, обижать меня! Жить с тобой не возможно! Ты! Не человек! Мне страшно около тебя…
 …Я найду! Из кого мне воспитать для себя идеального мужа! Из Билли воспитаю! За право целовать мои ноги, он всё сделает! И учиться начнет хорошо! Как у тебя получилось, когда я выбрала тебя для дружбы «на весь Мир»…
 …И никогда! Биллин не будет бояться никакой «любовь моркови»! Когда он будет целовать меня в губы! И у нас с ним будет «любовь-кровь», без всякой твоей сказочной «любовь вечности»…
 …Иди, Макс! Уходи! Или ещё пощечины от меня хочешь? На дорожку!— Жестко потребовала она…
 — Да хватит, уж! Пощечин! Не нужно! Но! Напрасно ты целовалась с Билли…— Начал было говорить Макс, удивляясь тому, что вся мизансцена сейчас на подворье Теплого дома происходящего, никак не отличалась от пережитого ими два дня тому назад, словно, они тогда, похоже, до конца не договорили нужные слова и вот сейчас старательно договаривают их до полного истечения…
 …Но не успел он додумать эту мысль, вынужденно прервавшись в своих умозрительных рассуждениях, совершенно неожиданно заполучив незаслуженную и сверхнормативную оплеуху от впавшей в полное отчаяние девушки…
 — Уходи,— уже всхлипывая, простонала она, буквально повторяя события утра пятницы десятого апреля…
 — Ухожу,— ответил он, по ее глазам видя, что она-то не хочет, чтобы он от нее уходил… (475)
 — Стой! Ты ко мне теперь, никогда не вернешься?— Простонала она…
 — В «этой жизни» нет! В «той жизни», через тысячу лет, да…— уже как-то не своим голосом ответил он ей…
 — Макс! Ты меня наказываешь на целые тысячи лет, за то, что я от тебя хотела любви? Как ты говоришь, «любви крови»? Тебя, за такую жестокость, убить мало! Вот так, вот так! Разорвала бы тебя на мелкие кусочки…—  На пальцах показывая, как она его будет рвать на кусочки, тяжко простонала она, как жертва приговоренная быть заживо замурованной сроком, более чем назначенной ею шестого апреля «на весь Мир», что равен веку человеческой жизни, не более сотни лет, а на всю тысячу лет…
 — Таня! Снежно нежная! Не наделяй меня правами, которыми я не обладаю! Я всего лишь Пневматик с активированной связью с «Живой Душой», право имеющий наделять «любовь вечностью», а не наказывать! У высших сил есть на меня какой-то «Высший план», поэтому я, еще целый и невредимый…
 …Ты! Таня, «психик» с простой, но всё же, связью с «Живой Душой». Ты способна на «любовь-кровь»…
 …Билли! «соматик» с «мертвой душой»! Его стихия,- «любовь-морковь»…— Проговорил Макс, потирая покрасневшую после пощечины щеку и перекладывая свою Спортивную сумку полную воинской амуниции нелепую в «этой жизни», но вполне эффективную в той жизни, с левой под правую подмышку…
  — Макс? Ты? Кто? Ты! Не человек! Ты! Мне! Ты! Меня! Напугать хочешь?— Простонала девушка…
 …И всё же не рискнув, из-за, постоянно целующего низко «соматиков», как «психик», обвинить Пневматика, в тривиальной склонности, скрывать всю «горькую правду», при возникновении в этом житейской необходимости…
 — Таня! Я об этом уже говорил! Повторяюсь! Утром в пятницу десятого апреля, как от тебя ушел! Я увидел Билли в Кровавом сарае Кили, в одной компании с «живыми мертвецами» с «мертвыми душами», Степой, Филей, Олвой и Молвой! До моего появления на подворье Тяжелого дома,  скорее всего, хлебнув винца, очевидно, что купленного за его карманные деньги! Папаша у Билли щедрый деньгами сорить! По осоловевшим глазам Билли, потратился он, чтобы позаниматься противоестественным сексом, с безотказной в этом деле, «русалочкой» доброй Молвой…
 …За два дня до этого, в среду восьмого апреля, в женской раздевалке школьного спортзала, она стояла на коленях передо мной, желая присосаться ко мне низким поцелуем «русалки»…
 …Билли, в четверг и пятницу целовал твои ноги! Это страсть мазохиста, получающего удовольствие от собственного унижения! Вот и получается, что теперь тринадцатилетний не девственный добрый Билли, натуральный «соматик», иначе говоря, Гомо Эректус! Тот же, «живой мертвец» с «мертвой душой»…
 …По всему выходит! Таким Билли стал на этой неделе! Случилось это, похоже, вечером во вторник седьмого апреля. Как раз, тот день Люда Арова утеряла своё право рабовладельца владеть мною как специфической игрушкой для специфического удовольствия. Да так утеряла, что от страха передо мной, на ногах не стояла…
 …Потом, вечером того вторника Люду саму, до смерти избил ее любовник, знатный член банды поселка Рабочего, злобный Кибич, а я его прибил…— Сурово проговорил Макс, чувствуя в себе силу Бога Смерти Танатоса… 507
 — Макс! В тот вторник, Билли сказал мне, что ты целовался с Людой Аровой…
 …Потом, в среду, он мне говорил, что Молва, в среду в женской раздевалке целовала тебя низко…
 …В четверг, он мне рассказывал, что девятого апреля, когда Валентина Петровна увела тебя с собой! Наградой! За то, что ты на ее глазах переломал ноги страшному, главарю банды поселка Рабочего Кибичу! Тому, кто избил прямо в школьном вестибюле завуча Нулину, кого он насиловал прямо в ее кабинете! Валентина Петровна дала тебе радость целовать ее низко…
 …От чего до тебя, никакой выбранный ею старшеклассник, никогда не отказывался…
 …Билли сказал, что и ты не отказался…
 …Когда я заплакала от несчастья! Он и принялся целовать меня…
 …Вчера, в субботу! Когда к нам домой со своими удостоверениями ввалились сотрудники КГБ, от Деда требовать «орудие преступления», которым ты пользовался вчера! Мне стало так страшно, что я пошла, спрашивать Билли, что случилось! Тогда он сказал что, в пятницу вечером, ты, своими руками, искалечил Гришу Килинова. Когда узнала это! Что точно это ты, изуродовал Килю и нож воткнул ему в спину! Снова я зарыдала! Билли, утешая меня, вновь начал целовать меня и мои ноги…— Отрешенно проговорила девушка…
 — Таня! Я не могу быть не благодарным тебе! Той! Кто прикрыла меня собою…
 …Роковым вечером понедельника шестого, когда, сто дней как, будучи «живым мертвецом» с «мертвой душой». Гомо Эректус,- двенадцатилетняя не девственная добрая Селена Прекрасная, позвала меня, тогда еще просто девственного Гомо Дока, с простой связью с «Живой Душой». Чтобы перед моей неминуемой погибелью, из-за моего бунта против власти злого Канны, теперь обязанного меня уничтожить! Пока ещё живой и здоровенький! Пойти с ней, в ее Роковой дом. Чтобы там, в акте противоестественного секса, отдать ей свою девственность. После чего, я безвозвратно, превратился бы в «живого мертвеца» с «мертвой душой»! Таким бы и умер…
 …Но! Ты! Таня! Снежно нежная! Ты! Гомо Доктор со связью с «Живой Душой»! Встав между мной и ею, «соматиком» с «мертвой душой»! Экранировала меня он нее! За такое! За то что я, с твоей помощью сохранил за собой свою девственность и остался «психиком» с простой связью с «Живой Душой», во вторник седьмого апреля, Высшие силы, возвели меня в ранг Пневматика с активированной связью с «Живой Душой»… (532)
 — Макс! Прости меня! Высшие силы! Это то! Что ты мне показал два дня тому назад…
 …Чего я сильно испугалась? Ты! В понедельник, из-за Лены Зимерман восстав против Канны, оказался на край могилы. Этого, «Черного колодца смерти», ты не испугался! Принял эту смерть! И стал гением…
 …Тогда, в тот понедельник! Когда ты сказал «Нет» злому Канне! Его занятиям противоестественным сексом с Леной Зимерман! Жертвой своей жизни, не дав свершиться в нашем классе гадости, на который Лена  и Канна договаривались перед всем классом! Я была в восторге от твоего смелого поступка, за который убивают…
 …И когда Лена стала звать тебя за собой! Как ты мне, несколько дней тому назад сказал, позвала тебя с собой к себе домой, чтобы ей уже с тобой позаниматься противоестественным сексом…
 …Уже! Я! Не позволила этому случиться! Чтобы ты с ней не ушел! Чтобы на следующий день, ты не был  убит злым Канной, будучи перепачканным ее противными слюнями, как «живой мертвец» с «мертвой душой»…
 …Я предложила тебе дружбу сроком «на весь Мир»! Тогда, в понедельник вечером, ты! Сказал «Да»! И это слышали цветы в саду, затаившиеся в палисадах под снегом! Я, как знала! Что если ты пойдешь со мной! Ты останешься живым! Ты! Обязан мне своей жизнью! Отказываясь от меня! Ты! И жизнь свою потеряешь…— Не без горечи в голосе проговорила девушка для стоявшего перед ней юноши…
 — Но, тогда, в понедельник, я не сказал тебе: «Да»! Только сказал не девственной Селене Прекрасной: «Нет»… 
 …Потом, когда, во вторник седьмого апреля, красавица старшеклассница, не девственная шестнадцатилетняя злая Людон Незабвенная, повела меня целоваться в безлюдную рекреацию! Как? Я мог тебе изменить? Никак…
 …Не было у нее никакого шанса! Даже живой остаться! Кибич ее избил! И через сутки, или полтора, она умерла…
 …В среду! Когда меня закинули в женскую раздевалку спортзала! На растерзание паре «русалочек» с «мертвыми душами», Олвы и Молвы. Я не мог предать тебя! Ты и пришла ко мне на помощь вместе с другом Муссой…
 …В четверг, после моей схватки с Кибичем. Когда я, как мифический Давид поразивший мифического Голиафа, перебил Кибичу кость голени! Меня, как воина залитым запахом победителя, с собой увела Валентина Петровна, чтобы я ее, взрослую женщину, целовал низко! Я ей сказал, что у меня есть ты, Таня Снежно нежная…
 …После чего она, как Снежная королева из сказки, отпустила меня…   556
 — Макс! Я ничего этого не знаю! Я знаю! В тот понедельник! Ты, молча! Сказал мне, да…— простонала девушка…
 — Таня! С первого дня, ты почему-то отказывалась мне верить! Ты! Намеревалась, присвоив меня себе, владеть мною! Если я остался бы «психиком», с простой связью с «Живой Душой», может это и сошло бы тебе с рук! Так и дружили бы мы, сроком «на весь Мир»! Но, со вторника седьмого апреля, может и твоими заклинаниями о дружбе «на весь Мир», я превратился в Пневматика! Вернее, еще в его «личиночную форму». Став, всего-навсего, Вундеркиндом с активированной связью с «Живой Душой»! Без этого, меня уже во вторник зарезали бы… 
 — Макс! Я же, говорила! Ты совсем не человек! Нет тебя! Ты! Не значишься в списках просто людей! Ты! Гений…
 …Я это, какими-то кусочками понимала! Сейчас, поняла полностью! Ты! Страшный! Как Бог Смерти…
 …Всё! Потому что у нас не было времени по-настоящему поговорить с тобой…
 …Сейчас вот говорим! Но уже всё поздно! Я уже наделала дел от своей нетерпеливости…
 …Я ведь! Красивая блондинка с длинными ногами, думала мне всё простительно! И всё мне будет прощено! Я думала, что это ты будешь целовать мои ножки!  Но! Ты, не человек! Ты! Бог! А целовал мне ноги Билли…
 — Таня! Сама судьба было против наших отношений! Только-только они начались вечером шестого апреля с твоего предложения дружбы «на весь Мир»! Как ты, во вторник подвесила мне первую пощечину,- «так больше не делай»! Это за то, что Билли тебе обо мне наговорил, как я целовался с Людой Аровой…
 …В среду была вторая твоя пощечина,- «последнее предупреждение»! За то, что я отказался целоваться с тобой! Мы бы с тобой нацеловались! Вдоволь! После этого меня, если не во вторник, то в ту же среду восьмого апреля, зарезал бы злой Канна! А тебя всё равно целовал бы Билли! Пока ему ребра не переломал злой Киля…
 …В пятницу, за то, что меня увела с собой Валентина Петровна, ты мне нанесла третью пощечину,- «между нами всё кончено»! И еще раза три мне врезала, чтобы я проникся трагизмом положения…
 …Сегодня, в воскресение, добавила этих «уточнений», еще одной оплеухой… (577)
 — Макс! Молчи! Еще получишь! Сил нет! Смотреть! И слушать тебя…
 …Теперь? Ты, меня оставишь? Я за это! Убью тебя! Твоя жизнь, принадлежит мне…— Простонала девушка…
 — Таня! Ты целовалась с Билли и это навсегда! «На весь Мир»…— Сурово ответил Макс…
 — Макс! Замолчи! Пожалуйста…— Уже заплакала несчастная девушка…
 …И юноше ничего другого не оставалось, как только замолкнуть, чтобы она снова начала говорить…
 — Макс! Ты! Виноват! Что Билли целовался со мой! Ты должен был целовать меня…— Горько произнесла Тана Хава…
— Таня! Ты! Так ничего и не поняла! Начни мы целоваться! Так на пару, очень скоро, тем же днем, стали бы существами с «мертвыми душами»! И такими умерли бы…— Простонал теперь и юноша…
 — Макс? Ты? Останешься со мной хотя бы до обеда…
 — Нет! У меня сегодня дел, невпроворот…
 — Макс, скажи мне? Какой процент важности я занимаю в твоей жизни…
 — Большой! Процента два…
 — Всё, Макс, уходи! Тебя, точно! Убить мало…
 — Да! Пойду! Но! Не целуйся с Билли, «русалочкой» с «мертвой душой» станешь…
 …Приходи ко мне домой завтра в девять часов, задачки по алгебре вместе будем решать…
 — Нет! Макс! Не приду! Я так убить тебя хочу, что даже страшно за себя саму! Я точно жить не буду…
 — Таня! Придешь! Завтра! Как миленькая! Если жить хочешь…
 — Макс! А я жить не хочу! Мне такая жизнь не нужна! От тебя веет холодом Бога Смерти! Я так не хочу…
 …Это? Ты? Бог Смерти! Как-то! Убил! Люду Арову? Канну? Киля скоро умрет…
 — Да! Это я постарался! Ещё! Вована! Кибича! И профессора Павла Павловича Березина, кто Лену Зимерман превратил в «русалочку» с «мертвой душой»! Поэтому следователи КГБ побежали по моему следу искать «орудия преступления»! Деду! Еще раз скажи спасибо от меня, что не выдал! Поддержал меня на поприще уничтожения нечестии на Земле, разных «живых мертвецов» с «мертвыми душами»! И Степе! Недолго осталось воздух портить…— Произнес Макс, буквально почувствовав, как Бог Смерти Танатос, становится частью его собственной сущности…
 …И пока Таня Хава пребывала в прострации от ужаса, что перед ней, в метре от нее, стоял, уже совсем не Макс, а буквально Ангел Смерти, по древнегреческим канонам, воплощенный воплоти ее одноклассник, сам Бог Смерти Танатос. Макс своим умением, «ножницами» перемахнул в опорном прыжке заборчик отделявшее соседское подворье и был таков. Только пройдя с тыла одиозного Кровавого сарая Кили, и выйдя из ворот подворья Тяжелого дома, ему стало как-то легче от довлевшей над ним, ужасной тяжести Бога Танатоса… 606
                ***