Первая статья

ПЕРВАЯ СТАТЬЯ

Мы не встречаем людей просто так, мы встречаем только тех, кого должны встретить.


























-1-

Пошла уже вторая неделя, как Михаил бродил без дела по коридорам редакции журнала «Новый Быт». После окончания журфака МГУ он мог бы устроиться работать в более известное издание. Его отец работал во Внешторге и занимал там не последнюю должность. Вдобавок друг отца был начальником отдела одной из центральных газет. Но Михаил не то из гордости, не то из упрямства, отказался от протекции и пошел работать по распределению, о чем сейчас начал жалеть. Журнал «Новый Быт»  издавался еще с довоенных времен, но со временем его содержание стало мало соответствовать названию. Как и многие московские издания, он отражал на своих страницах все политические события в СССР и за рубежом в выдержанном идеологическом стиле и в этом же стиле были публикации о производственных и сельхоз достижениях. Но время от времени в нем публиковали рассказы и повести молодых авторов, которые вызывали споры и критику в прессе, а иногда и скандалы, после которых ставился вопрос о закрытии данного издания, но пока все ограничивалось сменой главного редактора. Вот в этот период Михаил и пришел устраиваться на работу. Старого руководителя журнала сняли месяц тому назад, а нового хотя и назначили, но выйти на работу он все никак не мог, так как сдавал дела на старом месте службы. Сотрудники ждали его появления с нетерпением со дня на день, так как под вопросом был выход в свет очередного номера журнала. В отделе кадров документы у Михаила приняли, приказ о приеме на работу составили, но подписать его должен был либо главред., либо его зам., который тоже отсутствовал, так как находился в загранкомандировке в одной из соцстран. Как ему объяснили в секретариате, только кто-нибудь из них может определить, в каком отделе он будет трудиться на журналистском поприще. Михаилу посоветовали пока познакомиться с коллективом и со структурой редакции, а заодно и выбрать место, где он захочет работать.
- Иногда наше руководство прислушивается к пожеланиям молодых специалистов, особенно если начальник и сотрудники отдела не возражают. Так что определяйтесь, – напутствовала его одна из пожилых машинисток.
Наибольшую площадь в редакции занимал отдел «Политических новостей». Начальник отдела имел свой кабинет и личного секретаря. Естественно, прежде всего Михаил сунулся туда,  так как только там могли быть какие-нибудь зарубежные командировки. Но сотрудники отдела, внешне весьма респектабельные, очень вежливо дали понять, что здесь ему едва ли удастся устроиться, так как свободных штатных единиц нет и не предвидятся. Следующим был отдел «Городских новостей» или криминальной хроники. Здесь его встретили более приветливо и сразу послали за пивом. Далее шли отделы культуры, спорта, сельхоз новостей, фотокоров и отдел юмора и сатиры. Последний занимал маленькую комнатушку, где за одним столом с одной печатной машинкой сидели два волосатых парня в сильно потертых джинсах. Они угостили Михаила портвейном и предложили поработать с ними, если он сможет крапать фельетоны на разные темы. За эти несколько дней он познакомился со всеми, кто был на тот момент в редакции и понял, что кроме двух хиповых «юмористов» его нигде особо не ждут. Он решил оставить выбор своего рабочего места на усмотрение руководства. «Какая разница где начинать, а там по ходу дела разберусь», - решил он про себя.
Начало августа 1975 года выдалось достаточно жарким. В один из дней своего пребывания в редакции Михаил, изнывая от безделья и жары, решил после обеда смыться и поехать с друзьями искупаться на Истру. Но уже на выходе его окликнула начальник отдела сельхоз новостей Ольга Широкова. В редакции ее все называли тетя Ляля «Широкая», так как она своей комплекцией полностью соответствовала фамилии. Лет ей было немногим больше сорока. Темноволосая, коротко стриженная, с вечной беломориной в зубах, она напоминала престарелую комсомолку времен Пролеткульта. Ко всем она обращалась запросто на «ты», сопровождая свою речь разными эпитетами, адресованными к тому, с кем общалась.
- Коротков! Миша, ты никак домой уже навострился? Не рановато ли? А у меня к тебе, сынок, дело есть, - пробасила она, попыхивая папироской.
Михаилу стало неловко, он остановился на выходе и пробормотал в ответ:
- Да нет, это я так, просто воздухом подышать. А если дело есть, то я готов.
Она не дала ему договорить, взяла под руку и повела к себе в комнату, по дороге приговаривая:
- Вот и славно, что готов! Вот и славно!
Усадив за стол, тетя Ляля налила ему в стакан из запотевшей банки квасу со словами: «Пей, холодный. Только принесли», и приступила к изложению сути дела:
- Видишь ли, у меня весь персонал по долам и весям разъехался описывать подвиги сельских тружеников в ежегодной битве за урожай. А тут как назло телефонограмма из горкома комсомола, что в Ростовской области по инициативе местной комсы организован слет молодых аграриев и животноводов по обмену опытом. Нашли время, мать их так, во время страды опытом обмениваться. Рекомендовано осветить это событие, а если рекомендовано, то надо понимать, что приказано. Послать мне некого, так что давай, дружочек, выручай. Сгоняй в провинцию, запиши, как они там обмениваться будут поподробнее, а мы тут потом все причешем. Мне зачет – выполнила указивку, а у тебя будет первая статья в нашем журнале. Всего на четыре дня, ну как, сынок, выручишь?
Горячего желания лететь неизвестно куда, да еще в такую жару на какое-то сборище у  Михаила, естественно, не было, к тому же сельскохозяйственная тематика его мало привлекала. Он решил сделать робкую попытку отказаться от этого предложения:
- Да я не против, но приказ о моем приеме на работу еще не подписан и командировку, наверное, не оформить.
- Приказ обязательно будет подписан задним числом. По бухгалтерии ты уже проведен со дня твоего появления в редакции, это главное. А командировку я имею право тебе оформить как начальник отдела на правах зама. Соглашайся, может и приживешься у нас. У меня сотрудники деньгами не обижены. Правда мотаться приходится по разным дырам. Но тут ничего не попишешь, в Москве только Минсельхоз, а сами хозяйства разбросаны по всей нашей необъятной Родине. Ну, так как Мишутка, согласен?
После приведенных тетей Лялей аргументов, Михаил понял, что отвертеться от этого мероприятия ему похоже не удастся. С другой стороны перспектива торчать без дела в редакции неизвестно сколько дней, выполняя мелкие поручения или бегая в магазин за вином или пивом, тоже мало радовала его. «Наверное, надо соглашаться. Всего четыре дня. Слетаю, проветрюсь, а там может уже начальство появится, и осяду где-нибудь постоянным сотрудником», - подумал он и произнес, как бы делая одолжение:
- Ну, если только на четыре дня, тогда ладно, слетаю.
- Конечно только на четыре. В телефонограмме срок указан. Проистекать все это будет с 7  по 10 августа и не днем больше. Десятого вечером улетишь назад, - обрадовано пророкотала тетя Ляля и ласково добавила:
- Я  сейчас мигом тебе все бумаги нарисую, командировку, задание подробное, уж не обессудь, все-таки первый раз едешь, и распоряжение в бухгалтерию закину. Ты, Мишутка, пока посиди, попей кваску, а я быстро.
- Вы меня лучше Мишей или Мишкой называйте, а производные от моего имени мне не нравятся.
- Как скажешь, Мишка так Мишка, – и, напевая себе под нос: «Эх, Мишка, где твоя улыбка ….», она выбежала из помещения.
Ждать пришлось недолго. Через пятнадцать минут тетя Ляля появилась в комнате и положила на стол перед ним несколько бумаг с машинописным текстом.
- Распишись, где галочки стоят, – произнесла она, прикуривая очередную папиросу.
Михаил, практически не читая, проставил свои подписи на документах и поинтересовался:
- А, когда вылетать надо?
- Нужно завтра. 6 августа у них регистрация делегатов и журналистов. Вот здесь я тебе написала номер брони билетов на самолет до Ростова и обратно. В аэропорт приедешь за два часа и выкупишь. А тут, как добраться до города Рудаевска, расписание автобусов и электричек. Гостиницу я тебе заказала. Приличная она у них там одна, называется естественно «Центральная», одноместный номер, вроде люкс. Ну, чем тебя еще порадовать, сынок? А, совсем забыла, твое удостоверение. Вот!
Она достала из кармана своих широченных брюк «корочку» коричневого цвета и протянула Михаилу. Там было черным по белому прописано, что Михаил Юрьевич Коротков является сотрудником журнала «Новый Быт» отдела сельхоз новостей и адрес издательства. Внизу напротив надписи «Главный редактор» стояла чья-то подпись без расшифровки и большая печать, которая краем задевала его фотографию, одну из тех, что он сдал в отдел кадров.
- Все нормально? Вопросы есть? – поинтересовалась тетя Ляля.
- Вроде да, вопросов нет.
- Вот и славно! Тогда, Мишка, дуй в бухгалтерию, получай денежное довольствие. Я тебе побольше выписала, на всякий случай. И удаче тебе, сынок! – произнеся это, она обняла его, обдав запахом каких-то сладких духов, смешанных с потом, и по матерински чмокнула в лоб.
Дома к его командировке отнеслись спокойно. Только мать  немного удивилась:
- Всего неделя, как вышел на работу и уже в командировку? Что-то как-то странно.
- Ничего странного здесь нет. Надо сразу включаться в работу, ехать в командировку, собирать материал и писать, раз стал журналистом, – поддержал Мишку отец.
Семья Коротковых по советским меркам считалась достаточно обеспеченной. Они втроем жили в  большой просторной трехкомнатной квартире в доме сталинской застройки на Смоленской площади. Зарплаты отца вполне хватало на безбедное существование семьи, поэтому мать Михаила не работала и была домохозяйкой. Из постоянных загранкомандировок отец привозил шмотки и всякую бытовую технику. Хоть Миша и был, как говорили тогда «упакован по полной», в мажорах не числился и с детьми отцовских сослуживцев не особо знался. С детских лет он был приучен выполнять разную работу по дому, ходить в магазин за продуктами и следить за своим гардеробом. Вот и теперь, он сам перебирал свои вещи, решая что взять с собой в командировку. Много набирать не стал, помимо комплекта нижнего белья,  рубашки, спортивного костюма, сунул в сумку старые потертые джинсы. Но потом подумал и заменил их на новые клешоные «LEE», добавив к ним джинсовый батник и кроссовки. В боковой карман сумки сунул две пачки Marlboro и зажигалку Ronson. До конца четвертого курса Михаил не притрагивался к табаку, так как активно занимался спортом, плаванием. Но уже к окончанию института нужно было выбирать спорт или учеба. Миша выбрал учебу. Он начал изредка, в основном на пирушках, покуривать, но так и не втянулся, а только иногда выделывался перед однокурсниками, угощая их в курилке иностранными сигаретами, которые привозил отец. И эти две пачки он сунул в сумку с той же целью, мысленно представляя, как он, как бы невзначай, в процессе какого-нибудь интервью достанет одну из них и предложит закурить, произведя на партнера неизгладимое впечатление своей щедростью. Пофорсить Миша любил, но в этот раз, зная куда едет, все эти модные атрибуты взял с собой на всякий случай, сомневаясь, что будет повод в них облачиться.
Перелет Москва – Ростов на Дону прошел нормально, по расписанию. В десять тридцать утра 7 августа Михаил уже стоял на выходе из здания аэропорта, решая, как дальше добираться до Рудаевска и, главное, на чем. Выбор пал на автобус.  Тот уходил через двадцать минут от автовокзала, расположенного в двух минутах ходьбы от аэропорта. До железнодорожного вокзала нужно было еще добираться на общественном транспорте. Но уже через двадцать минут езды он об этом сильно пожалел. Как только старенький львовский автобус свернул с трассы Москва-Краснодар и начал продвигаться вглубь Ростовской области, дорога превратилась в сущий ад. Многочисленные ямы, ухабы и их объезды иногда снижали скорость движения до пяти км в час. К этому добавлялась жара и пыль, проникающая в салон через открытые окна и люки. В довершение всего водитель начал подбирать попутчиков, голосующих на дороге, и высаживать этих людей по их требованию. На семейном совете было решено, что Миша обязательно должен ехать в командировку в костюме и при галстуке, для солидности. Теперь он проклинал себя за то, что согласился на эту пытку. Пиджак и галстук он снял, как только сел в автобус. Но сейчас ему хотелось снять и рубашку, которая от пота прилипла к телу, и брюки, и ботинки, и ехать в одних трусах. В результате этих многочисленных остановок длительность поездки увеличилась с объявленных двух часов  более чем на час. Михаил прибыл в Рудаевск около двух по полудни. Городок был небольшим и утопал в зелени, которая создавала тень и обдавала прохладой. Миша после автобусной душегубки решил проветриться  и дойти до гостиницы пешком, благо та располагалась, по Московским меркам, недалеко от автовокзала.
Трехэтажное здание гостиницы, построенное из серого силикатного кирпича, скорее напоминало старую московскую общеобразовательную школу, если бы не балконы, где на веревках сушились какие-то вещи. Это создавало впечатление жилого здания, а не казенного учреждения. К входу вела бетонная лестница, украшенная по бокам ящиками с цветами. Под козырьком  на правой деревянной створке двери красовалась надпись большими золотыми буквами «ГОСТИНИЦА ЦЕНРАЛЬНАЯ», а на застекленной части висела табличка «Свободных мест нет». Михаил уверенно распахнул дверь, шагнул в вестибюль и направился к стойке дежурного администратора.
- Свободных мест нет! – произнесла женщина из-за стекла, отделявшего ее от Михаила, не поднимая головы от журнала.
- Это вместо здравствуйте? Я видел табличку на входе, – парировал он, и добавил:
- У меня номер забронирован.
Женщина оторвала глаза от своего чтива и бросила оценивающий взгляд на него.
- Давайте паспорт и командировочное удостоверение, – отчеканила она.
Миша протянул в окошко документы. Она тщательно их изучила, а затем положила перед ним лист бумаги и скомандовала:
- Заполняйте!
Он хотел ответить «Есть!» но подумал, что юмора она, скорее всего, не поймет, и молча начал отвечать на вопросы в анкете. Когда все уже было готово, Михаил оплатил за четверо суток проживания. Тут выяснилось, что нужна еще его фотография.
- А это зачем?
- Наклеить на карту гостя, а иначе она будет недействительна. У нас здесь за углом моментальная фотография, если не имеете, можете там сфотографироваться.
Михаил вспомнил, что в отделе кадров ему одну фотокарточку вернули, и он засунул ее в обложку паспорта.
- Имеем, имеем! – радостно воскликнул он. - В паспорте посмотрите.
- Очень хорошо, что есть. Только кричать не надо.
Оформление наконец закончилось. Михаилу выдали ключ от номера и карту гостя, а из документов вернули только командировку.
- А паспорт?
- Паспорт остается у нас до вашего отъезда. Номер сдадите, и мы вам его вернем. У нас такие правила проживания. Они подробно изложены на обороте карты гостя. Рекомендую ознакомиться, молодой человек, чтобы не было потом неприятностей.
Особый акцент она сделала на последней фразе, пристально смотря Михаилу в глаза. У него даже возникло чувство, что он уже что-то нарушил или сделал не так. Он решил прочитать инструкцию, не отходя от стойки. В начале подробно было изложено, что нельзя было делать в номере: курить, распивать спиртные напитки, слушать громкую музыку, портить мебель и т.д.. Но то что было написано в конце поразило Михаила больше всего: «Нахождение в номере гостей (посторонних лиц) разрешается с 17:00 до 21:00. Вход в гостиницу проживающих прекращается с 23:00 и до 6:00 следующего дня. Двери запираются на замок. Просьба дежурного администратора в это время не беспокоить.
В случае не исполнения этих правил будет вызываться наряд милиции с последующим принудительным выселением нарушителя из гостиницы».
«Казарма какая-то, а не гостиница», - подумал Михаил, а вслух сказал:
- Все понятно, будем выполнять.
Номер его был на втором этаже. Вход на этаж ему преградила полная женщина, заполнив своим телом весь дверной проем и строго потребовала:
- Предъявите карту гостя!
Михаил подчинился. Она посмотрела на фотографию, затем на него, отступила в сторону и рыкнула:
- Проходи!
«Видимо дежурная по этажу. У такой все по струнке будут ходить и никакой милиции не надо».
Апартаменты, состоящие из небольшой прихожей и комнаты с выходом на балкон, находились в конце коридора. Обстановка стандартная, а признаками люкса были телевизор, небольшой холодильник «Ока» и ванная, совмещенная с туалетом. Последнее очень порадовало Михаила, он тут же скинул с себя одежду и залез под душ. Приведя себя в порядок, Миша решил действовать в соответствии с инструкцией тети Ляли. Сегодня ему нужно было зарегистрироваться, как корреспонденту. Слет должен был проходить во Дворце Культуры. Михаил уточнил его местонахождение у сурового администратора и направился по указанному адресу. Дойдя до центральной площади, которая, как во всех маленьких городах, носила имя Ленина, он сразу увидел это здание. Оно по своей архитектуре напомнило ему Большой театр в миниатюре. Тот же портик с восемью колоннами и двускатной крышей, наверху которой, вместо квадриги Аполлона возвышалась уменьшенная копия скульптуры Мухиной «Рабочий и колхозница». Под крышей портика красовалась надпись большими буквами «ДВОРЕЦ КУЛЬТУРЫ им. В.И. ЛЕНИНА». «Монументальное сооружение. Городишко маленький, а культуре здесь, похоже, много внимания уделяют», - ехидно отметил про себя Михаил. Входные двери были современные из стекла и алюминия, что очень контрастировало на фоне общей архитектуры дворца. Людей у входа было немного, в основном девушки, которые по две, по три заходили и выходили из здания, что-то бурно обсуждая. В фойе Мише сразу попался на глаза большой плакат с надписью «Регистрация участников слета» со стрелкой, указывающей на дверь слева от входа. Он смело вошел в указанное помещение. В большой комнате вдоль стен и окон располагались столы с таблички с названиями областей или сельхоз предприятий. За столами сидели молоденькие девчонки все как одна одетые в белые блузки и черные юбки. На груди у них красовались комсомольские значки. Заняты они были оформлением делегатов, тоже в основном женского пола. Оглядевшись, Михаил увидел в углу табличку «Пресса». Он подошел, поздоровался и хотел представиться, но женщина в годах, но со значком ВЛКСМ, восседающая как скала за столом, прервала его фразой:
- Документы давайте!
«Похоже, вежливость у них тут не в чести. Если и дальше так будут со мной общаться, не сдержусь и тоже нахамлю», - решил Михаил, кладя перед ней командировку и удостоверение.
Сдвинув очки на нос, дама начала быстро что-то заполнять. Закончив, протянула ему кусок тонкого картона красного цвета.
- Это ваш мандат, – сострила она и захихикала. - В общем, пропуск. Завтра только по ним будут пускать.
Возвращая ему документы, она раскрыла удостоверение и закричала на всю комнату:
- А журналист-то из Москвы! Растем девчонки, уже центральная пресса будет освещать наше сборище. Журнал «Новый Быт», что-то я не слышала о таком.
Произнося последнюю фразу, она презрительно скривила рот. Этого Михаил уже стерпеть не мог и собрался ответить ей что-то ехидное на тему провинциальной образованности, но тут кто-то из девчонок произнес:
- Я знаю. Там иногда интересные рассказы и повести печатают.
- Вот именно, рассказы, повести интересные, – поддержал ее Миша и добавил. – Периодику надо почитывать, а не только Комсомолку и местные сплетни из «Вечернего Рудаевска».
При этом он постучал пальцем по газетам на ее столе. От неожиданности дама открыла рот, соображая, что на это ответить, но Михаил не стал дожидаться и с гордым видом направился к выходу. Уже в дверях он услышал ее истерический вопль:
- Нет, вы слышали! Этот молокосос еще будет меня учить, что мне надо читать! Меня, заслуженного работника …
Конец фразы он не расслышал, так как находился уже за дверью. На сегодня все дела были закончены. Миша вспомнил, что последний раз ел что-то в самолете и решил утолить тут же возникшее чувство голода. На противоположной стороне фойе на двери красовалась табличка: «Столовая – Кафе». Ниже висел график работы: Столовая – ежедневно с 8:00 до 14:00 кроме воскресенья. Кафе – ежедневно с 18:00 до 23:00 кроме понедельника. Сегодня был вторник, а часы показывали половину пятого. Дожидаться открытия Михаил не стал и пошел в гостиницу. Жара не спадала, и у него появилось желание опять принять душ, а уж затем найти место, где можно будет поесть.
Освежившись, он спустился на первый этаж и увидел за стойкой дежурного администратора уже другую женщину, внешне напоминавшую школьную  учительницу. В очках с роговой оправой, зачесанными назад волосами она что-то читала и мило улыбалась. Эта дама явно располагала к общению.
- Вы не подскажите, где здесь ближайшая столовая или кафе, ну ресторан, наконец? – поинтересовался Миша. Женщина охотно ответила:
- Вам покушать надо? Так это можно у нас в буфете, – и она показала на дверь слева от лестницы, - А столовые, у нас их три в городе, уже закрыты. Кафе я вам не рекомендую, а если хотите вечером поужинать, то лучше ресторан. Он также называется как гостиница  «Центральный». Там меню разнообразное, и готовят прилично, а с семи вечера оркестр играет.
 Она подробно рассказала ему как туда добраться. Михаил поблагодарил ее, но решил оставить ресторан на потом, а сегодня ограничиться буфетом.
Буфет занимал половину первого этажа и больше походил на столовую. В тускло освещенном помещении стояли столики на железных ножках с алюминиевой столешницей, покрытой серым пластиком, расставленные в шахматном порядке. В торце комнаты располагалась деревянная стойка, на которой стояли несколько видов закусок и салатов в маленьких тарелочках. По виду они уже давно дожидались своих едоков. Посетителей почти не было, и Михаила очень быстро обслужили. Он съел яичницу с колбасой, салат из капусты и выпил чай с булочкой. Чувство голода притупилось. Миша почувствовал сильную усталость, поднялся в номер, лег на кровать и тут же заснул.

-2-

Заместитель главного редактора журнала «Новый Быт» Семен Михайлович Томский был человеком очень энергичным, несмотря на свой предпенсионный возраст. За годы работы в редакции он объездил почти весь Советский Союз и всегда возвращался из командировки с неизменно положительным результатом. В этот раз, ввиду временного отсутствия главного редактора, он был отправлен заграницу, в Чехословакию. Эта поездка не стала исключением. Были подписаны несколько договоров о творческом сотрудничестве с зарубежными коллегами.  Еще он сумел выкроить целый день на походы по магазинам и на сэкономленные суточные накупил подарков всем родственникам, а также мелкие сувениры ввиде ручек и жвачки для сотрудников журнала.
Находясь в прекрасном настроении, он вошел в кабинет и, как обычно, вальяжно расположился в кресле. Томский был небольшого роста, поэтому из-за высокого дубового стола всегда торчали только его круглая как шар голова и маленькие пухлые ручки, что являлось предметом для шуток сотрудников. Прежде чем начать раздавать сувениры, он решил разобраться с бумагами. Судя по толстой папке, за время командировки накопилось их много. Ко всем документам, попадавшим к нему в руки, он подходил строго, и терпеть не мог небрежности в оформлении. Семен Михайлович скрупулезно изучал каждый документ, делая пометки на полях карандашом. Наконец он дошел до приказа о приеме на работу Короткова Михаила Юрьевича. Прочитав, вызвал к себе секретаря:
- Мариночка, у нас оказывается появился новый сотрудник, Коротков Михаил Юрьевич. Ты в курсе?
- Да, Семен Михайлович.
- Будь добра, пригласи его ко мне.
Прошло пятнадцать минут, но Коротков так и не появился в кабинете. Семен Михайлович начал терять терпение и снял трубку телефона:
- Марина, я просил пригласить ко мне Короткова, в чем дело?
- Извините, Семен Михайлович, но его нет в редакции.
- А где он?
- Я не в курсе.
- Плохо, что не в курсе. Выясните, что с ним и мне доложите.
Во время этого разговора в кабинет зашла главный бухгалтер подписать какие-то срочные документы:
- Вы этого молодого специалиста ищете? Так вы у Широковой спросите, это она его куда-то услала.
Отпустив главбуха, он снова снял трубку и попросил зайти к нему Лялю. Она появилась в кабинете через две минуты, смоля неизменной папиросой.
- Ляля, сколько раз я тебя просил …
Она не дала ему закончить фразу, так как знала причину его недовольства:
- Все уже тушу, тушу.
Широкова затушила папиросу в пепельнице и уселась на стуле, положив ногу на ногу. По тому, как она себя держала, было понятно, что с замом у нее если не дружеские, то уж точно приятельские отношения.
- Ну, теперь, здравствуй Сеня. Как съездил?
- Здравствуй, здравствуй, – начал Семен Михайлович. - Съездил я хорошо. Вон сувенирчиков вам привез, потом выберешь себе. Ты мне лучше ответь, где у нас Коротков?
- Как где? В творческой командировке.
- В какой еще командировке? Кто его туда отправил? – удивился Сеня.
- Я отправила. Что, лучше если парень все это время шатался бы без дела по редакции. А так человек уже вовлечен в творческий процесс.
Семен Михайлович побагровел, а его лысина покрылась испариной. Выйдя из-за стола, он подошел к Ляле и начал общаться с ней уже на повышенных тонах:
- Широкова, ты что мне тут городишь? Какой творческий процесс? Куда он поехал?
- Не волнуйся, не далеко, в Ростовскую область.
- Это ты называешь недалеко? Недалеко это в Калинин или Калугу. Ты забыла, что по нашей внутренней инструкции каждый выпускник института, поступающий к нам на работу, в течение трех месяцев является стажером и без прикрепленного к нему куратора шагу ступить не может, а ты его в командировку одного отправила. Я не понимаю, как тебе это удалось провернуть? Приказ о приеме на работу не подписан, приказа на командировку нет. Ты его что, за свой счет отправила?
Ляля взяла маленькую паузу, дав Семену отдышаться, и только затем  заговорила сама:
- Успокойся и кончай орать. Я тебе сейчас все объясню. Во-первых, приказ на командировку есть, он у тебя в папке. Деньги в бухгалтерии он получил, я за них расписалась. Когда вернется и все будет подписано, расходник на него переделаем. Командировку я ему выписала, сама подписала, и печать поставила, это уж сделать я имею право. Дала ему удостоверение, хоть и старого образца, но зато с печатью. Мне просто послать было некого, а отказать этому комсомольцу, ты его знаешь, из горкома я не могла. Он нам и так все время помогает. Про стажировку я забыла, думала, что это уже отменили.
Семен Михайлович призадумался, но потом уже более спокойно продолжил:
- Забыла, говоришь? Как такое можно забыть? Ты после своей сельхоз академии хвостом за мной полгода ходила, прежде чем сама написала первые две строчки. Ты почему сама туда не поехала? Большой начальницей заделалась? Когда в командировке последний раз была, уже и не вспомнишь? Все одни передовицы крапаешь у себя в отделе и соавторствуешь со всеми своими сотрудниками. Смотри, побегут они скоро от тебя.
- Не побегут. Я им нужна. Всю их писанину привожу в читабельный вид, так что соавтор я на законных основаниях.
- Ладно, в конце концов, это твое дело. У тебя связь с ним какая-нибудь есть? Что там за мероприятие? – поинтересовался Семен Михайлович.
- Слет молодых аграриев и животноводов по обмену опытом. Связь есть, я звонила туда. Он до места добрался, в гостинице устроился, как журналист зарегистрировался. Сегодня слет начнет работать. Я ему все подробно написала, что надо сделать. Возьмет пару интервью, а остальное здесь напишем, в первый раз что ли. Главное наш представитель там был. Так что не волнуйся, все будет нормально, – решила окончательно успокоить его Широкова. Но Семен Михайлович не сдавался:
- Интервью говоришь? А он знает, как его надо брать, какие вопросы можно задавать, а какие нет? Нагородит там чего-нибудь, потом не расхлебаем.
- Не нагородит. Парень он симпатичный, интеллигентный и похоже скромный. Не полезет он куда не надо. Все нормально будет, – продолжала настаивать на своем Ляля.
Семен Михайлович прошелся по кабинету, сел за стол и подвел итог:
- Приказ о зачислении его в штат я подпишу, а на командировку пока нет. Появится на работе тогда все и оформим. Когда он должен вернуться?
- 10 августа вечером должен прилететь, а одиннадцатого быть на работе.
- Смотри, Ляля, если что, головой ответишь.
- Как скажешь, Сеня. Я могу идти?
Не дожидаясь ответа, Широкова вылетела из кабинета, не забыв прихватить ручку и пару жвачек из разложенных на столе у Семена Михайловича.
Томский за почти двадцать лет работы в журнале оброс многочисленными связями в издательской и журналистской среде. Это дало ему возможность пересидеть четырех главных редакторов, и с пятым он тоже надеялся на плодотворную совместную работу. Но начинать ее с неприятностей он никак не хотел. Семен Михайлович еще обладал необыкновенной интуицией, которая никогда его не подводила и помогала избегать многих проблем. Он взял в руки приказ на Короткова, еще раз прочитал, в надежде найти какие-нибудь ошибки или неточности, но придраться было не к чему, и положил его назад в папку. «Не буду я его подписывать. Вся эта история с командировкой вызывает у меня какое-то гнетущее беспокойство», - подумал Сеня и начал работать с другими документами.

Михаил проснулся весь в поту уже глубокой ночью. В комнате было жарко и страшно хотелось пить. Он достал из холодильника бутылку минералки, купленную накануне в буфете, и в три приема опорожнил ее, а затем вышел на балкон. Прохладный ночной ветерок немного освежил, и его опять потянуло ко сну. Оставив открытой настежь балконную дверь, он разделся до трусов, улегся на кровать и задремал. Его окончательное пробуждение состоялось в районе семи часов. На улице уже вовсю светило солнце, и был слышен шум моторов редких машин, проезжающих мимо гостиницы. Городок оживал. Проснувшееся с новой силой чувство голода побудило Мишу быстро привести себя в порядок и направиться к дворцу культуры. Он запомнил, что столовая там начинала работать с восьми утра, и успел подойти прямо к открытию. Набрав на поднос всякой снеди, он устроился в одиночестве за столиком в углу и с жадностью начал поглощать пищу. Михаил почти закончил свой завтрак, как в помещение влетела целая толпа девушек и несколько парней. Они заполнили все свободное пространство в столовой. Судя по разговорам, это были делегаты слета. Некоторые из них гыкали, а некоторые окали, из чего он сделал вывод, что все были из разных областей.
Открытие слета должно было состояться в девять часов. Михаил зашел в актовый зал и устроился на последнем ряду с краю. Столы для прессы располагалась недалеко от сцены. На них лежали стопки бумаги, ручки и какие-то брошюры. Но он не захотел там сесть, так как боялся общения с коллегами, а вернее возможных вопросов относительно его журнала, на которые он не смог бы ответить. Из динамиков, висевших на стенах, звучали патриотические песни. Между рядами бегали вчерашние девочки-комсомолки, что-то объясняя делегатам, которые постепенно заполняли зал, одновременно рассаживая их по местам. Внимание Мишы привлекла девушка, руководившая действиями своих подчиненных. Девчонки подбегали к ней, что-то спрашивали и, получив какие-то указания, опять продолжали заниматься гостями. Одета, по сравнению с остальными, она была по последней моде. Приталенную белую блузку с модным большим  воротником украшал необычный комсомольский значок с лавровыми листьями по бокам и какой-то надписью внизу. Черная мини юбка клеш, белые лаковые туфли на каблуках и небольшой платформе, все вместе очень  подчеркивало стройность ее фигуры. Внешне она выглядела еще более эффектно: черные как смоль волосы, уложенные в каре аля Мерей Матье, подчеркивали смуглость ее кожи и большие карие глаза. Михаил с минуту понаблюдал за ней, а потом набрался храбрости и решил подойти. «Надо с кого-то начинать брать интервью», - подумал он. Остановившись напротив, он подождал, пока она договорит со стоявшей рядом с ней девушкой, затем поздоровался и, для пущей солидности, протянул ей в раскрытом виде свое удостоверение. Девушка быстро пробежала по нему глазами. Взглянув на Михаила, с легкой иронией произнесла:
- Так это вы тот самый журналист, который вчера нашу Клавдию Петровну обидел?
Миша не ожидал такого вопроса, растерялся и пробормотал, что никого, собственно, обижать не хотел.
- Клавдия Петровна заслуженный работник культуры. Она у нас в горкоме комсомола работает по связям с общественностью и с прессой. Но женщина она грубая и скандальная. В дальнейшем советую с ней не конфликтовать, а то напишет вам на работу какую-нибудь кляузу, если уже не написала. А от меня вы что хотите?
Девушка говорила уверенно, глядя прямо в глаза Михаилу, что окончательно его смутило, он растерялся и еле выдавил из себя:
- Да, это, ну интервью взять.
- Интервью? А на какую тему?
- Ну, про этот, про слет.
Девушка заметила, что Миша застеснялся и даже слегка покраснел. Она улыбнулась и начала давать интервью:
- Ну, про слет, так про слет. Организован он был три года назад как областной и проводился каждый год в июне в клубе нашего мясокомбината. Но в этом году по инициативе кого-то сверху его расширили и предложили принять участие делегатам из других областей. В результате его проведение перенесли в этот дворец, и организация заняла больше времени. Дотянули до августа, и из-за начала уборочной многие, кто хотел приехать, не смогли. Но все равно, мероприятие будет достаточно представительным. Даже из двух подмосковных совхозов есть делегаты. Если хотите узнать подробней, то у вас на столах лежат брошюрки. В них, я думаю, найдете все, что вас интересует. Там и программа слета есть. А меня извините, мне надо работать.
Одарив напоследок Михаила  лучезарной улыбкой, она повернулась к нему спиной и быстро пошла по проходу к сцене. Мишу мало интересовал этот слет и все что его касалось, но он все-таки подошел к столу и взял буклет. То, что было в нем изложено, очень его порадовало: «Практически половина материала собрана. Еще возьму пару интервью у делегатов, и дело в шляпе. Будет что на стол положить тете Ляле».
Торжественное открытие проходило по заведенному в стране сценарию. На сцене стоял длинный стол накрытый кумачом со стоящим на нем в центре неизменным бюстом Ленина. За ним  восседали солидные дяди и тети, представители областных партийных органов, которые по очереди подходили к трибуне и произносили речи. Смысл их всех сводился к нескольким основным тезисам: как мы всего достигли и еще больше достигнем, молодежь наш авангард и наша надежда, ну и спасибо партии родной. Всех выступающих, как полагается, провожали бурными аплодисментами. «Неужели в этом и будет заключаться моя работа ездить по разным дырам и слушать этот пафосный бред. Можно открыть любую центральную газету и там все это прочитать», - подумал Михаил и от скуки начал разрисовывать фотографии людей, напечатанных в брошюре. В половине первого был объявлен перерыв до двух часов дня. Делегаты, обгоняя друг друга, кинулись в столовую.  Сразу образовалась длинная очередь. Миша толкаться с ними не стал, хотя и чувствовал, что не мешало бы чего-нибудь перекусить. Комплексные обеды он терпеть не мог еще с первого курса, а судя по меню на двери, сегодня кроме них там ничего больше не предлагали. Он отправился в гостиницу, перекусил в буфете и немного передохнул в номере. По программе слета во второй части торжественного заседания должны были выступать с приветствиями заслуженные хлеборобы и животноводы. Михаил, скорее всего, не пошел бы назад. Слушать еще три часа про трудовые подвиги знатных сельхозработников ему страшно не хотелось, но перспектива валяться в номере, изнывая от жары и скуки, еще меньше его радовала. К тому же его заинтересовала эта брюнетка, и он решил поближе с ней познакомиться. Коротков не был любвеобильным юношей, хотя  на факультете у противоположного пола слыл «симпатягой». Этому способствовала его спортивная фигура – широкие плечи и узкие бедра, переходящие в длинные стройные ноги. Худощавое лицо и коротко, не по моде, подстриженные темно-русые волосы немного портили картину, но глубоко посаженные серые глаза и высокий лоб придавали его облику особую интеллектуальность. Природная застенчивость перед женским полом до последнего курса не давала ему легко заводить знакомства с девушками. Только недавно он окончательно избавился от комплексов и стал себя чувствовать уверенно в общении с ними. Но эта девушка своей свободной манерой общения и обаянием опять ввергла его в какую-то прострацию. В общем, все это вместе, плюс отсутствие у нее провинциального налета заинтриговало, и вызвало непонятное легкое чувство влечения к ней. Усевшись на тоже место, он стал искать ее глазами. Не найдя, вытянул насколько можно вперед ноги и попытался заснуть.
Очнулся он от громких криков «ура» и «да», которые хором издавал весь зал. На сцене стоял молодой человек в костюме, белой рубашке, галстуке и с непременным комсомольским значком на лацкане пиджака. Он выкрикивал в микрофон лозунги типа: « Ответим на призыв передовиков производства новыми трудовыми подвигами!» далее «Партия и комсомол едины!». При этом он подпрыгивал в трибуне, потел и краснел от усердия. Когда эта вакханалия закончилась, стихли аплодисменты, на трибуну зашла одна из давешних девочек-комсомолок и звонким голосом провозгласила:
- В завершение первого дня слета с заключительным словом выступит второй секретарь нашего горкома комсомола Виктория Мовчану!
На сцену поднялась та самая брюнетка, взяла микрофон и произнесла:
- Прежде всего хочу поблагодарить наших ветеранов и передовиков производства за участие в слете и подарить всем памятные подарки!
На сцене появились девочки и начали раздавать сидящим в президиуме какие-то коробки. «Значит, ее зовут Виктория. Вот и познакомились», - подумал Михаил. Что она говорила дальше, он не слушал, а просто смотрел на нее и любовался. Когда Виктория закончила свое выступление, зал зааплодировал. Люди начали вставать со своих мест, но тут на трибуне возникла та самая Клавдия Петровна:
- Товарищи, минуточку внимания!
Она это произнесла так властно, и так громко, что в зале воцарилась тишина, и все обратили свои взоры на сцену.
- Завтра у нас по плану поездка в передовые сельхоз предприятия нашего района. С учетом ваших пожеланий мы разбили вас на три группы по интересам. Списки вывешены в фойе на выходе из актового зала. Если кого-нибудь пропустили или не туда записали, обращайтесь к своим кураторам по группам, которые вас будут завтра сопровождать. Первая группа – Виктория Мовчану; вторая группа - ……
Остальное Михаила уже не интересовало, и, выйдя из зала,  стал искать свою фамилию в списках. Не найдя, достал ручку и подписал в конце списка первой группы: Коротков М. Ю. – корреспондент. В этот момент двери распахнулись, и вся публика с гомоном и хохотом вытекла в фойе, мгновенно заполнив все пространство в нем. Люди толпились у списков в поисках своих фамилий. Мишу оттеснили к выходу из здания. Он увидел Викторию и хотел к ней протиснуться, но не получилось. Ее плотным кольцом окружили делегаты и начали что-то наперебой спрашивать. Михаил решил пригласить ее в ресторан вечером, сославшись на то, что в городе первый раз и других развлечений не знает. Выйдя на улицу, решил подождать Викторию у входа. Простояв около часа, Миша вернулся назад. В фойе уже никого не было, и все двери, выходящие из него, были заперты. Открыта была только дверь в столовую. Он заглянул на всякий случай и туда. Но и там кроме двух работяг, с жадностью поглощавших комплексный обед, тоже никого не было. Послонявшись еще минут десять между колон дворца культуры, Михаил понял, что ждать уже смысла нет и с грустью поплелся в гостиницу. По дороге он зашел на почту и позвонил домой. Сообщил, что у него все в порядке, и теперь звонить будет уже перед отъездом, чтобы не волновались.
В номере Миша завалился на кровать и начал тупо таращиться в телевизор. Но это занятие ему скоро надоело, и он решил пойти в ресторан. «Может за два дня хоть поем нормально, а то буфетная яичница уже в рот не лезет». Облачившись в свой джинсовый наряд, двинулся по ранее указанному ему милой женщиной администратором маршруту.
Ресторан оказался снаружи типовой «стекляшкой»: большие стеклянные пролеты, завешенные изнутри сильно полинялыми от стирки и солнечных лучей светло-коричневыми тюлевыми  шторами, стекла, покрытые слоем пыли, почти не пропускающие дневной свет, и цоколь с потрескавшейся штукатуркой. Так выглядели эти заведения, каких было много построено в Москве и по всем городам Союза.
 На входе Михаила встретил швейцар, одетый в какую-то несуразную форму, состоящую из черного морского кителя и широченных черных штанов с золотыми лампасами. Он оглядел Мишу с ног до головы, быстро оценив посетителя, засеменил впереди  через холл с подобострастной улыбкой и распахнул дверь в зал ресторана. Михаил не успел сделать и двух шагов, как перед ним нарисовался официант и сходу выдал целую тираду:
- Добрый вечер! Рады приветствовать вас в нашем ресторане! Надеюсь, вам у нас понравится. У нас прекрасный выбор холодных закусок, горячих блюд и отличный набор горячительных напитков. Вы один?
Миша, слегка обалдевший от такого словесного потока, в ответ лишь кивнул головой.
- Тогда разрешите предложить вам столик на двоих вон там у окна. Если вы захотите провести этот вечер в одиночестве, то второй стул мы уберем. Там вам никто не помешает.
Сопроводив его к месту и положив на стол меню, официант удалился. Михаил, памятуя свои похождения по столичным злачным местам,  был несколько удивлен столь обходительным отношением к своей персоне. Причиной этого скорее всего являлось то, что ресторан был практически пустой. «Ничего странного. Будний день, маленький городок, да и пришел я практически к открытию. Музыка заиграет и народу будет побольше, как везде», - подумал он и углубился в изучение меню. Цены его порадовали, и Михаил решил кутнуть по полной. Подозвав официанта, он заказал солянку, бифштекс со сложным гарниром, салат столичный и какое-то ассорти из местных рыб по совету все того же любезного молодого человека. Все записав, тот поинтересовался:
- А что пить будете? Пива пока нет, еще не подвезли. Могу вам предложить местное красное полусухое вино очень хорошего качества.
- Хорошо, давайте попробуем. Принесите бокал.
- Извините, оно разливное. Мы его подаем только в кувшинчиках литровых или полулитровых.
- Тогда пол-литра и бутылку минералки. Надеюсь, она у вас холодная?
- Обижаете, все напитки в такую жару мы держим исключительно только в холодильнике.
Сделав заказ, Михаил начал разглядывать обстановку и внутреннее убранство ресторана. Для провинциального городка все выглядело вполне прилично. Добротные деревянные столы, накрытые белоснежными скатертями, были бессистемно расставлены по всему залу. Небольшое свободное пространство оставалось только у сцены, заполненной музыкальной аппаратурой. В промежутках между оконными проемами на стенах висели изящные лампы. Кое-где на паркетном полу лежали паласы. Картину немного портили кресла на металлической основе, обтянутые слегка потертым коричневым дерматином. Но в целом Мише все понравилось и он стал с нетерпением ожидать свой заказ. Первыми, как всегда, на столе появились запотевший кувшин с вином и минералка. Остальное тоже ждать пришлось не долго. Пока Михаил не спеша наслаждался трапезой, заиграл оркестр. Как только ресторан понемногу начал заполняться посетителями, в зале потушили верхний свет и зажгли лампы на стенах. Насытившись, Миша откинулся на спинку кресла, предварительно наполнив бокал вином, которое было действительно очень качественным, и начал наблюдать за игрой оркестра. В этот момент в зал вошли три девушки одинаково одетые в белые блузки и черные юбки. Михаил сразу же узнал одну из них, это была Виктория. Девушек посадили за столик недалеко от него, поближе к сцене, но все они сели к нему спиной. Миша принял вертикальное положение и замер в надежде, что Виктория обернется, и он подаст ей какой-нибудь знак. Девушки быстро сделали заказ и начали увлеченно беседовать между собой, не обращая ни на кого внимания. Михаил, будучи уже под впечатлением от выпитого кувшина вина, решил немного погусарить. Он подозвал официанта и попросил отнести  девушкам от него бутылку шампанского. Тот исполнил его просьбу с быстротою ракеты. Ставя на  стол презент, он что-то сказал им и рукой показал на Мишу. Девушки на секунду обернулись и одарили его своими улыбками. Затем одна из них что-то сказала, они засмеялись, и, повернувшись опять спиной к Михаилу, стали ждать, когда официант откроет шампанское и разольет его по бокалам. Прошло пять минут, а девушки с удовольствием попивали шампанское и продолжали оживленно беседовать, по-прежнему не замечая никого. Михаил решил прогуляться в туалет, а на обратном пути подсесть к ним за столик. Вернувшись, он увидел, что за столом девушек уже сидели какие-то два парня, а Виктории за ним не было. Миша оглядел всех сидящих в зале и танцующих у сцены, но ее нигде не было видно. Присев на место, с расстройства он решил еще чего-нибудь выпить. Заказав стопятьдесят грамм коньку, выпил его за два раза, рассчитался и побрел в гостиницу.
На следующий день Михаил проспал. Когда подошел к дворцовой площади, автобусы уже стояли почти полностью заполненные делегатами. Он направился к тому, на ветровом стекле которого была наклеена бумажка с надписью « Группа № 1». У входа в автобус стояла Виктория со списком в руках, отмечая в нем всех садящихся.
- Доброе утро! – улыбаясь, поздоровался он. - Мне можно с вами прокатиться?
- Здравствуйте, – сухо ответила она, как будто не было вчера никакой встречи в ресторане, и посмотрела в список.
- А, вы Коротков, корреспондент. Пожалуйста, если это вам будет интересно. В автобусе есть свободные места.
Она показала рукой в салон, приглашая его на посадку.
- Мне все интересно. Я любознательный, – огрызнулся Михаил и прошел в автобус.
Устроившись, он подумал: «Наверное я напрасно трачу время. Ничего у меня с ней не получится. Вот на экскурсию по этим колхозам из-за нее потащился в такую жару. Лежал бы себе сейчас в номере рядом с холодильником и душем, а потом пивка бы где-нибудь попил в холодке».
На этот раз автобус был хоть и не новый, но «Икарус» и хорошо проветривался, поэтому поездка протекала довольно комфортно. Как только выехали из города по обеим сторонам дороги раскинулись бесконечные поля, засеянные злаковыми и иногда кукурузой. Некоторые были уже убраны, но основная масса была еще в процессе жатвы. Виктория, одетая в этот раз по-походному в серые блузку и брюки, периодически вставала и что-то рассказывала. Михаил сидел на заднем сидении и из-за шума двигателя практически не слышал, о чем она говорила. Это не мешало ему любоваться с какой легкостью и изяществом она водила руками по сторонам. Иногда в процессе повествования Виктория грациозно поправляла волосы, что приводило Мишу в полный восторг. Она все больше и больше ему нравилась.
Через сорок минут автобус остановился у главной усадьбы совхоза. В него зашли две женщины с обветренными красно-коричневыми лицами, одетые в пестрые сарафаны, и мужчина, одетый в белую рубашку, черные галифе, заправленные в кирзовые сапоги. Двигатель по-прежнему работал, но Михаил все-таки понял из сказанного им, что он директор совхоза, а женщины - агроном и скотница, которые будут нас сопровождать в поездке по вверенному ему сельхозпредприятию. Директор вышел, и автобус двинулся по проселочной дороге, поднимая клубы пыли, вглубь совхозных владений.
Почти до середины дня их возили по полям, периодически делая остановки. На них все по команде Виктории  покидали автобус и внимательно слушали женщину-агронома, которая подробно рассказывала о выращенной на поле культуре и ее урожайности. Все внимательно слушали ее, кроме Михаила. Вся эта сельхоз терминология была для него пустым звуком, да и вникать в нее у него не было никакого желания. Через час после начала этой экскурсии он начал изнывать от жары и на каждой остановке по возможности прятался в тень. К половине второго дня группу привезли на полевой стан и накормили обедом. Несмотря на то, что Миша за весь день съел один бутерброд, запив его стаканом сока в буфете, из-за жары аппетита у него особого не было. Он похлебал немного щей, а ко второму даже не притронулся. Зато компота из свежих ягод выпил три стакана. Холодильника на кухне не было, но напиток был настолько холодным, что даже стакан запотел. Михаил поинтересовался у поварихи, как они  умудряются его так охлаждать.
- Так это, вона там в ручье, – ответила она, и махнула рукой в сторону кустов. Он пошел в указанном направлении, продрался через заросли и оказался у ручья. От него веяло прохладой. Вокруг никого не было. Михаил, не долго думая, разделся и лег в воду. Глубина была небольшая, но достаточная, чтобы холодная, родниковая, влага закрыла все его тело. Получив заряд бодрости, он вернулся к обеденному столу. Некоторые еще обедали, но основная часть группы сгрудилась на кухне и о чем-то оживленно беседовала с поварами. Справа от места трапезы в тени деревьев была курилка с лавочками и столом, на котором были разбросаны фишки домино. Миша направился туда. К нему присоединился водитель автобуса, а через минуту, отделившись от основной массы экскурсантов, подошла Виктория и обратилась к водителю:
- Семеныч, дай закурить.
- У меня только такие.
И он достал из кармана помятую пачку  сигарет «Прима».
- О нет, я такие не буду.
Михаил понял, что настал его час. Он встал и протянул ей пачку Малборо:
- А такие будете?
Виктория посмотрела на пачку и взяла сигарету:
- Такие, конечно, буду.
Михаил тоже сунул себе в рот сигарету. Щелкнув фирменной зажигалкой, дал прикурить ей и закурил сам. Виктория, сделав неглубокую затяжку, осмотрела Мишу с ног до головы, и произнесла:
- Батничек, джинсы, кроссовки фирменные, вчера шампанское, сегодня «Малборо», чувствуется столичный размах. Часто бываете за границей?
Михаил не ожидал, что она первой с ним заговорит. Он глубоко затянулся, немного закашлялся, и, запинаясь, произнес:
- Да… То есть нет. Пока нет. Это отец привозит.
- Понятно. Но я бы вам не советовала в таком наряде гулять по нашему городу, особенно в темное время суток. Городок у нас хоть и тихий, но разденут в миг до трусов. Такие шмотки на черном рынке больших денег стоят.
Михаил хотел поблагодарить за совет, но тут кто-то ее окликнул, и Виктория, бросив в бочку недокуренную сигарету, быстро пошла к автобусу. «Да, суровая деваха! К такой на хромой кобыле не подъедешь. Но про шампанское все-таки вспомнила. Ладно, как говорится, еще не вечер», - подумал он и, докурив, тоже пошел к автобусу.
Совхоз был аграрно-животноводческой направленности, поэтому еще два часа их возили по свинарникам, коровникам и птичникам. В конце по желанию большинства делегатов их отвезли во фруктовый сад, где угостили грушами, яблоками и сливами, которые уродились в этом году в изобилии. Наевшись вдоволь фруктов, они вышли на дорогу к автобусу и застали там такую картину. Водитель Семеныч бегал от двигателя к кабине автобуса, страшно матерясь, что-то подкручивал и то запускал мотор, то глушил его. Через несколько минут он провозгласил:
- Все, трындец, приехали! Кажись, помпа полетела. Пойду трактор искать. Может хоть  до усадьбы дотащат. А там с автобазой свяжемся, пусть другой за вами пришлют.
Ходил он недолго и через пятнадцать минут появился трактор «Кировец». Тракторист вместе с Семенычем подцепили трос к автобусу, и последний скамандывал:
- Садитесь, этот всех дотащит.
Пассажиров высадили в пяти минутах ходьбы от усадьбы, а автобус потащили в мех. мастерские. У здания правления  группу встретил директор совхоза:
- Девчата, хлопцы, вы только не волнуйтесь, но автобус за вами не пришлют. На базе нет свободного транспорта.
Народ начал выражать свое неудовольствие, раздались крики:
- Свой автобус дайте!
- Нам что теперь в город пешком идти?
- Безобразие!
Директор начал успокаивать людей:
- Пешком никуда идти не надо. Кому невтерпеж, на моем УАЗике могу довести человек пять до шоссе. Там сейчас будет проходить рейсовый экспресс. К нам в станицу он не заходит, но больше до города автобусов сегодня не будет. Остальных определим на ночевку. Девчат уложим в Красном уголке, а хлопцев, вас всего четверо, в зале для совещаний.
Народ немного посовещался и из толпы вышли пять женщин, которые пошли к машине. В этот момент кто-то крикнул:
- Корреспондента московского заберите. Он и так замаялся по полям с нами мотаться.
Михаил немного смутился, даже покраснел, но потом собрался и с достоинством ответил:
- Нет, спасибо. Я не устал, и в город срочно мне не надо, так что я остаюсь.
Правда слышали это только отъезжающие дамы, а остальные, окружив директора, засыпали его вопросами, главным из которых был: где можно будет помыться.
- В доме есть туалет, раковина, а вот душа нет. Вон там, за кушерями у нас маленькое озерцо, в котором можно помыться. Мыло и полотенца мы вам дадим. А пока будете купаться, мы вам на стол соберем поужинать. Но без обид, уж чем богаты.
Вырвавшись из женского окружения, директор подошел к Михаилу, стоявшему несколько в стороне от всех. Смерив его взглядом с ног до головы, как-то неуверенно спросил:
- Так ты корреспондент из Москвы?
Миша кивнул в ответ и уже полез в карман за удостоверением, но он его остановил:
- Не надо, я и так вижу. А хочешь, сынок, я тебе, как это у вас там называется,  интервью дам. Про совхоз наш расскажу, интересно?
Михаил уже предвкушал удовольствие от купания в озере, но отказываться было неудобно:
- Да, конечно, очень интересно.
- Тогда пойдем ко мне в кабинет. Минут пятнадцать у нас есть, пока УАЗик вернется, а потом мне еще в две бригады надо заехать.
В кабинете, как тогда полагалось, на стене над массивным письменным столом висел портрет Л.И. Брежнева в генеральской форме со всеми имеющимися на тот момент наградами. Остальные стены были украшены портретами передовиков, многочисленными почетными грамотами и дипломами с выставок. Директор сначала сделал экскурс в историю и рассказал о создании совхоза, о тяготах войны и послевоенного времени, а затем перешел к производственным достижениям и проблемам сегодняшнего дня. Он так увлекся, что даже не заметил, что его шофер уже дважды заглядывал в кабинет.
- Десять лет наш совхоз был передовым в районе и пять раз победителем в соц. соревновании по области. Сейчас, хоть и считается передовым, с трудом план выполняем. Времена изменились, кругом приписки и мухлеж. Главное красиво отрапортовать о своих трудовых подвигах, а какой ценой они достаются, никого не волнует. Я коммунист, фронтовик и хочу честно свою жизнь закончить, вот и стал не в почете у районного руководства. А отсюда то комбикорма не додадут, то удобрения не вовремя привезут или посевное зерно перепрелое поставят. Кадров не хватает, а специалистов к нам уже второй год ни одного человека не направили. Ты это, сынок, не пиши, а то еще хуже будет. Я тут сам как-нибудь разберусь. В обком партии я уже обо всем этом письмо направил, пусть меры принимают.
Директор замолчал и посмотрел на часы:
- Заболтался я с тобой, а мне уже давно пора ехать. Ну, спасибо, что выслушал.
- Это вам спасибо, было очень познавательно и интересно, – ответил Михаил, и засунул свой блокнотик в нагрудный карман батника. Кое-что из того, что он услышал, Миша записывал, но в основном больше делал вид. Последние слова директора его заинтересовали, и он сделал пометки «приписки», «руководство района».
На выходе из управления они попрощались, крепко пожав друг другу руки. Директор похлопал его по плечу со словами:
- Давай, хлопец, иди, а то голодным останешься. Вон все уже за столом сидят.
Под кронами двух дубов были вкопаны в землю стол и лавки по бокам, на которых расположилась вся группа. Места на лавках всем не хватило, поэтому дополнительно были поставлены табуретки и некоторые сидели на них во втором ряду. Из еды на столе в изобилии лежали зелень и овощи, вареная картошка в большом чугунке, шмат сало, головка домашнего сыра и порезанный большими ломтями свежевыпеченный хлеб. По краям стола стояли две пятилитровые оплетенные бутыли с вином. Михаил присел на табурет с краю стола, и чья-то заботливая рука протянула ему миску с  картошкой, кусок хлеба с салом и стакан вина. Он с удовольствием все съел, запил вином и даже попросил добавки. Ему опять наполнили миску и стакан. Насытившись и захмелев, так как вино по вкусу и крепости скорее больше напоминало портвейн, он решил закурить. Не успел он щелкнуть зажигалкой, как к нему подошла Виктория:
- Не угостите еще раз сигаретой?
- Пожалуйста!
Минуты две они стояли молча друг против друга и курили, пока Михаил, набравшись храбрости, вдруг спросил:
- Может познакомимся наконец?
Виктория засмеялась и произнесла:
- Ну, давай, уж наконец. Вика.
- А, я Миша.
Они пожали друг другу руки, и оба беспричинно засмеялись. Михаил окончательно осмелел и предложил:
- Может пойдем, погуляем?
И как ни странно Вика согласилась:
- А, давай!
Их отсутствие никто не заметил. Уже стемнело, на столе появились свечи, а в руках водителя Семеныча гармонь. Он начал наигрывать знакомые мелодии и все хором запели.
Болтая, они дошли до озера, и обогнули здание правления с другой стороны. Михаил был в ударе, травил анекдоты, чередуя их со смешными историями из студенческой жизни. Вика его не перебивала, а только смеялась или хихикала. По дороге они наткнулись на сеновал под навесом. Пряная южная ночь, стрекот цикад, ароматы трав доносившихся с полей, выпитое вино и, конечно, запах сена окончательно одурманили обоих. Миша обнял Вику, она не сопротивлялась, и  робко поцеловал. Очнулись они, уже лежа на сене. Теперь уже Вика обнимала его. Миша, покрывая ее лицо поцелуями, начал расстегивать ворот блузки. На мгновение она замерла, а потом, отстранившись от него, произнесла:
- У вас все такие скорые в Москве?
- Да нет, ты просто не правильно поняла…
- Все мы с тобой правильно понимаем. Мы же не маленькие. Тебе сколько лет?
- Двадцать три будет.
- Ну, а мне на годик поменьше. Только я уже замуж успела сходить и развестись.
- Может у тебя и дети есть?
- Нет, детей нет. А занятия любовью на сеновале это только в кино так красиво, а в жизни…
Вика не договорила, заерзала и достала из-за спины ветку:
- Вот, мне уже в спину врезалась. А дальше что будет?
Наступила секундная пауза, а затем оба засмеялись, представив, что могло бы быть дальше. Они немного полежали в тишине, любуясь ночным небом, усыпанным звездами. Нарушил молчание Михаил:
- А ты давно в этом городе живешь?
- Не очень. Два года скоро будет.
- А вторым секретарем стала, потому что молдаванка, национальные кадры двигают?
- Никакая я не молдаванка. Это прадед у меня был наполовину молдаванин, а я кубанская казачка, смуглая такая это в маму. А как вторым секретарем стала, это длинная история.
- Ну, расскажи, хотя бы вкратце.
Вика задумалась, потом посмотрела на Мишу и произнесла:
- Вкратце, так вкратце. После восьмого класса я в техникум поступила. За будущим мужем потащилась. Восемнадцать исполнилось, мы расписались, а через полгода развелись.  Я с головой ушла в общественную работу. На втором курсе меня выбрали секретарем комсомола техникума, а по окончании в райком на работу пригласили. Проработала я там несколько месяцев, и мне в горкоме вдруг предложили поехать в Рудаевск сразу вторым секретарем, с формулировкой «как ответственному и принципиальному комсомольскому работнику». У них тут с кадрами было совсем плохо. Отказаться было нельзя. Сам знаешь, это на словах вроде предложили, а на самом деле приказали. Поначалу мне даже понравилось, зарплата приличная, квартира, хоть и ведомственная, а отдельная. Но уже через год так все опостылело, что хоть волком вой. Я на следующий год в Ленинград собираюсь поехать, поступать хочу в ЛГУ на юридический. Вот и все, если вкратце.
- А почему в Ленинград, а не в Москву? Тебе в горкоме наверняка характеристику дадут, а с такой можно и в Москву.
- Дадут. Я уже разговаривала. Я для них чужая, будут рады от меня избавиться. А в Ленинград, потому что у меня там тетка живет. Будет у кого остановиться.
Опять наступила тишина. Вика повернулась на бок, подперла голову рукой и, внимательно разглядывая Мишу, спросила:
- Ну, а ты давно в корреспондентах ходишь?
- Нет, третья неделя пойдет. Я по распределению в этот журнал попал, и меня сразу к вам направили освещать слет.
- А в журналистику пошел по призванию?
- Да, не совсем …
Михаил немного замялся, но потом разоткровенничался  и поведал ей про отца, про его друга корреспондента, про поступление и учебу. Вика внимательно слушала его, а когда он закончил, заключила:
- По крайней мере, откровенно. Обычно все скрывают, что по блату поступили.
- Не совсем по блату. Словечко за меня наверняка замолвили, но экзамены я все сдал хорошо. Тут еще сыграло то, что я на тот момент уже был КМС по плаванию. Меня долго допрашивали в приемной комиссии, в каких соревнованиях я участвовал, какие места занимал. На тот момент пловцов на факультете мало было.
- Так ты еще и спортсмен! Молодец. Ну и что теперь, будешь строчить статейки про страду и про подвиги тружеников села в своем журнале?
- Нет, эта тематика меня вообще не интересует. Я хочу что-нибудь писать на остросоциальные темы или политические события в мире освещать.
- Остросоциальных тем и в сельском хозяйстве хватает. Могу кое-что подбросить, если хочешь?
- Конечно, хочу! – заинтересовался Михаил.
- Завтра я тебя с двумя девушками сведу. Они тебе порасскажут, что тут у нас творится.
Вика посмотрела на часы и быстро встала:
- Ого, уже первый час! Надо идти, а то неудобно, все уже наверное спать легли.
Миша нехотя поднялся. Он был готов до утра валяться на сене и болтать, но понял, что уговорить ее остаться не получится, и смиренно пошел за Викой к усадьбе. Недалеко от входа в здание они простились. Михаил попытался ее поцеловать, но она отстранилась.
- Не надо, вдруг кто-нибудь увидит. Пока, до завтра, –  и она скрылась за дверью.
Мише совсем не хотелось спать, тем более в душной комнате еще с тремя, наверняка храпящими, мужиками. Ночь была теплая и лунная, и он решил пойти на озеро искупаться. Миша долго плавал в теплой, как парное молоко, воде, наслаждаясь окружающей природой. Искупавшись, он вернулся опять к сеновалу, лег на свежескошенную траву и задремал.

-3-

Пробудился Михаил около шести утра. На улице уже светало. Он встал, отряхнул с себя сено и пошел к усадьбе. У здания правления стоял вчерашний автобус с открытой дверью. Ни рядом с ним, ни внутри никого не было. После ночи, проведенной на жесткой подстилке из травы, у Миши появилось сильное желание прилечь на что-нибудь мягкое. Он зашел в салон, растянулся во весь рост на заднем сиденье и не заметил, как через минуту погрузился в глубокий сон.
- Эй, корреспондент! Приехали! Вставай, а то тебя на автобазу отвезут.
Михаил открыл глаза и увидел Вику. Она, с милой улыбкой на лице, склонилась над ним  и легонько тормошила рукой за плечо.
- Как приехали? Куда приехали? – спросонья не понял Миша. Вика засмеялась:
- Ну, ты все заспал! В город приехали!
Он сменил лежачую позу на сидячую и пробормотал:
- Это точно? Ничего не помню, ни как ехали, ни как приехали.
- Я вижу, ты проснулся, тогда я побежала. Через полчаса я должна быть в зале, а еще себя в порядок надо привести. Пока, увидимся!
Вика выскочила из автобуса, побежала по площади и скрылась в прилегающем к ней сквере. Михаил проводил ее взглядом, посидел еще пару минут, приходя в себя ото сна, и пошел в гостиницу.
В номере он, не раздеваясь, плюхнулся на кровать и проспал еще полтора часа. Затем привел себя в порядок и пошел освещать слет.
В зале на момент его появления творился полный хаос. Человек десять делегатов, желающих высказать свое мнение по каким-то вопросам, выстроились в очередь на сцену к микрофону. Их мало кто слушал, да и разобрать то, что они говорили, было практически невозможно. Основная масса людей толпилась в проходах между креслами, собираясь в небольшие группки, и что-то активно обсуждала, иногда сопровождая невнятными выкриками выступления со сцены. От всего этого в зале стоял невообразимый гомон, сопровождающийся взрывами хохота и редкими аплодисментами. Все происходящее мало интересовало Михаила, он встал у входа и начал глазами искать Вику. Увидев ее в окружении нескольких женщин у сцены, направился к ней. Но не успел он подойти к ним, как Вика уже перешла к другой группе в середине зала, обменялась с кем-то несколькими фразами  и перешла к следующей. Миша следовал за ней по пятам, пытаясь улучить момент, чтобы заговорить. «Ну, что за дурачок. Таскается за мной как хвостик. Скоро на это начнут обращать внимание. Надо его как-то отшить или дать понять, что сейчас мне не до него», - подумала Виктория. В ней боролись два чувства: с одной стороны Михаил понравился ей еще с первой встречи, и ее тянуло к нему, а с другой она понимала, что завтра или послезавтра он уедет, и их мимолетное знакомство ничем не закончится. Вика вот уже как полгода рассталась со своим парнем из Ростова, любовь на расстоянии не выдержала испытаний. Вокруг нее крутилось много местных молодых людей, желающих поближе познакомится. Она дважды соглашалась на свидания, но каждый раз в конце вечера  это непременно заканчивалось распусканием рук, а после отказа фразой: «Да, чего ты ломаешься, не девочка ведь уже». Это приводило ее в бешенство, и она зареклась больше с местными кадрами не связываться. «А вдруг это моя судьба, и я сейчас упущу шанс изменить свою жизнь. Ведь, судя по его поведению, он в меня прилично втрескался». После этой мысли у Вики, всегда рассудительной и осторожной, проснулось чувство авантюризма. Она глазами и рукой показала Мише, чтобы он следовал за ней. Они  зашли в какую-то маленькую комнату у гардероба, и Михаил радостно улыбаясь вознамерился сказать что-то приятное. Но Вика, плотно закрыв дверь, не дала ему открыть рот, набросившись на него с упреками:
- Ты что ведешь себя как маленький, ходишь за мной везде. Не понимаешь, я же на работе. Ладно, у тебя есть на чем написать?
Погрустневший от такого приветствия Михаил достал из нагрудного кармана блокнот, ручку и протянул их Виктории. Она быстро что-то написала на листочке и все вернула ему назад.
- Там мой домашний адрес, как стемнеет, приходи. Только оденься по скромнее, пожалуйста, а то и так на тебя здесь все таращатся. Меня больше не ищи. А сейчас выйди на улицу и встань у входа. Как обещала, к тебе подойдут две девушки, поговори с ними. Все, до встречи.
Вика чуть задержалась у двери, обернулась и чмокнула Мишу в щеку. Вне себя от радости, он вышел из здания и стал ждать обещанной встречи. Девушки подошли к нему со спины и окликнули:
- Это вы Михаил?
Миша обернулся. Перед ним стояли две блондинки, лет тридцати, одинакового роста и очень похожие друг на друга, даже одеты они были в платья одинакового фасона только разной расцветки.
- Да я, а вас как зовут? Давайте знакомиться! – с милой улыбкой произнес он, и уже хотел протянуть руку, но одна из них с очень серьезным видом остановила его:
- Это ни к чему. Давайте отойдем в парк, вон туда за кусты.
Оглядевшись по сторонам, девушки двинулись в указанном направлении. Михаил последовал за ними. Выбрав место для переговоров в тени деревьев, они опять посмотрели по сторонам и только потом поинтересовались:
- А вы точно журналист из Москвы?
Видя, что они сильно нервничают и чего-то опасаются, не стал ничего говорить. Он достал из кармана удостоверение и протянул им. Они по очереди внимательно его изучили. Возникла небольшая пауза. Девушки замялись, не зная с чего начать. Михаил решил разредить обстановку:
- А вы случайно не сестры? И все-таки как вас зовут,  а то…
 Одна из девушек его прервала:
- Это не важно. Мы хотим вам рассказать, что у нас твориться в районе. Советской власти у нас нет. Районом управляет мафия, возглавляемая городским начальством.
- Сплошное беззаконие, взяточничество, воровство, – подхватила вторая.
- Сделать ничего нельзя, у них везде свои люди, в милиции, в прокуратуре и даже в КГБ. Тем, кто пытается с этим бороться, создают невыносимые условия жизни или уголовку шьют. А один депутат горсовета выступил с резкой критикой в адрес руководства района и еще пообещал, что дойдет до ЦК партии. Так потом он поехал в отпуск, а назад не вернулся. Его до сих пор найти не могут, пропал человек и все.
 Директор совхоза тоже в конце интервью намекал на что-то подобное. Мише стало как-то не по себе, но он все-таки полез в карман за блокнотом.
- Ничего записывать не надо. У нас с собой письмо, в котором мы все изложили и кое-какие документы приложили, подтверждающие написанное. По почте мы его уже один раз посылали, но оно даже за пределы района не ушло. А нас потом в райком комсомола вызвали и предупредили, что если еще раз напишем, то из комсомола исключат и дело заведут за клевету. Вы сможете его передать куда надо?
- А куда надо? – поинтересовался Миша.
- Как куда, в ЦК, в отдел писем от населения. Нам сказали, что такой есть, и в него прямо с улицы можно войти. Он где-то у Кремля находится. А вы что, не слышали о таком?
- Что-то слышал, но по-моему он не так называется.
- Это неважно, главное, вы согласны его туда передать?
Михаил задумался: «Черт, вляпаюсь я с этими девицами в какую-нибудь историю. А не возьму, Вика подумает, что струсил. Да и письмо это можно никуда не передавать. На его основании накатать скандальную статью или очерк».
- Хорошо, давайте. Передам.
Одна из девушек полезла в карман платья и достала оттуда толстый конверт. Прежде чем передать его Мише они опять посмотрели по сторонам. Михаил тоже стал чего-то опасаться и сразу засунул письмо в джинсы как можно глубже.
- Все, мы пошли. Вы за нами не идите сразу, немного подождите.
Миша и не собирался никуда идти. Он сел на ближайшую лавочку и закурил. «Какой-то шпионский детектив получился. Анонимные переговоры, секретные послания, может за мной теперь еще и следить начнут? Дурь какая-то, надо это письмо порвать и выкинуть не читая. Хотя это я сделать всегда успею, все-таки нужно его прочитать. Приду в номер, прочитаю, а там решу». Назад на слет он решил сегодня уже не возвращаться и пошел в гостиницу. По дороге Миша купил бутылку шампанского и коробку конфет. Все его мысли были направлены на предстоящее свидание с Викой. Он даже забыл, что с утра ничего не ел и проследовал в свои апартаменты мимо буфета. В номере Михаил достал из кармана письмо, повертел его в руках, и сунул в сумку не читая. Сегодня ему уже не хотелось забивать себе голову какими бы то ни было проблемами, и он решил перенести изучение этого документа как минимум на завтра.
Часы показывали половину шестого, солнце еще было высоко. Миша по просьбе Вики снял с себя все свои модные шмотки, и заменил их на брюки, рубашку и ботинки. Шампанское и конфеты завернул в газету, найденную в шкафу, и засунул в старый полиэтиленовый пакет, обнаруженный там же. « Уж теперь скромнее некуда. В таком наряде и с этим пакетом особо отличаться от местной публики я не буду», - решил он, посмотрев на себя в зеркало. Вся эта суета заняла у него немного времени. На улице было по-прежнему  светло, и он не знал чем себя занять. Михаил включил телевизор и от волнения начал ходить из угла в угол по комнате. На глаза ему попалась карта гостя, которую он выложил на тумбочку из джинсов. Он взял ее в руки и, от нечего делать, начал перечитывать правила проживания. «Так, я же совсем забыл! Гостиница закрывается в одиннадцать вечера, а если я задержусь? Остаться ночевать у Вики? На это она может не согласится, да и неудобно как то напрашиваться сразу. Надо что-то придумать». И тут Михаил вспомнил про пожарную лестницу, висевшую на расстоянии вытянутой руки от края балкона. Он тщательно осмотрел ее и проверил руками на прочность. Спуститься по ней никем не замеченным можно было даже в светлое время суток. Деревья, густо посаженные вокруг гостиницы, были настолько старыми, что их кроны полностью закрывали отмостку, а нижние ветки упирались в окна и стены первого этажа. Миша провел эксперимент, спустился и поднялся назад на балкон. Лестница выдержала и даже ни разу не скрипнула.
В девятом часу наконец-то начало темнеть. Миша уже не смог больше ждать. Он оделся, выдрал из блокнота листок с адресом и засунул его в карман. Сделал он это, как говорится на всякий случай, потому что заучил его наизусть. Михаил вышел на балкон, слегка прикрыл за собой дверь и, держа в одной руке пакет, спустился по лестнице. Погода начала меняться, на горизонте появились облака, и сильно парило. На это он тогда не обратил никакого внимания. Все его существо горело желанием скорее дойти и увидеть Вику. Судя по адресу, жила она на той же улице, где располагалась гостиница, в десяти минутах ходьбы от дворца культуры. На улице никого уже не было. Навстречу ему попался только сильно подвыпивший мужик, который шел на автопилоте домой, ни на кого не обращая внимания. Миша не знал, да и не мог знать, что жизнь в провинциальных городках в советское время в будний день замирала с заходом солнца. Дом находился немного в глубине двора, но он нашел его сразу. Поднявшись на второй этаж, он позвонил в заветную квартиру.
- Привет! Проходи, – открыв дверь, произнесла Вика. Выглядела она великолепно. Чувствовалось, что к встречи готовилась основательно. Волосы были уложены как обычно аккуратно, губы слегка накрашены бледно-розовой помадой, а остальные черты ее лица в косметике не нуждались. Белые блузка и юбка опять подчеркивали смуглость ее кожи и стройность фигуры.  Михаил залюбовался, и ему даже стало неудобно за его внешний вид. После минутной паузы, он извлек из пакета его содержимое и протянул Вике.
- О, опять шампанское! Ты верен себе. Извини за вопрос, ты когда в подъезд входил, тебя никто не видел?
- Ни когда в подъезд входил, ни когда по улице шел, мне навстречу никто не попался. Объясни, чего ты боишься?
- Тебе этого не понять. Это маленький городок, хоть и районный центр. Здесь почти каждый друг друга знает хотя бы в лицо. Приезжих мало, поэтому каждый вызывает не поддельный интерес. Куда пошел, к кому пошел, а остальное уже додумывают сами. Про меня здесь и так всякие сплетни распускают кому не лень, ведь если ни с кем не встречается, то значит со всеми.
Вика немного перевела дух после этой короткой лекции, и наконец-то предложила Мише пройти из прихожей в комнату. Убранство этого помещения было более чем скромным. Основное пространство занимали видавший виды диван, обшарпанный двустворчатый шкаф, круглый стол и два придвинутых к нему стула. Единственное, что выделялось на этом фоне красная югославская лампа, стоящая на тумбочке у окна, наглухо задернутого линялыми шторами непонятного цвета. На крашенных в желтый цвет стенах висели несколько цветных репродукций с видами местной флоры и отдельно над диваном большая фотография родителей в деревянной рамке. Особого уюта Миша не ощутил, но отметил про себя, что везде было чисто и прибрано. Вика, обратив внимание на то, что он осматривает комнату, решила прояснить ситуацию:
- Квартира казенная, мебель тоже, а лампу мне подарили перед отъездом родители. Эта единственная вещь, которую я привезла с собой. Я ничего здесь не меняла и менять не буду, потому что задерживаться в этом городишке не собираюсь. Это так, к слову. Ты голодный?
Михаил не стал скромничать и уверенно ответил:
- Очень! С утра ничего не ел. Как-то не сложилось.
- Вот и хорошо. Значит я не зря готовила. Присаживайся, сейчас буду тебя кормить. Довольная ответом, Вика удалилась на кухню. Стол, накрытый белоснежной скатертью, был уже сервирован на двоих. Через несколько минут на нем появились овощные и мясные закуски, а в завершении Виктория с гордым видом поставила перед Мишей дымящуюся тарелку с картошкой и мясным рагу.
- Можешь приступать. Это мое фирменное блюдо.
Михаил ел молча. Может это показалось ему с голодухи, но все было очень вкусно, особенно горячее и овощной салат. Вика ела мало, а больше с умилением наблюдала, как он быстро поглощает выставленные на столе яства. Покончив с трапезой, Михаил сложил приборы на тарелке, и произнес:
- Спасибо большое! Все было очень вкусно. Ты отлично готовишь.
- Отлично готовит у меня мама, а мне до нее еще далеко. Еще что-нибудь будешь?
- Нет, спасибо. За последние дни я первый раз ощущаю себя абсолютно сытым.
- Тогда я убираю со стола и несу шампанское. Или ты хочешь чего-нибудь покрепче? У меня есть.
- Не надо. Я вообще-то малопьющий.
- В наше время это большая редкость. Хотя, ты же спортсмен.
- Теперь уже бывший спортсмен.
Вика ненадолго отлучилась на кухню и вернулась с запотевшей бутылкой шампанского и вазой с фруктами. Михаил разлил вино по бокалам, они выпили, поболтали, и выпили еще. После третьего бокала Вика предложила потанцевать, Миша ее поддержал. Она зажгла красную лампу, достала из шкафа магнитофон, и под мелодию оркестра Поля Мария, они закружились в танце. Дальше как-то само собой они оказались на диване. В этот раз Вика не стала возражать, когда он начал расстегивать пуговицы на ее блузке. В образовавшуюся паузу она посмотрела на часы и испуганно произнесла:
- Уже половина одиннадцатого. Тебе надо идти. Я же знаю, что в гостинице в одиннадцать дверь запирают. Вставай, одевайся.
Она села и потянулась за своими вещами. Миша попытался ее остановить и объяснить, что можно не спешить. Он хотел рассказать ей про пожарную лестницу, но она нежно ладонью прикрыла ему рот со словами:
- Не возражай! Я бы с удовольствием провела эту ночь с тобой, но мне бы пришлось выставить тебя в пять часов на улицу. В шесть к нам во двор приходит автобус за сменой на мясокомбинат. А дальше уже все просыпаются. 
Через пять минут одетые они стояли в прихожей.
- Не обижайся! Я не трусиха, просто ты уедешь, а мне здесь еще жить и жить, – сказала на прощание Вика и нежно поцеловала его в губы.
- Подожди, давай я тебе напишу свой московский адрес и телефон, – вдруг спохватился Михаил.
- Завтра напишешь. Ты же завтра еще будешь на закрытии?
- Да, конечно. Я вечером улетаю.
- Вот и хорошо. На закрытии увидимся, там мне все и напишешь – и она слегка подтолкнула Мишу к выходу. На прощание они опять поцеловались, и Вика тихо закрыла за ним дверь. Уже на лестнице он вспомнил, что хотел расспросить ее про этих девушек и про письмо. Даже хотел вернуться, но потом передумал, решив перенести этот разговор на завтра, тем более, что письмо он так и не прочитал.
За время их романтического свидания прошел сильный ливень. Выйдя из подъезда, Михаил ощутил долгожданную прохладу, которую принес дождь. Облака еще висели над городом, и во дворе было очень темно. Только тусклый фонарь освещал улицу. На его свет  он и пошел почти на ощупь. Отойдя от дома несколько метров, Михаил спотыкнулся обо что-то и с высоты своего роста плашмя упал в глубокую лужу, заполненную дождевой водой, смешанной с грязью. Потом, вспоминая, что с ним произошло, он сделал вывод, что именно с этого момента и начались все его злоключения.
Встав на ноги, чертыхаясь и проклиная этот городишко, начал отряхивать с себя грязь. Через минуту понял, что очиститься от этой жижи невозможно. Если на темных брюках грязь была почти не заметна, то на груди и рукавах рубашки даже в темноте были видны черные разводы. Впечатление от проведенного вечера было подпорчено, и он быстрым шагом направился к гостинице. Когда до нее оставалось всего пару минут ходьбы, его обогнал «Москвич» красного цвета с синей надписью на боку «милиция». Машина остановилась по ходу чуть впереди Михаила. Когда он с ней поравнялся, оттуда вылез милиционер. Он пристально осмотрел его с ног до головы и произнес:
- Документики предъявите, пожалуйста.
От неожиданности Миша занервничал. Полез в карман брюк и тут мурашки побежали у него по спине. Карта гостя, удостоверение и ключ от двери остались лежать на столе в номере. Окончательно растерявшись, он, запинаясь, попытался объяснить причину их отсутствия:
- Понимаете, я это..Я здесь в командировке. Я журналист. Я остановился в гостинице, как ее - «Центральной», а паспорт у меня там отобрали..
- Это мы знаем, у них такой порядок, – перебил его, судя по нашивкам, сержант. - Но у вас должна быть карта гостя.
- А карту гостя я забыл в номере. Может я дойду до гостиницы, тут два шага осталось, и вам ее предъявлю?
Сержант призадумался, посмотрел на его грязную рубашку и принял решение:
- Садитесь в машину, в отделении разберемся.
Судя по суровому выражению его лица, Михаил понял, что возражать было бесполезно и покорно сел на заднее сиденье.
Отделение милиции в городе было одно. Оно располагалось в здании, которое занимали Рудаевское РОВД,  городской отдел МВД и прокуратура. Еще имелись четыре опорных пункта, расположенные в разных концах города, аккурат по сторонам света. В задачи патрульной машины как раз входило помимо поддержания порядка в городе, объехать эти точки и проверить нахождение в них дежурных милиционеров и дружинников. Как только Михаил сел в машину, об этом патрульным и напомнили по рации.
- Извини парень, но тебе придется немного с нами покататься, – не оборачиваясь к Мише, произнес сержант. Машина развернулась и поехала в противоположную сторону от гостиницы.
 Этот город можно было пройти пешком из конца в конец за тридцать минут, а «немного покататься» заняло больше двух часов. Эта экскурсия была очень познавательна для Михаила. Выросший в столице, он покидал пределы Москвы и Московской области только раз в год, отъезжая на отдых в курортные места, и представления не имел, в каких условиях могут жить люди в провинции. Строения на окраине города, состоящие из покосившихся старых деревянных домов, облепленных бараками и полусгнившими сараями, произвели на него гнетущее впечатление. На улицах в лучшем случае горел один фонарь, а то и вовсе не было света. Машина пробиралась к опорным пунктам, объезжая многочисленные ямы и ухабы. Из одного из них, располагавшегося на первом этаже обветшалого двухэтажного кирпичного дома, дружинники вывели пьяного мужика, который размахивал руками и горланил какие-то песни. Они попытались посадить его в машину рядом с Михаилом. Такое соседство окончательно повергло его в уныние, но мужик вырвался и скрылся в темноту. Патрульные не стали дожидаться, пока его поймают и направились в отделение.
Отделение милиции находилось на первом этаже трехэтажного здания. Сразу у входа за стойкой сидел сержант, а чуть в глубине за столом его начальник в звании лейтенанта. К нему и сопроводили Мишу патрульные. Его попросили выложить на стол содержимое карманов, а затем усадили на стул.
- Ваше имя, фамилия, отчество, – начал допрос лейтенант, положив перед собой чистый бланк протокола. Михаил ответил. Затем последовали вопросы про год рождения, адрес места жительства, кем работаете и т.д. Заполнив бланк, лейтенант оторвал глаза от него и, внимательно посмотрев на Мишу, спросил:
- Так вы утверждаете, что вы журналист из Москвы и остановились в нашем городе в гостинице Центральная?
- Да, именно так, – дрожащим голосом ответил он. Михаил никогда в своей жизни не имел дела с правоохранительными органами и поэтому сильно нервничал, не понимая, чем все это может закончиться. Лейтенант пристально посмотрел на него и многозначительно произнес:
- Хорошо, проверим. Время сейчас уже второй час ночи, но может удастся дозвониться в гостиницу. А вы пока подождите в коридоре.
Михаил вышел за дверь и присел на лавочку, стоящую напротив. Ждать пришлось не долго, минут пять от силы, но Мише они показались целой вечностью. Дверь распахнулась, и лейтенант жестом пригласил его войти. Заняв свое место за столом, а Михаил напротив, он с усмешкой произнес:
- Нам подтвердили, что Михаил Юрьевич Коротков действительно проживает в гостинице «Центральная» с 6 августа и по настоящее время.
Лейтенант сделал паузу и с усмешкой посмотрел на Мишу. Тот не обратил на это внимания и с облегчением вздохнул.
- Но нам также сообщили, – продолжил лейтенант, - что товарищ Коротков М.Ю. в период от 16.00 до 17.00 вчерашнего дня зашел в свой номер и с тех пор его не покидал. То есть и по настоящее время он находится там же. Как вы это можете объяснить?
Мише стало не по себе. «Конечно, все правильно. Я же ключ не сдал. Вот они и считают, что я у себя в номере. Надо что-то придумать, а может правду рассказать?» - подумал он и посмотрел на лейтенанта. Выражение его лица изменилось, оно выражало надежду на внятные объяснения с явной симпатией к его персоне. И Михаил решил сказать правду. Он посетовал на строгие правила в гостинице, про вызов милиции, про пожарную лестницу и про свою рассеянность, что оставил все документы на столе, а в конце попросил:
- У них же есть на вахте второй ключ, пусть откроют номер и убедятся, что меня там нет. А заодно и документы возьмут со стола.
Лейтенант, слушавший его все это время с серьезным видом, вдруг прыснул и разразился громким смехом.
- Ну, ты парень циркач, – произнес он, продолжая смеяться, - это же надо, по пожарной лестнице спустился, можно сказать с риском для жизни, чтобы к нам не попасть, а все равно угодил. Просто анекдот какой-то.
Видя его реакцию, Михаил немного успокоился. Отсмеявшись, лейтенант вдруг поинтересовался:
- Ну, а замарался ты так где? С лестницы что ли сорвался?
- Да нет. Это уже на обратном пути. Шел через двор, а там темнота, ни одного фонаря, спотыкнулся и в лужу упал.
- Кстати, а с кем ты время то проводил, небось с девчонкой какой-нибудь закрутил?
- Да, нет! – резко ответил Миша, - С ребятами на слете познакомился, решили посидеть, ну и выпить немного. Сегодня слет закрывается, и все разъедутся, вот и решили отметить.
- Ладно, пусть так. К делу это, как говорится, не относится. А администратор в номер без постановления от правоохранительных органов войти сама не имеет право. Но паспорт твой мы у них забрать можем, тем более что это немного незаконно отбирать документ, подтверждающий личность у проживающего и подменять его какой-то картой гостя, пусть даже с фотографией. Патрульная машина сейчас на выезде, но я с ними свяжусь. Как смогут, заедут в гостиницу, привезут твой паспорт, установим твою личность, выпишем тебе штраф и отпустим на все четыре стороны. Пока сходи в туалет, помойся и одежду почисти, а потом посиди в коридоре. Я тебя вызову, циркач, – и он опять рассмеялся, а потом добавил, повернув голову к стойке, - Сержант, проводи его в туалет.
В туалете на раковине лежал кусочек какого-то мыла, а сбоку на гвозде висело вполне свежее вафельное полотенце. Михаил вымыл лицо, руки и начал приводить в порядок одежду. Грязь на брюках уже высохла и легко отчистилась руками, а оставшиеся после нее разводы он замыл водой. С рубашкой было сложнее, все впиталось в ткань и на сухую не отчищалось. Он снял ее и, как смог, постирал в раковине, отжал насухо и одел на себя. В мятой, но в более или менее чистой одежде, вышел в коридор и сел на лавку. «Скорее бы паспорт привезли. Видеть уже эти стены не могу. Как только отпустят, бегом в гостиницу и сразу под душ. Смыть с себя все это», - с этой мыслью он закрыл глаза и начал придремывать. Бороться с усталостью сил у него уже не было, он улегся на лавку, и в конце концов погрузился в глубокий сон.
Разбудил его все тот же дежурный сержант.
- Лейтенант зовет, вставай, – произнес он, тряся Михаила за плечо.
Спросонья он сначала не понял, где находится. Но сознание быстро восстановило события вчерашнего вечера и ночи. Миша встал и проследовал за сержантом. Лейтенант был чем-то занят, просматривал какие-то бумаги. Серьезно посмотрев на Михаила, взял со стола паспорт, открыл его, сравнил фотографию с оригиналом и произнес:
- Похож. Твое счастье, а то в Москву запрос надо было бы посылать. А это дело не быстрое. Ладно, подожди еще пять минут за дверью, пока я бумаги оформлю. Распишешься где положено и свободен.
Опять оказавшись в уже ненавистном ему коридоре, он посмотрел на часы – стрелки показывали половину седьмого утра. «Не быстро тут у них все делается. Пять часов паспорт везли. Пять минут уж подожду. Слава богу, что все закончилось». Михаил начал в ожидании вызова прохаживаться по помещению.
               

-4-

Начальник городского отдела МВД Василь Петрович Минайло был человеком малоприятным, но с подчиненными и вышестоящим начальством всегда находил общий язык. Это способствовало быстрому продвижению по службе. Три года в звании майора он командовал Рудаевской милицией и ждал со дня на день повышения в должности. За время работы в городе он оброс связями не только по всей области, но и в самом Ростове. Местные руководители предприятий и руководство города побаивались его, всячески угождали и потакали его слабостям. А последних хватало. Основными были обжорство и пьянство. Это отразилось на его внешности и здоровье. В свои сорок пять лет Василь Петрович выглядел, как минимум, на пять лет старше. При росте чуть выше среднего, он весил почти центнер, что вызывало у него повышенную потливость и одышку при быстрой ходьбе. Лицо с обвисшими щеками, сизым носом и мешками под маленькими свинячьим  глазками было ярким свидетельством пристрастия к горячительным напиткам. Еще он имел большую тягу к противоположному полу, и, несмотря на жену и двух детей, не пропускал ни одной понравившейся ему юбки. Лето он не любил из-за жары, и в это время года всегда страдал бессонницей. Но в эту ночь после прошедшего ливня, Василь Петрович выспался и решил пораньше прибыть на работу. Войдя в здание, он, прежде чем подняться к себе в кабинет традиционно, зашел в дежурку и, ни с кем не здороваясь, с порога спросил:
- Ну, как служба? Как ночь прошла, какие происшествия?
- Доброе утро, Василь Петрович, – отрапортовал лейтенант, встав из-за стола, и вытянулся по струнке.
- Ничего особенного. Два пьяных скандала на бытовой почве, привлекать никого не стали, сами успокоились. Мальчишки из рогаток по лампочкам пуляли, завтра их в детскую комнату с родителями вызовут.  Драка у пивного ларька, отвезли пока всех в вытрезвитель. Еще задержали ночью парня без документов. Оказался журналист из Москвы, на слет приехал, а документы в номере в гостинице «Центральной» забыл. Но сейчас личность установили, так что будем отпускать.
В этот момент внимание майора привлекла бумажка лежащая на столе у лейтенанта. Он взял ее в руки и поднес к глазам. Это был листок из Мишиного блокнота на котором аккуратным женским почерком был написан до боли знакомый ему адрес.
- А это откуда у тебя? – спросил он лейтенанта.
- Эта бумажка? – лейтенант посмотрел на то место на столе откуда майор ее взял, - Журналист из кармана выложил наверное. Больше ей неоткуда взяться.
Василь Петрович на секунду задумался, а затем спросил:
- Так ты говоришь его ночью задержали?
- Да, где-то в одиннадцатом часу.
Майор опять задумался, глядя на листок. Потом посмотрел на лейтенанта и сказал:
- Ты вот что, погоди его пока отпускать, тут кое-что выяснить надо. Ты его пока в КПЗ определи.
- Василь Петрович, а чего тут еще выяснять? Личность установили, ничего он не нарушал, сопротивление при задержании не оказывал. Оснований дальше задерживать нет. Отпускать его надо, – недоумевая, произнес лейтенант.
- Во-первых, не Василь Петрович, а товарищ майор. А во-вторых, пререкаться с начальством не рекомендую. Выполняйте распоряжение, товарищ лейтенант! – последнюю фразу он произнес громко командным голосом. Лейтенант вытянулся по струнке и отрапортовал:
- Есть выполнять распоряжение!
Выйдя из здания, майор сел в свою персональную черную «Волгу» и скомандовал водителю:
- К Вике домой! И побыстрее, а то на работу уйдет.
Машина подвезла его прямо к подъезду. Он выскочил из нее, быстро поднялся на второй этаж и, обливаясь потом, нажал кнопку звонка. Вика уже собиралась уходить и сразу открыла. От неожиданности она отступила на два шага от распахнутой двери и удивленно спросила:
- Василь Петрович? Здравствуйте, но я вас к себе как будто не приглашала.
- Доброе утро, Викуличка. А милицию никто не приглашает, ее либо вызывают, либо она сама приходит, – сострил он. Вика юмора не оценила и, совладав с собой, сурово произнесла:
- Так чем обязана? Мне уже уходить надо.
- Я мимо ехал, дай думаю, подвезу тебя до работы.
- Зря старались. Мне сегодня в горком не надо. Я сейчас в оргкомитете слета работаю. Он во Дворце Культуры проходит, а до него две минут ходьбы от моего дома, – резко ответила она.
- Организацией мероприятия занимаешься, значит. А организация досуга московских корреспондентов тоже входит в твои обязанности?
У Вики все похолодело внутри от этого вопроса. «Уже донесли! Но кто? Миша сболтнул кому-нибудь? Да кому ему рассказывать, и не похож он на трепача. Наверняка эти гостиничные бабы разнюхали и доложили». Она взяла себя в руки, и с улыбкой ответила:
- Я что-то не понимаю, это вы о чем товарищ майор?
Его реакция была неожиданной для Вики. Он схватил ее за руку и подтянул к себе. Раньше распускать руки он себе не позволял.
- Ты спала с ним? Отвечай, ты спала с ним?
Его обрюзгшее лицо, покрытое маленькими каплями пота, с толстыми влажными губами было в нескольких сантиметрах от нее. Вике страшно захотелось плюнуть в это свиное рыло, но вместо этого она закричала, глядя ему в глаза:
- Да, спала, спала!
Василь Петрович побагровел и, потеряв контроль над собой, на отмашь ударил ее ладонью по щеке с криком: «Шлюха!!». От удара Вика упала на пол. Майор опомнился, испугавшись содеянного, наклонился к ней и протянул руку, желая помочь встать со словами:
- Викочка, прости меня! Сорвался, ты же знаешь, как я тебя…
Она не дала ему договорить, оттолкнула его руку и закричала:
- Пошел вон!! Вон пошел из моей квартиры!!
Майор в испуге отпрянул от нее, но потом опомнился и уже на пороге грозно произнес:
- Пожалеешь еще! Ой, как пожалеешь!
Дверь за ним закрылась. Вика поднялась с пола и легла на диван. Щека горела, дрожь пробежала по всему телу и она, уткнувшись в подушку, зарыдала.

Лейтенант Андрей Ерошин работал в Рудаевске чуть меньше года. Сразу после окончания  школы милиции он был направлен в отделение МВД, обслуживающее Ростовский аэропорт. Честный, принципиальный, он всегда отстаивал перед начальством свою позицию, за что получил кличку от сослуживцев «Ёрш». Конфликтные ситуации в аэропорту возникали достаточно часто, в особенности с пассажирами из Москвы. После задержания москвичи, в основном не трезвые, сразу переходили к угрозам в его адрес. Это сводилось к маханию перед носом какими-то удостоверениями и обещаниями позвонить куда-то, после чего его карьере в органах придет конец. Андрей на это не обращал внимания и всегда доводил дело до конца. Но однажды поступил вызов из ресторана аэропорта. Кто-то напал на официантку и попытался ее изнасиловать. Даже по прибытии наряда милиции, мужчина, находящийся в изрядном подпитии, продолжал приставать к девушке. Его пытались оттащить от нее сотрудники ресторана, но это у них плохо получалось. Милиционерам он тоже начал оказывать сопротивление. Ерошин не сдержался и ударил его в лицо. Мужчина оказался депутатом Верховного совета СССР. В аэропорту конфликт замяли, но депутат ничего не забыл. Через неделю после этого случая пришел приказ на Ерошина. Его разжаловали из старших лейтенантов в лейтенанты и отправили служить в Рудаевск. Поэтому к москвичам он относился с откровенной неприязнью. От Михаила он также ждал неадекватной реакции на задержание. Но тот на удивление вел себя спокойно и даже скромно, что расположило Ерошина к нему. Лейтенант понял, что Миша возвращался явно со свидания, но озвучивать это и имя девушки, которая могла бы подтвердить его личность, он не стал. Это тоже понравилось Андрею. В общем, распоряжение майора он выполнил с большой неохотой:
- Сержант! Помести пока Короткова в КПЗ.
Потом, после некоторой паузы, добавил:
- Скажи ему, что это временно.
Хотя сам он в этом уверен не был.
Сержант открыл дверь в коридор. Михаил, уже уставший от ожидания, вскочил с лавки и попытался быстро проскользнуть мимо него в дежурку. Но тот преградил ему путь со словами:
- Следуйте за мной.
- Куда следуйте? – опешил  Михаил.
Сержант ничего не ответил, и прошел к двери в конце коридора, открыл ее, и рукой показал ему пройти. Миша не понимал что происходит, но все-таки подчинился. Они вошли в другой коридор, по обеим сторонам которого располагалось несколько железных дверей с массивными замками и маленькими окошками. Сержант остановил его у первой справа, повозился немного с замком, открыл ее и произнес:
- Заходите.
- Зачем, что происходит? Я же ничего не нарушал, – возмутился Михаил.
Сержант слегка подтолкнул его в камеру и, закрывая дверь, пробубнил:
- Лейтенант сказал, что это временно.
- Тогда позовите лейтенанта, пусть он мне все объяснит! – крикнул Миша в окошечко, но никто ему не ответил. Тогда он стал барабанить в дверь, продолжая кричать:
- Позовите лейтенанта! Позовите лейтенанта!
Через минуту он понял, что все это тщетно, и никто не придет. Михаил начал нервно ходить по камере из угла в угол. Немного успокоившись, он сел на одну из двух деревянных лавок, установленных по обеим сторонам помещения, и огляделся. Бетонный пол, облезлые стены и маленькое окошко с решеткой в противоположной от двери стене. Стекло было настолько грязным, что через него в камеру с трудом проникал дневной свет. Под потолком с облупившейся краской болталась пыльная лампочка. Это была обычная камера, которые он не раз видел в детективных фильмах. «Неужели это не сон, и все это происходит со мной. Но что все-таки произошло? Почему они меня сюда запихнули?», эти мысли все время крутились у него в голове. Но как он не перебирал детали произошедшего вчерашней ночью, ничего криминального в них не нашел. Михаил решил больше не изводить себя догадками, и дождаться, когда все само собой разрешится, а пока попытаться еще немного поспать. Он растянулся на лавке, положил руки под голову и закрыл глаза.

Василь Петрович, оказавшись в своем кабинете, сразу же вызвал к себе по селектору старшего следователя Степана Андреевича Колодко. Степан был его правой рукой и приходился ему дальним родственником. Минайло, используя свои связи, помог ему заочно получить юридическое образование, и Колодко сразу из простых милиционеров в свои двадцать восемь лет стал старшим следователем. Степан это оценил и был предан своему родственнику как собака. На Василь Петровича он совсем не был похож. Высокий, худощавый, белобрысый, коротко стриженный, внешне он  не походил на милиционера высокого ранга. Сослуживцы за глаза называли его «Буратино», не только за длинный нос, оттопыренные уши и большой рот с тонкими губами, но и за один случай с его одеждой. Милицейскую форму он надевал только по торжественным случаям или на выезд, а так ходил все время в штатском. И как-то раз, после вступления в должность, летом он появился на службе в белой рубашке с короткими рукавами, серых шортах, белых гольфах и коричневых сандалиях. Майор, увидев его в таком виде, отчитал при всех и отправил домой переодеваться. Больше это не повторилось, но народ запомнил, и кличка приклеилась навсегда.
Степан не заставил себя долго ждать и уже через минуту вошел в кабинет.
- Степа, здравствуй, дорогой! – поприветствовал его Василь Петрович, выйдя из-за стола. Они пожали друг другу руки, и присели на черный кожаный диван, стоявший у противоположной стены посередине кабинета.
- Я сразу к делу, – без предисловий начал майор. - Скажи мне, какие за последние три дня у нас в городе произошли не значительные правонарушения?
- А других и не было, только не значительные, – не задумываясь, ответил Степан.
- Ну и какие, например?
- Например, магазин ограбили на автовокзале. Пока продавщицы обедали, залезли в подсобку, взяли пять бутылок водки и батон любительской. Это явно транзитники сделали пока автобус стоял. Дело заводить не стали, все равно никого не найдем, а бабы сказали, что сами недостачу покроют. У них и так там рыло в пуху, – посчитав, что этого будет достаточно, Колодко замолчал. Майор многозначительно посмотрел на него и произнес:
- Чего замолк? Дальше давай, докладывай, еще что было?
Степан наморщил лоб, как бы вспоминая, какие еще были происшествия, а потом, явно не понимая чего от него хотят, с неохотой продолжил:
- Ну, пацаны мотоцикл угнали, да так, покататься. На этом слете, который во дворце культуры проходит… Слушай, а чего тебе сводку не дали что ли?
- Дали, не дали. Я тебя спрашиваю. Продолжай, чего там на слете произошло? Это мне интересно.
- Да, ничего интересного. У бабы какой-то вроде сумку украли. Она заяву накатала. А потом сама ее и нашла в «Доме колхозника», где остановилась. За койку завалилась.
Степан опять замолчал.
- Что, это все? – грозно спросил майор.
- А, вот еще. Позавчера драка у ресторана была, есть потерпевший, легкое сотрясение мозга вроде, в больницу забрали, но вчера уже отпустили. То ли ударили его чем-то, то ли сам ударился обо что-то при падении. По словам официантов, этот пострадавший сам драку затеял. Крепко выпивши был.
Василь Петрович задумался, и через минуту произнес:
- Слушай сюда, Степа. В КПЗ сидит корреспондент из Москвы, на слет приехал. Его ночью задержали без документов. Ты поработай с ним, может он к этой драке имеет самое прямое отношение.
- Да нет, не имеет. Уже разобрались. Второй участник из какого-то поселка был. Пока наши приехали, он с кем-то на машине укатил. Номера никто не запомнил. Хотя, если постараться, найти его можно будет. Официанты его запомнили.
- А я тебе говорю, ты этого журналиста попытай. Может это он драку затеял.
Теперь Степан впал в задумчивость и пристально посмотрел на начальника.
- Василь, я чего-то не пойму? Ты что хочешь, чтобы я эту драку на этого писаку повесил? Так говори прямо, что в первый раз что ли. Он чего, нарыл что-нибудь?
- Нарыл, нарыл. С официантами поговори, может они на него покажут.
- Эти теперь мне все что угодно покажут. Мы их вчера прихватили. Вином домашним из-под полы торговали. Кстати, тебе не надо? Вино хорошее.
- Не надо, у меня своего хватает. В общем, ты меня понял, надеюсь?
- Понять то я понял, только это мелкое хулиганство. Пятнадцать суток максимум.
- Вот пусть и помашет метлой у нас во дворе. Суток трое его поучим, а потом ко мне приведешь. Я с ним побеседую, а там может и отпустим.
- Василь Петрович, а может не надо. Москва все-таки, вонь может пойти, как искать его начнут.
- Капитан, это не твоего ума дело! Делай, что говорят! – в приказном тоне громко произнес майор. Степан повернулся к выходу и уже хотел уйти, но Василь Петрович его остановил:
- Да, забыл. Возьми сейчас мою машину и поезжай в гостиницу. Забери его вещи и принеси ко мне в кабинет. А теткам там скажи, что если про него будут спрашивать, пусть всем говорят, что он сегодня утром сдал номер и уехал. А с журналистом этим не тяни, чтобы уже завтра он был на хозработах.
- Могу не успеть за сегодня, а завтра у меня выходной.
- Ничего, если постараешься, то успеешь. У меня тоже сегодня выходной, однако вот вожусь тут с вами. Все, иди и выполняй.
Оставшись один в кабинете, Василь Петрович включил вентилятор, прилег на диван и предался мучившим его переживаниям. Утренние события привели его в бешенство, что бывало с ним не часто, так как владеть собой он умел. У майора было много женщин и девушек, которые без сопротивления вступали с ним в интимные отношения. В основном это происходило либо из страха, либо из меркантильных интересов. Надо отдать ему должное, все его пассии были пристроены, как тогда говорили, на кормовые места в торговлю, или в снабжение. Но с Викой дело обстояло иначе, здесь по большей части играли роль чувства. Как только она появилась в городе, он сразу обратил на нее внимание и начал обхаживать. Одаривал дорогими подарками, которые она никогда не принимала. Посылал с водителем ей цветы, но он всегда привозил их назад. Дело дошло до того, что на банкете по случаю Нового Года, который устраивала ежегодно городское начальство  во дворце культуры, он крепко выпил, признался ей в любви и предложил выйти  замуж за него. В ответ Вика рассмеялась: «Прежде чем делать такое предложение, Василь Петрович, вы сначала разведитесь!». Этого он как раз сделать не мог. Такой шаг означал бы конец его карьере. Но отказ не остудил пыл Василь Петровича, а наоборот только подтолкнул к еще большим безумствам. Он, как влюбленный мальчишка, стал поджидать ее после окончания работы, предлагая поехать с ним в ресторан или подвезти ее домой. Вика начала всеми способами избегать встреч с ним и это ей почти удалось. Она приходила на работу пораньше и уходила либо пораньше, либо попозже, если видела во дворе горкома его машину. А за последние два месяца, пока шла подготовка к слету, их пути ни разу не пересеклись. Майор пристально следил за всеми ухажерами, которые пытались за ней приударить, и теми или иными способами, имеющимися у него в арсенале, как у главы городской милиции, отваживал их. В городе все об этом знали, и за последние несколько месяцев, уже никто не пытался оказывать ей какие-либо знаки внимания. Создавая такой вакуум вокруг Вики, майор надеялся, что рано или поздно она сдастся и пусть даже от безысходности придет к нему. Василь Петрович никак не мог предположить, что у нее может возникнуть такой скоротечный роман с этим залетным журналистом. «Может я зря все это затеял. А вдруг она сказала, что спала с ним просто мне назло, а на самом деле ничего не было? Нет, записка с адресом, написанная ее рукой, была у него в кармане, и задержали его ночью. Он точно шел от нее, а в квартире они же не книжки читали. Ладно, еще будет время с этим щенком побеседовать. Уехать захочет и все мне выложит, как на духу, а тогда уже решу, что с Викой делать». Перестав терзаться сомнениями, он встал с дивана, открыл сейф, достал бутылку армянского коньяку, налил себе полстакана, выпил и засобирался домой.

Вика пролежала на диване около часа пока окончательно не успокоилась. Зайдя в ванную, она с грустью посмотрела в зеркало на свое зареванное лицо, покрасневшую щеку и начала приводить себя в порядок. Она упрекала себя за то что сорвалась. Из этой ситуации можно было выйти без скандала и рукоприкладства не начни она кричать, а попытайся убедить майора, что вообще ничего не было. Мало ли что ему там наплели. Влюбленные мужчины всегда готовы верить в то, в чем их убеждает объект воздыханий, особенно если она это делает искренне. Закончив заниматься своей внешностью, Вика хотела прилечь на диван и еще немного отдохнуть, но тут ее пронзила мысль: «Миша! Его же надо предупредить! Этот боров может с ним что-нибудь сделать. Ему надо сегодня же уехать из города». Вика быстро собралась и почти бегом направилась во дворец культуры.
Торжественная часть, посвященная закрытию слета, была уже в полном разгаре. Со сцены чередой сыпались комсомольские призывы и коммунистические лозунги, на которые зал откликался либо криками «ура», либо бурными аплодисментами. Вика, стараясь не привлекать к себе внимания, тихо вошла и начала глазами искать Михаила. Она несколько раз обвела взглядом всех находившихся в зале, но Мишы среди них не было. Вика  незаметно вышла в фойе, с мыслью, что он проспал и сейчас придет. Прождав почти двадцати минут, она начала волноваться. Зашла в комнату, где проходила регистрация делегатов слета, подошла к телефону, нашла в адресной книге, лежащей рядом с аппаратом, номер гостиницы и набрала его. Трубку подняли почти сразу:
- Гостиница!
- Скажите, пожалуйста, Коротков Михаил у вас проживает? – вежливо поинтересовалась она.
- Коротков? Сейчас посмотрю, – образовалась небольшая пауза. - Проживал. Сегодня утром сдал номер и съехал. А кто его спрашивает?
Вика повесила трубку. «Все понятно. Уже провели работу. Конечно это дело его рук. Не сам, он до этого не станет опускаться. Кого-нибудь из своих верных псов отправил попугать его. А он, наверняка, испугался и решил быстренько смыться от греха подальше. Все мужики трусы». Вика понимала, что это только начало. Следующим объектом мести Василь Петровича будет ее персона. Она решила попробовать взять отпуск не через неделю, как собиралась, а с завтрашнего дня.
Как ни странно, в горкоме никто не стал интересоваться причиной такого скоропалительного решения, и ей без лишних вопросов подписали заявление. Бухгалтерия даже успела рассчитать и выдать отпускные. Вика отправилась домой, собрала чемодан и уже через два часа тряслась в автобусе по ухабистой дороге по направлению к Ростову.

Заснуть Михаилу так и не удалось. Он несколько раз впадал в забытье, очнувшись открывал глаза и, увидев грязный потолок камеры, опять начинал нервничать. В районе десяти часов дверь в камеру отворилась, и уже незнакомый ему сержант скомандовал:
- Коротков, на выход!
Михаил быстро выполнил команду и сразу направился к двери в конце коридора, откуда его сюда привели.
- Не туда. Следуйте за мной, – окликнул его сержант. Он подвел его к двери в противоположном конце коридора, распахнул ее и жестом пригласил войти.
Комната по размерам была чуть больше камеры, в которую Михаила поместили, и такая же обшарпанная. Отличие заключалось лишь в большом зарешеченном окне, через грязные стекла которого в помещение проникало больше солнечного света. Войдя в нее из коридорного полумрака, Михаил на мгновение даже ослеп и, сделав еще шаг, наткнулся на стол, стоящий посередине. За ним, подперев одной рукой голову и мило улыбаясь, сидел Степан Колодко. Увидев, что Михаил слегка смутился из-за своей неловкости, поспешил его успокоить:
- Ничего страшного, не волнуйтесь! Его сдвинуть невозможно, ножки к полу привинчены. Присаживайтесь, - и он указал рукой на табурет с противоположной стороны стола.
Присев, Михаил попытался придвинуться поближе к столу, но чуть не упал на пол. Колодко мерзко захихикал:
- Он тоже к полу прикреплен, во избежание знаете ли…Разрешите представиться: старший следователь Колодко Степан Андреевич, – он встал и протянул Мише руку, тот молча пожал ее. От этого представления ему стало не по себе. «Старший следователь! Я что уже под следствием нахожусь?», промелькнуло у него в голове. Наступила минутная пауза, во время которой Колодко пристально, не моргая, смотрел на Михаила с легкой улыбкой на лице. Миша не выдержал и первым нарушил тишину:
- Объясните мне, пожалуйста, почему меня задержали? Личность мою установили …
- А вас никто и не задерживал, – перебил его Колодко. - Просто у нас есть к вам несколько вопросов, на которые мы бы хотели получить ответы.
Степан опять сделал паузу и внимательно посмотрел на Михаила. После этих слов от волнения его лицо моментально покрылось потом. Убедившись, что он окончательно готов к допросу, Степан вежливо поинтересовался:
- Я могу их вам задать? Вы готовы отвечать?
- Задавайте, – с трудом выдавил из себя Миша.
Степан сразу посерьезнел, улыбка слетела с лица. Он достал из верхнего ящика стола какой-то лист бумаги и положил перед собой.
- Для начала, вот тут у меня ваши данные. Давайте проверим правильно ли все заполнено.
 Он начал читать написанное на листке. Закончив, поднял глаза на Михаила и спросил:
- Все правильно?
Миша кивнул головой.
- Тогда у меня первый вопрос к вам. Вы в нашем ресторане под названием « Центральный» были?
- Да, был, а что?
- А когда? Можете уточнить, число и время?
 Коротков призадумался. После событий этой ночи у него в голове все перепуталось.
- Кажется, позавчера вечером, часиков в шесть или в семь. Я зашел поужинать.
Степан был так рад услышанному, что даже встал из-за стола. Это намного облегчало его задачу. Опустившись опять на стул, он взял ручку и что-то написал на листе бумаги со словами:
- Хорошо, так и запишем: восьмого августа в шесть вечера.
Миша с удивлением посмотрел на следователя, как тот отреагировал на его слова. Но когда Колодко назвал дату, решил все-таки его поправить:
- Нет, не восьмого, а седьмого августа. Я только сейчас сообразил, что сегодня уже десятое августа, а не девятое.
- Ну да, десятое, а позавчера это будет восьмое. Вы же сами сказали позавчера? – не скрывая своей досады, произнес Степан.
- Я перепутал, – тихо произнес Михаил, стараясь не смотреть на следователя.
Колодко считал себя опытным человеком в производстве таких дел, поэтому в душе сильно себя корил, что показал подследственному свои эмоции, сначала радость, а потом разочарование. Он взял себя в руки и спокойно продолжил допрос:
- Хорошо, а восьмого числа что вы делали?
Миша вдруг вспомнил фразу, которая часто звучала в зарубежных детективных фильмах: « … все сказанное сейчас может быть потом использовано против вас», и решил взвешивать каждое слово:
- Восьмого августа я в девять часов утра  с группой делегатов слета сел в автобус и отправился на экскурсию в совхоз, который, если не ошибаюсь, называется «Путь Ильича», и вернулся назад девятого августа утром.
Степан Андреевич подпер голову руками и уставился на Михаила. Минуты две они просидели в полной тишине, а затем Колодко тихо произнес:
- Ну, что же, проверим ваши показания.
- Показания? Я что, уже арестован?
Увидев, что слово «показания» порядком напугало Короткова, Степан улыбнулся и ласково произнес:
- Ну, что вы, конечно, нет, – и уже строго добавил. - Но вы задержаны до выяснения некоторых обстоятельств.
Михаил хотел уточнить, сколько по времени это может продлиться. Но дверь в комнату открылась и в проеме появился сержант со словами:
- Коротков, выходим.
Колодко встал из-за стола и отошел к окну, дав понять, что допрос окончен. Миша не стал пытаться что-нибудь выяснить и вышел из комнаты.
В камере он лег на лавку и опять попытался заснуть, но у него ничего не получилось. Перед глазами стояло лицо следователя, а в голове засела фраза: « … задержаны до выяснения некоторых обстоятельств». Михаил не мог понять какие обстоятельства, он собирается выяснять, и причем здесь посещение ресторана. Раздумывая, он не заметил, как задремал. Вывел его из этого состояния лязг открывающейся двери. В камеру вошел сержант и поставил на противоположную лавку поднос с тарелками и стаканом компота.
- Это Степан Андреевич распорядился вам обед принести из нашей столовой, – произнес сержант и вышел из камеры.
Время действительно было уже обеденное. Михаилу совсем не хотелось есть. Но тут он вспомнил, что со вчерашнего вечера у него во рту не было ни крошки, и решил немного перекусить, взяв с подноса тарелку с салатом. Как говорится, аппетит приходит во время еды, и он съел все остальное. Ему даже показалось, что еда была очень вкусной. Насытившись, Миша почувствовал как на него навалилась жуткая усталость, он лег на лавку и на этот раз сразу уснул.
- Коротков, подъем, на выход!
Михаил открыл глаза и увидел все того же сержанта, который усиленно тряс его за плечо.
- Выходим, Коротков. Следователь вызывает.
Сержант сопроводил его в ту же комнату. За столом, как и в прошлый раз, сидел старший следователь Колодко. Он рукой указал Михаилу на стул.
- Ну, как вам наша кормежка?
- Спасибо, неплохо. Сколько я вам должен за обед?
- Потом разберемся. Сейчас речь не об этом … - начал Колодко, но осекся и пристально посмотрел на Михаила. От этого взгляда у того по спине побежали мурашки, но он совладал с собой и робко поинтересовался:
- А о чем речь?
Степан очень любил детективные фильмы и в своей работе часто использовал некоторые моменты из киношных сцены, считая, что это оказывает дополнительное психологическое давление на подследственного. Вот и в этот раз он оторвал взгляд от Короткова, медленно повернулся к нему спиной и подошел к окну. Постояв так несколько секунд, он закурил и, наконец, произнес:
- Мы побеседовали с некоторыми делегатами слета, и они подтвердили, что вы действительно 8 августа ездили на экскурсию с ними в совхоз «Путь Ильича».
- Слава богу! Ну, теперь я свободен? – радостно воскликнул Михаил и встал со стула.
Колодко резко обернулся и скомандовал:
- Сядьте!
Затем сел за стол и уже спокойно продолжил:
- Уважаемый, вы не дали мне договорить. Да, факт вашей поездки они подтвердили, но дальше начинаются расхождения. Две девушки из вашей группы показали, что вы с еще несколькими женщинами восьмого числа во второй половине дня были отправлены на директорском уазике к шоссе, а далее на рейсовом автобусе в город.
Михаил хотел возразить, но Колодко жестом его остановил.
- Водитель автобуса показал, что вы с мужчинами в комнате не ночевали. Утром он в автобусе вас также не видел. Делаем вывод, девятого августа в город вы с группой не возвращались. Официанты ресторана по фотографии в паспорте опознали вас и утверждают, что это вы были участником драки у заведения вечером восьмого числа. Что вы на это скажите?
 Коротков сообразил, в чем его пытаются обвинить. Он вскочил и закричал:
- Это ложь! Ни в какой драке я не участвовал и восьмого вечером в ресторане не был. Я был в совхозе и я это докажу, а вы…
- Успокойтесь Коротков! – прервал его Степан. -  Сядьте на место!
Михаил опустился на стул. В его голове быстро пронеслись события того дня. «А ведь действительно, тогда вечером меня могли не запомнить и подумали, что я уехал. Ночевать я не пришел, а потом спал всю дорогу в автобусе, пока меня Вика не разбудила». Конечно, Вика могла подтвердить, что он действительно там был и никуда не уезжал, но Миша не хотел впутывать ее в это пока ему самому непонятное дело.  Он вспомнил, кто еще может ему помочь:
- Подождите, то что я не уехал, может подтвердить директор совхоза. Пока женщин отвозили на остановку, он в течение часа рассказывал мне про свое хозяйство. Интервью давал мне.
Колодко в это время что-то писал, но оторвался и многозначительно произнес:
- Первого, кого мы хотели опросить, именно директора. К сожалению, пока, а может уже и никогда, он не сможет подтвердить или опровергнуть ваши слова. Он вчера госпитализирован с инсультом в Ростов, в больницу и сейчас находится в реанимации. Состояние критическое. Увы.
Степан опять склонился над столом и продолжил что-то писать. Михаил опустил голову вниз и уставился в пол, пытаясь вспомнить еще что-нибудь. Но ничего, что могло бы подтвердить его слова в голову не приходило. Он чуть не заплакал с досады, но сдержался. Немного успокоившись, он опять начал мысленно перебирать всех, с кем сидел рядом за столом, кто ему передавал вино и хлеб, но вспомнить даже лица никак не мог.
Между тем Колодко закончил свою писанину, встал из-за стола, опять картинно повернулся спиной к Михаилу и подошел к окну. Постояв, резко повернулся, подошел и, наклонившись к Мише, доверительно, почти шепотом заговорил:
- Послушай, Коротков, может ты участвовал, а может и не участвовал в этой драке, мне абсолютно все равно. Но ты чем-то насолил моему начальству, и мне дали указание тебя проучить. Я советую тебе не упираться, тем более что все факты говорят  против тебя. За драку тебе грозит пятнадцать суток. Ну, помашешь у нас во дворе пару дней метлой, а потом побеседуешь с моим шефом. Он мужик суровый, но отходчивый. Укажет тебе на твои ошибки, а ты осознаешь, покаешься, и он отпустит тебя с богом. Лучше так, уж я то знаю, а то еще чего-нибудь на тебя повесят.
- А что я такого сделал? Я в вашем городе всего несколько дней и нигде, кроме как во дворце культуры и гостинице, не был. Ну, еще в ресторане один раз и все.
Михаил замолчал и задумался, пытаясь вспомнить, чем он за столь короткий срок мог прогневать родную милицию.
- Вот что конкретно ты сделал, мне не сказали, но что-то наверняка сделал, дыма без огня не бывает. Думаю это связано с твоей профессиональной деятельностью, – многозначительно произнес Степан и сел за стол.
После этих слов Михаила как будто током ударило: « Письмо! Как же я мог забыть! Если они съездили в гостиницу за паспортом, то наверняка обыскали номер и нашли это письмо. А я ведь даже не знаю, что там написано. Черт меня дернул связаться с этими девицами. Еще привлекут за клевету или чего-нибудь похуже. Надо соглашаться, хотя обидно, на работу наверняка сообщат. Но сейчас главное отсюда вырваться, а там отца подключу, может замнет это дело.»
- А меня точно через два дня отпустят, если соглашусь?
Колодко внимательно посмотрел на Мишу. Он особо не рассчитывал, что тот так быстро согласиться и уже прикидывал в уме, какие еще применить меры воздействия.
- Не сомневайся, отпустят.
- Ладно, что я должен сделать?
Степан с нескрываемой радостью пододвинул на край стола два листа бумаги заполненные им от руки.
- Вот здесь просто подпись поставь, а здесь напиши: « с моих слов написано верно» и тоже распишись.
- А можно мне домой позвонить, сказать, что я здесь, а то волноваться будут, – наивно спросил Михаил.
- Не волнуйся, мы все сообщим куда следует. Домой позвонишь, когда выйдешь отсюда. У нас так положено, и изменить я ничего не могу.
Немного помедлив, Миша взял протянутую ему ручку и подписал обе бумаги. Пододвинув листы к себе, Степан пробежал по ним глазами и скомандовал:
- Сержант!
В ту же секунду тот появился в дверном проеме.
- Определи Короткова в камеру, а завтра на хоз. работы направь.

-5-

Как говорится, понедельник день тяжелый. И понедельник 11 августа для Семена Михайловича не стал исключением. Утром выяснилось, что выход на работу главного редактор опять откладывается на неопределенный срок и скорее всего ему придется верстать новый номер журнала. А делать это Томскому совсем не хотелось, тем более что в конце прошлой недели звонили из райкома партии и просили подъехать обсудить какой-то фельетон, на который пожаловались из министерства сельского хозяйства. Мол, приведенные в нем факты не соответствуют действительности.
Пребывая в очень скверном настроении, он сидел за столом и без особого интереса перебирал сегодняшнюю почту, лишь изредка останавливая свой взгляд на отправителе. Его внимание привлекло заказное письмо адресованное главному редактору, а указанный обратный адрес на конверте: Ростовская обл., г. Рудаевск, ГК ВЛКСМ, что-то ему напомнил. Он вскрыл конверт. Письмо было официальное на бланке горкома комсомола с указанием исходящего номера. В нем говорилось, что журналист Коротков Михаил Юрьевич при регистрации на слете повел себя по-хамски и оскорбил сотрудника ГК ВЛКСМ,  заслуженного работника культуры, Шапиро Клавдию Петровну. В конце было рекомендовано: «Необходимо провести с данным товарищем воспитательную работу и в дальнейшем направлять на такие ответственные мероприятия более опытных и вежливых сотрудников». Внизу стояла подпись первого секретаря ГК ВЛКСМ, а исполнителем являлась все та же Шапиро К.П.. В этот момент в кабинет вошла Широкова и, бесцеремонно бросив на стол пачку печатных листов, плюхнулась в кресло.
- Там две статьи, я их уже отредактировала. Будешь читать или я отдаю в верстку?
- Читать буду все! За вами глаз да глаз нужен. Одни жалобы сыплются, только успевай отплевываться. А ты вот это почитай, как раз тебя касается и твоего протеже.
Он протянул ей письмо и начал наблюдать за реакцией. Ляля с нескрываемым удивлением прочитала все до конца, а потом побагровела и процедила сквозь зубы:
- Этого я никак не ожидала от него.
- Когда это молодое дарование на работе должно появиться?
- Сегодня.
- Ну и давай его сюда, будем воспитывать. Правильному общению с заслуженными работниками культуры учить.
- А он пока не появился.
Семен Михайлович удивленно посмотрел на Лялю:
- Время уже к обеду, а человека нет на работе. Ты выяснила в чем причина?
Широкова что-то хотела сказать, но не успела. Дверь в кабинет приоткрылась и в проеме появилась голова секретарши:
- Семен Михайлович, там на проводе мать этого Короткова, вас соединять с ней?
- Ну вот, зверь и на ловца бежит. Со мной не надо, Широкова с ней поговорит.
Ляля вышла из кабинета, а Семен Михайлович мысленно начал уже составлять ответ на это письмо. Не прошло и двух минут, как в кабинете опять появилась Ляля с видом озабоченного человека.
- Ну, что? Тяжело заболел, конечно. Да так тяжело, что сам позвонить не смог, – ехидно произнес Томский.
- Да нет. Тут дело похуже. Он вчера не прилетел. Мать волнуется. Говорит, перед отъездом должен был позвонить и не позвонил.
Томский призадумался, а потом спокойно произнес:
- Ничего страшного. Мало ли, может рейс задержали и со связью какие-нибудь проблемы.
- Сейчас лето, погода хорошая. Так надолго рейс задерживать не будут. Наверное все-таки что- то случилось.
Семену Михайловичу надоел этот разговор, он заметно начал нервничать и с раздражением произнес:
- Почему обязательно должно было что-то случиться. Парень молодой, может загулял с какой-нибудь девахой. А может он запойный, почем мы знаем.
- Нет на пьяницу он не похож. За неделю ни разу с запахом даже не появлялся.
- Так, все. Хватит гадать на кофейной гуще. Иди звони и выясняй куда он подевался.
Как только за Широковой закрылась дверь кабинета, Томский подошел к шкафу и достал бутылку водки. Подержал ее немного в руках, как бы раздумывая, пить или не пить, но затем все-таки налил ее содержимое в стакан, почти до половины, и залпом выпил. «Если с этим парнем действительно что-нибудь случилось, то не сносить мне головы. Можно, конечно, будет все свалить на Лялю, но крайним все равно буду я. Не досмотрел, слабое руководство персоналом и т.д. и т.п. Хорошо если только выговором отделаюсь, а то еще и до пенсии доработать не дадут». Он сел за стол и, чтобы отвлечься, начал читать одну из принесенных Широковой статью.
Семен Михайлович решил пойти пообедать, но на выходе из здания к нему сзади тихо подошла Ляля и шепнула на ухо:
- Сеня, беда.
Томский обернулся и понял по выражению ее лица, что случилось что-то серьезное. Он не дал ей открыть рот, тоже почти шепотом скомандовал: «Не здесь», и рукой показал следовать за ним.
 В кабинете Широкова оперлась спиной о дверь и начала причитать:
-Ой, Сеня, беда, ой беда…
- Хватит стенать! Говори, наконец, что произошло! – остановил ее Томский.
- Я сначала позвонила в  Рудаевск. Коротков 10 августа сдал номер и из гостиницы выехал. Тогда я связалась со своим знакомым из Аэрофлота. Рейс, на котором он должен был лететь, без задержек прибыл в Москву, но ни на регистрации, ни в самолете Короткова не было. Но что самое печальное, билет он тоже не сдал. Что делать будем, Сеня?
 Высказавшись, Широкова села в кресло и, обхватив голову руками, начала тихо всхлипывать. Пока Ляля говорила, Томский нервно измерял шагами кабинет, но затем успокоился, сел за стол и строго произнес:
- Хватит сырость разводить! Что ты его раньше времени хоронишь. Живой он, чувствую, что живой, хотя мог попасть в какую-нибудь переделку по молодости лет.
Семен произнес это спокойно и уверено. Ляля перестала хныкать и преданно посмотрела ему в глаза:
- Я его матери перезвонить обещала. Что ей сказать?
Томский взял паузу, а затем изложил план действий:
- Значит так, матери скажешь, что он задержался на один день в командировке. Свяжись с горкомом комсомола, номер есть на бланке, и узнай телефоны милиции, больниц, морга…
Услышав слово «морг», Ляля издала звук похожий на стон раненного зверя.
- Перестань! Это я так на всякий случай. Заодно извинишься перед этой и расспросишь, может они что-нибудь знают про Короткова.
Закончив говорить, Семен Михайлович подошел к шкафу, налил водки и протянул стакан Ляле:
- Выпей и успокойся, а то его мать сразу почувствует неладное.
Широкова одним глотком выпила полстакана, достала папиросу, прикурила и, глубоко затянувшись, направилась к двери.
- Как везде прозвонишься, сразу ко мне! – крикнул ей вслед Томский.
Через полчаса Ляля стояла в кабинете, готовая отчитаться о проделанной работе. Судя по ее опрокинутому выражению лица, Семен Михайлович понял, что ничего хорошего она ему не сообщит.
- В горкоме сказали, что на закрытии слета 10 августа его никто не видел. Да и вообще его мало кто запомнил, – начала свой доклад Ляля.
- Никто не запомнил, а что кого-то обидел запомнили. Неплохое начало для будущего журналиста, – подметил Томский. Ляля никак не отреагировала на эту реплику и продолжила:
- В милиции сначала не хотели ничего отвечать, сказали, нужно сделать письменный запрос от редакции. Но потом после моего третьего звонка дежурный сказал, что такой в задержанных не значится. В больницу и в морг, который есть только при больнице, он, слава богу, тоже не поступал.
Прослушав сообщение, Семен Михайлович начал рассуждать вслух:
- Тогда получается, что если с ним что-то произошло, то в Ростове или по дороге из Рудаевска, но это мало вероятно.
Томский вылез из-за стола и начал опять нервно ходить по кабинету. Продолжалось это не более двух минут, затем он вернулся за стол и подвел итог:
- Если завтра он не появится или не даст о себе знать, полетишь в Ростов его искать. Командировку я тебе не дам, за свой счет полетишь. Ты эту кашу заварила, тебе и расхлебывать. А теперь иди работать, и чтобы никому. Это в твоих же интересах.
Ляля кивнула в знак согласия и вышла из кабинета.

В течение двух дней с момента задержания Короткова Василь Петрович Минайло был погружен в текущие дела на работе и дома, да так замотался, что почти забыл про Вику и про все, что с ней произошло. Напомнил ему об этом Колодко. Зайдя во вторник в конце рабочего дня к нему в кабинет со сводкой происшествий, он поинтересовался:
- Василь, а с этим Коротковым, что дальше думаешь делать?
Василь Петрович к этому времени уже закончил работать и с чувством выполненного долга вальяжно расположился на диване, обдумывая, где и с кем он проведет остаток дня. Вопрос Степана вывел его из этого состояния.
- С Коротковым? – майор сосредоточился. Вспомнив, о ком идет речь, с раздражением произнес:
- Это тот журналист, что ли, из Москвы. А что с ним нужно делать? Он все в КПЗ сидит?
- Да нет, он второй день двор у нас метет. Ты же просил его на пятнадцать суток определить, вот я и определил.
- Это за драку у ресторана, насколько я помню? Документы подделал, как обычно?
Колодко присел на диван и с гордостью произнес:
- Обижаешь, он сам все подписал. В драке он, конечно, не участвовал, но фактами я его припер. Хотя меня немного удивило, что он так быстро согласился, ведь знает, что невиноват. А что он все-таки такого накопал?
Василь Петрович нехотя встал с дивана, взял бутылку коньяка со стола, налил немного в стаканы, и вернувшись назад, протянул один Степану со словами:
- Ты, Степа, молодец! Все сделал в лучшем виде, но что он там накопал, это не твоего ума дело.
Они выпили, и, чуть помедлив, Колодко сообщил:
- Тут еще вот что. Второй участник драки вчера умер. Врач констатировал смерть от кровоизлияния в мозг. Его родственники заявление написали. Считают причиной смерти стала травма головы, полученная в драке. Требуют найти виновника.
Майор задумался, подошел к окну, и, стоя спиной к Степану, многозначительно произнес:
- Это получается непредумышленное убийство.
- При желании можно и так это дело повернуть. Только тут надо более серьезно поработать. Показания свидетелей оформить, очевидцев поискать, опросить и т.д. Вот только нужно ли это делать? Наймут хорошего адвоката и все дело рассыплется.
- Да, да, наймут адвоката… - повторил Василь Петрович. Затем он вернулся на диван,  сел, и, положив по-дружески руку на плечо Колодко, поинтересовался:
- А что у тебя в протоколе значится?
- Ничего конкретного. Драка в нетрезвом виде, хулиганство. Все без каких-либо подробностей.
- А ты сделай еще один протокол с подробностями.
Колодко опустил голову, и после короткой паузы с раздражение произнес:
- Я тебя понять не могу. Ты что теперь решил его посадить? Я ему пообещал, как ты мне тогда сказал, что он пару дней поработает, а затем ты проведешь с ним беседу, и мы его отпустим.
- Обещать, это еще не значит выполнить. Сажать его я не собираюсь, а протокольчик мне этот нужен для большего давления на него. Пусть знает, что мы с ним можем сделать. Так что давай, Степа, доведи это дело до конца. Завтра, если все оформишь, тащи его ко мне на собеседование. А я уж решу, что дальше с этим парнем будем делать.
Затея с новым протоколом очень не понравилась Колодко. У него появилось предчувствие, что это наскоро состряпанное дельце выйдет боком и в первую очередь ему. Своим ощущениям он привык доверять, и решил выложить последний аргумент в надежде, что это может остановить  начальника, и он ограничится уже имеющимися документами.
- Его уже искать начали. Вчера из редакции журнала звонили, спрашивали, не задерживали ли мы такого товарища.
Самодовольная мина сразу слетела с лица Василь Петровича. Он сурово посмотрел на Степана и спросил:
- Ну и что им ответили?
- Пока сказали, что в задержанных не значится.
Майор облегченно вздохнул и, похлопав Колодко по плечу, похвалил:
- Все правильно сделали.
- Так они его в розыск могут заявить, и официальный запрос придет. Что тогда будем делать?
Василь Петрович снисходительно посмотрел на Степана и, улыбнувшись, произнес:
- Когда это еще будет. Пока заявят, пока запрос придет, мы это дело уже закроем или вовсе выкинем, как будто ничего и не было. После разговора с ним станет ясно.
Минайло посмотрел на часы и встал с дивана. Степану больше нечего было возразить  и он, не говоря ни слова, двинулся к выходу.
В приемной он столкнулся нос к носу с лейтенантом Ерошиным.
- Ты чего тут забыл?
Немного смутившись, тот ответил:
- Да тут вот, товарищ капитан, надо бы в сводку происшествий добавить, а секретарша куда-то вышла.
Колодко взял у него из рук листок, пробежал глазами текст и заключил:
- Ерунда. Положи ей на стол, передаст.
Степан подождал, пока лейтенант покинет помещение, подошел к столу, посмотрел на лежащую на нем бумагу: «Странно, он что сам сообразить не мог. Оставил бы и ушел. Интересно, сколько времени он тут околачивался. Может подслушивал? Да, нет, не думаю. Дверь в кабинет плотно закрыта была, хотя все может быть. Надо за ним понаблюдать. Этот, если что услышал, в себе не удержит, кому-нибудь да взболтнет».

Закончился второй день пятнадцати суточной трудовой повинности Михаила Короткова. Поковыряв ложкой слипшуюся в ком гречневую кашу и отхлебнув из стакана с коричневой мутной жидкостью под названием чай, он лег на нары и начал листать прошлогодний номер журнала «ОГОНЕК». Делал он это чисто механически, так как мысли его были заняты возможной завтрашней встречей с начальником местной милиции, как обещал следователь. Камера была двухместной, но пока в ней находился он один. Работал Миша по уборке территории и сбору мусора тоже в одиночестве. Это радовало, так как перспектива общения с сокамерником или еще с кем-то из отбывающих наказание его мало прельщала. Находясь в одиночестве, он постоянно думал лишь об  одном, когда и главное чем вся эта история закончится. Неизвестность измучила его настолько, что он практически не спал последнюю ночь и находился в состоянии нервного срыва.
  Михаил отложил журнал в сторону и начал мысленно репетировать свою завтрашнюю оправдательную речь, так как был уверен, что во всех его злоключениях виновато это злосчастное письмо. Сначала он решил от всего отпираться и заявить, что письмо это ему подбросили. Но его могли видеть в компании этих девиц в парке, тогда стоило упирать на то, что письмо он даже не читал и взял по глупости. Все это ему казалось малоубедительным, а что-то другое в голову не лезло. От усталости мысли начали путаться и он задремал.
Разбудил его звук открывающегося окошка в двери камеры.
- Эй, парень, ты не спишь?
Голос показался Михаилу знакомым.
- Нет, не сплю, – настороженно ответил он.
- Тогда быстро подойди к двери. Я не могу громко говорить.
Миша подчинился. В окошке он увидел лицо лейтенанта, который дежурил в день его задержания. Михаил хотел спросить его, был ли обыск в его гостиничном номере, но лейтенант не дал ему открыть рот и сам начал с вопроса:
- Ты зачем протокол подписал? Я же знаю, ты в этой драке не участвовал. Чем они тебя прижали?
Миша, считавший лейтенанта соучастником и даже виновником его теперешнего положения, опешил от этих вопросов и не стал ничего отвечать, опасаясь провокации с его стороны.
- Ладно, не хочешь не говори. Теперь слушай внимательно. Завтра Буратино тебя будет под каким-нибудь предлогом просить подписать новый протокол. Ничего не подписывай! Тот второй мужик, участник драки, умер. И они хотят на тебя повесить неумышленное убийство, а это уже статья, понял?
Мише от услышанного стало окончательно не по себе, и он робко поинтересовался:
- А кто такой этот Буратино?
- Это Колодко, твой следователь, кликуха у него такая.
Ерошин заметил, что после его слов Михаил побледнел и, чуть помедлив, произнес:
- Дожмут они тебя, парень. Они еще не таких как ты обламывали. Бежать тебе надо.
И уже перейдя на полушепот, продолжил:
- Завтра с утра мусорка приедет баки забирать. Как ее увидишь, начинай мести двор поближе к воротам. Водитель - мой приятель, на выезде из ворот он заглохнет. Постарайся незаметно выскочить на улицу и беги вправо, а там он тебя подберет. Главное, тебе надо из города, а потом и из района выбраться. Если все получится, на станцию к электричке пробирайся, понял?
В ответ Михаил лишь смог кивнуть головой. Мысли его путались. Сначала он думал, что лейтенант просто его пугает перед завтрашней встречей с начальством, но потом начал склоняться к тому, что сказанное им может быть правдой, и он действительно хочет помочь. Но это его не успокоило, а еще больше напугало.
- Вы не могли бы позвонить в Москву моим родителям и рассказать об этом? - дрожащим голосом попросил он.
Ерошин пристально посмотрел на Михаила, который от переживаний уже еле держался на ногах:
- Говори номер, я запомню.
- Двести сорок…
 В этот момент послышался какой-то шум в коридоре, и лейтенант со словами: «Все, больше не могу», захлопнул окошко.
Миша упал на нары и, уткнувшись в подушку, по-детски зарыдал.
Утром он, как и в предыдущие дни, был поставлен на уборку внутреннего двора. Махая метлой, Михаил думал о том, что ему все-таки делать: то ли подождать обещанной следователем встречи с руководством или бежать, если такая возможность представится. В последнем варианте он уже начал сомневаться. Мусоровоз в предыдущие два дня приезжал рано утром, но сегодня время уже было почти одиннадцать, а его все еще не было. Мишу опять начали мучить сомнения по поводу того, что вчера сказал лейтенант. «Может, ему приказали таким образом меня припугнуть, чтобы сговорчивее был. Хотя я и так все подписал. Чего им от меня еще надо? А вдруг это правда, и они решили действительно на меня повесить это убийство?». В этот момент ворота со скрипом раздвинулись и во двор въехала мусорка. Это был изрядно потрепанный грузовик ГАЗ-53. Чадя выхлопом и фыркая двигателем, машина медленно подъехала к мусорным бакам. Водитель вылез из кабины, посмотрел на Михаила и, как ему показалось, незаметно кивнул. Миша опять начал колебаться: «А вдруг, как не получится, и меня поймают?». Но что-то ему подсказывало, что надо попробовать бежать. Он, продолжая мести двор, начал постепенно подходить поближе к воротам. Мусоровоз загрузился и, еще больше чадя и газуя, двинулся к выезду. Михаил в этот момент находился уже на углу здания на противоположной стороне от  проходной, примыкающей все к тем же воротом. Как и говорил лейтенант, машина заглохла, наполовину выехав за территорию. Водитель вылез, открыл капот и, прежде чем начать копаться в двигателе, сделал знак рукой. Миша понял, что это относится к нему. Поставив метлу к стенке здания, он пошел к воротам, с трудом сдерживая себя чтобы не побежать. Ему оставалось сделать меньше десяти шагов, как вдруг дверь, единственная на торце здания, распахнулась, и во двор вышел Колодко. Увидев Михаила, он растекся в своей змеиной улыбке и произнес:
- О, Коротков, ты то мне и нужен. Пойдем со мной, надо поговорить.
От неожиданности Миша остолбенел и покрылся холодным потом. Но через минуту немного пришел в себя и, с трудом передвигая ноги, последовал за ним.
Разговор проистекал все в той же комнате, где и состоялась их первая встреча. Колодко заметил, что Михаил, присев на стул, сразу как-то обмяк, склонил голову вниз и уставился в пол. Он решил его ободрить и сразу перешел к делу.
- Ничего страшного не будет, просто у меня к тебе есть просьба. В протоколе, который ты подписал, начальство нашло некоторые неточности и не принимает его у меня. Я все исправил и прошу тебя еще раз подписать этот документ, – вкрадчиво произнес он и придвинул лист бумаги с ручкой на край стола.
Миша сразу вспомнил слова лейтенанта: «Ничего не подписывай!». Не поднимая головы, он дрожащим голосом произнес:
- Вы обещали мне, что сегодня я встречусь с вашим начальником.
- Так подпиши протокол и сразу тебя отведу в кабинет к майору. Ну, давай! – бодро произнес Степан и еще немного придвинул протокол к краю стола. Михаил ничего не ответил и застыл все в той же позе с поникшей головой. С минуту они просидели в полной тишине, а затем Колодко уже грозно произнес:
- Ну, так как, будешь подписывать или нет?
Миша был настолько подавлен неудавшимся побегом, что уже был готов подписать все что угодно, лишь бы его оставили в покое. Но он собрал последние силы и уверенно произнес:
- Нет, не буду.
После такого ответа он рассчитывал, что сейчас на него будут кричать, запугивать, а может даже бить. Но Колодко встал из-за стола, подошел к окну и спокойно произнес:
- Нет, так нет. У тебя сейчас должен быть обед.  Вот за едой поразмысли. Передумаешь, тогда меня найдешь.
Он нажал кнопку под столом, дверь открылась, и на пороге появился сержант со словами:
- На выход!
Такая спокойная реакция на отказ Короткова была обусловлена тем, что Степан не видел, какую выгоду лично он может с этого всего поиметь. Раньше, когда он занимался подобного плана делами, было понятно, что хотят получить от его воздействия на подследственного, либо материальные блага, либо кому-то необходимо было избавиться от этого человека. Особенно ему нравилось ломать и унижать людей, занимавших какие-нибудь руководящие посты в городе. Он с удовольствием наблюдал как после его обработки, они из «хозяев мира» превращались в жалких трусливых жуликов и начинали давать показания не только на себя, но и оговаривать своих подчиненных и вышестоящее начальство. Все это приносило ему разного рода дивиденды ввиде официальных и неофициальных премий, благодарностей, и давало надежду на возможное продвижение по службе. А тут перед ним был напуганный мальчишка, начинающий журналист, который не очень понимал, за что попал в этот переплет, да и сам Колодко этого не знал. Больше всего его настораживало, что парень был из Москвы. Он решил больше не тратить сил и времени, а подделать подпись и отдать протокол  Минайло. Подделкой Степан занимался профессионально, определить ее могла только графологическая экспертиза, но он надеялся, что до этого не дойдет.

Василь Петрович уже с утра находился в скверном настроении. Пришел запрос из Ростова по очень щекотливому делу, которое он уже считал давно закрытым. Судя по запрашиваемым документам, кто-то из фигурантов подал жалобу в вышестоящую инстанцию, а может и в прокуратуру. Он связался со своими людьми  в областном УВД, но внятного ответа, что ему делать не получил. И теперь пытался сообразить, что отвечать и какие документы предоставлять, какие подправить, а какие и вовсе уничтожить. Ход его мыслей прервал приход Колодко.
- Здорово, Степан! Я занят, – буркнул он на его приветствие.
Колодко молча положил протокол на стол и уже хотел уйти, но майор его остановил:
- Стой! Что это?
- Протокол на журналиста, на Короткова.
- Подписал?
- Да.
- Ладно, потом, сейчас не до него, – отмахнулся Минайло и положил бумагу в папку.
- Ты лучше мне помоги. В таких делах, я знаю, ты больше моего соображаешь. На, прочти.
Он протянул ему запрос. В этот момент дверь в кабинет распахнулась и, попыхивая папироской, в кабинет вошел начальник Рудаевского РУВД полковник Краснов.
Александр Иванович Краснов, заслуженный работник МВД СССР, сразу после окончания войны был направлен в Ростовскую милицию, где и проработал всю свою жизнь. Когда наступил пенсионный возраст, ему дали звание полковника и направили в Рудаевск, где он последние пять лет и работал. Район был небольшой, основное население проживало в Рудаевске и его окрестностях. Эта территория была подведомственна Минайло, и хотя он должен был подчиняться ему, Александр Иванович старался не лезть в его дела, но имел полную информацию о том, что происходит в городе. Сам он занимался разными правонарушениями в сельской местности, самыми серьезными из которых были хищения сельхозпродукции и запчастей к технике.
Василь Петрович отложил запрос в папку, встал из-за стола и направился навстречу полковнику, подобострастно улыбаясь. Колодко понял, что его присутствие здесь нежелательно, и быстро покинул кабинет.
- Александр Иванович, приветствую! Чем вызван твой визит ко мне? – вкрадчиво произнес он, протягивая руку. Краснов затушил папиросу в стоящей на столе пепельнице и, пожимая протянутую ему руку, сурово произнес:
- Ну, здравствуй, Василь Петрович!
Появление полковника у него в кабинете уже само по себе не сулило ничего хорошего. Краснов крайне редко наносил ему визиты и только по особо важным делам. Еще больше насторожило майора то, что он назвал его по имени и отчеству. Обычно он обращался к нему запросто, на русский манер, Вася.
На приглашение присесть на диван Александр Иванович отрицательно покачал головой и сразу перешел к делу:
- Тебе что-нибудь говорит фамилия Коротков?
Минайло задумался, якобы пытаясь вспомнить:
- Коротков, Коротков, а да, драка у ресторана. Кажется ему пятнадцать суток дали. Наверное уже отбывает.
- Значит, приехал молодой журналист из Москвы, сразу напился в ресторане, учинил драку и был задержан твоими доблестными милиционерами. Так?
Василь Петрович сделал вид, что не заметил с какой иронией это было сказано, и серьезно отрапортовал:
- Так точно, так все и было.
- А может он еще что-нибудь натворил?
Майор понял, что полковнику что-то известно, и решил не тянуть кота за хвост, а спросить напрямую:
- Не знаю. А что, у тебя есть какая-то информация?
- Конечно, есть, иначе я бы к тебе не пришел.
Александр Иванович сделал паузу, закурил и пристально посмотрел на Минайло. От этого взгляда у того побежали мурашки по спине.
- Скажи мне, Вася, тебе что баб мало в нашем городе? Что ты вцепился в эту молдаванку-комсомолку? И прежде чем отваживать от нее таким способом любовников сначала поинтересуйся, наведи справки о нем, тем более что он из Москвы.
От неожиданности Василь Петрович побледнел, ноги подкосились, и он плюхнулся на диван. Майор был уверен, что это только он имел тотальную службу информирования о том, что и с кем происходило в городе, а оказывается, полковник тоже не дремал.
- Теперь слушай меня внимательно и не перебивай. У этого парня отец какая-то шишка. Он с каким-то чином из КГБ сегодня прибыл в Ростов на поиски своего сына. Пока они собирают информацию по Ростову и по районам. Меня попросили уточнить, когда он выехал из гостиницы и на чем уехал из города. Если ничего не выяснят, завтра уже весь Ростов и ближайшие населенные пункты будут оклеены плакатами с его фотографией. Нас это коснется прежде всего. Я пока ничего не сообщал, но если завтра он еще будет томиться в твоих застенках, буду вынужден это сделать. Делай что хочешь, отпускай его с извинениями или еще что, но чтобы духу его тут не было и никаких следов. Надеюсь, ты меня правильно понял.
В ответ Минайло лишь смог утвердительно кивнуть головой. Уже на выходе Краснов добавил:
- Я всегда смотрел на твои выкрутасы сквозь пальцы, но в этот раз я буду прикрывать только свою задницу. А ты сам вляпался, сам и выкручивайся. Хотя бесследно для тебя, я думаю, это не пройдет.
Полковник слукавил, он прекрасно понимал, что это дело если всплывет, то у начальства будет мотивированный повод отправить его, как говорится, на заслуженный отдых. Александр Иванович считал майора хитрым и прожженным авантюристом, который и не из таких передряг выходил сухим из воды, и надеялся, что и сейчас он опять выкрутится.
После того, как за Красновым закрылась дверь, Василь Петрович просидел на диване  минут пять без движения, обливаясь потом, мучительно пытаясь сообразить, что теперь делать. Чтобы как-то прийти в себя, он встал, подошел к шкафу, налил и залпом выпил стакан коньку, сел за стол и закурил. И тут его осенило. Он потушил сигарету и начал лихорадочно набирать какой-то номер телефона, приговаривая: «Только бы он был на месте, только бы был на месте…»
Колодко после сытного обеда медленно поднимался по лестнице к себе на второй этаж, как вдруг снизу его окликнула секретарь Минайло:
- Степа, Василь Петрович срочно просил тебя зайти к нему.
Открыв дверь в кабинет, Степан сразу понял, что произошло что-то серьезное. Майор ходил по комнате из угла в угол, как загнанный зверь по клетке, и нервно курил. Увидев Колодко, он без предисловий сразу перешел к делу:
- Завтра рано утром отправляй Короткова в Ростов. Я переговорил, его там примут. Тут я написал, где и кому его сдать.
Степан взял из его рук листок, мельком взглянул на содержимое и сунул в карман.
- А почему такая спешка и зачем его в Ростов отправлять? – решил уточнить он, хотя знал, что это может вызвать неадекватную реакцию у начальника, и не ошибся. Василь Петрович побагровел и заорал:
- Ты задолбал меня своими вопросами! Делай, что тебе говорят!
Команды покинуть кабинет не последовало. Колодко решил подождать, когда тот успокоится, в надежде все-таки получить информацию о том, почему так резко все поменялось в отношении Короткова. Майор сел за стол, достал из папки протокол, протянул его Степану и уже спокойно добавил:
- Подшей в дело. Я, правда, не читал, но думаю, ты там все правильно написал. Все бумаги, касающиеся этого дела, собери в папку и с сопроводиловкой тоже завтра в Ростов отправляй.
Василь Петрович посмотрел на Степана и понял, что тот ждет от него объяснений.
- У этого парня отец оказался большим начальником в Москве. Уже прилетел в Ростов на поиски сына, да еще с собой кого-то из КГБ прихватил. Поэтому я решил, поскольку мы «мокрые» дела должны передавать в Ростов, отправить его туда. Там с ним быстро разберутся, осудят и пустят по этапу, пока они тут поиски будут организовывать.
- Потом ведь все равно это все выплывет. Начнется расследование, тем более убийство по неосторожности. Может, все-таки лучше поговорить с ним, припугнуть, да и отпустить, пока все не закрутилось?
- Не получится, поздно. Все уже закрутилось. Парень, может, испугается и будет молчать, а вот отец его так это дело не оставит. Я рассчитываю, что когда узнают, где он находится, его папаше будет не до нас. Вызволять его из тюряги будет. А, если отпустим, то нами уж точно займутся в плотную. Главное, чтобы сейчас он ничего не узнал. Поэтому отправлять  надо срочно, а то еще полковник грозится завтра сообщить все в Ростов. Сегодня уже поздно, поэтому завтра как можно раньше с утра надо.
Колодко после минутной паузы произнес:
- Не знаю, может ты и прав, но мне вся эта затея не нравится.
- Мне тоже, но другого выхода я не вижу. Да, чуть не забыл! Ты зачисти там все, чтобы никаких следов его задержания не было. Все, иди, работай.


- 6 -

Михаил после обеда лишь имитировал уборку территории, но на это никто не обращал внимание. Он пристально вглядывался во всех кто появлялся во дворе или выходил покурить, в надежде увидеть вчерашнего лейтенанта. Но тот так и не появился. В камере нервы у него сдали, и он решил подписать этот протокол, но с условием, что сделает это только при встрече с начальством. Миша вызвал дежурного и попросил отвезти его к Колодко. Сержант ушел, а вернувшись, сообщил что следователь уехал и сегодня его уже не будет на месте.
Утром следующего Михаил проснулся от грохота открывающейся двери камеры. Время было около семи часов утра, и он был сильно удивлен, что ему принесли так рано завтрак. Дверь распахнулась и прозвучало лаконичное: «Коротков, на выход». Сержант вывел его во двор и подвел к милицейскому УАЗику в виде пикапа. Через открытую заднюю дверь в заднем отсеке были видны две лавки по бокам.
- Залезай! – скомандовал сержант.
- А куда меня везут? – робко поинтересовался Миша.
- Куда надо! Залезай без разговоров, – резко ответил милиционер и подтолкнул его к машине. Михаил, не понимая что происходит, нехотя залез в машину. Сержант захлопнул за ним дверь, а сам сел на переднее сидение рядом с водителем, тоже сержантом. Через маленькое зарешеченное окошко в стенке, отделяющей Мишу от них, он услышал небрежно брошенную фразу, от которой ему еще больше стало непосебе:
- Наручники на него не стал надевать, так доедет.
О чем они еще говорили, он уже не услышал. Двигатель взревел и машина начала выезжать со двора. Поколесив минут десять по городским улочкам, они остановились напротив какой-то столовой.
- Эта точно уже работает. Пошли поедим, здесь пельмени нормальные готовят, – произнес тот, что сидел за рулем.
- Давай, – согласился второй, и добавил. - Парню тоже надо чего-нибудь принести. Он без завтрака. Помрет еще с голодухи, а нам отвечай.
Оба засмеялись и вылезли из машины. Бессонная ночь начала давать о себе знать. Михаил растянулся на лавке и уже хотел немного подремать, как вдруг из-за туч выглянуло солнце и ярким светом озарило машину. Он обратил внимание, что солнечные лучи проникают в заднюю часть машины через щель в двери. Присмотревшись, Миша заметил, что дверной  замок, видимо от тряски, разболтался и язычок еле доставал до корпуса машины. Он, не долго думая, с силой ударил по двери ногой. Что-то хрустнуло и она приоткрылась. Михаил сначала не  сообразил, что теперь делать, но потом понял, что ему выпал шанс бежать и как можно скорее, пока его конвоиры не вернулись. Он осторожно вылез из машины, огляделся и тихо закрыл за собой дверь. На улице никого не было, так что его побег никто не заметил. Миша пытался определить в какую сторону ему надо двигаться, чтобы выйти из города, но пока для начала решил перейти на противоположную сторону улицы, которая была густо засажена каким-то кустарником. Но дорогу ему преградил старенький автобус ГАЗ – 651, прозванный в народе «коробочка». Машина проехала чуть вперед и остановилась в пяти метрах от УАЗика. Водитель  выскочил через переднюю дверь для пассажиров, слегка прикрыв ее, и быстро пошел к столовой. На заднем стекле автобуса вверху красовалась надпись «ОСТОРОЖНО ДЕТИ», а внизу была вставлена табличка «Пионерлагерь «ЮНЫЙ ЛЕНИНЕЦ». Пассажиров в автобусе не было, только сзади были свалены в кучу на сиденье матрасы, одеяла и подушки, подпертые несколькими панцирными сетками и боковинами от кроватей. У Михаила тут же возникла мысль: «Пионерлагерь, значит это наверняка за городом. То, что мне надо!». Он медленно, стараясь не привлекать к себе внимания возможных случайных прохожих, подошел к двери автобуса. Войдя, он пробежал по салону к заднему сиденью и спрятался между матрасами и одеялами. Через несколько минуту он услышал, как хлопнула дверь и автобус тронулся с места.

Василь Петрович спозаранку уже был на рабочем месте. Из Ростова торопили с ответом по запросу. Подбор «нужных» документов он поручил Колодко, и тот, тоже несмотря на ранний час, уже сидел в приемной.
- Здорово Степа! Все подготовил? Ну, заходи!
Колодко ничего не ответил,  вошел за ним в кабинет и, плотно прикрыв за собой дверь, тихо произнес:
- Василь, у нас ЧП. Коротков сбежал!
 Майор выпучил глаза, побагровел и, схватив Степана за лацканы пиджака, заорал:
- Ты что несешь! Как сбежал? Откуда сбежал? Куда, твою ….?
Колодко, ожидавший такой реакции, стоял по стойке смирно, и ждал, когда тот успокоится. Минайло сообразил, что его крик может услышать секретарша, грубо оттолкнул от себя Степана, сел на диван и уже спокойно произнес:
- Ну, докладывай.
- Из машины он сбежал, из УАЗика нашего.
- А причем здесь УАЗик? Я же приказал его в Ростов отправить!
- Вот его и повезли в Ростов.
- Почему на УАЗике? А наша перевозка где?
- Перевозка на ремонте, там что-то с двигателем. А ты приказал, чтобы его срочно отправить, вот и решили на УАЗике отвезти. Тем более что он не рецидивист какой-нибудь, а ….
Майор резко оборвал его:
- Короче! Давай по делу! Как это могло произойти?
- Они заехали на мясокомбинат в столовую поесть, дома, говорят, не успели. И толи они дверь заднюю не закрыли, толи замок от тряски ослаб, в общем он ее похоже ногой пнул, она и открылась.
- Почему думаешь, что ногой? Может, у него какая-нибудь отмычка была? Они же его наверняка не обыскали, хотя перед отправкой положено.
- Почему ногой, на двери вмятина осталась, и дверь немного перекосило.
- Какая теперь разница ногой или головой! Когда это случилось?
- Где-то в половине восьмого.
Минайло посмотрел на часы, они показывали половину девятого.
- Почему мне сразу не позвонили?
- Они сами только десять минут тому назад приехали и доложили мне. Пытались найти его, по близь лежащим дворам рыскали.
- Кругом одни кретины. С кем я работаю? Уволю всех к чертовой матери.
 Майор с перекошенным лицом начал быстро ходить по кабинету из угла в угол, как загнанный зверь. Закончив, остановился напротив Колодко, и начал давать указания:
- Значит так, Степа, шум нам поднимать, сам понимаешь нельзя, но и из города его выпускать тоже нельзя. Документов у него нет, денег тоже нет. Мясокомбинат практически на противоположном конце города. Как выбраться оттуда он сразу не сообразит, так что наверняка еще где-то здесь бродит. У него только два пути или на попутке уехать, или попытаться как-то добраться до станции и сесть на электричку. Позвони своим корешам в ГАИ, опиши его, пусть помогут.
- Уже сделал. Они как раз на выезде из города сегодня дежурят. Обещали помочь.
- Молодец! Сам бери мою машину и дуй на станцию. Там есть опорный пункт, можешь привлечь дежурных, но только аккуратно, понял?
Колодко кивнул и пошел к двери, но майор его остановил:
- Постой, дело его где?
- У меня в кабинете на столе лежит. Забыл сказать, вчера вечером принесли протокол вскрытия этого второго участника драки, который помер.
- Ну и что? – раздраженно спросил Василь Петрович, не понимая, к чему это Степан сейчас решил сообщить об этом.
- А то, что драка тут не причем. У него какую-то опухоль нашли в голове, и она явилась причиной смерти.
Минайло поморщился, а потом куда-то в пространство махнул рукой со словами:
- Какое это теперь имеет значение. В дело его подшил?
- Да, как положено.
- Хорошо, я потом все заберу. У тебя табельное с собой?
- Нет, в сейфе.
- Возьми! Дело у него на столе, а тело где-то бегает. Хорошо еще, если в городе. Если это тело добежит куда надо, нам с тобой, Степа, крышка.
- Ты что намекаешь…
- Я не намекаю, а приказываю при задержании сбежавшего преступника в случае не подчинения применить оружие. И не надо делать удивленное выражение на лице, можно подумать в первый раз будешь этим заниматься. Мы с тобой, Степа, одной веревочкой связаны, не забывай об этом. Помни, кто тебе помог и по службе, и по жизни.
Колодко опустил вниз голову, уставился в пол и нехотя произнес:
- Да помню я все, Василь.
- Ну, вот и хорошо, что помнишь. Скажи мне еще, кто кроме нас с тобой и этих сержантов знает про Короткова?
- Вроде больше никто. Хотя нет, Ерш пару раз интересовался, чего мы его держим. Я ему ответил, что открылись кое-какие обстоятельства и ведется расследование.
- Ерошин, значит. Ну, я его в командировку отправлю в рабочий поселок. Там вчера напали на участкового и тяжело ранили. Вот пусть этот борец за справедливость там послужит, пока замену не подберут, заодно и расследует это преступление. А этих недоделанных в село урожай охранять отправлю. А там, когда все утихнет, решим, что с ними делать.
Майор подошел к столу и что-то быстро написал на бумажке, а затем протянул ее Колодко.
- Вот адресок, он может туда податься. Больше он в городе никого, я думаю, не знает. Проверь. Связь со мной по рации. Все, действуй!
Выйдя из кабинета, Степан прочитал адрес, и он показался ему знакомым. Он еще раз посмотрел на бумажку и тут вспомнил. Как-то раз по заданию майора он отвозил туда цветы, подобные поручения он часто выполнял и все девушки с благодарностью их принимали. А в этот раз девушка, узнав от кого они, не просто не взяла их, а, не говоря ни слова, захлопнула перед его носом дверь. Вот почему он это запомнил. Садясь в машину, Колодко сообразил: «Так вот что «нарыл» этот корреспондент! Значит всю эту кашу Василь заварил из-за этой бабы. Тогда, кто уж точно кретин, так это я. Втравил меня в это дерьмо и теперь еще приказал расхлебывать».

Город начал просыпаться. На улицах появились машины и пешеходы, поэтому автобус достаточно долго колесил по переулкам. Михаил даже начал волноваться, а вдруг он везет все эти кровати и матрасы чтобы сдать на склад. Но тут он через щель между одеялами увидел, как они проезжают мимо гостиницы и немного успокоился. Миновав автовокзал, «коробочка» выехала на шоссе, по которому Миша приехал в Рудаевск, и, не успев до конца разогнаться, вдруг съехала на обочину и остановилась. В автобус вошел милиционер с жезлом в руке. Михаил понял, что это гаишник, и не стал нервничать по этому поводу. Увидев его, водитель радостно произнес:
- О-о-о, Петро! Давненько тебя не видел. Совсем своих стариков забыл, не навещаешь, не хорошо.
- Так служба такая, дядя Андрей, – ответил милиционер, пожимая руку водителю.
- Ты на службу не пеняй, а родителей забывать не хорошо.
- Вот скоро в отпуск пойду и обязательно к вам в деревню заеду, погостить недельку у своих.
Гаишник пристально осмотрел салон, а затем как бы между прочим спросил:
- К тебе в городе и по дороге никто подвезти не просился?
- Да вроде никто. А что, ищете кого?
Милиционер задумался, соображая, что ответить.
- Нет, просто парень какой-то потерялся. Если кого не знакомого увидишь, в милицию сообщи обязательно.
«Это похоже меня уже ищут», подумал Миша. Гаишник повернулся боком к водителю и устремил свой взгляд на кучу, наваленную сзади, и направился по проходу между сиденьями в конец салона. Михаил закрыл смотровую щель и замер, не дыша.
- Ты куда это барахло везешь? – поинтересовался блюститель порядка.
- В лагерь.
- Так лагерь же по другой дороге.
- А мне сначала на станцию надо. Две группы детей из других лагерей надо встретить.
«Вдруг сейчас копаться начнет». Миша почувствовал, как у него от волнения часто забилось сердце. Но гаишник, потоптавшись немного на месте, пошел назад к водителю.
- У вас в лагере пионерский слет собирают?
- Почти. Решили под конец смены конкурс детской самодеятельности устроить. В райкоме замечание сделали, что у нас мало массовых мероприятий проведено. Посчитали сколько народу приедет, а спальных мест не хватает. Вот меня вчера и послали на склад получать эти кровати и остальное.
- Ладно, дядя Андрей, счастливого пути! Моим привет передай.
- Передам.
Они опять пожали друг другу руки, и гаишник Петро, на радость Михаила, наконец покинул автобус.
До станции доехали без остановок, но заняло это почти час. Водитель не спешил, и решил никого не обгонять. Автобус попеременно тащился то за загруженным доверху зерном грузовиком, то за каким-то трактором.
Остановившись на привокзальной площади у автобусной остановки, водитель вышел из «коробочки», перешел на противоположную сторону и направился к зданию, на торце которого красовалась вывеска с надписью «БУФЕТ». Дверь, как и в прошлый раз, он запирать не стал. Михаил  воспользовался моментом, вылез из своего укрытия и быстро вышел из автобуса. На остановке никого не было. Миша, обойдя ее сзади, уже хотел двинуться на платформу, как вдруг увидел на лестнице милиционера. Тот стоял, оперевшись спиной о перила, и с безразличным видом смотрел куда-то вдаль, попыхивая сигаретой. На противоположной платформе он заметил второго, прохаживавшегося у билетных касс с табличкой «На Ростов» и изредка поглядывающего на проходящих пассажиров. «Может, просто за порядком следят, а может, нет. Лучше подожду пока электричка подойдет, тогда в толпе, уж наверняка, смогу проскочить». Но уверенности в том, что ему удастся это сделать  не замеченным, у него не было. Площадь была практически пуста, только на той стороне у обочины стоял грузовик и чуть ближе к платформе черная «Волга». Миша не обратил на нее внимания и продолжал наблюдать за милиционерами. Вдруг дверь машины открылась, из нее вышел человек и встал спиной к платформе, облокотившись на багажник. Лица Михаил разглядеть не успел, но по фигуре и прическе он узнал Колодко. Сомнения рассеялись, здесь ждут его. Миша запаниковал, но сообразил, что нужно спрятаться. Он зашел за остановку и прижался к задней бетонной стенке. Стало ясно, что на электричку ему попасть не удастся и здесь тоже оставаться долго нельзя. Михаил вспомнил наказ лейтенанта, что нужно выбраться за пределы Рудаевского района. Оставалось только одно, попытаться сделать это на своих двоих. Но для начала было необходимо пересечь площадь, так как в метре от остановки стоял бетонный забор, простирающийся от шоссе до железнодорожного полотна. Михаил решил подождать, когда площадь заполнится людьми и в толпе проскочить. А пока он решил осмотреть забор на предмет какой-нибудь щели или дырки в нем. Бетонные плиты были недавно покрашены и, хотя в некоторых местах слегка покосились, но никаких прорех между ними не было. Внимание его привлекла небольшая куча строительного мусора, основательно поросшая травой. Сверху на ней он разглядел синий халат, заляпанный краской, и ведро, из которого торчала пилотка, сделанная из газеты. Миша сообразил, что это поможет хоть как-то изменить его внешность. Встав на четвереньки, осторожно раздвигая траву, он  подполз к куче. В этот момент к остановке подъехал рейсовый автобус, и из него начали выходить люди. Михаил схватил халат с ведром и быстро вернулся назад. Пока он натягивал на себя халат, к остановке подъехал еще один автобус и несколько легковых машин. Одновременно он услышал гул приближающейся электрички. «Другого шанса может и не быть». Он одел на голову пилотку, взял ведро и пошел через площадь, стараясь слиться с  толпой. Дойдя до здания с вывеской «БУФЕТ», он уже собрался забежать за него, но краем глаза решил посмотреть на лестницу, где стоял милиционер. Тот стоял на месте и пристально всматривался в проходящих людей. Вдруг он повернул голову и остановил свой взгляд на нем. Михаил немного замешкался, понимая, что резких движений лучше не делать. Но через несколько секунд кто-то другой привлек  внимание милиционера. Миша, стараясь держаться как можно спокойнее, пошел вдоль задней стены здания к кустарникам, густо растущим у противоположного торца. Оказавшись под прикрытием насаждений, он выкинул ведро и пошел быстрым шагом по тропинке вдоль насыпи. Но нервы у него все-таки сдали. Он снял с себя халат, кинул в кусты и побежал, не разбирая дороги через посадки вдоль полотна. Несмотря на хорошую физическую подготовку, двигаться в таком ритме сил у него хватило минут на десять. Михаил перешел на быструю ходьбу, а потом на шаг, и в конце концов остановился, чтобы передохнуть и восстановить дыхание. Он прислушался, тишину нарушал только слабый стрекот цикад и щебетание каких-то птиц. Небо было чистым и солнце шпарило вовсю. Лицо Миши заливал пот, рубашка и даже брюки прилипли к телу. Ему страшно захотелось оказаться сейчас в тени на берегу какой-нибудь речки или ручья. Он вылез из кустов на насыпь и огляделся. Сразу за посадками до горизонта простиралось  поле. Урожай был убран, и только небольшие копны соломы виднелись повсюду. Больше глазу остановиться было не на чем.  Справа на расстоянии чуть больше километра, он разглядел небольшую рощицу. Продираться через кусты у Михаила уже не было сил. Он, пренебрегая безопасностью, направился туда через поле. Идти по стерне, изнывая от жары, было нелегко. Это заняло у него почти час. Оказавшись в тени деревьев, окончательно изможденный, он упал в еще прохладную после утренней росы траву, закрыл глаза и заснул.
 Солнце было уже в зените, и его лучи, пробиваясь через листву, коснулись лица Михаила. Он открыл глаза, и некоторое время не мог понять, где находится. Ему приснилось, что он у себя дома сидит за столом и ест что-то очень вкусное, запивая холодным морсом, который мама заботливо подливает ему в стакан. Во рту у Михаила все пересохло, и желудок сводило от голода. Он даже не мог понять чего он больше хочет - пить или есть, а лучше бы и того, и другого сразу и много.
Придя в себя, он собрался с силами, встал и вышел на край рощи. Отсюда начиналось следующее поле, но еще до конца не убранное. В дали левее железной дороги был слышен гул работающей уборочной техники. По краю рощи проходила дорога, которая через несколько метров уходила вглубь поля. Понимая, что может столкнуться с кем-нибудь из местных жителей, Миша все же решил дальше двигаться по ней. Идти вдоль полотна между лесопосадками ему не хотелось, и шансов быть замеченным там было гораздо больше. А тут он еще надеялся по пути найти хоть какой-нибудь источник воды и утолить уже невыносимую жажду. Михаил посмотрел на часы первый раз с момента как пустился в бега, стрелки показывали половину первого. На небе появились спасительные облака. «Знать бы еще, где кончается этот злосчастный район». Превозмогая усталость, он двинулся в путь.
Дорога шла в основном по прямой, пересекая поля, изредка петляя между островками редких деревьев. Иногда она раздваивалась, но Михаил старался идти не теряя из виду железнодорожное полотно. После двух часовой ходьбы дорога привела его к небольшой лесной лужайке и превратилась в несколько тропинок. Миша выбрал ту из них, которая вела в глубь рощи, надеясь наткнуться на какой-нибудь ручеек. Виляя между деревьями, тропинка вывела его на проселочную дорогу. Пройдя по ней чуть меньше километра, Михаил увидел слева сначала старый деревянный забор, а чуть в глубине видавший виды кирпичный одноэтажный дом. Он подошел поближе и спрятался за деревом. Дом, плотно окруженный с трех сторон деревьями, имел небольшой приусадебный участок, занятый под огород. В огороде что-то копала женщина  в цветастом сарафане с косынкой на голове, а чуть правее был колодец. Можно было подождать, когда она зайдет в дом, но мучимый жаждой Михаил решил рискнуть. «Не побежит же она сразу сообщать обо мне в милицию. Да и где она в этой глухомани, милиция», подумал он и подошел к калитке.
- Здравствуйте, а можно у вас водички попить?
Женщина воткнула лопату в землю, изучающе посмотрела на Мишу, и ответила на приветствие:
- Здорово, коль не шутишь. Отчего же нельзя, заходи да пей, сколько влезет.
Ведро у колодца было с водой, и к нему была привязана литровая алюминиевая кружка. Михаил зачерпнул ей из ведра и начал жадно пить, закрыв глаза от удовольствия. Опорожнив содержимое, он хотел повторить, но тут увидел, что женщина уже стоит напротив и пристально его разглядывает снизу вверх. Миша смутился, но она его ободрила:
- Да ты пей, не стесняйся. Воды много, не жалко.
Пока Михаил во второй раз уже более спокойно утолял жажду, он обратил внимание на кучу свеже напиленных чурбаков сваленных у сарая. Ему в голову пришла одна мысль. В студенческие годы на картошке, когда у них закончились деньги, они в деревне пошли по дворам, предлагая помощь по хозяйству. Денег, конечно, никто не давал, но самогонку и овощи с огорода они получали в изобилии. Что-то подсказывало ему, что женщина одинокая, и здесь это может тоже сработать.
- А вам помощь не нужна? Я дрова могу поколоть или еще что-нибудь, что скажете.
В ответ она хмыкнула, хитро прищурилась и произнесла:
- Помощь всегда нужна. А что взамен попросишь? Деньгами я не богата.
- Денег не надо. Поесть чего-нибудь дадите и хорошо.
- Накормить накормлю, это можно.
Она улыбнулась, обнажив свои желтые мелкие зубы.
- Тогда приступай. Колун за сараем найдешь.
Сил у Мишы хватило на полчаса такой работы. Дальше он все чаще начал промахиваться мимо полена и делать паузы, чтобы вытереть пот, застилавший ему глаза. Женщина, продолжая копаться в огороде, изредка поглядывала на то, как он справляется. В конце концов она не выдержала, подошла к нему и сказала:
- Ладно, парень, вижу ты притомился. Передохни, и пойдем в дом.
Михаил не заставил себя упрашивать. Пошатываясь от усталости, он последовал за ней.
В доме было прохладно и чисто. Усадив Мишу на кухне за стол, накрытый старой потертой клеенкой, женщина поставила перед ним кружку с молоком и положила рядом большой кусок хлеба с салом.
- Перекуси пока. Я гостей сегодня не ждала, сейчас чего-нибудь сготовлю.
Михаил старался есть помедленнее, но все-таки расправился с предложенным угощением меньше, чем за пару минут. Женщина, стоя к нему спиной, что-то колдовала у газовой плиты и, не оборачиваясь, спросила:
- Тебя звать то как?
- Михаил.
- Миша, значит. А меня баба Маня. Меня так все здесь кличут.
Баба Маня поставила кастрюлю на огонь и села за стол напротив него. По ее загорелому обветренному лицу и натруженным мозолистым рукам Михаилу  было трудно определить, сколько ей  лет. Но он предположил, что уж точно за пятьдесят, и не ошибся. Баба  Маня подперла голову рукой, внимательно посмотрела на него и спросила:
- Ты, как я погляжу, не местный и даже не Рудаевский. Как тебя занесло в наши края?
 Миша хотел наплести ей, что его ограбили и он без денег и документов пробирается в Ростов. Но, подумав, решил, что она вряд ли поверит в это, и рассказал ей правду, скрыв только все, что касалось Вики.
Баба Маня слушала его, не перебивая. Когда он закончил, дала оценку услышанному:
- Если эти девки в письме всю правду написали, то им худо будет, коль узнают. И ты бы пятнадцатью сутками не отделался, правильно, что сбежал. У нас тут люди иногда пропадают, и никто их не ищет. А потому, что начальство друг дружку покрывает, и все боятся даже рот открыть.
Она запустила руку в карман, достала пачку папирос, спички и закурила.
- Если хочешь, тоже закуривай.
Миша не стал отказываться, закурил и тут же закашлялся.
- Что, крепкие? – улыбаясь, спросила баба Маня - Ну извини, других у меня нет.
Покурив, она продолжила:
- Я тоже от них пострадала. Муж у меня егерем работал в нашем охотхозяйстве. Все было ничего. Начальство приезжало, уток постреляют, напьются, а утром уезжают. А тут, приехал сын нашего председателя из Ростова с друзьями и девками. Напились и начали палить во все, что летает и бегает. Мой решил их утихомирить, а один парень возьми, да разряди ему в живут свое ружье. Все кишки наружу. Пока по рации связались и скорую вызвали, пока она приехала. В общем, по дороге в больницу он и помер.
             Было видно, что эти воспоминания даются ей нелегко.
- Так никого не наказали. Даже дело не завели. Записали как несчастный случай на охоте. И мне пригрозили, чтоб молчала. Мол, мужа уже не вернешь, а себе только хуже сделаешь. А за молчание председатель помощь обещал и пенсию мне выбить по потере кормильца, но так ничего и не сделал.
Баба Маня затушила папиросу, улыбнулась и произнесла:
- Тебе, Миша, помыться надо, а то смердишь ты сильно. Пойдем, я тебя в баньку отведу.
Баня находилась за домом и представляла из себя небольшой сруб с почерневшими от времени бревнами. Входная дверь была настолько маленькой, что Михаилу при входе пришлось согнуться почти пополам, чтобы не удариться о притолоку. Баба Маня руководила его действиями снаружи:
- На печи бак с водой. Вода еще теплая должна быть, я вчера вечером мылась. Мыло и мочалка на полке, там же и бритва есть сына моего. Одежду свою положишь на лавочку у входа. Полотенце я принесу.
Хотя в застенках, где он провел неполных четыре дня, в туалете было что-то наподобие душа, но Миша не рискнул им воспользоваться. Зато теперь он с наслаждением намывался. Завершив водные процедуры сбриванием выросшей клочками на щеках и подбородке бороды, он выглянул наружу. На лавочке помимо полотенца лежали выцветшие тренировочные штаны и клетчатая рубашка, тоже не новая, но чистая. Привередничать он не стал и, облачившись в этот наряд, пошел в дом.
На кухне его уже ждала большая дымящаяся миска супа с лежащим возле нее ломтем серого хлеба, на этот раз покрытым толстым куском любительской колбасы. Обжигаясь, он быстро начал хлебать содержимое миски, не забывая кусать бутерброд.
- Я живу натуральным хозяйством. Тут все с огорода. Хлеб тоже сама пеку. А муку, сахар и соль мне почтальонша привозит вместе с пенсией. Иногда и колбаску вот закажу. Так, что уж не взыщи, чем богаты, – пояснила свое угощение баба Маня.
- Выпьешь со мной? А то я мужа-то вспомнила и расстроилась вконец.
В ответ Михаил, жуя, кивнул головой в знак согласия. Она достала из-под стола пол-литровую бутылку с мутной коричнево-зеленоватой жидкостью и разлила по стаканам.
- Пей не бойся. Сама иногда гоню и настаиваю на травах.
Миша опрокинул в себя полстакана и закусил супом. Покончив с едой, почувствовал, что глаза его слипаются, и он начал клевать носом. Баба Маня это заметила:
- Эка тебя повело-то с устатку. Пойдем, положу, поспишь маленько.
Она отвела его в комнату и положила на кровать. Как только голова Михаила коснулась подушки, он тут же погрузился в глубокий сон.


-7-

Колодко в двенадцать с копейками проводил последнюю утреннюю электричку на Ростов. Дальше в расписании был перерыв до двух часов дня. Сев в машину, он связался с Минайло и доложил о результатах поиска беглеца. Хотя докладывать особо было не о чем. В рабочий день среди недели было мало желающих отправиться в поездку, поэтому он с уверенностью мог сказать, что Коротков проскочить мимо него никак не мог. За это время милиционеры  остановили только троих молодых людей по описанию относительно похожих на него, но все они предъявили документы и были отпущены. Милиционер, стоящий на лестнице, доложил, что ему показался подозрительным маляр переходивший площадь с одного конца на другой. Мотивировал он это тем, что работы по окраске забора закончились две недели тому назад. Но Степан не придал этому значения и тут же забыл об этом. Сведения с поста ГАИ были тоже неутешительными. Ребята, как и обещали, останавливали практически все машины и даже рейсовые автобусы, но никого подходящего под описание не заметили. Майор посчитал, что в городе он остаться тоже не мог. Все дворы и подъезды в домах, прилегающих к месту бегства, были тщательно обследованы. Никто из городских  информаторов майора за это время никого, похожего на Короткова, не заметил. Минайло предположил, что тот пошел пешком в сторону Ростова, но далеко пока уйти не мог.
- Рано или поздно он где-нибудь объявится. По пути обязательно зайдет в какую-нибудь деревню или поселок. Кого надо я предупрежу, а ты пока побудь еще на станции. Сюда он тоже может придти, – распорядился майор.
Колодко, изнывая от жары, спрятался от солнца на опустевшей автобусной остановке. Он улегся на лавку и задремал. Через сорок минут его позвал водитель к рации. В близлежащем у шоссе поселке в магазине задержали какого-то парня без документов, и надо было срочно ехать на опознание. Степан подчинился без особого энтузиазма. «Коротков, если пошел пешком, значит уверен, что его везде ищут. Он в поселок войдет только от большой нужды, а уж в магазин точно не сунется. Но, может, я и ошибаюсь». Он дал команду водителю двигаться в указанное место.

Михаил проспал почти два часа. Пробудившись, он несколько минут пролежал, уставившись в потолок, и только потом встал с кровати. Физическое состояние оставляло желать лучшего. Все тело ныло, а ноги двигались так, как будто на них повесили килограммовые гири. По его прикидкам в темпе быстрой ходьбы он отмахал больше десяти километров за час с небольшим. Последний месяц он мало уделял времени поддержанию своей спортивной формы, и сейчас это сказалось.
Миша сел за стол на кухне и начал искать глазами ведро с водой. Очень хотелось пить, а идти к колодцу было лень. В дом вошла баба Маня:
- Пробудился! А я уж подумала, что в ночь уйдешь, так крепко ты спал.
- Баба Маня, мне бы водички попить, – взмолился Михаил.
- А молочка не хочешь? Вон под салфеткой крынка, прямо из нее и пей. Холодное, только из подпола подняла.
Миша начал жадно пить, а баба Маня села напротив и продолжила:
- Одежу твою я простирнула и погладила. Уж больно грязная была, да и воняло от нее как и от тебя. Но идти в ней дальше тебе не советую, уж больно приметная она. У нас в таком никого здесь не встретишь. Вот, что на тебе сейчас есть, в этом и иди. А на ноги тебе дам кеды, они хоть и старые, линялые, но еще крепкие. От мужа остались, по размеру подойдут.
Она сделала паузу и внимательно посмотрела на Михаила. Выглядел он видимо неважно, поэтому она предложила:
- А то хочешь, оставайся. Переночуешь, а утром пойдешь.
Миша тоже склонялся к тому, чтобы продолжить свой путь завтра, но его вдруг начали мучить сомнения. «Почему я так доверился этой женщине, рассказал ей все. А вдруг, пока я буду спать, она пойдет в поселок и приведет милицию. Хотя она уже это могла сделать. Пожалуй рискну и останусь до завтра». Он открыл рот чтобы сообщить о своем решении, как вдруг за окном послышался шум работающего мотора. Баба Маня прильнула к окну и начала вглядываться в дорогу. Через минуту уже можно было разглядеть мотоциклиста двигающегося в клубах пыли по направлению к дому бабы Мани. Она удивилась, но через секунду выражение на ее лице сменилось. Баба Маня испуганно произнесла:
- Это участковый наш едет. Он ко мне с весны не наведывался. Ты, пока сюда дошел, по пути никого не встретил?
- Нет, никого не видел.
- Вот что, парень. Полезай-ка ты в подпол. Кто его знает, зачем он приехал, – сказала она, откидывая крышку. Миша быстро спустился по лестнице вниз в темноту. Баба Маня закрыла подпол и вышла из дома. Участковый уже поставил свой мотоцикл у забора и подошел к калитке.
- Здравствуй, Степаныч! Это какое такое дело тебя в мою глухомань привело?
- Здорово баба Маня! Да нет никакого дела. Ездил на полевой стан. У них там кто-то солярку сливает из цистерны по ночам. Ну и решил, дай думаю, заеду и к тебе, проведаю.
 Участковый открыл калитку, зашел на участок, но продвинулся не далеко. Путь ему преградила баба Маня.
- Проведать, это хорошо. А то я тут месяцами никого кроме почтальоншы  не вижу. Ну, что нового в поселке? Воров то нашел?
- Каких воров?
- Ну, кто солярку сливает.
- А, да нашел. Алкаш там один ее на самогонку менял. Канистру у него нашел полную. Не успел ее сбыть. Баба Мань, ты бы молочком угостила что ли.
- Так не доила я еще.
- Тогда водички хоть дай попить.
- Вон колодец, пей сколько хочешь.
Участковый Степаныч подошел к колодцу, зачерпнул кружкой из ведра и начал медленно пить, поглядывая по сторонам. Утолив жажду, вдруг спросил:
- Ты чего в дом не приглашаешь, гости у тебя там, что ли?
- С чего ты взял? Идем в дом, коль охота, – с невозмутимым видом ответила баба Маня, развернулась и пошла к двери.
Они сели на кухне за столом напротив друг друга. Степаныч быстро оглядел все вокруг и остановил свой взгляд на пепельнице. Затем посмотрел на бабу Маню и спросил:
- Ты никого чужого или подозрительного здесь не видела?
- Да кого я увижу? Я или в огороде вниз головой, или в сарае со скотиной вожусь, а как стемнеет, в дом иду. Поем и спать, – спокойно ответила она.
- Значит, никто к тебе сюда не заглядывал?
- Говорю ж тебе, не видела никого. А что, ищете кого-нибудь?
- В районе три магазина ограбили. Похоже, что не наши, пришлые какие-то.
Они с минуту посидели в полной тишине, затем участковый встал, поправил фуражку и направился к выходу. Уже в дверях вдруг спросил:
- Ты, я смотрю, уже дрова заготавливать начала, не рановато ли? До зимы еще далеко.
- Да нет, это я баньку хочу протопить, попарить старые кости.
- Баньку, говоришь? Это хорошо. Ну, бывай здорова, баба Маня.
- И тебе, Степаныч, не хворать.
Еще не успела осесть пыль на дороге от мотоцикла участкового, как баба Маня была в доме и извлекала из подпола Михаила.
- Уходить тебе надо и как можно скорей.
В подполе было слышно, что наверху кто-то разговаривает, но о чем Миша не разобрал.
- А что случилось, почему такая спешка?
- Тебя они ищут, а не грабителей каких-то заезжих. Вернется он сюда, и не один, докладывать поехал. Мужик он ушлый, старый служака. Все заприметил, пепельницу, дрова наколотые.
- А пепельница тут при чем, вы же курите?
- Курю. И ты курил. Только я папиросу зубами держу, а ты губами. Вот он и увидел, что окурки разные. Надо было выкинуть, да поленилась.
Баба Маня прошла в комнату и вынесла оттуда видавший виды рюкзачок. Она аккуратно сложила в него Мишины брюки, рубашку и ботинки. Взяла со стола четверть краюхи хлеба, кусок колбасы, завернула все это в газету и сунула в рюкзак. Она быстро спустилась в подпол, достала оттуда пол-литровую банку с синей жидкостью и запихнула ее туда же.
- Это компот сливовый. Он кисленький, жажду хорошо утоляет. Вроде все собрала. Надевай кеды, и пошли, провожу тебя.
Выйдя из дома, Михаил направился к калитке, но баба Маня его остановила:
- Не туда! Иди за мной. Он мог отъехать, а потом пешком вернуться, и из кустов будет следить за дорогой.
Они зашли за баню. Оттуда в рощу вела поросшая травой, но еще заметная тропинка.
- Мы раньше с мужем по ней к железной дороге ходили. Мужики нам на дрезине уголек привозили дешевый…
Баба Маня вдруг замолчала. На нее опять нахлынули грустные воспоминания.
- Теперь слушай и запоминай, – очнулась она и продолжила:
- Иди по тропинке и никуда не сворачивай. Дойдешь до железки, повернешь налево, там дорожка будет, пойдешь по ней. Она там разбегаться в стороны будет, петлять, но ты главное железку из вида не упускай. Она тогда тебя на сортировочную приведет, там найдешь порожняк, залезешь в тамбур и до Ростова доедешь. Мы в Ростов отсюда почти ничего не грузим, а все оттуда получаем. Только смотри, там милиция тоже ходит, смотрит чтобы не воровали из вагонов.
- А сколько до нее километров?
- Точно не знаю, но с десяток будет. Если поспешишь, то до темна дойдешь.
- Огромное вам спасибо, баба Маня, за еду, за…
Она не дала ему договорить, притянула к себе и чмокнула в лоб со словами:
- Ладно благодарить. У меня сын в Ростове живет, чуть постарше тебя. Может, случись с ним что, тоже кто-нибудь поможет. Ступай, и бог тебе в помощь.
Мише показалось, что у нее на глазах выступили слезы. Он хотел что-то сказать, но она махнула на него рукой и сердито произнесла:
- Иди уже!
Он сделал несколько шагов, обернулся и увидел, как она напоследок еще и перекрестила его.  «Если выберусь отсюда, обязательно найду ее и отблагодарю».
 Время было уже половина четвертого, и Михаил, не оглядываясь, быстро зашагал по тропинке, рассчитывая как можно быстрее дойти до станции.

Черная Волга неслась по проселочной дороге, поднимая клубы пыли. Они возвращались с очередного, уже четвертого по счету, опознания и опять безрезультатно. Создавалось впечатление, что Коротков как сквозь землю провалился. Колодко решил медленно проехать по шоссе в сторону Ростова, оглядывая окрестности. Он уповал на то, что Михаил на местности не ориентируется и будет передвигаться вдоль дороги. Как только колеса машины коснулись асфальта, водитель снизил скорость, а Степан, весь мокрый от пота, открыл все окна, но от этого легче не стало. Они решили передохнуть и остановились на обочине в тени деревьев. Колодко прилег на траву и начал в уме прикидывать, на какое расстояние от города мог уйти Коротков. С момента его побега прошло уже более семи часов, но, даже двигаясь по шоссе, больше двадцати километров, он пройти не мог. Нужно было еще выбраться из города, на это тоже время ушло. «Может он решил где-нибудь отсидеться до темноты, а потом проскочить на электричку. Я бы так и сделал на его месте. Тогда сейчас проедем немного по трассе и вернемся на станцию»,  рассудил Степан и пошел к машине. Только они тронулись, как опять запищала рация.
- Тут еще один следопыт нашелся, поселковый участковый. Предполагает, что он может скрываться на хуторе у какой-то бабы Мани, вдовы местного егеря. Я в это мало верю, далеко больно, почти на границе нашего района. Но проверить бы надо, сгоняй туда.
Минайло отключился и они поехали выполнять задание.
На место, где их ждал участковый они прибыли через час. Бензин кончался, а найти его на шоссе в страду во второй половине дня было невозможно. Они объездили несколько поселковых заправок, но только на одной им залили полбака и то после того, как Колодко предъявил свое удостоверение следователя.
Участковый представился, и без лишних вопросов сразу предложил следовать за ним. Они свернули на проселочную дорогу и, проехав несколько километров, остановились у дома в лесу. Степан вышел из машины и начал разминать затекшие от езды ноги. Милиционер тем временем отворил калитку и крикнул:
- Баба Маня, принимай гостей!
 Он подошел к дому и постучал в дверь, а затем дернул за ручку. Дверь была заперта. Тогда он постучал в окно, но никто не отозвался. Участковый прошел к сараю, на двери висел замок.
- Похоже отошла куда-то. Надо подождать маленько, придет. У нее тут скотина в сарае. Она ее не бросит.
Колодко выругался и с досады пнул лежащий на дороге ком земли. «И тут тоже мимо. Только время потеряли»,  подумал он, возвращаясь к машине.
- Товарищ капитан, подойдите сюда, – окликнул его участковый.
- Ну что там еще? – буркнул в ответ Колодко и нехотя побрел к нему.
Тот сидел на корточках у кучи наколотых дров и что-то разглядывал на земле.
- Видите следы, свежие. У нас в таких туфлях здесь никто не ходит. И размер большой.
- Ну и о чем это говорит?
- О том, что был у нее кто-то и именно сегодня. Может и сейчас где-нибудь прячется.
Участковый зашел за дом и направился к бане. У двери он остановился и опять начал изучать следы.
- Вот и тут такие же, посмотрите.
Следы действительно совпадали с теми, что были у дров. «Глазастый старик, разглядел. А может это действительно Коротков здесь наследил, а сейчас в бане прячется?» - и с этой мыслью он потянулся к ручке двери, но милиционер его отстранил и сам чуть приоткрыл ее. Он расстегнул кобуру и быстро вошел в помещение.
- Нет здесь никого, хотя недавно кто-то мылся. Вода еще не до конца остыла в баке. А мне сказала, что баньку топить собирается. Эх, баба Маня, наврала значит.
Участковый обошел баню вокруг и остановился у тропинки ведущий в лес.
- Капитан, идите сюда.
Все это уже заинтересовало Степана и он быстро подошел к нему.
- Туда он ушел, по тропинке. Трава примята. По ней давно никто не ходил, вот и заметно.
- А, может, это баба Маня пошла в лесок по своим делам?
- Нет. След мужской, глубокий. А баба Маня роста небольшого и веса тоже. Да и размер не ее.
- Тогда вперед может, догоним его.
Участковый внимательно посмотрел на следы, потрогал примятую траву руками и заключил:
- Не догоним. Он часа два тому назад ушел.
 Минуту они простояли в тишине. Каждый был поглощен мыслями о том, что делать дальше. Первым нарушил тишину участковый:
- Я так рассуждаю, эта тропинка ведет к железной дороге. Дальше он наверняка вдоль нее пойдет до станции, а ближайшая здесь сортировочная. Там на товарняк залезет и в Ростов. Вы езжайте туда по шоссе, а я на мотоцикле окольными путями поеду. Может его по дороге перехвачу.
«Если все это так, и Короткова возьмем, надо будет мужику премию выписать или грамотой отметить», решил про себя Колодко, возвращаясь к машине.
Сев на переднее сиденье, Степан скомандовал:
- Давай, заводи и гони на сортировочную.
Водитель повернул ключ зажигания, мотор взревел, затем чихнул пару раз и заглох. Он попытался еще несколько раз его завести, но результат был тот же. Видя это, участковый попросил:
- Открой капот, я посмотрю. До милиции я в гараже механиком работал, в движках разбираюсь.
Колодко вышел из машины и начал нервно прохаживаться вдоль дороги. Водитель и милиционер склонились над двигателем.
- Ну, что у вас там? – с раздражением спросил Степан.
- Бензин похоже балованный, с водой или салярой. Карбюратор надо снять и промыть. А потом, если заведется, погазовать с минуту и уж больше не глушить, – порекомендовал бывший механик.
Колодко плюнул с досады и смачно выругался.
- Товарищ капитан, я, пожалуй, поеду, а то время уже почти семь. Если он раньше нас туда доберется, можем упустить.
- Да, конечно, поезжай.
Участковый сел на мотоцикл и вдруг поинтересовался:
- Я спросить хотел. Этот парень ограбил кого или украл чего?
- И ограбил и украл. Езжай уже! – с раздражением ответил Степан и сел в машину.
До станции Михаил дошел относительно быстро. Хотя, несмотря на короткий отдых у бабы Мани, силы его были уже на исходе, и последние несколько километров он еле волочил ноги. По дороге ему дважды приходилось прятаться в лесопосадках, сначала от путевых обходчиков, а затем от ремонтных рабочих, медленно двигающихся на дрезине в сторону Рудаевска. На подходе к сортировочной он обратил внимание, что на ближайшем к нему пути стоит состав из платформ с какими-то агрегатами, закрытыми брезентом. Подойдя поближе, он понял, что это эшелон с танками. Из-под брезента торчали стволы орудий, обмотанные промасленной мешковиной. Вокруг него сновали люди в военной форме и с ними несколько милиционеров. На некоторых платформах сидели солдаты с автоматами. За ним были видны несколько грузовых составов, но подобраться к ним незамеченным было невозможно. Михаил решил подождать, пока стемнеет, и тогда попытаться осуществить задуманное. Он спрятался в зарослях какого-то кустарника метрах в пятистах от дороги и решил пока перекусить. Солнце уже начало спускаться за горизонт, когда он, насытившись, прилег на траву, положил рюкзак под голову и не заметил, как задремал.

Участковый Степаныч гнал на станцию, постоянно пришпоривая своего «железного коня», даже не притормаживая на ямах и ухабах. Уже на подъезде ему показалось, что он видит какого-то человека идущего вдоль железнодорожного полотна в сторону сортировочной. Расстояние между ними было меньше километра, и он, не раздумывая, поехал по прямой через вспаханное поле. В сумерках Степаныч не заметил канаву промытую дождями и въехал в нее передним колесом. Очнулся он лежа на земле. Мотоцикл, опрокинутый на бок, находился чуть поодаль за канавой. Подойдя к нему, он с сожалением обнаружил, что с бака сорвало крышку, и бензин весь вытек на землю. Участковый поднял мотоцикл и, превозмогая боль в плече, покатил его дальше через поле к железнодорожному полотну.
Миша проснулся от грохота трогающегося с места военного эшелона. Была уже глубокая ночь, часы показывали половину первого. Состав несколько раз дернулся и медленно начал движение в сторону Рудаевска. Он дождался, пока тот скроется из виду и, озираясь по сторонам, медленно пошел к станции. Небо заволокло облаками, луны не было видно. Михаилу пришлось на ощупь пробираться между вагонами, пытаясь определить порожний состав. Наконец в кромешной темноте он разглядел несколько пустых платформ в сцепке с цистернами и пульманами. Забравшись в тамбур, он сел на пол и стал ждать отправления. На путях никакого движения не было. Тишину лишь изредка нарушало стрекотание цикад. Мише начало казаться, что время остановилось, и эта ночь никогда не кончится. Забрезжил рассвет, откуда-то издалека начали доноситься переговоры диспетчеров. Через некоторое время с одного из путей с грохотом тронулся какой-то состав, и опять все стихло. Из-за горизонта начали пробиваться через ночные облака первые солнечные лучи. Михаил занервничал, и решил проверить, тот ли он выбрал поезд. Он спрыгнул из тамбура на землю и пошел вперед вдоль состава. Вдруг он услышал сзади окрик: «Вон он!». Миша обернулся. Метрах в ста от себя он увидел милиционера, бежавшего к нему, а за ним, размахивая пистолетом, следовал Колодко. Михаил, не раздумывая, запрыгнул в тамбур вагона стоявшего на соседнем слева пути. В этот момент поезд тронулся, но в сторону Рудаевска. Миша спрыгнул, перескочил через путь на котором раньше стоял военный эшелон и кубарем скатился по насыпи. Рюкзак отлетел в сторону, но он не стал его поднимать, а вскочив на ноги, что есть силы побежал в ближайший лесок. Когда до него оставалось несколько метров, он опять услышал окрик: «Коротков стой, стрелять буду». По голосу Михаил узнал Колодко. Страх еще больше подстегнул его и он понесся не разбирая дороги через заросли кустарника, перепрыгивая через канавы и ямы. Наконец он выскочил на тропинку, которая петляла между деревьями. Бежать по ней было проще, и Миша, вспомнив свои тренировки, решил сделать рывок в надежде оторваться от преследователей. Выбежав на небольшую полянку, он обернулся, сзади никого не было. Он чуть сбавил темп, как вдруг услышал два хлопка. Что-то просвистело у него над ухом и обожгло правое плечо. Михаил на бегу рукой дотронулся до этого места и увидел кровь на ладони. «В меня стреляли! Меня хотят убить!», стучало у него в голове. Уже слабо соображая, он чисто механически продолжал бежать. Остановился он только на обочине шоссе. Ноги у него подкосились, и он сел на землю. Правый рукав рубашки был весь красный от крови, и она начала тоненькой струйкой стекать с кисти на землю. Михаил почувствовал, что теряет сознание. Последнее что он увидел был милицейский УАЗик, приближавшийся к нему. «Все, мне конец», промелькнуло у него в голове.
Очнулся Миша от того, что кто-то сильно хлопал его по щекам.
- Ну как, очнулся? – услышал он чей-то вопрос.
Михаил открыл глаза и увидел склонившегося к нему человека в милицейской форме.
- Вроде да, – ответил тот, и посмотрел на лист бумаги, который держал в руках.
- Тебя как зовут? Михаил Коротков?
- Да, – с трудом выдавил из себя Миша.
Милиционер еще раз посмотрел на бумагу, а потом на Михаила, и утвердительно произнес:
- Похож. Да точно он!
Затем крикнул кому-то в УАЗике:
- Передай, что мы нашли его и скорую вызови. Пусть срочно выезжают, а то от потери крови еще помрет.
Миша полулежал на земле оперевшись спиной на заднюю дверцу машины. Правое плечо было оголено, и рана кое-как забинтована. На повязке медленно расползалось кровавое пятно. Михаил попытался пошевелить правой рукой и от боли на несколько секунд опять потерял сознание. В этот момент в пяти метрах от УАЗика остановилась черная Волга, из нее выскочил Колодко и направился к Мише. Но на полпути его остановил милиционер, судя по погонам, старший лейтенант.
- Привет, Иван! – поздоровался с ним  Колодко.
- Здорово, Буратино! Каким ветром тебя сюда занесло? – ответил тот.
Колодко поморщился от такого приветствия. Он знал, что его за глаза так называют, но в лицо никто никогда это не произносил.
- Парня этого мне нужно забрать, – процедил он сквозь зубы.
- Забрать? А на каком основании? – поинтересовался старлей с ехидной улыбкой.
- А на таком, что он преступник и совершил побег при перевозке в Ростов.
          Михаил хотел закричать, что Колодко все врет, и он никакой не преступник, но сил ему хватило только прохрипеть: «Он врет». Милиционер его не услышал, но продолжил задавать вопросы:
- Вот как! И что же он такого совершил, что даже бежать надумал?
- Это тебя не касается!
- Нет, Буратино, очень даже касается. У нас другая установка на этого парня. Он со вчерашнего дня по всей области объявлен в розыск, заметь не как преступник, а как пропавший без вести. Его везде ищут, а он оказывается у вас сидит. Вы что из Саратова приказ не получали о немедленной организации поиска Михаила Короткова?
У Степана сдали нервы и он крикнул:
- Старший лейтенант, вы как разговариваете со старшим по звании! Обращайтесь, как положено!
Старлей вытянулся по струнке и ответил:
- Извините, товарищ капитан! Но передать вам Михаила Короткова я не имею права, так как у меня есть свое начальство и должен выполнять его распоряжения.
Колодко понял, что погорячился и попытался исправить положение, обратившись к лейтенанту уже в просительном наклонении:
- Ладно, Вань, выручи меня, отдай его. Может, я потом тоже тебе помогу, всякое бывает.
- Не получится, я уже доложил начальству, что мы нашли Короткова. Но даже если мог, я бы этого не сделал. Ты с твоим боровом Минайло уже раз мне помогли. Свояченицу мою на рынке задержали. Я вас просил ее отпустить. Объяснил, что никакая она не фарцовщица, а это ей брат из плавания шмотки привез. Они ей не подошли, вот и решила продать и детям что-нибудь справить на зиму. Вдовая же она. А вы сутки ее продержали, вещи отобрали, да еще штраф выписали. Так что о какой помощи может идти речь.
Михаил слышал весь этот диалог урывками, периодически впадая в беспамятство. Старлей уже начал поворачиваться к Колодко спиной, ну тут вдруг с полуоборота с ехидцей добавил:
- Могу только вот чем помочь. К нам сегодня утром приехали двое в штатском, солидные дядьки. И когда я был у начальника, один из них разговаривал по телефону вроде с Москвой. Я не прислушивался, но уже в дверях услышал, как он сказал: «Говорят, что все-таки в Рудаевске он должен быть». И хотя мы его нашли, думаю вам надо ждать гостей, тем более ранение то явно пулевое.
 В этот момент подъехала скорая. Врач вышел из машины, осмотрел рану и скомандовал:
- Быстро носилки! Рану обработаем по дороге. Он итак много крови потерял.
Скорая, завывая сиреной, помчалась по шоссе в сопровождении милицейского УАЗика. Колодко подождал несколько минут, а затем сел в машину и скомандовал водителю:
- Давай за ними, только держи дистанцию.
Степан решил попытаться забрать Короткова из больницы, но пока еще не придумал как. Умом Колодко понимал, что это ничего уже не изменит в сложившейся ситуации, но может быть если он доставит его майору, то тот сумеет как-то договориться с Коротковым.
Скорая свернула с шоссе на проселочную дорогу, а УАЗик поехал дальше. Состояние Михаила было не стабильным, от большой потери крови он постоянно впадал в беспамятство, поэтому было решено доставить его в ближайшую больницу. Волга въехала на территорию больницы сразу за скорой и остановилась метрах в пяти от нее. Санитары переложили Мишу на каталку и отвезли в приемное отделение. Колодко подождал, когда уедет скорая, вышел из машины и направился к входу в больницу. План действий у него в голове так до конца и не сформировался. В одной руке он держал удостоверение, а другой сжимал пистолет в кармане брюк, пока не понимая, что ему может понадобиться. Степан уже начал подниматься по лестнице, как вдруг к входу на большой скорости подъехала черная Чайка. Из нее вышли двое в штатском и один в форме генерал-лейтенанта МВД. Им навстречу из больницы вылетела целая делегация людей в белых халатах во главе с главврачом. Он поздоровался с прибывшими, и пригласил пройти всех в больницу. Когда они поднимались по лестнице, Колодко услышал отрывок из их разговора:
- Я отец Михаила, как его состояние? Мы бы хотели перевезти его в Москву.
- Рана не опасная и транспортировать его можно. Но нужно хотя бы дать ему часа два поспать.  Михаил потерял немного крови, мы сделали ему необходимые уколы, и сейчас он спит.
- Хорошо, тогда мы остаемся здесь и подождем, пока он проснется. А потом уже по его состоянию будем решать вопрос с транспортировкой, – выразил общее мнение генерал, и все скрылись за дверями больницы.
Степан с минуту стоял как вкопанный. Он понял, что Короткова ему уже не достать. Колодко спрятал удостоверение в карман брюк, засунул пистолет сзади под ремень и  побрел к машине. Сев на переднее сиденье, он начал прикидывать, сейчас сообщить Минайло обо всем или доложить по прибытию в отделение. Решил сообщить сейчас, чтобы майор мог что-то предпринять и как-то повлиять на сложившуюся ситуацию. Но предчувствие ему подсказывало, что на этот раз выкрутиться не удастся и крайним в этом деле может оказаться именно он. Он вызвал по рации майора, но ответа не последовало. Степан еще три раза с интервалом в десять минут пытался дозвониться, но никто так и не ответил.
- Поехали домой.
Волга рванула с места и, поднимая клубы пыли, повезла в Рудаевск уже без пяти минут бывшего старшего следователь и бывшего капитана милиции Степана Андреевича Колодко. Но пока он еще не знал, что его ждет, и все-таки надеялся на лучшее.

Михаил зашел в приемную Главного редактора журнала «Новый Быт». Секретарь куда-то отлучилась. Он подождал несколько минут и, постучав, приоткрыл дверь в кабинет. Просунув голову в образовавшуюся щель, осторожно поинтересовался:
- Здравствуйте! Вы меня вызывали?
За столом сидел плотный высокий мужчина лет сорока, но уже с сединою на висках. Он внимательно изучал какие-то бумаги с карандашом в руке и делал пометки на полях. На вопрос Михаила он поднял голову, пристально посмотрел на него, затем улыбнулся и произнес:
- Да, да! Не вызывал, а приглашал зайти, так сказать для знакомства. Мне, я думаю, представляться не надо. А ты, если не ошибаюсь, Михаил Коротков? Ну, здравствуй, герой!
Он подошел к Мише, по отечески обнял его за плечи и усадил на диван. Присев рядом поинтересовался:
- Как здоровье? Восстановился после ранения?
- Да, все нормально.
- Вот и хорошо. Тогда сразу перейдем к делу.
Редактор вернулся за стол и извлек из кучи наваленных бумаг папку. Открыв ее на первой странице, произнес:
- Я прочитал твою статью. Молодец что времени во время лечения зря не терял. Для первого раза очень неплохо. Кое-что надо будет отредактировать, подправить, а то прямо детективный роман получился, с арестом, побегом и  погоней. Ты раньше где-нибудь печатался?
- Да. Но в основном в университетских малотиражках. Было несколько статей в соавторстве в одной газете. У отца там хороший знакомый зам. главного редактора.
- Значит, такая объемная статья у тебя первая?
- Получается, что так.
Главред склонился над папкой и пролистнул несколько страниц. Бегло пробежав по ним глазами, многозначительно хмыкнул и продолжил:
- Статью мы обязательно напечатаем и дополним ее выдержками из  письма, которое передали тебе девушки. Но не сейчас.
Он многозначительно посмотрел на Михаила, и в полголоса  доверительно произнес:
- У меня были товарищи из комитета и попросили, пока идет расследование, на эту тему ничего не печатать. Чтобы, так сказать, не будоражить общественность. Обещали сообщить, когда будет можно.
Главред еще немного полистал статью, и улыбаясь произнес, тыкая указательным пальцем в лист:
- Ты думаешь, что причиной всех твоих бед явилось это письмо? Но я тебя разочарую. Причиной явились твои амурные похождения с этой девушкой, по-моему, ее Вика зовут. Во всяком случае, нам она так представилась.
Миша от удивления даже встал с дивана.
- Не удивляйся. Когда она увидела объявление о твоем розыске, сразу все поняла. В милицию идти побоялась, сейчас поймешь почему. Она узнала телефон редакции, позвонила и все подробно мне рассказала. Оказывается, этот милицейский начальник, с которым к счастью ты так и не встретился, домогался ее и проходу ей не давал. А тут он как-то узнал о ваших отношениях и решил тебя проучить, а может и того хуже. Она предположила, что ты можешь находиться в Рудаевске, в милиции, и не ошиблась. Правда информация запоздала, на тот момент тебя уже нашли. Но все равно молодец, не испугалась, позвонила, а могла бы промолчать. А письмо это никто не читал. Оно так и пролежало в твоей сумке все это время.
Михаил слушал все это стоя, удивленно смотря на главреда. Ему и в голову не могло придти, что все это произошло из-за Вики.
- Ты присядь. Я тебе напоследок дам совет. Когда будешь в командировках, в особенности в нашей глубинке, старайся избегать случайных связей с противоположным полом. Это хорошо, что у тебя есть заботливый отец с такими друзьям. Он поднял сразу их всех на ноги. А если бы их не было, или начали бы тебя искать несколькими днями позже? Все могло бы закончится печально.
Главред сделал паузу. Михаил открыл рот, собираясь что-то сказать, но тот жестом дал ему понять, что еще не закончил:
- Можешь не беспокоится. Эта информация за стены моего кабинета не выйдет, и тебе рекомендую особо не распространяться о своих похождениях. Пусть все останется так, как ты написал в статье.
- Я все понял, буду молчать.
Михаилу было стыдно и крайне не удобно, что его личные отношения стали причиной всех бед и обсуждения с начальством. К тому же из-за него наверняка будут наказаны люди, пославшие его в командировку.
- Опять вернемся к работе. Мне доложили, что ты изъявил желание поработать в отделе «Политических новостей»?
- Да, хотелось бы там попробовать свои силы.
Главред призадумался, а затем произнес:
- Хорошо, пожалуй, мы удовлетворим твою просьбу. Но с одной оговоркой. Свободной штатной единицы у меня сейчас там нет, так что походишь пока в стажерах. Тем более по инструкции так положено.
- Спасибо! Я согласен! – радостно ответил Михаил.
- Вот и отлично, можешь приступать к работе уже сегодня. Приказ я подготовлю.
Они пожали друг другу руки, и Миша направился к выходу.
- Подожди. Чуть не забыл. Вика оставила свой телефон в Ростове. Может, тебе пригодится.
Михаил немного смутился, но, чуть помедлив, взял протянутую ему бумажку.

ЭПИЛОГ


Расследование, которое проводили сотрудники КГБ, подтвердило почти все факты коррупции, воровства и приписок, изложенные в том самом письме. Были вскрыты и другие правонарушения в Рудаевском районе. В них оказались также замешаны ряд руководителей области. Попытка возбудить уголовные дела на основе собранных материалов не увенчалась успехом. Нашлись высокие покровители в Москве, и все было спущено на тормозах. Произведенные перестановки и замены кадров в руководстве области и на местах  существенно не повлияли на криминальную ситуацию. Суд над Рудаевскими милиционерами все же состоялся. На скамье подсудимых оказались капитан Колодко и еще трое сержантов, замешанных в разных эпизодах. Майор милиции Минайло В.П. не стал дожидаться расследования и, получив информацию из Ростова о том, что им заинтересовались в КГБ, в тот же день пустился в бега, прихватив с собой все наличные деньги  и драгоценности жены. Он был объявлен во всесоюзный розыск, но безрезультатно. По слухам, которые еще долго ходили по городу, спустя год его видели в Одесском порту на теплоходе, отходившем в Стамбул. Полковник Краснов А.И. был отправлен на пенсию. Он очень обрадовался такому исходу дела. Все подсудимые получили реальные сроки наказания от пяти лет и больше. Одним из главных свидетелей обвинения на суде выступал лейтенант Андрей Ерошин. После окончания процесса он был вынужден уволиться из органов, завербовался в старательскую артель и уехал, по тем же слухам, на Калыму.
Статью Михаила напечатали, но только в урезанном виде и без вставок из письма. В основном она касалась проведения слета, и лишь вскользь упоминалось о противоправных действиях сотрудников Рудаевской милиции в отношении ее автора. А также отмечалось, что меры были приняты и виновные понесли заслуженное наказание. Зам. главного редактора Томский С.М. отделался выговором, как не обеспечивший должного исполнения кадровой и финансовой дисциплины. Зав. отделом Ольгу Широкову хотели уволить, но сослуживцы вступились за нее. Ее оставили, но сняли с руководящей должности, правда, через год восстановили. Уволена была только главный бухгалтер по собственному желанию.
Адреса, полного имени и фамилии бабы Мани Миша не знал. Его отец по своим каналам  попытался это выяснить. Но поиски затянулись, и когда пришел ответ, он был печальным. Баба Маня в конце зимы пошла в рощу за дровами и на обратном пути у нее случился сердечный приступ. До дому она не дошла. Через несколько дней ее нашли окоченевшей, сидящей у дерева с охапкой хвороста.
Роман Михаила и Вики имел продолжение. Она, не без помощи Мишиного отца, поступила на юридический факультет МГУ. А в конце второго курса вышла замуж, правда не за Михаила, а за преподавателя с другого факультета. Сам Михаил Коротков отработал, как молодой специалист, в журнале положенные по закону три года, а затем перевелся в более солидное издание. Впоследствии он стал неплохим журналистом-международником, объехал много стран, побывал в нескольких горячих точках. В журналисткой деятельности была поставлена точка после назначения его на должность заместителя главного редактора по общим вопросам. Он женился и полностью посвятил себя воспитанию двух детей. Однажды перебирая старые бумаги, он наткнулся на уже пожелтевший номер журнала «Новый Быт» со своей статьей. В памяти всплыли события  августа 1975 года. Оценивая все произошедшее уже с позиции прожитых лет, он понимал, что это было отнюдь не безобидное приключение. Лишь череда нелепых случайностей и помощь совсем незнакомых людей спасли его от смерти, и всего, что с ним произошло потом, могло и не быть.
 


 .   
2016-2017 г.г.