Синдром учительницы

Все мы живём в той клетке, что придумали себе сами. В мире, где я живу, точнее в той клетке, которую  я себе придумала, всё понятно. Белое – белее некуда, чёрное – чернее ночи. Так было до поры до времени.
До той поры пока не стали вторгаться в эту стройную клетку-вселенную всякие разные люди. Разрушители моего микрокосма. Вторжение первое.
 
Учительница (Синдром учительницы).

Да не была, не была она моей учительницей. Я повстречала её уже взрослой сложившейся женщиной. Но крепко сидел в моей голове странный принцип из моей «клетки»: никогда не будет тебе хорошо за счёт других. Тем более, ближних. Впрочем, всё по порядку.
Я познакомилась не с ней, а с её дочерью. И уж после долгого знакомства с чадом, лицезрела саму мать. Про учительниц сложился у меня стойкий стереотип, что это люди «не от мира сего» в хорошем смысле слова. Стереотип, построенный исключительно на примерах русской классической литературы, которую вела у нас талантливая и славная женщина. Учитель этакий самоотверженный народник, тонкий и душевно щедрый. Бескорыстный во всех смыслах (почему-то хочется написать слово бескорыстный с большой буквы). Кстати, сложилось мнение, что учитель – это этакий «умный, но бедный» во все времена.
Глубоко ошибаетесь, молодёжь. Я – горожанка в пятом поколении маленького провинциального городка абсолютно честно говорю вам, молодёжь, что в советские времена учитель и врач в провинции – это фигуры по масштабу сравнимые с местным партийным начальством. Не меньше. И зар. плата у них была достойная. Мои родители пахали с утра до вечера, но больше 70 руб. не видали. А зарплата учителя составляла (как минимум) 160 рублей, если не больше. Плюс – уважение, авторитет. Плюс им всегда давали квартиры от горисполкома. И, прямо скажем, работёнка не пыльная. По-крайней мере, мешки по пятьдесят килограмм и ящики они на себе не таскали, как моя мать. Это данные по временам «брежневским», застойным. Почему? Да потому что трудовая молодость описываемой мною дамы припала на них.
Зачем я обо всём этом? Чтобы вы понимали, что жизнь женщины-учительницы значительно легче была, чем женщины-работницы или колхозницы.
Вернёмся  к нашим баранам. Или овцам. Или волкам, но в шкуре овечьей. Кто их уже разберёт. Говорю же вам:  вторжение в микрокосм.
Увидела я мамашу нашу впервые скачущей по квартире и лихо проговаривающей какую-то белиберду типа: «Твир-чуви-твирк-чуви…»
Как вы бы среагировали, если бы пришли в гости и увидели женщину преклонных лет (далеко за 60) так странно проводящую время? Заметьте, «представление» состоялось при абсолютно чужим человеке, коим для граждан данных я и являлась.
Женщина не смутилась и сказала: «Ибо сказано: славьте бога как можете…» Как оказалось потом, мадам ярая католичка. И так самовыражалась перед Богом, вероятно. Что-то не припомню я в католической вере такой тяги к свободе самовыражения. Моя бабушка по стороне отца и вся родня по его линии – католики, да и курс религиоведения в вузе не прошёл даром. Вероятно, дамочка почерпнула это из какой-то протестантской ереси и трансформировала в своём сознании как могла, на свой лад.
Позже по секрету, мне дочь её говорила, что «мама несколько раз лежала в психиатрической больнице нервы лечила. Не нужно думать, что там только «психи» лежат, там, мол и «нервные»».
Нина Викентьевна её звали. Чего уж там. Мать-героиня, троих родила. Родила, да сильно хотела самовыразиться. Мужик вечно жратву детям готовил (ка мог). А мог-то не сильно хорошо. Да и какое там умение у водилы из гаражей. Ничего кроме тех гаражей не видевшего. Из деревни родом. Она для него была как пропуск в город. Вырваться. Женился, считай, статус социальный поднял себе. А Нина Викентьевна всё по поэтическим «мастерским» бегала. Удумала себе. Что поэтесса великая.  Закрывалась в комнате и стишки сочиняла. Дети выросли. Одна дочь лишена родительских прав. Сын отсидел в тюрьме за убийство человека.  Не больше не меньше.

Вторая дочь сменила пару-тройку мужей (официальных и неофициальных) и всё ещё «в поиске» числится. Хотя, по возрасту уже бабушка. Продолжает намазать на себя горы «тональника» и очень любит увеселительные мероприятия.
Батьку они быстро угомонили. Интересно вот, есть статья «доведение до самоубийства», а вот «убийство словом», жаль, нет такой статьи. Нина Викентьевна так мужика «пилила», что тот в сердцах выскочил из квартиры, побежал отчего-то в офис мобильного оператора, купил телефон в рассрочку  (хотел хоть чего-то «достичь» в этой жизни?) и, на выходе из торгового центра, умер. Сердце не выдержало переживаний, видать.  Доченька потом телефон себе забрала «на память». А платить по кредиту не стала. Умер же оформитель.
Скажу как есть: если бы мне был дорог человек, и из-за вещи какой-то умер, я бы к этой вещи не прикоснулся, как к зачумлённой. Но жажда наживы нашей семейки (в которой каждый сам за себя) перевешивает всё.
Думаю, где-то в глубине души доченька-то догадывается, что папу мама «запилила».
Маме когда операцию делали, доченька не удосужилась навестить. По телефончику только общалась. Вся работой была «занята». А вот в Египет ей работка с любовником полететь не помешала. И «за свой счёт», где дней не хватало, взяла.
А послушайте вы их разговоры, так прямо оторопь берёт, какие правильные. Как всё понимают, как на Библию ссылаются, как рассуждают-то верно!  Идилия прямо семейная! «Семейные ценности» на человеческих костях. Лицемерие высшей пробы!
Так вот наша учительница продолжает учить людей окружающих. При любом удобном случае. Поучать тех, кто чище, светлее и правильнее живёт. Кто никого не убил и не предал, не «довёл» до смерти и нормально… Чувствует себя отлично. С поправкой на возраст, конечно.