Парик

Переехал на новую квартиру.Маленькая, но уютная, может, даже чрезмерно уютная. Захотелось остаться в ней жить навсегда.

Шли недели, месяцы... В череде будней я стал знакомиться с соседями.

Дома, как правило, откладывают своеобразный отпечаток на жильцов. В старинных хрущёвках вам редко удастся встретить тот высокомерный и чопорный люд, что в новостройках по ипотеке. И так как дом, в котором я поселился, был далеко не современным жильём, то и соседи были большей частью доживающие свой век старики или серый и повседневный хоровод лиц с безысходностью в новом дне...

Чего-то я увлёкся. Так вот, в квартире слева жила дама преклонного возраста, и, хотя пенсия была на подходе, она вечно кокетничала, из чего я сделал вывод, что она не замужем.

Напротив меня жил мужичок средних лет, вдовец и любитель погромыхать бутылками по выходным. Так-то он был вполне приличный и пил по-тихому.

Справа жила женщина, тоже немолодая.

Первый раз я увидел её через месяц после вселения. По площадке шла крупная тётя с рублеными чертами лица, с красными глазами и в парике. Про парик надо сказать отдельно... Он был отголоском прошлого: потрёпанный и выцветший. На солнце, когда я встречал соседку на улице, он сверкал всеми цветами радуги, передавая полимерные отблески материала, из которого был сделан. Женщина ходила в нём и зимой, и летом. Зимой я, конечно, понимаю: закутавшись в тёплый шарф, он её согревал и практически был вместо шапки, но вот по лету я представляю, как она мучилась...

Хотя на внешность дама была скорее отталкивающая, но пару раз поговорив с ней в подъезде и на улице, я стал проникаться к ней симпатией. Она работала в медгородке, в гардеробной хирургического корпуса. И я, бывая там по редкому случаю, видел, как она размеренно и совершенно без суеты развешивала одежду и выдавала с улыбкой номерки.

Были ещё соседи разные и всякие, но эта дама в парике и с шлейфом удушающих духов врезалась мне в память особенно.

Время шло. Я прожил, наверное, уже лет пять в этом доме. Всё текло и менялось: я сменил работу, чуть не женился, менялись сезоны... И вот уже сорок лет мне стукнуло.

Иногда, прибегая домой после работы, я встречал эту женщину на лавочке возле подъезда. Мы улыбались друг другу и перекидывались парой слов. Я к своему стыду даже не знаю, как её зовут. И это было не важно — просто она была эталоном постоянства в моей вечно изменчивой жизни. Есть категория людей, на которых основывается определённое постоянство. Такой вот оплот стабильности и незыблемости жизни.

Как-то постучали мне в дверь. Сосед с этажа попросил помочь. Я вышел. На площадке стояли врачи — надо было помочь с носилками. Дама в парике нуждалась в госпитализации.Инсульт.

Мы кое-как втроём, проклиная всех, кто задумал такие узкие площадки и лестницы, вынесли нашу соседку и уложили в карету скорой помощи.

Прибежала дочь (как потом выяснилось), поблагодарила и уехала в больницу. А через месяц я совершенно случайно в разговоре на лавочке узнал, что соседка моя больше не вернётся — умерла в больнице.

Видимо, я стал стареть, и для меня такие моменты стали большой болью. Я вспоминал короткие моменты общения: синтетические переливы парика в лучах первого мартовского солнца; её улыбки и вечно красные глаза.

А ещё через пару недель родственники стали разбирать квартиру: выносить хлам и старую мебель. Выйдя вечером покурить, я на мусорном дебаркадере (в куче мешков со старой рухлядью) увидел его...Он самый — парик серо-жёлтого цвета. Потеряв свою владелицу, он собирался покинуть сей мир в компании таких же ненужных и совершенно бесполезных вещей...