До отправления поезда осталось пять минут

Когда я бываю в Одессе (еще той, до развала большой страны!), то в день отъезда, перед тем, как прибыть на вокзал, совершаю традиционный прощальный маршрут. Начинаю его с угла Преображенской и Дерибасовской, где в советское время располагался центральный гастроном (№1). По Дерибасовской следую до Ришельевской, по пути – на углу Екатерининской забегаю в кондитерский и прихватываю бутылку одесского коньяка («Киев», «Одесса» или «Десна» – в порядке убывания стоимости и качества). Дохожу до поворота к оперному театру и, обойдя его справа, выхожу к элегантно - воздушному зданию купеческой биржи на Приморском бульваре. Отмечаю: памятник Александру Сергеевичу на месте, пушка – тоже. Далее – по Приморскому к Дюку (памятнику де – Ришелье. Дюк в переводе – герцог). Вид у Дюка явно растерянный, его устремленный вниз на ступени Потемкинской (бывшей Бульварной) лестницы, как бы говорит:
 – Братцы – матросики, верните недостающее. Было 200 ступеней, теперь – вот, глядите – 192. Когда уволокли, не заметил?

Прощальный взгляд на море. Оцениваю горизонт, прозрачный воздух – хорошая примета к дороге. От Дюка прохожу к возрожденному памятнику Екатерине II и далее вновь выхожу на угол Екатерининской и Дерибасовской (раньше здесь располагалось весьма популярное кафе «Алые паруса»). На этом месте первая часть моего маршрута закончена. Ловлю «бомбилу» и – вперед. Нет, не на вокзал – на Привоз. Это также входит в прощальный маршрут – посетить Привоз и «затариться» в дорогу одесскими деликатесами. Вспоминаю Валентина Катаева: «Он привозил из Одессы в подарок копченую скумбрию, маринованную брынзу в стеклянной банке с водой... Кричал, что это лучшая еда в мире, пища богов!» И Михаила Жванецкого: «А какая колбаса была! А хлеб! А бублики!.. Возьмешь его – он пахнет на весь квартал. . . Внешний вид еды еще можно восстановить по фотографиям, но вкус – только через художественную литературу». Это все про Привоз!

***
Захожу в мясо-молочный корпус. Иду по рядам, одновременно ухватываю короткие характерные диалоги:
– Почем ваши яйца?
– Это куриные.
– Куриные? А вы проверяли своих курей? Сдается, вы держите голубей.
– Смотри на него! Ты шео, может, из Австралии? Наши куры не брали обязательств нести такие же яйца, как страусы.
А вот и брынза.
– Почем брынза? Она свежая?
– Сегодняшняя. Только что «с Колосовки». – В разговор вклинивается соседка:
– А вам какая нужна – рыхлая или упругая? Настоящая брынза – она, таки, упругая. Попробуйте мою. Выстоянная. Самый смак. Брынза должна быть зрелой. Совсем молодая  еще не набрала вкуса. Продавец – ядреная зрелая молодуха озорно стреляет глазом. Я делаю свои скромные покупки: полкило брынзы, триста грамм ароматного копченого мяса, столько же слоеного (с жиром) мяса – «почеревок» и еще колечко благоухающей специями домашней колбасы.
Не выдерживаю и захожу в рыбный ряд. Вдруг увижу сардель (азовскую хамсу) свежего (вечернего!) посола. Размечтался! На прилавках, в основном, мороженая рыба: ледяная, вялый хек, еще что-то из неизвестных пород. А где же свежая? Где знаменитая кефаль, где настоящая камбала, скумбрия, бычки, наконец? Свежая рыба есть, но не морская. Округлые, крупные, как поросята – это «короп» (карп – карась).
– С Турунчука?
– Да, с Граданиц.
– А раки – с Тилигульского лимана?
– Нет, с Днестровского – Шабо.
– О, Шабо! А шабского на разлив нет? (Шабо – известное место виноградарства и виноделия в Белгород-Днестровском районе. Сейчас там совместное с французами предприятие).
– Приезжайте – угостим. Подходит покупательница:
– Почем ваша глось?
– Это камбала.
– Какая же это камбала? В ней весу – и кило не будет. И где шипы?
– А вот пощупайте.
– Разве ж это шипы? Так, хрящики.
– Так это же молодая камбала, подросток.
– А, тинейджеры? Что ж вы их ловите, не даете дорасти до камбалы?
***
Выхожу из корпуса. Неожиданно ко мне, как к своему старому знакомому, по-свойски обращается полная интересная дама (это в Москве сказали бы – тетка, в Одессе – нет, принято как я сказал):
– Ты посмотри! Поменяла пятьдесят рублей (имеются в виду американские) и посмотри на мой базар: баночка сметаны (в корзине стояла двухлитровая банка), кусочек маслица (из корзины выпирала упаковка домашнего масла килограмма на полтора), колбаски (два круга домашней колбасы), синеньких (в отдельной авоське овощи – баклажаны, помидоры, еще что-то, зелень). Нет, ну скажи – как так жить?
– Да, уважаемая. С каждым днем все хуже. Что поделаешь?
– Куда они смотрят (имеются в виду власти) Вот раньше, , .
Последнее, что я покупаю на Привозе – тапочки. Нет, вы не понимаете. Не тот китайский пластик, что сейчас повсеместно продают. А бессарабские тапки, сплетенные из мягкого тростника. Похожие на лапти без задников. Они недолговечны, зато легкие и удобные. А мне и надо – всего-то на сутки для поезда. Если кто заинтересуется, их продают слева от выхода в сторону вокзала. Там же торгуют настоящими вениками, а также поделками народных умельцев.
***
Мой прощальный маршрут завершается. В ходе его я вспомнил славный прежний Город, любимые места, вдохнул глоток особого одесского воздуха. Теперь в Москву. В водоворот бесконечных дел, автомобильных пробок и постоянного дефицита времени. В пасть Молоха. В Геенну огненную...
Подхожу к вокзалу. До отправления поезда осталось пять минут.
Август 1995