Маска нормальности

НАЗВАНИЕ СЦЕНАРИЯ: "МАСКА НОРМАЛЬНОСТИ".

ФОРМАТ: игровой полнометражный фильм.

ЖАНР: криминальная драма.

ХРОНОМЕТРАЖ: 90 мин.

РЕФЕРЕНСЫ: "Секс, ложь и видео", "Дюба-дюба".

ЦЕЛЕВАЯ АУДИТОРИЯ: фестивальная 18+.

СТЕПЕНЬ ГОТОВНОСТИ: написан.

КОНТАКТЫ: loktin0364@gmail.com

ЛОГЛАЙН: Русский парень уводит любимую девушку-армянку от армянского мужа-садиста, доказав его супружескую неверность. Между тем парень не замечает смертельную угрозу девушке, исходящую от своего странного друга. Ради спасения любимой от психопата парень вынужден жертвовать собой.

ТЕМА: любовь, толкающая на преступление.


СЦЕНАРИЙ

[Здесь опубликован первый акт киноповести; у автора есть полный сценарий, написанный в "американском" формате.]

        Одна половина человеческого рода не знает, как живет другая половина.
        Франсуа Рабле

        Шло лето 2018 года. Дело происходило в небольшом городе России.       
        Днем Карина — красавица-армянка лет двадцати двух, с классическим лицом — сидела за столом в кабинете частного дома своих родителей.
        — Пап, — сказала Карина, — я его не люблю.
        — Карина, — раздался голос её отца с армянским акцентом, — так и у меня с твоей мамой было. Сперва я ей тоже не нравился. Но как сохи говорят: "Стерпится — слюбится"... Всё дело наше от тебя зависит.
        Карина изменилась в лице.
        — Пап, Вардана я не люблю. Мне Петя нравится.
        Прозвучал вздох отца.
        — Карина, я тебя понимаю, и ты меня пойми. Петя не наш, он нам не поможет. А Вардан квартиру купил, на тебя оформил. Благодаря Вардану кафе наше на плаву держится. Глянь, сколько он мне одолжил без процентов.
        Отцовская рука положила на стол перед Кариной долговую расписку и свидетельство о государственной регистрации права.
        Карина взяла расписку, прочитала её, покачала головой.
        — Помолвку на субботу объявим, — продолжал отец. — Сегодня Вардан заедет. Ты с ним поговори. А с Петей не общайся.
        Карина вздохнула. Слеза сбежала по её щеке.

        Позже по городской улице, застроенной частными домами, шел Петр. Это был скромно одетый русский парень лет двадцати шести: высокий рост, широкие плечи, сосредоточенное лицо. Шагая, он достал смартфон, отправил заранее напечатанное сообщение "Скоро приду" на номер Карины.
        На дисплее появился её ответ: "Петь, не приходи. Я жду Вардана".
        Петр убрал смартфон, подошел к высокому забору перед домом родителей Карины, остановился. Сердце его колотилось.

        Тем временем в комнате дома, обустроенной под художественную мастерскую, Карина сидела за мольбертом, углем писала эскиз портрета.
        Перед ней на диване полулежала Юлия — рыжеволосая натурщица лет двадцати двух.
        Карина положила уголь, сказала:
        — Юль, сегодня не могу. Прости.
        Юлия потянулась, села, спросила:
        — А чего тебе Петя всё пишет? Не понимает?
        — Всё он понимает. Сдаваться не хочет... Я за него так переживаю.
        Позвонили в дом. Карина встала, ушла из комнаты.

        Вскоре Карина вышла из дома на садовый участок.
        Подойдя к высокому забору, она отперла замок, открыла калитку.
        Перед ней стоял Петр.
        — Привет, Карин.
        Петр прошёл на участок, прикрыл за собой калитку, заметил, как в одном из окон дома показалась Юлия.
        — Петь, — сказала Карина, — домой не приглашу. Скоро Вардан приедет. С тобой я последний раз говорю. О-кей?
        — Помолвку отмени, — произнес Петр.
        — Петь, — Карина понизила голос, — родаки всё решили. Против них пойти я не могу. Тут вопрос о выживании нашего кафе. Прости.
        Петр покачал головой, сказал:
        — Варда — псих. Он же ни одной шалавы не пропускает.
        Из-за ограды донесся звук подъехавшего легкового автомобиля.
        — Я ему сказала: измену не прощу... — Карина взяла Петра за руку. — Если достанешь видео с пруфом, как Вардан мне изменяет, свадьбу я отменю. Буду замужем — разведусь. Ты меня знаешь. Но это должен быть реальный пруф. Не просто Вардан с девочкой, а Вардан в обнимку с голой девочкой. Только в этом случае родаки развод одобрят... — Карина отпустила руку Петра. — Всё, уходи. Больше не звони, не пиши, и встреч со мной не ищи. Пока я замужем, общаться мы не будем.
        За оградой работающий двигатель стих, хлопнула автомобильная дверца. Позвонили в дом.
        Карина изменилась в лице, промолвила:
        — За дом беги. Юлька тебя выведет.
        Петр покачал головой.
        Карина вздохнула, подошла к забору. Открыв калитку, она сказала:
        — Привет, Вардан.
        Перед ней стоял Вардан — коренастый армянин лет тридцати пяти, модно одетый, в бейсболке, с букетом цветов в руке. Улыбаясь, он вошел на участок, вручил букет Карине, удивленно посмотрел на Петра.
        Взгляд Вардана потяжелел. Зло прищурившись, он произнес:
        — Ого. Какая встреча. Я тебе говорил: "К Карине не подходи?"
        Карина положила цветы на садовый стол, сказала Вардану:
        — Не надо. Он на минутку зашел... Петь, уходи.
        Вардан протянул Петру руку. Петр хотел её пожать, но Вардан умело ударил его кулаком в солнечное сплетение. Петр согнулся, захрипел, упал.
        Вардан нагнулся, принялся бить кулаками по лицу упавшего соперника. Подогнув колени, Петр пытался прикрыть руками голову.
        Карина обхватила Вардана сзади, закричала.
        Юлия выбежала из дома на участок, восхищенно посмотрела на Вардана.
        Бросившись к Карине, Юлия оттащила её от дравшихся.
        — Всё нормально, Карин. Сами разберутся.
        Вардан за шиворот выволок Петра через калитку на улицу, где был припаркован легковой автомобиль "Рено Логан".
        Испуганная Карина и веселая Юлия выглянули из калитки.
        Петр стал на четвереньки, попытался подняться, но Вардан ударом ногой по голове опрокинул его навзничь.
        Карина в ужасе закрыла лицо руками, заплакала.
        Юлия выбежала на улицу, обхватила Вардана сзади, сказала:
        — Хватит. Убьёшь. Хватит!
        Избитый Петр ворочался на земле.

        Позже в парке Петр сидел на скамье. Его разбитое лицо опухло, под глазами были кровоподтеки. Неподалеку лаяли собаки.
        Петр сплюнул кровь с осколками зубов, огляделся, словно безумный.
        Дрожавшей рукой он достал из кармана смартфон, открыл на дисплее фотографию Карины, посмотрел на нее.
        Убрав смартфон, Петр опустил голову, замычал.

        Прошёл год...

        Днем в пустом тренажерном зале занимался Петр — теперь мускулистый, в футболке и спортивных штанах. Он прикрепил к стене плакат с распечатанной на нем большой фотографией Карины. В помещении звучала музыка из проигрывателя.
        ...Петр жал штангу лежа на чуть наклонной вверх скамье... Стоя он поднимал штангу на бицепс... В силовой раме он выполнял приседания со штангой за плечами, упорно глядя на плакат с фото Карины; по лицу его тёк пот.

        Вечером в подъезде многоквартирного дома скромно одетый Петр стоял у окна лестничной площадки между этажами, наблюдая за окнами квартиры Карины в расположенном напротив доме.
        Петр достал бинокль, прильнул к оконному стеклу.
        Глядя через окуляр, он видел, как на балконе перед открытой фрамугой стоят Карина и Вардан. Они курят, жестикулируют, ругаются. Вардан ладонью бьёт Карину по голове.
        Опустив бинокль, Петр отшатнулся от окна; лицо его дрогнуло.

        Днем на кухне квартиры Петр, стоя за газовой плитой, жарил на сковороде яичницу и говорил по смартфону:
        — Не, завтра мне — за руль.
        — А мы водочки купили, — раздался из смартфона женский голос. — К тебе ползём. Зайти-то можно?
        — Да заходите, но пить не буду.

        Тем временем в парке по тропе шли мужчина и женщина.
        Мужчиной был Антон  — лет тридцати, высокий, ушастый, в толстых очках, с сумкой на ремне через плечо.
        Женщиной была жена его Светлана — сорокалетняя, мужеподобная, с пакетом в руке. На ходу она сказала по смартфону:
        — А мы тогда за тебя махнём. Лады, Петь?.. Скоро будем.
        Антон остановился, вытащил из пачки сигарету, щелкнул зажигалкой, закурил.
        Светлана ушла вперед, скрылась за поворотом тропы.
        Навстречу Светлане шагал юноша лет двадцати, с серьгами в ушах, в накинутом капюшоне. Проходя мимо неё, юноша вырвал смартфон из ее руки, убежал вперед по тропе. Женщина испуганно вскрикнула.
        Антон видел, как навстречу ему бежит юноша с похищенным смартфоном в руке. За ним гналась Светлана, кричала:
        — Антон! Он мобилу украл!
        Грабитель заметил Антона, свернул с тропы, побежал через парк.
        Антон бросился за ним в погоню.
        Бежавший юноша оглянулся, увидел гнавшегося за ним Антона, прибавил скорости.
        Расстояние между преследователем и грабителем сокращалось.
        На бегу Антон достал из сумки пистолет Макарова, снял его с предохранителя, выстрелил в сторону юноши.
        Неподалеку залаяли собаки.
        — Стой! — крикнул Антон. — Я тебя съем, сука!
        Услышав свист пули, грабитель пригнул голову в капюшоне, выкинул смартфон, рванул через кусты.
        Антон остановился над брошенным смартфоном, отдышался.
        Пистолет он поставил на предохранитель, убрал в сумку.
        Подняв смартфон, Антон осмотрел его, развернулся, пошел назад.
       
        ...Антон вышел на тропу, подошел к Светлане, вручил ей смартфон.
        Она испуганно посмотрела на него, спросила:
        — Ты стрелял?
        — Нет, — сказал Антон.
        — Ствол у отца взял? Наградной?
        — Говорю же: нет.
        — Так. Ствол отцу вернёшь, завтра же. Ясно?
        Антон развернулся, ушел по тропе.
        Светлана следовала за ним, испуганно глядя ему в спину.

        Позже на кухне квартиры Петр, сидя за столом, ел яичницу.
        Позвонили в дверь. Петр встал, вышел в прихожую, где на тумбочке лежал травматический пистолет "Оса".
        Отперев замок, Петр открыл входную дверь, изменился в лице.
        У порога стоял высокий человек, на котором была надета пластиковая театральная маска в форме лица с тонкими чертами.
        Человек рассмеялся, снял маску. Это оказался не кто иной, как Антон.
        Надев очки, Антон шагнул в прихожую, вручил маску Петру, сказал:
        — Это тебе, подарок.
        Следом за Антоном в прихожую вошла Светлана.
        Петр и Антон пожали друг другу руки.
       
        ...На кухне Петр, Антон и Светлана сидели за столом, на котором стояли початая бутылка водки, пакет сока. Через стену из соседней квартиры доносились приглушенные крики скандала.
        Антон разлил водку по двум рюмкам, сок — по трем стаканам.
        Светлана нарезала закуску — хлеб и колбасу.
        — Однажды, — рассказывал Антон, — папа мой возвращается со службы домой пораньше и слышит, как из спальни доносятся знакомые звуки. Папа врывается в гнездо разврата. И что же он видит? Моя мама лежит в обнимку с подругой семьи. Голые... Папа охренел. Мама любила другую женщину... — Антон хохотнул. — Потом родаки развелись. Зато у меня и папа, и мама любят женщин. Вот почему я — сверхмужик.
        — Молчал бы лучше, — сказала Светлана, — сверхмужик.
        Антон поднял рюмку водки, спросил:
        — Ну, чего, Петь? За нулевую невязку? За что вы там пьете?
        Антон и Светлана выпили по рюмке водки, запили соком из стаканов, закусили хлебом с колбасой.
        Петр пил сок.
        Светлана с набитым ртом спросила:
        — Петь, а чего ты столько книжек читаешь?
        — С детства их люблю, — сказал Петр.
        — Ты-то любишь, а меня Антоша на книжках этих разорит... — начала говорить Светлана, но Антон ее перебил:
        — На мозг не капай.
        — Кончайте, — произнес Петр.
        ...На балконе Петр и Антон стояли, глядя на город. Антон курил сигарету. На балконной стене висел плакат с фотографией Карины. С улицы доносился шум автомобилей.
        — Зачем тебе сто косарей? — спросил Петр.
        Антон поправил очки, цепко посмотрел на Петра, сказал:
        — На тачку. Одолжи.
        — На тачку не дам.
        — Не понимаю, — обиделся Антон. — Что? Сто косарей — это какие-то деньги большие?
        — На тачку не дам. Ты ещё долг не вернул.
        — Да я за полгода всё верну.
        — Не надо. Долг я тебе прощаю.
        Антон выбросил окурок с балкона. Лицо его словно окаменело.
        — Да-а, Петь, не тонкий ты человек... Я так люблю к тебе заходить... Меня же все грызут. Дома — Светка. В театре мудак этот ролей не дает.
        Антон поправил очки, недобро посмотрел на плакат с фото Карины, спросил:
        — Чего ты на ней зациклился-то? Чего в ней такого?
        Петр вздохнул.
        — Я в двадцать семь женился уже, — продолжал Антон, — дочь родил, ипотеку взял. А у тебя даже бабы нет... Иногда мне её съесть хочется.
        Антон вытянул руку в сторону плаката с фото Карины, сделал движение указательным пальцем, как бы спуская курок пистолета.
        Петр изумленно посмотрел на Антона.
        Усмехнувшись, Антон попытался обнять Петра, но тот уклонился от объятий.
        На смартфон Петра пришло сообщение. Достав трубку, он посмотрел на дисплей, на котором высветился текст от Виталия: "Варда завел девку на стороне. Я их выследил. Детали при встрече".
        Петр прочитал сообщение, изменился в лице.
        — Антон, домой ступайте. Без обид. У меня скоро встреча, по делам.

        Позже на авто-парковке внедорожник "Шевроле Нива" Петра стоял в ряду машин.
        Во внедорожнике за рулем сидел Петр, справа от него — Виталий. Это был русский парень лет двадцати пяти, бандитского вида и малого роста, на голову ниже Петра. На дисплее смартфона он показывал Петру фотографию Юлии — рыжеволосой натурщицы, которую рисовала Карина.
        Посмотрев на фото, Петр закрыл глаза. Он вспомнил, как год назад видел Юлию в окне дома родителей Карины.
        — Наконец-то... — сказал Петр. — Это Юлька, подружка её. Карина её секретаршей к Варде устроила.
        — Ага... — Виталий усмехнулся. — Вдул бы?
        Петр посмотрел на дисплей смартфона, где "перелистывались" фотографии Юлии с ее страницы в социальной сети, произнес:
        — Не в моем вкусе. В том году я Варде знакомство с эскортницей подстраивал, так он на нее не клюнул. Хотя та была круче Юльки.
        — Шлюху нанимал?.. — Виталий усмехнулся. — Блин, ну ты — маньяк... Ну, допустим, запишешь ты её с Вардой, видос Карине скинешь. Дальше-то чего? Не факт, что она разведётся.
        — Она с ним мучается, он её бьёт. Детей у них нет... Разведётся.

        Вскоре на авто-парковке Петр и Виталий стояли у внедорожника.
        Петр рассматривал фотографии на дисплее смартфона. Виталий курил.
        — Где он её дерёт? — спросил Петр. — В отеле? Или хату снял?
        — Не, — сказал Виталий. — В городе он боится. Его же тут знают. Варда дом снял в коттеджном поселке, охраняемом. Раз в неделю, в ночь с четверга на пятницу, он в офисе остается. Типа на дежурство. Сотрудников оставляет, а сам Юльку берёт и в поселок едет.
        — Как узнал? — Петр вручил смартфон Виталию.
        — Маячок ему в тачку воткнул, — Виталий ухмыльнулся. — В позапрошлый четверг до поселка за ним ехал. В городе Варда Юльку подобрал, назад усадил. Там стекла тонированы, но я её засёк и в соцсетях по френдам его пробил.
        — Чего не сказал-то?
        — Выяснить хотел... Прошлой ночью, когда Варда в поселок приехал, я дрон пустил с тепловизором. Коттедж засёк, где тачка его стояла. Потом в поселок залез, у коттеджа камеру воткнул. Ночью я ее заберу и запись чекну... Короче, за инфу — полтинник.
        — Договорились же на тридцатку.
        — А риск? Мне еще туда лезть, камеру доставать. Одному стрёмно.
        — С тобой полезу, — Петр шесть банкнот, каждая номиналом в пять тысяч рублей, вручил их Виталию.

        Вечером в комнате квартиры Петр, стоя, разглаживал утюгом камуфляжную форму на гладильной доске. У стены находился шкаф, наполненный книгами. Позвонили в дверь.
        Петр вышел в прихожую. Пройдя мимо тумбочки, на которой лежал травматический пистолет "Оса", он отпер замок, открыл входную дверь.
        У порога стояла Светлана — мужеподобная жена Антона, явно нетрезвая.
        Петр жестом пригласил ее войти.
        ...На кухне Петр сидел на табурете, чистил ножом картофель.
        Светлана расхаживала вперед-назад и говорила:
        — Петь, ты интересный, но странный. Сперва Антон думал, ты — гей.
        — Какой же я гей?.. — Петр усмехнулся. — Чего он так решил?
        — Живешь один. Никто к тебе не ходит.
        — А кто должен ходить?
        — Ну, не знаю... Девушки, родители.
        — Родителей у меня нет.
        — Как нет? — не поняла Светлана.
        Петр перестал чистить картофель, отодвинул ведро с очистками.
        — Меня сестра мамина воспитала. Пять лет я в детдоме жил.
        Светлана изменилась в лице, спросила.
        — А чего мне Антон не говорил?.. У тебя родители умерли?
        — Отца я не знал, — сказал Петр. — Мать в аварии погибла.
        — Сожалею.
        После паузы Светлана вздохнула, словно на что-то решилась.
        — Петь, одолжи сто косарей. Я тебе лично отдам, за полгода. Мы машину купим, чтоб Антон всегда за рулем был. Иначе он сопьется. Так пьёт, что с ума сходит. Пару раз уже меня бил.
        — Не могу, — Петр положил нож на стол. — Деньги самому нужны.

        Ночью внедорожник "Шевроле Нива" Петра с горевшими фарами проехал по лесной дороге.
        Автомобиль съехал с грунтовой дороги на просеку, припарковался. Водитель заглушил двигатель. Из машины вышли Петр и Виталий — оба в камуфляжной форме и ботинках. При свете фар Виталий открыл багажник, достал оттуда толстое одеяло, две складные алюминиевые лестницы.
        Петр сунул за пазуху маску, подаренную Антоном, спросил:
        — Может, забор отогнём?
        — Там сделано крепко, — сказал Виталий.
        — Заклепки срежем.
        — Срезать шумно. Охрана прибежит. Хорошо, там камер нет.
        Виталий повесил складные лестницы на плечи, захлопнул багажник.
        Петр сел за руль, погасил фары, вышел из машины, закрыл ее. Взяв одеяло, он зажег фонарик, пошел в лес.
        Виталий следовал за Петром.

        Позже при свете фонарика Петр и Виталий работали у забора из профнастила, который огораживал коттеджный поселок.
        Петр набросил толстое одеяло на острый заборный край.
        Виталий разложил обе складные лестницы.
        Одну лестницу Петр и Виталий приставили к забору, прижав ею одеяло.
        Надев маску-балаклаву, Виталий взобрался по лестнице.
        Петр подал ему вторую лестницу.
        Виталий приставил лестницу с другой стороны забора, перелез через гнувшийся под одеялом профлист, спустился на территорию поселка.
        Петр надел театральную маску, перелез следом за Виталием.

        Вскоре в коттеджном поселке Петр в маске и Виталий в балаклаве, пригнувшись, прокрались через садовый участок мимо коттеджа с освещенными окнами. Подойдя к ограде, они укрылись за кустами.
        Виталий достал фонарик, прикрыл его ладонью и посветил на мини-камеру наружного видеонаблюдения, прикрепленную к ограде. Это была автономная ночная камера со встроенным источником питания.
        Выключив свет, Виталий открепил камеру.
        Петр посмотрел на соседний участок, где возвышался коттедж с темными окнами и горевшей лампой сигнализацией.

        Позже в комнате квартиры Петр и Виталий, сидя за столом, просматривали на компьютерном мониторе черно-белую запись с камеры видеонаблюдения, установленной перед коттеджем.
        На экране монитора было видно, как ночью возле коттеджа с освещенными окнами припакован легковой автомобиль "Рено Логан" с рекламой ЧОП "ЯСТРЕБ" на корпусе и тонированными задними стеклами. Дверь коттеджа открывается. Из прихожей на крыльцо выходит мужчина в камуфляжной форме и бейсболке, сходит по ступеням, закуривает сигарету.
        — Лица не видно, — произнес Петр. — Надо ближе снимать.
        — Ближе камеру не воткнуть, — сказал Виталий. — Засекут.
        На экране монитора было видно, как мужчина уходит в коттедж.
        — Перемотай, — промолвил Петр.
        На экране монитора видеозапись быстро прокрутилась вперед: в окнах коттеджа погас свет, вновь зажёгся.
        — Стоп, — сказал Петр.
        На экране монитора было видно, как из коттеджа выходят девушка и мужчина в камуфляжной форме и бейсболке. Их лица неразличимы. Мужчина запирает дом, включает сигнализацию. Девушка садится на заднее сиденье припаркованной машины.
        — Ни хрена не видно... — Петр хлопнул ладонью по столу, встал. — Варда скажет: "Это не я, и тачка не моя"... Карине это скидывать нельзя.

        Следующим утром внедорожник "Шевроле Нива" Петра ехал по шоссе.
        В ехавшей машине за рулем сидел Петр, справа от него — Абрам Моисеевич. Это был старик лет семидесяти, в пиджаке и очках. Из аудиосистемы звучала музыка.
        Левой рукой Петр рулил, правой — сжимал кистевой эспандер.
 
        Позже в поле Петр стоял за геодезическим теодолитом, установленным на штативе.
        На другой стороне земельного участка переминался с ноги на ногу Абрам Моисеевич с трехметровой рейкой в руках.
        Петр посмотрел в окуляр теодолита, крикнул:
        — Правее!
        — Не слышу! — крикнул Абрам Моисеевич
        — Правее!!
        — Не слышу!!
        — Да, Абрам Моисеевич, — сказал себе Петр, — на пенсию тебе пора.
        — Не дождешься! — крикнул Абрам Моисеевич.
        Петр выпрямился, улыбнулся.

        Днем в офисном кабинете Петр и Абрам Моисеевич сидели за столами, заваленными планами земельных участков.
        Петр приложил смартфон к уху. На столе перед ним стоял включенный компьютерный монитор, на экране которого в качестве заставки была фотография Карины. Через приоткрытое окно доносился шум автомобилей.
        — Сегодня не могу, — сказал Петр по смартфону. — У меня дела.
        — А когда сможешь? — раздался из трубки женский голос.
        — Лен, прости, но... Ты не в моем вкусе. У нас ничего не выйдет.
        — Петь, ты — дурак.
        Связь оборвалась. Петр убрал смартфон.
        Абрам Моисеевич налил коньяк из бутылки в рюмку.
        — Зря ты так. Сходил бы на свидание.
        — Лена меня не интересует, — сказал Петр.
        Абрам Моисеевич выпил рюмку коньяка, поморщился, спросил:
        — На Карине твоей что? Свет клином сошелся? Она давно замужем. И тебе жениться пора, детей рожать.
        Петр улыбнулся.
        — Чего ты лыбишься? — продолжал Абрам Моисеевич. — Вот я помру — ни детей, ни внуков. И ты так хочешь?
        — Помирать пока не собираюсь, — Петр встал.

        Тем временем в лесу стоял Антон с пистолетом Макарова в руке. Поправив очки, он трижды выстрелил из пистолета, подошел к дереву, на стволе которого был прикреплен лист бумаги с распечатанной на нём фотографией Карины.
        Все три пули попали в фото.
        Антон поставил пистолет на предохранитель, убрал его в карман.
        Лист он сорвал, поджег его зажигалкой, бросил на землю.

        Позже по городской улице возле парка ехал легковой автомобиль такси.
        В ехавшем такси сзади сидел Антон.
        Через стекло краем глаза он увидел, как по тротуару вдоль парка идет худой юноша с серьгами в ушах, в накинутом капюшоне — тот самый, кто пытался ограбить Светлану. Юноша сворачивает вглубь парка.
        Поправив очки, Антон обернулся, проводил юношу взглядом.

        Вскоре такси остановилось на обочине дороги у парка. Из машины вышел Антон, трусцой побежал за худым юношей по парковой тропе.
        Догнав юношу, Антон его спросил:
        — Закурить дашь?
        Юноша остановился, развернулся, скинул капюшон.
        Поправив очки, Антон на него оценивающе посмотрел.
        Они друг друга узнали.
        Юноша испуганно отшагнул.
        — Не ссы, — сказал Антон. — Не съем. Я не в обиде.
        Юноша вытащил из пачки две сигареты, одну вручил Антону, другую сунул себе в рот, щелкнул зажигалкой.
        Они закурили.
        Юноша выразительно посмотрел на Антона.
        — Меня Женя зовут... Может, пройдёмся?
        — Ты чего? — спросил Антон. — Гей?
        Евгений развернулся, пошел по тропе.
        Чуть помедлив, Антон последовал за Евгением, окликнул его:
        — Эй!
        Евгений остановился, развернулся к Антону.
        Антон подошел к нему, спросил:
        — Ты гей?
        Евгений затянулся сигаретой, после паузы сказал:
        — Слушай, проблем я не хочу. Если хочешь — к другим приставай.
        — Да не, я... Просто... Поговорить надо.
       
        Ночью в квартиру Петра позвонили. В прихожую вошел Петр в футболке и трусах. Включив свет, он отпер замок, открыл входную дверь.
        У порога стояла Светлана — мужеподобная жена Антона.
        Испуганная, она шагнула в прихожую, сказала:
        — Я Антона убила.
        — Как убила? — спросил Петр, изумленно глядя на Светлану.
        — Мы ругались, он меня ударил, а я — его, утюгом. Он упал, кровь потекла... Петь, будь свидетелем, что я защищалась. Меня же посадят. Дочка одна останется.
        Светлана заплакала. Петр изменился в лице.

        В ночном парке Петр и Светлана шли по освещенной фонарями аллее, разговаривая на ходу.
        — У нас секса уже лет пять не было, — сказала Светлана, — как дочь родилась. Я его не привлекала. Наверное, он любовницу завёл.
        — Развестись не думала? — спросил Петр.
        — Я ему предлагала. А он говорил: "Ради дочери надо брак сохранить"... Последнее время он как с ума сошел. Водку пил и гундел: "Я съем его девушку, я её съем". Твою девушку, Петь.
        — У меня нет девушки.
        — Ну, та, с плаката.
        — Он так шутит.
        — Нет, Петя. Всё серьезно было. Антон её в соцсетях смотрел. А ещё про тебя говорил. Всё время. Как одержимый. Он все книжки прочёл, что ты читал. Меня заставил эти книжки купить. А недавно он у отца пистолет украл  — наградной, с патронами. Девушку твою убить хотел.
        — Свет, не смеши.

        Позже Петр и Светлана вошли в прихожую квартиры Антона.
        В комнатах горел свет. Из проигрывателя звучала музыка.
        Петр проследовал в гостиную, где на полу сидел Антон, привалившись к дивану. Опухший висок его был окровавлен; очки валялись на полу.
        Антон дышал. Мутным взглядом он смотрел на Петра.
        — Света, — сказал Петр, — звони в "скорую".
        ...Петр вошёл в ванную, схватил там полотенце.
        ...Светлана, не шевелясь, продолжала стоять в прихожей.
        ...В гостиной Петр присел на корточки рядом с Антоном, приложил полотенце к его окровавленному виску.

        Ночью Петр вывел под руку Антона с перебинтованной головой из приемного покоя больницы.
        Антон шел нетвердо. Петр был мрачен.

        Позже в ночном парке Петр вел Антона под руку по освещенной фонарями аллее.
        Под лучами фонарного света Петр остановил Антона, спросил:
        — За что ты Карину не любишь?
        — Чего? — Антон закашлялся.
        — С темы не съезжай.
        — С какой темы?
        — У тебя волына есть?
        — Какая, на хрен, волына? Светка в уши нассала? Я же так шучу.
        После паузы Петр сказал:
        — Больше так не шути.
        Антон попытался обнять Петра, но тот рывком высвободился из объятий.