Предковая форма

НАЗВАНИЕ СЦЕНАРИЯ: "ПРЕДКОВАЯ ФОРМА".

ФОРМАТ: игровой полнометражный фильм.

ЖАНР: фантастический триллер.

ХРОНОМЕТРАЖ: 120 мин.

РЕФЕРЕНСЫ: "Код да Винчи", "Чужие среди нас".

ЦЕЛЕВАЯ АУДИТОРИЯ: 18+.

СТЕПЕНЬ ГОТОВНОСТИ: написан.

КОНТАКТЫ: loktin0364@gmail.com

ЛОГЛАЙН: В селе Северного Кавказа местный иеромонах, несмотря на свою фанатичную веру, влюбляется в приезжую девушку-биолога, которая разыскивает "снежного человека". Иеромонах помогает девушке в рискованных поисках, оберегает её от опасностей. Искатели сталкиваются с монстром, парализующим людей внушением.

ТЕМА: любовь против религии.


СЦЕНАРИЙ

[Здесь опубликован первый акт киноповести; у автора есть полный сценарий, написанный в "американском" формате.]

        Все события и персонажи вымышлены, любые совпадения случайны.

        Посвящается советскому историку Борису Поршневу — создателю теории рождения человечества, которая учёными не опровергнута, но замалчивается.

        Шел июнь 2015 года. Дело происходило в Карачаево-Черкесии.
        В долине среди лесистых Кавказских гор лежало село Маруха.
        Днем в селе на огороженном садовом участке старуха с клюкой в руке подошла к дому православного священника отца Владимира.
        Постучавшись в окно, она прошамкала:
        — Батюшка... Отец Владимир.
        Старуха оперлась на клюку, заглянула через окно внутрь дома. Она взошла на крыльцо, открыла незапертую дверь, шагнула в прихожую.
        — Батюшка.
        В доме было тихо. Старуха прошла из прихожей в комнату, перекрестилась на иконы, расставленные по полочкам в "красном" углу. На стенах висели фотографии отца Владимира с прихожанами, плакаты и календарь с изображением золотоволосой девушки в бикини, которая выходила из воды.
        ...В заросшем саду за домом старуха проковыляла мимо деревенского туалета с открытой дверцей, увидела распахнутую заднюю калитку в заборе.
        Выйдя через калитку на задворки села, она огляделась.
        Перед ней заросшее бурьяном поле простиралось до самой подошвы лесистых гор. Меж бурьяном и покосившимися заборами вилась тропа, по бокам отмеченная кустарником. На тропе лежало человеческое тело в рясе.
        Бабуля не по-старчески торопливо подошла к телу, пролепетала:
        — Отец Владимир, что с вами?.. Господи помилуй. Господи помилуй.
        Она увидела, что тело в рясе обезглавлено, лежит в луже запекшейся крови; над трупом гудит туча мух.
        Испуганная старуха охнула, выронила клюку, попятилась.

        Прошел месяц. Днем в Москве, в студии радиостанции, за столом с микрофонами сидели двое мужчин и женщина-радиоведущая.
        Одним из мужчин был православный иеромонах отец Александр — лет сорока, сильный, бородатый, высоколобый, в рясе с крестом. Другим был публицист Глеб Невструев — лет пятидесяти семи, худощавый, одетый вычурно-цветасто. Сорокалетняя радиоведущая — миловидная, элегантная — смотрела на экран ноутбука.
        — Сегодня у нас в студии публицист Глеб Невструев и отец Александр Углов, Герой России, иеромонах, заместитель председателя Синодального отдела Московского патриархата по взаимодействию общества и Церкви. А тема нашего разговора — отношение верующих к теории эволюции.
        — Теория эволюции не объясняет, как родился человеческий разум, — сказал отец Александр.
        — И как, по-вашему, он родился? — спросил Невструев.
        — Бог с помощью эволюции развил человеческий мозг до уровня, который мог бы обеспечить существование разума. Затем, как сказано в Писании, бог вдохнул свой дух в человекоподобное существо. Примерно так же как прививают культурный сорт дерева к дикому.
        Невструев лукаво улыбнулся.
        — Давайте дискутировать, а не ёрничать, — сказал отец Александр.
        — Лично вы мне симпатичны, — произнес Невструев. — Хоть вы и врёте верующим, что бог существует.
        — То, что вы говорите, это оскорбительно, — сказал отец Александр.
        — Глеб Александрович, я вас прошу... — начала говорить радиоведущая, но Невструев её перебил:
        — Попы не только врут про бога, но и совершают массу других грехов.
        — За их грехи Церковь винить нельзя, — произнес отец Александр.
        — Если попы грешат против проповедуемых идей — какова же цена этим идеям? — Невструев лукаво улыбнулся.
        Радиоведущая, ерзая на стуле, промолвила:
        — Переходим к вопросам от наших слушателей.
        — Позвольте ещё один вопрос, — сказал Невструев. — Отец Александр, как вы считаете? Человек, созданный богом по своему образу и подобию... он похож на своего создателя, не так ли?
        — Да, — сказал отец Александр, — я так считаю.
        — Значит и бог похож на свое создание?
        — В какой-то мере.
        — Значит, богу присущи те же грехи, что и человеку... — начал говорить Невструев, но отец Александр его перебил:
        — То, что вы говорите, это оскорбление Духа Святого.
        Невструев продолжал:
        — ...Садизм, гомосексуализм, педофилия, некрофилия, каннибализм.
        Отец Александр встал, перекрестился. Обойдя стол, он схватил Невструева за грудки, силой поднял его на ноги. Радиоведущая вскочила, испуганно закричала. Отец Александр ударил кулаком по лицу Невструева. Тот упал, повалил стул. Стоя над упавшим, отец Александр перекрестился.

        Прошла неделя. Днем в кабинете Синодального информационного отдела Московского патриархата, расположенного на Андреевской набережной, дом два, отец Александр сидел за столом.
        Перед ним восседали двое мужчин. Одним из них был председатель Синодального информационного отдела Московского Патриархата Роман Каледа — лет сорока двух, с бородкой, в пиджаке.
        Другим был председатель Синодального Отдела по взаимоотношениям общества и Церкви протоиерей Всеволод Каплин — сорокасемилетний пучеглазый толстяк с усиками, бородкой, в рясе с крестом.
        На стене висели портреты патриарха Московского и президента России.
        На столе стоял ноутбук, на экране которого воспроизводилась видеозапись того, как отец Александр ударил Невструева.
        Каледа выключил видео, сердито посмотрел на отца Александра.
        — Церковь я не позорил, — сказал отец Александр. — Богохульника ударил.
        — Златоуста цитировать не надо, — произнес Каледа.
        — Дело мы замяли, — сказал Каплин, — но в соцсетях — скандал.
        Отец Александр опустил голову.
        — Святейший Патриарх решил снять с вас представительские обязанности, — сказал Каледа.
        Отец Александр взялся за наперсный крест рукой, кисть которой была покрыта рубцами.
        — Отец Александр, — промолвил Каплин, — Патриарх знает твой авторитет среди верующих, твое стремление служить Церкви. Да чего там говорить, все мы тебя любим. Из сана тебя не извергнут и в служении не запретят, если выполнишь два условия.
        Отец Александр обнадежено посмотрел на Каплина.
        — Во-первых, — продолжал Каплин, — ты прекратишь выступать публично. Больше никаких интервью, видео-блогов, пресс-конференций. Без нашего разрешения публиковать ты ничего не будешь... Даешь слово?
        — Даю... — сказал отец Александр. — А во-вторых?
        — Ты уедешь из Москвы на три месяца. Будешь служить в Зеленчукском районе Карачаево-Черкесии. Архиепископ Черкесский назначит тебя настоятелем храма Казанской иконы Божией Матери в селе Маруха.
        — Та самая Маруха? — спросил отец Александр.
        Каплин покивал.
        — Да, отец Александр, — сказал Каледа. — Та самая Маруха, где месяц назад был убит отец Владимир Гущин. Уголовное дело — в тупике. Есть версия, что к убийству причастны исламские экстремисты. В селе — тысяча жителей. Треть из них — русские, остальные — мусульмане. Но вы у нас боец. Вы справитесь.
        — Готов немедленно убыть в Маруху, — отец Александр встал.
        — Зеленчукский район курирует полковник ФСБ Панкратов, — Каледа достал смартфон. — Как приедете в Черкесск — вы с ним свяжетесь и решите вопросы вашей безопасности. Номер запишите.
        — С чекистами не сотрудничаю, — отец Александр перекрестился.

        Два дня спустя утром в Карачаево-Черкесии старый внедорожник "Ниссан Патрол" ехал по шоссе среди полей.
        За рулём ехавшего автомобиля сидел отец Александр.
        На пассажирских сиденьях лежали коробки с вещами, книгами.
        ...Внедорожник отца Александра съехал на обочину шоссе, остановился. Отец Александр вышел из автомобиля, полюбовался видом Кавказского горного хребта. Из перекинутой через плечо сумки он достал фотоаппарат, сфотографировал пейзаж. Убрав фотоаппарат, сел за руль.
        Внедорожник тронулся с места, уехал в сторону гор.

        Днем в селе Маруха внедорожник отца Александра стоял на садовом участке у дома, где раньше жил отец Владимир Гущин. Возле забора отец Александр в подряснике вкапывал в землю самодельные брусья и турник.
        ...Отец Александр расхаживал по комнате дома, где в "красном" углу на полочках стояли иконы. Он снимал со стен плакаты, фотографии.
        Перед календарем с изображением золотоволосой девушки в бикини, выходившей из воды, отец Александр замешкался. Невольно залюбовался женским телом. После паузы он перекрестился, сорвал календарь со стены.
        ...В саду за домом отец Александр отжимался на брусьях, подтягивался на турнике. Стиснув зубы, он тренировался изо всех сил.

        Вечером на кухне дома отец Александр, сидя за столом, смазывал разобранный охотничий карабин "Сайга".
        Телевизор тихо транслировал программу местных новостей.
        К электросети были подключены ноутбук, микроволновая печь.
        В углу лежали стопами церковные книги, журналы "Наука и жизнь".
        Через окно отец Александр видел, как внедорожник "Мицубиси Паджеро" подъезжает к забору перед домом, останавливается у ворот. Из-за руля автомобиля выходит полковник ФСБ Панкратов в штатском — лет сорока пяти, плечистый, с низким покатым лбом.
        ...На кухне отец Александр и Панкратов сидели за столом, пили чай.
        — На ружье разрешение сделали? — спросил отец Александр.
        — Как обещал, — сказал Панкратов, положил на стол разрешение на ношение оружия.
        — Спаси бог вас, господин полковник, — отец Александр улыбнулся.
        — Можно просто: Игорь Иванович. А ствол вам зачем? Для охоты?
        — Боже упаси. Кровь не проливаю, мясо не вкушаю. Ствол мне достался от друга покойного, на память.
        Панкратов цепко посмотрел на отца Александра.
        — Месяц назад за этим домом я с бригадой Следственного комитета осматривал труп отца Владимира. Мусульмане местные молчат. У следствия нет никакой зацепки. Поймите меня правильно.
        — Осведомителем не буду. Тайна исповеди священна.
        — Осведомителем быть я вам не предлагаю. Прошу оказывать добровольное содействие ФСБ. А мы вас защитим.
        — Меня бог защитит.
        — Вы не понимаете?.. — Панкратов понизил голос. — Исламисты наслышаны о вашем подвиге в Первую чеченскую. С вами может случиться беда как с отцом Владимиром.
        — Со мной не случится ничего, что не было бы по воле божьей. А вас, Игорь Иванович, я прошу: больше на эту тему не говорите. Не надо.
        Отец Александр встал, перекрестился.

        Следующим утром в сельском храме, расположенном на улице Кирова, дом девятнадцать, звучали церковные песнопения.
        Перед иконами горели свечи. Внутри алтаря у престола стоял отец Александр в священническом облачении. Позади него переминался с ноги на ногу пожилой алтарник. В средней части храма собрались восемь старух в платках, на клиросе — две женщины-певчих.
        — Горе имеем сердца, — пропел отец Александр.
        — Имамы ко Господу, — хором отозвались женщины-певчие.
        — Благодарим Господа.
        Отец Александр воздел руки к престолу, перекрестился, поклонился.

        Позже отец Александр в рясе с крестом вышел из храма. За ним следовали старухи, женщины-певчие, алтарник. Все перекрестились, разошлись.
        К отцу Александру приблизилась старуха с клюкой в руке — та самая, которая месяц назад нашла обезглавленное тело отца Владимира.
        — Бог в помощь, — сказал отец Александр.
        — Батюшка, — прошамкала старуха, — прошлой ночью опять чёрт по задворкам ходил.
        — Что за чёрт?
        — В ночь, когда батюшку Владимира убили, он тоже ходил, — старуха перекрестилась. — По забору стучал, дух нечистый. А вчера я следы его видела. На задворках ваших.
        Отец Александр смотрел на старуху, кивал, скрывал улыбку.

        Днем отец Александр вышел через заднюю калитку в заборе садового участка на задворки села, огляделся.
        Вдоль задворок вилась тропа, по бокам отмеченная кустарником.
        С одной стороны тропы тянулись покосившиеся заборы, с другой — лежало поле, заросшее бурьяном высотой в человеческий рост. За полем высились лесистые горы. Щебетали птицы, жужжали насекомые.
        Отец Александр подошел к месту, где был обнаружен труп отца Владимира Гущина. Следов чёрта на земле не оказалось.
        Отец Александр полюбовался видом гор, достал из перекинутой через рясу сумки фотоаппарат, сфотографировал пейзаж. Обратил внимание на просвет в бурьяне. Подойдя к просвету, он обнаружил там тропинку, протоптанную через заросли в сторону леса.
        На сырой земле тропинки отец Александр увидел огромный след босой человеческой ступни. Удивленный, он наклонился, рассмотрел отпечаток. След был глубоко вдавлен, с выраженным плоскостопием, в пятке — уже, ближе к пальцам — шире. Пальцевые отпечатки казались длинными, толстыми. Отпечаток большого пальца выглядел короче и крупнее остальных.
        Отец Александр выпрямился, сравнил след со своей ступней в ботинке.
        След был почти вдвое длиннее и шире его ноги.
        Для сравнения отец Александр поставил ступню, сфотографировал след. Дальше на тропинке он увидел другие следы. Цепочка огромных следов вела в сторону леса; вдоль них отпечатались обычне следы в обуви. Он попытался шагнуть от одного большого следа к другому, но не сумел: расстояние между ними составляло больше метра.
        Отец Александр изумленно посмотрел на горы.

        Участковый пункт полиции Марухского сельского поселения располагался на улице Белана, дом сто девяносто.
        Вечером в кабинете за столом сидели отец Александр и участковый уполномоченный МО МВД России "Зеленчукский" Олег Бессонов — капитан полиции лет тридцати пяти. На столе стоял компьютерный монитор.
        На стене висел портрет президента России.
        — Панкратов — сложный человек, да? —  спросил отец Александр.
        — Говнюк Панкратов, — сказал Бессонов. — Ой, говнюк... А отца Владимира жалко. Хороший мужик был. Помянем.
        Бессонов разлил водку из бутылки по двум рюмкам. Они взяли рюмки, выпили. Отец Александр достал фотоаппарат, на видоискателе показал Бессонову фотографии огромных следов в сравнении со своей ступней.
        — Вы такое видели?
        Удивленно рассматривая фото, Бессонов спросил:
        — Это вы где нашли?
        — На задворках... Медведь?
        — Господь с вами. Ну, какой же это медведь? Скорее, на йети похоже.
        Усмехнувшись, отец Александр покачал головой.
        Бессонов достал проводок, подключил фотоаппарат к компьютеру, скопировал снимки следов на жесткий диск.
        — Смеётесь вы зря. Здесь места есть, где люди сто лет не ходили. В Архызе кореш мой работает, Гена Малявин. Три года назад он видел йети на горе Пастухова. Сюда ученый даже приезжал — еврей какой-то из Москвы. И дочь с ним была. Ух, красотка... — Бессонов поднял большой палец, цокнул языком. — Неделю здесь жили, по горам лазили. Ничего не нашли. Просили звонить, если что.
        Бессонов выдвинул ящик стола, порылся среди кучи визитных карточек. Выбрав одну из них, положил её перед собой. На карточке была надпись: "Берг Моисей Исаакович, кандидат исторических наук"; там же ; телефонный номер, адрес электронной почты.
        Бессонов набрал на мобильном телефоне номер Берга, позвонил ему.
        Из трубки доносились гудки. Номер не отвечал.
        — На почту скиньте, — сказал отец Александр.

        Три дня спустя после утренней службы отец Александр вышел из сельского храма, перекрестился.
        На храмовой автопарковке стоял внедорожник "Тойота Рав4". Из-за руля его вышла девушка — золотоволосая, лет двадцати пяти, с классическим лицом, в футболке и джинсах. Приблизилась к отцу Александру.
        — Бог в помощь, — произнес отец Александр.
        — Здравствуйте, — сказала девушка. — Я ваши фото следов получила.
        Отец Александр смотрел на нее удивленно. Внешне она ему напомнила девушку в бикини, запечатленную на календаре, который он сорвал в доме.
        — Вообще-то, мы ученому скидывали.
        — Полгода назад он умер. Я — дочь его, Элеонора.
        — Соболезную, — отец Александр перекрестился.
        — Вы мне поможете?
        Элеонора вручила отцу Александру визитную карточку, на которой было написано: "Берг Элеонора Моисеевна, кандидат биологических наук".
        Карточку он ей вернул.
        — Простите. В науке я не силен.
        Элеонора умоляюще сложила руки.
        — Где вы следы нашли? Место покажите. Пожалуйста.
        Отец Александр вздохнул, покачал головой, отвел взгляд в сторону.

        Вскоре внедорожник "Тойота Рав4" Элеоноры переехал по мостику через реку, свернул на пустынную сельскую улицу. Асфальта на дороге не было. Дожди размыли грунт. Всюду попадались ямы.
        В ехавшем внедорожнике за рулем сидела Элеонора, справа от нее — отец Александр. Украдкой он за ней наблюдал.
        Она прижимала к уху смартфон, из которого доносился мужской голос:
        — Элла, завтра ты должна быть в Тель-Авиве.
        — Яша, говорю же, сейчас я — в Черкесии... — начала говорить Элеонора, но мужской голос из смартфона её перебил:
        — Ни слова про гуманоидов! Свадьбу откладывать я не буду! Алло!.. Ты слышишь?!. Алло!
        Связь пропала. Элеонора убрала смартфон.
        — Простите, а что за гуманоиды? — спросил отец Александр.
        — Гоминоиды, — сказала Элеонора. — Реликтовый гоминоид — это снежный человек. Отец мой всю жизнь его искал.
        — Сто лет его ищут. И результат нулевой.
        Улыбнувшись, отец Александр покачал головой.

        Позже отец Александр стоял среди бурьяна на тропинке, наблюдая за Элеонорой. Жужжали насекомые.
        Присев на корточки, Элеонора измерила рулеткой огромный след, размытый дождем. Длина отпечатка ноги была сорок пять сантиметров, ширина — восемнадцать сантиметров, в пятке — восемь сантиметров. Она измерила расстояние между следами — сто двадцать сантиметров.
        Элеонора потрогала след рукой, встала, посмотрела на горы.
        — С чего вы взяли, что это йети? — спросил отец Александр.
        — А вы не видите, какая махина? — Элеонора жестом указала на след.
        — Просто большой след.
        — В прошлом веке они в Абхазии водились. Там их называли алмасты — дикие люди. Возможно, он оттуда пришел через Марухский перевал.
        — Не смешите. Снежных людей не существует.
        ...Они выбрались из бурьяна на тропу, пошли вдоль задворок.
        — Через неделю мне уезжать надо, — сказала Элеонора. — Я у муллы остановилась. Это сослуживец папин по Афгану. Только вот сын его на меня так смотрит. Мне там неуютно... Вы один живете?
        После паузы отец Александр вздохнул.
        — Можете у меня пожить. В другой половине дома.

        Вечером отец Александр вышел из храма, перекрестился. На храмовой автопарковке он остановился, огляделся, достал смартфон. Выйдя в интернет, напечатал на дисплее "ЭЛЕОНОРА БЕРГ", нажал поиск. Первым поисковик нашел ссылку на страницу Элеоноры в социальной сети.
        Отец Александр зашел на страницу, принялся открывать фотографии одну за другой. Он увидел фото, которое запечатлело выходившую из воды Элеонору в бикини. Изменился в лице. Залюбовался ею, пальцами увеличил её изображение.

        Позже отец Александр вошел в прихожую своего дома, разулся.
        Из ванной донесся плеск. Там голая Элеонора сидела в ванне с водой.
        — Эта я, — сказал отец Александр.
        — Два часа воду грела, — произнесла Элеонора. — Хорошо, газ есть... А вы слышали про теорию Поршнева?
        — Нет.
        — У меня на ноуте книга Поршнева есть, прям на "рабочем столе". Если хотите — себе скопируйте. Там еще анимация про его теорию.
        Отец Александр прошел по коридору, остановился перед комнатой, в которой поселилась Элеонора, тихо помолился:
        — Подаждь ми Твою помощь, и сподоби мя от мирских свободитися искушений, от диавольских сетей, и от плотских похотей. Аминь.
        Перекрестившись, отец Александр вошел в комнату, где на столе лежали ноутбук и смартфон Элеоноры, подключенные к электросети.
        Отец Александр вставил флешку с логотипом православного креста в ноутбук, провел курсором "мыши" по "рабочему столу".
        На экране он увидел файловые папки, открыл одну из них, под названием "ТЕОРИЯ ПОРШНЕВА". Там хранились видео-файл и текст книги Бориса Поршнева "О начале человеческой истории".
        Отец Александр включил воспроизведение видео, посмотрел заставку анимационного фильма.
        ВИДЕО/АУДИО: титр "НАЧАЛО ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ИСТОРИИ ОТ ПРОФЕССОРА ПОРШНЕВА".
        ЗАКАДРОВЫЙ ГОЛОС: Начало человеческой истории от профессора Поршнева.
        Отец Александр выключил фильм, скопировал файловую папку "ТЕОРИЯ ПОРШНЕВА" на флешку. Пока шло копирование, он открыл другую папку — "МЕРТВОЕ МОРЕ". Там тоже хранились видео-файлы. Отец Александр включил воспроизведение одного из них. Изменился в лице.
        На экране ноутбука он видел, как обнаженная Элеонора выходит из моря на берег. Правой рукой она прикрывает лобок, левую руку кладет на затылок, открывая подмышку. Соблазнительно изгибается, улыбается.
        Отец Александр прикусил губу, принялся копировать папку "МЕРТВОЕ МОРЕ" на флешку.
        ...На кухне отец Александр и Элеонора в халате пили чай, сидя за столом, на котором стоял ее ноутбук.
        — Про Поршнева ничего не слышал, — сказал отец Александр.
        — Профессор Поршнев открыл, как родилось человечество, — произнесла Элеонора. — Но ученые советские теорию Поршнева замалчивали. Ибо та противоречила Энгельсу, который считал, что человека создал труд.
        — Человека создал бог.
        Элеонора подвинула к отцу Александру ноутбук, на экране которого принялась показывать изображения заволошенных человекоподобных существ в виде петроглифов, рисунков на рукописях, чеканок на древних блюдах, скульптур на рельефах, гравюр. При этом комментировала:
        — Поршнев обосновал, что снежные люди — это реликтовые палеоантропы. Предковая форма человека разумного. Вымерли не все. Здесь и в Монголии некоторые до сих пор живут. Про них даже в Библии написано.
        — Ничего там не написано, — сказал отец Александр.
        — Просто вы иврит не знаете. Помните про козлов, из которых один подлежит закланию, а другой — отпущению с грехами людскими? На иврите это вовсе не "козел" — "сэирей изим". Это "сэирим" — волосатый демон.
        — Помню картинки с неандертальцами. Заволошены они не были.
        Элеонора придвинулась ближе к отцу Александру. Из-под халата оголилось её колено.
        — Старые реконструкции ошибочны. Недавно ученые выяснили: палеоантропы были шерстью покрыты... Греки называли их "панами". В мифах всех народов описаны ночные волосатые духи, хозяева леса. Жили они в пещерах высоко в горах. Эту горную заоблачность древние люди отождествляли с "небесами", а палеоантропов — с божествами. Отсюда развилось представление о хтонических богах... Тролли, черти, бесы — всё это фольклорные отражения палеоантропа. У нас его называли леший, на Кавказе — алмас, в Азии — див, в Тибете — йети, в Америке — сасквоч... С детства я мечтаю найти его и подтвердить правоту Поршнева.
        Элеонора оголённым коленом коснулась бедра отца Александра.
        — Пустое дело, — отец Александр встал, вышел из кухни.

        Вскоре в саду за домом отец Александр в подряснике отжимался на брусьях, подтягивался на турнике. Стиснув зубы, он тренировался изо всех сил.

        Ночью в комнате дома отец Александр спал на топчане. Со стороны задворок донесся свист. Отец Александр проснулся, прислушался. Кроме лая сельских собак ничего не услышал. Раздался стук в дверь.
        — Что? — спросил отец Александр.
        — Простите, — сказала из-за двери Элеонора. — Вы свист слышали?.. Там плачет кто-то.
        — Иду, — отец Александр уселся на топчане.

        Вскоре отец Александр в рясе с крестом и наскоро одетая Элеонора с фонариком в руке вышли из дома в сад. Прислушались.
        Висел туман. В селе лаяли собаки. Стрекотали насекомые.
        — Полдня вы говорили про своих троглодитов, — сказал отец Александр. — Вам и ночью неймётся?
        Со стороны задворок донёсся протяжный свист такой силы, что отец Александр и Элеонора вздрогнули. Это был жуткий нечеловеческий свист.
        Лай собак смолк. Возобновился. На соседнем участке раздался плач малолетнего ребенка. Было слышно, как плач удаляется к задворкам.
        Отец Александр и Элеонора переглянулись. Он пошел через сад мимо брусьев и турника к задней калитке. Она следовала за ним.
        ...Открыв скрипучую калитку, отец Александр и Элеонора осторожно вышли на тропу меж бурьяном и задворками, осмотрелись.
        На тропе никого не было. Детский плач звучал громче.
        Из калитки соседнего забора вышла женщина лет тридцати — худая, грязная, в оборванном платье. На руках её плакал завернутый в одеяло ребенок возрастом около года. Не заметив отца Александра с Элеонорой, женщина повернулась к ним спиной, направилась по тропе.
        Элеонора включила фонарик, осветила женщину.
        — Здравствуйте! — сказал отец Александр.
        Женщина с ребенком остановилась, испуганно оглянулась. У неё было лицо с признаками дебильности. В косых глазах её блеснули слезы. Развернувшись, она шагнула к отцу Александру, взмолилась:
        — Спа-а... Спа-а-си меня.
        — Что с вами? — спросила её Элеонора.
        В бурьяне что-то зашелестело. Женщина прижала ребенка к груди, испуганно посмотрела на поле, замычала. Развернувшись, убежала по тропе, скрылась в зарослях.
        Отец Александр хотел броситься за женщиной, но Элеонора схватила его за рясу, потянула назад.
        — Да куда же вы? Смотрите, вот он.
        Отец Александр оглянулся, заметил искаженное ужасом лицо Элеоноры. Она смотрела мимо него в сторону бурьяна, где что-то трещало. Ужас её передался и ему. Повернувшись, он увидел, как гигантский человек быстро идёт напролом через бурьян, параллельно тропе.
        Великан шагал широко, тяжело. Над зарослями смутно возвышались широченные плечи, заостренная голова — словно в капюшоне. Высоченная фигура остановилась, по-звериному резко обернулась к отцу Александра. В темноте глаза существа горели как у волка — то ярче, то слабее.
        Отец Александр, чуя зловоние, поморщился, шмыгнул носом.
        Чудовище издало громкие звуки, напоминавшие раскатистый хохот:
        — Уух-ух-ух-ух!
        Отец Александр испуганно отшатнулся.
        Элеонора в ужасе выронила фонарик, села на тропу, зажала нос рукой.
        Чудовище развернулось и, не ускоряя шага, ушло через бурьян по направлению к горам. Широченные плечи его скрылись в ночном тумане.
        Оцепеневшая Элеонора, зажав нос рукой, сидела на тропе.
        Отец Александр замер в изумлении.

        Позже на кухне дома отец Александр и Элеонора сидели за столом.
        Отходя от потрясения, они пили водку из стаканов.
        — Её чёрт увёл... — произнес отец Александр. — А вонь-то какая.
        — Как от гориллы, — сказала Элеонора. — Это "запах смерти"... Всю жизнь я его увидеть мечтала. А сегодня увидела и чуть не померла.
        — Такого человека страшного я никогда не видел.
        — Я тоже. Читала, как при встречах с ним люди паникуют, многих от страха парализует... Не думала, что это так страшно.
        — Несчастная с малышом... Спасти её умоляла... Она в беде.
        Элеонора странно посмотрела на отца Александра. Встав, она переставила табурет, села бок о бок с ним.
        — Обнимите меня. Пожалуйста.
        Перекрестившись, отец Александр приобнял Элеонору, сказал:
        — Надо выяснить, кто она и что с ней.
        Элеонора посмотрела через окно на соседний дом, произнесла:
        — Она из того дома вышла. Там кто живёт?
        — Лидия Ивановна, пенсионерка... Завтра к ней зайду.

        На следующий день отец Александр и Элеонора подошли к соседнему дому на огороженном садовом участке. Отец Александр постучался в окно.
        Дверь открыла Лидия Ивановна — лет шестидесяти пяти, косоглазая. Она была похожа на женщину, которая вышла из её сада ночью.
        — Лидия Ивановна, — сказал отец Александр, — это Элеонора.
        — Поговорить надо, — Элеонора улыбнулась через силу. — Можно?
        Лидия Ивановна жестом пригласила их в дом. Они вошли.
        ...На кухне дома отец Александр и Элеонора сидели за столом, пили чай. Лидия Ивановна суетилась у газовой плиты, подогревала блины на сковороде. Стены были увешаны иконами.
        — Лидия Ивановна, — спросил отец Александр, — а что за женщина с малышом от вас ночью вышла?
        Лидия Ивановна обернулась, злобно посмотрела на него, сказала:
        — Никто не выходил.
        — Как не выходил? — удивилась Элеонора. — Мы её своими глазами видели. Это дочь ваша?
        — Дочь моя живет в Пятигорске, с гражданским мужем.
        — Кого она родила? — продолжала Элеонора. — Девочку? Мальчика?
        Лидия Ивановна, разозленная, схватила раскаленную сковороду.
        — Не лезь к нам, стерва.
        Отец Александр и Элеонора, изумленные, встали.
        — Лидия Ивановна, — сказал отец Александр, — Я вам помочь хочу. Знаю, дочь ваша в беду попала.
        — Пошли вон, — Лидия Ивановна жестом указала на дверь.
        Отец Александр и Элеонора вышли из кухни, проследовали из дома в сад, оглянулись. Лидия Ивановна с такой злобой захлопнула за ними дверь, что они вздрогнули. Через калитку прошли на сельскую улицу.
        — Зачем она так? — спросил отец Александр.
        — Кажется, дочь её от этого родила, — сказала Элеонора.
        — Не смеши, — отец Александр перекрестился.
        Элеонора достала смартфон, нашла в нём фотографию, показала её отцу Александру.
        — В прошлом веке в Абхазии поймали самку палеоантропа, назвали её Заной. От мужиков местных она детей рожала. Вот её сын.
        На дисплее смартфона отец Александр видел чёрно-белый снимок узколобого мужчины с грубыми чертами лица.
        — Мы с ними скрещиваться можем, — продолжала Элеонора. —  Геномы почти совпадают. Они — наши предки.
        — Наши предки — Адам и Ева.
        Отец Александр пошел домой. Элеонора следовала за ним.
        — Генетики доказали: человечество произошло всего от шестисот особей из Африки. Генетическое разнообразие всего человечества меньше, чем одной стаи шимпанзе. С биологической точки зрения шестьсот особей — это потрясающе мало, почти как Адам и Ева.
        — Бред, — отец Александр достал смартфон. — В полицию звоню.

        Днем в кабинете участкового пункта полиции отец Александр, Элеонора и капитан полиции Бессонов сидели за столом.
        Бессонов дочитал заявление, пренебрежительно бросил его на стол.
        — Заявление принять вы обязаны, — сказал отец Александр.
        — Зачем вам искать эту Машу? — спросил Бессонов.
        — Она в беде, — произнес отец Александр.
        — Бессонов, — сказала Элеонора, — если б вы её видели.
        — Заяву приму, — промолвил Бессонов, — но хода ей не дам.
        — Тогда мы заявим в УВД Черкесска, — Элеонора встала.
        — Да хоть сто раз, — сказал Бессонов. — Работать там не будут. Два года назад Лидия Ивановна уже заявляла о пропаже дочери Марии. Проводились мероприятия. В уголовке было отказано. Маша нашлась: в Пятигорске загуляла, потом к матери вернулась... Вы не являетесь ни родными Маши, ни опекунами. Мать её я по телефону опросил. Показания ваши она опровергла.
        Элеонора села, вздохнула, спросила:
        — И вы так можете, Бессонов?
        — А вы меня кормить будете, когда я со службы вылечу? А?.. Начальство нам запретило работать по заявам с любыми упоминаниями о снежном человеке. Есть приказ негласный — уведомлять об этом чекистов и отдавать им все материалы. Насколько знаю, те по ним тоже не работают. Всё в Москву отсылают... Хотите, я Панкратову позвоню?
        После паузы отец Александр хлопнул ладонь по столу, сказал:
        — Не надо. Он только вредить будет.
        Элеонора переглянулась с отцом Александром, спросила у Бессонова:
        — У вас есть мысли, где Маша и этот... скрываться могут?
        Бессонов разложил на столе топографическую карту долины реки Маруха, ткнул пальцем в условное обозначение озера.
        — Каракёль. Пару лет назад погранцы говорили, что йети там видели, возле старого коша[1].
        — У пограничной зоны? — Элеонора указала на карте.
        — Без пропуска в зону не суйся, — сказал Бессонов.
        Отец Александр, сурово глядя на Бессонова, покачал головой.

    [1] Кош — временное жилище из бревен, используемое в качестве загона для скота.

        Вскоре отец Александр и Элеонора подошли к внедорожнику "Тойота Рав4", припаркованному на сельской улице перед участковым пунктом.
        Элеонора открыла автомобиль, села за руль.
        Отец Александр уселся справа от неё, произнес:
        — Похоже, искать их не будут. Никому это не надо.
        — Завтра на Каракёль поеду, — сказала Элеонора, — коши там осмотрю. Может, найду чего. Надо с муллой посоветоваться. Одной страшно.
        — Одну не пущу. С тобой поеду.
        — Спасибо... Я у вас ружье видела. В Чечне вы по людям стреляли?
        — Стрелял, — отец Александр перекрестился, — но крови не пролил.
        — Допустим, мы их найдём. Вы сможете ему ногу подстрелить, чтоб он не убежал?.. У меня есть ружье ветеринарное, с дротиками. В них — снотворное, барбитал. Вы его раните, а я — усыплю. Машу с ребенком к матери отвезём, а этого свяжем, и я его в Москву доставлю.
        Выдержав паузу, отец Александр покачал головой.
        — Не нравится мне твой план. Если пуля артерию заденет — он кровью изойдёт. Стрелять буду в воздух, при крайней необходимости.
        — Отец Александр, — Элеонора коснулась его руки, — найти его — мечта моей жизни... Теперь он совсем рядом. Так близко, что самой не верится... Если мы его найдём, я вам обязана буду... по гроб жизни.
        Отец Александр отвел взгляд в сторону.
        — Ты хотела с муллой советоваться.