Горе

В большом зале универсама громко плакала девочка. Маленькая, лет семи всего. Плакала горько и плач её, переходящий в рыдание, заглушал гулкий шум торгового зала с работающими кондиционерами, электрополомойками, которыми ловко управляли миниатюрные восточные женщины в синей униформе и звуки работающих кассовых аппаратов. Девочка плакала, а невдалеке стояла мама с недовольным железобетонным выражением лица и выясняла отношения с продавцом.
Малышка не замолкая ни на минуту, продолжала всхлипывать, растирая ладошками слёзы по лицу. Вспотевшие кудряшки растрепались и прилипли к тонкой шейке, которая тоже была мокрой, то ли от слёз, либо от пота и трогательно вздрагивали хрупкие лопатки на узкой детской спинке.
– Что случилось, милая девочка? – я не смогла пройти мимо.
–  Разби… –  она ещё громче зарыдала. – Разби… я… духи разбила.
–  Ну, –  погладив её по волосикам, сказала я, –  это не горе, чтобы так убиваться.
–  Горе! – неожиданно закричал ребёнок, глядя на меня огромными испуганными глазёнками. – Это такое горе! Вы не понимаете! Вы не знаете, что теперь будет!

Рыданья нарастали, и мне стало неловко, что своими вопросами я довела ребёнка до ещё большей истерики.
–  Мама поругает и всё – ничего страшного не случится! Мама же любит тебя больше всех на свете.
 – Нет! – девочка завопила с новой силой. – Вы ничего не знаете! Вы не знаете какая она! Она меня не любит, не любит, не любит…
Она закрыла лицо ладошками и запричитала: «Это – горе, это – такое большое горе!»

Стенания маленькой девочки, дрожащий голосок которой срывался и переходил в душераздирающий плач, глубоко тронули моё надорванное в последнее время сердце. Неожиданно для меня мои глаза повлажнели.
–  Мамочка, –  я обратилась к молодой красивой женщине с высокомерным холодным выражением лица, –  успокойте дочку. Пожалейте её.
– Ей русским языком сказали, на витринах ничего не трогать! – голос металлический, от агрессии мороз по коже. – Не вмешивайтесь.
Она смерила меня сверху вниз каким-то брезгливым взглядом и недоумённо подняла вверх брови, увидев в моих глазах слёзы…
Ей громко вторила продавщица: «Да, я тоже сделала ребёнку замечание. Современные дети совершенно неуправляемые» …

***
Маленькая девочка, увидев тележку с красивыми упаковками духов, потянулась и взяла в руки понравившуюся яркую коробочку, но снизу она была неплотно закрыта, поэтому флакон выпал и разбился. В торговом зале противно воняло навязчивым дешёвым парфюмом. Сколько стоили эти духи? Думаю, что недорого. А сколько стоят столь горькие слёзы ребёнка? Получается, что для мамы дешевле, чем эти злополучные отвратительные духи.

Девочку я не успокоила. Шла домой и вспоминала, что моя мама тоже была излишне строгой и требовательной и мне часто приходилось в детстве плакать и сомневаться в её любви ко мне.
Детские обиды, бывает, нет-нет, да выползут и резанут по сердцу, и чем старше становишься, тем больше стараешься оправдать, понять, простить и пожалеть. Но вместе с этим боль почему-то остроты своей не теряет.

До чего же сейчас я хочу, как эта маленькая девочка, разрыдаться. Вздрагивать от слёз, захлёбываться ими, в надежде, что сердцу станет легче, но их нет и пережитая боль, понимаю, никогда никуда не уйдёт… а слёзы я, похоже, все уже выплакала в детстве …

Мы собирались в дорогу поздней ночью по срочному звонку мамы: «У папы гангрена». Тряслись руки и сковывал душу страх.
Обезумевший от страданий папа с ужасно опухшей ногой багряного цвета с чёрными пятнами, раздувшейся всего за неполные три дня, нас уже не узнал.

Моя подпись на разрешение ампутации всей ноги и две недели жизни в палате с десятью «ампутантами» в отделении гнойной хирургии, среди которых мой папа самый старший и самый тяжёлый. Он, вопреки прогнозам врачей, выжил, но столько трудностей ещё ожидает нас всех впереди! Ведь и ему и маме за восемьдесят лет.

Всего два месяца назад папа бодро ездил на велосипеде на дачу и гордился своими помидорами, клубникой… строили с мамой планы… но оторвался тромб и жизнь горькой болью захлестнула нас всех.

***
–  Это такое горе, –  плачет девочка и со страхом ждёт наказания от мамы, –  вы не знаете какая она…
Мама… самая добрая и любящая… для девочки страшная, жестокая…

Так хочется сказать всем, что не надо создавать горя там, где его нет. Не терпится умолить родителей, чтобы любили своих детей, жалели и не заставляли так горько рыдать из-за паршивого флакона духов, ведь совсем неизвестно, как сложится их и ваша судьба в дальнейшем. Жизнь – она, чем дальше, тем сложнее и сохраняйте силы на те невзгоды, что могут встретиться на вашем пути. Радуйтесь, что живы, слышите, видите, ходите и понимаете. Дарите друг другу любовь, жалейте и берегите друг друга.
И я всем желаю, чтобы жизнь была к вам благосклонна и горе обходило вас стороной.

Я не ожидала от себя, что сейчас смогу что-либо написать, и вообще ни о чём, кроме, как о маме и папе не думаю, да и времени нет совсем, но нечаянно сильно затронули душу слёзы ребёнка и слова сами сложились в «крик души».

08.08.2019