Воробьи за пазухой

       Летом коров выгоняли на дальние пастбища, и скотный двор стоял пустой с настежь раскрытыми воротами, в непривычной тишине: ни коров, ни доярок, ни фуражиров — только воробьи. В пристройку, где измеряли жирность молока и вели учет, набилось много птиц — сотни полторы. Зачем? Когда лето уже вошло в зенит и обещает тысячи возможностей. Видимо, они вылупились и выросли в этом коровнике и не знали, что есть другие коровники, или что можно обойтись совсем без коровников.

       Сосед, старый ветеринар, к моей радости предложил прокатиться верхом на его мухортой кобыле до ближней фермы и выгнать оттуда воробьев. Свое греческое прозвище Пелисед старик обрел еще в коротких штанишках, когда логопедов не было, а велосипеды уже были и будущий коровий эскулап лопотал об этих пелиседах в три колеса и звонком на руле.

       Я подвел мухортую к воротам, по перекладинам забрался на ее широченную спину, заколотил пятками, чтобы пустить в галоп — напрасно, лошадь топала только трусцой, обещающей вот-вот перейти на рысь. С таким аллюром далеко не уедешь — сидеть на прыгающих костях не каждому по плечу и не по ягодицам.

       По прибытии к хлеву я растворил все форточки и двери настежь и начал гонять растерявшихся воробьев колючей карагайной метлой. Они подняли страшную суматоху и тучи пыли, бестолково метались по пристройке в поисках выхода. Многие попрятались за бидонами, за флягами, за печью. Я подгонял их по полу, самые смелые стали понемногу вылетать в дверь, а открытых форточек как будто не видели. Это были молодые воробьи с заметными остатками птенячьей желтизны у клювов. Летали неплохо, но быстро выбивались из сил, садились, тяжело дыша и опустив крылья. Пришлось оставить их и вернуться через полчаса, опять с метлой — стая поднялась с криком, но скоро снова села, полоротая. Я стал собирать трепещущих в окне птиц и сажать за пазуху, насадил столько, что рубаха хорошо вздулась, воробьи возились и бегали вокруг, щекотались крыльями, царапались острыми коготками. Выйдя за ворота, я поднял руки и раскружился – пленники оказались прижаты теми странными центробежными силами и не могли двинуться, вырваться из галактической карусели.

       А теперь — Большой Взрыв! — я выдернул рубаху из штанов — воробьи разом выпорхнули и полетели в разные стороны, прижимаясь к земле, как летуны неопытные, присели поблизости — кто в траву, кто на забор. Сидели, крутили головами, чертыхались, по-детски открывая клювы во всю ширину.

      Как же на самом деле произошел Большой Взрыв? Кто потянул рубаху?