Глубина всего

Там где нет ничего есть ничто. Там где есть ничто есть его отражение. В отражении ничего сокрыто всё. Там где есть всё там есть глубина всего. В глубине всего нет ничего...
_____________________________________

Глубина всего
В бездне, где времени нет и пространства,
Где свет не рождён и не знает рассвета,
Лежит первозданное, древнее Ничто —
Не пустота, а исток бытия, волшебство.

Там, где нет ничего — есть оно,
В себе отражая своё бытиё.
Из этого зеркала, тихо, едва,
Рождается «что;то» — первые слова.

Волна от океана стремится вперёд,
Забыв, что вода — её дом и оплот.
Она возвышается, гремит, трепещет,
Но в конце — в глубину материнскую плещет.

В глубине всего нет границ, нет имён,
Нет «я» и «ты», нет побед, нет времён.
Там боль и радость — единый поток,
Там каждый вздох — это вечный урок.

«Кто я?» — вопрос, что кружит в голове,
Ответ не вовне — он живёт в глубине.
Отпусти своё «я», как парус, как дым,
И станешь всем сразу — не разделён, не гоним.

В отражении Ничто — весь мир соткан вновь,
Звёзды и травы, любовь и кровь.
Всё — это Оно, и Оно — это всё,
В глубинах безмолвья, в вечном «ещё».

Молния вспыхнет — осветит путь,
Ветер прошепчет: «Не забудь».
Ты — не капля в бескрайней воде,
Ты — океан, играющий в себе.

В глубине всего — тишина, благодать,
Где нечего брать и нечего отдавать.
Где нет ничего… но есть всё всегда,
Вечная тайна, живая звезда.
______________________________________
______________________________________

В глубине всего

В месте, где не было ни времени, ни пространства, ни света, ни тьмы, существовало Ничто. Оно не было пустотой — оно было возможностью, потенцией, из которой рождалось всё и в которую всё возвращалось.

Здесь, в глубине всего, сидел Старец. Никто не знал, сколько ему лет — возможно, столько же, сколько самому Ничто. Его глаза были закрыты, но он видел. Видел не глазами, а сутью.

Однажды к нему пришёл юноша. Он преодолел бесчисленные миры, пересёк границы реальности и наконец достиг места, о котором шептали мудрецы, — Глубины Всего.

— Учитель, — произнёс юноша, склонив голову, — я искал истину всю жизнь. Говорят, ты знаешь ответ на главный вопрос.

Старец медленно открыл глаза — в них отразилась бесконечность.

— Какой вопрос ты хочешь задать?

— В чём смысл существования? Откуда всё взялось? Что было в начале?

Старец улыбнулся — едва заметно, как колышется травинка на ветру.

— Там, где нет ничего, есть Ничто, — начал он. — Там, где есть Ничто, есть его отражение. В отражении ничего сокрыто всё. Там, где есть всё, там есть глубина всего. В глубине всего нет ничего…

Юноша нахмурился.

— Но это звучит как парадокс! Как может в Ничто быть отражение? Как в отражении ничего может быть всё?

— Представь зеркало, — сказал Старец. — Оно отражает то, что перед ним. Но если перед зеркалом нет ничего — что оно отражает? Само себя. Так и Ничто отражает само себя — и в этом отражении рождается первое «что;то».

Юноша задумался.

— Значит, всё — это отражение Ничто?

— Да. И нет. Всё — это и есть Ничто, осознавшее себя. Как волна — это не что;то отдельное от океана, а его движение. Ты — не что;то отдельное от Глубины Всего, а её проявление.

— Но если всё едино, почему мы чувствуем себя разделёнными? Почему есть боль, страдание, непонимание?

— Потому что отражение не всегда точно. Волна, оторвавшись от океана, может забыть, что она — часть его. Она видит только себя, свои гребни и падения. Но стоит ей успокоиться, слиться с целым — и она вновь осознаёт свою истинную природу.

Юноша сел рядом со Старцем.

— Как же достичь этого осознания?

— Не нужно достигать. Оно уже есть. Ты уже — в Глубине Всего. Проблема не в том, где ты, а в том, как ты видишь. Отпусти идею отдельного «я», и ты увидишь, что никогда не был отделён.

Долго сидели они в молчании. Юноша смотрел внутрь себя и вдруг почувствовал то, чего не чувствовал никогда прежде: безграничное спокойствие, единство со всем сущим. Он больше не искал — он был.

— Я понимаю, — прошептал он. — В глубине всего нет ничего… потому что там есть всё.

Старец кивнул.

— Теперь ты видишь. Но помни: это знание нельзя удержать, как нельзя удержать ветер в ладони. Оно — как вспышка молнии: озаряет на миг, а затем растворяется во тьме. Но свет остаётся в памяти сердца.

Юноша поднялся. Он знал, что пора возвращаться — не для того, чтобы нести другим «истину», а чтобы быть этой истиной. Чтобы жить, осознавая, что он — не капля в океане, а сам океан, играющий в каплю.

Он поклонился Старцу и шагнул в неизвестность. А Старец остался сидеть в тишине Глубины Всего — там, где нет ничего и есть всё одновременно.