Танцы! Танцы! Танцы!

       Я  детства люблю танцевать. Не помню, танцевала ли я в раннем детстве. Но,
    наверное, было не до танцев, да и музыки не было. Радио включалось только,
    чтобы объявить воздушную тревогу.

  Я помню, что была с бабушкой. Мы жили на окраине Москвы, бомбоубежище было под
  окном. Помню, как мы с ней и узелком вещей спускались в бомбоубежище. Папы и
  мамы с нами не было. Папа работал на военном заводе, а мама где-то тоже
  работала.
 Мамины братья были на фронте. Так что мы были всегда одни. Но взрывов не было.
 Был уже конец войны, за окнами над полем летали аэростаты.
 Итак, тогда было не до танцев.

    В конце войны мы переехали в район Белорусского вокзала. Папе дали комнату в
  коммуналке. Семь метров. У окна стоял стол, рядом маленький диван, потом
  никелированная кровать родителей.

 В конце комнаты была печка. Перед печкой сояла моя кроватка. Потом керосинка,
     ведро с водой. Танцевать там было негде.

 Но я помню, что, когда по радио была музыка, которая мне нравилась, я танцевала

 на маленьком пятачке. Если дома была одна.

     Первое мое выступление на людях было в первомайские праздники, когда все
 веселились на улице под музыку аккордеона.
 Кажется я танцевала цыганочку, уж больно музыка звала...

     Для родителей это была неожиданность, и для меня тоже. Обычно я стеснялась.
 Мы пошли в школу после войны и были очень самостоятельные. Сами записывались в
 кружки в дом пионеров, когда из школы шли мимо. Родители работали.
 
    Испробовав много кружков, я остановилась на балете. Поскольку здесь не надо
 было декламировать, петь, чего я очень стеснялась. Дома я все это делала (пела,
    читала стихи), если была одна. 
 
 В балет был отбор, смотрели ноги, еще что не помню. Меня взяли. Я тогда училась
 в пятом классе. На новогодние праздники мы выступали во дворце культуры им.
  Чкалова. Это на ул. Правды. На концерте присутствовала солистка балета Большого
  театра, заслуженная артистка Ольга Лепешинская. В это время в Б.Т. танцевала и
  Уланова.

   На концерте я была в зеленом сарафане в пол, в красивой белой кофте и
    русском кокошнике.
  Мы фотографировались после концерта с О.Л. Она встала рядом со мной и сказала
  моей учительнице, что я ей очень понравилась. К сожалению фото у меня не
  сохранилось.
   Я продолжала ходить на занятия. Летом был перерыв. В пионерском лагере я
  тяжело заболела скарлатиной. Меня привезли в Москву и положили в инфекционную
 больницу. Родителей туда не пускали. Принимали только передачи.

    После больницы я полтора месяца сидела дома на карантине. Никого ко мне не
  пускали. В школе во всю шли занятия. Папа со мной занимался дома всеми
  предметами, даже английским.

  От физкультуры и балета меня освободили. Перед Новым годом я опять заболела
 скарлатиной, что всех очень удивило. Обычно она не повторяется.
 Собрали консилиум врачей в детской поликлинике и меня опять положили в больницу.

    Почти целый учебный год я не ходила в школу, но перешла в шестой класс
 без троек. Спасибо папе и моему упорству.

 Когда на следующий учебный год я пришла на балет, оказалось, что со своей
  группой я не могу заниматься. Новые девочки и новая руководительница?!

 Я не захотела, и с балетом было покончено.

 Когда я поступила в институт, я стала заниматься в хореографическом  кружке.

  На втором курсе мы выступали на фестивале студентов. Танцевали танец "Восемь
  девок, один я". Очень актуально, так как в пединституте было очень мало
  мальчиков тем более танцующих.

  Наш тренер его привел из какого-то института для этого танца.

  Мы танцевали очень зажигательно и заняли третье место. Это очень было неплохо.

  Но вскоре нашего тренера выгнали. Посчитали, что он зарабатывает больше
   профессоров, так как работал во многих институтах Москвы.


  На четвертом курсе я вышла замуж. Отплясывала цыганочку мою любимую везде, где
 звучала эта зажигательная музыка.

  Когда мы где-нибудь отдыхали, и в конце смены приглашали всех желающих принять
 участие в концерте. Я никогда не собиралась выступать, но муж подговаривал
 друзей, чтобы они вызывали меня на танец, когда звучала музыка.

 Я танцевала цыганочку даже с младшим сыном, пока ему не исполнилось пять

 лет, и он категорически больше не выступал со мной.

 Как-то в школе, когда я уже работала, на каком-то вечере мне в качестве фантов
 пришлось танцевать цыганочку.
 Я отпиралась, но дети, которые уже учились в восьмом классе ( с пятого я
  преподавала им математику и была классным руководителем), сказали, что это
   нечестно.
 И без музыки, под их хлопки мне пришлось станцевать. Они были в восторге.

 Музыка  танца меня увлекает до сих пор. Летом прошлого года, когда я отдыхала в
   санатории, был вечер вальса.

 Играла музыка Шопена, и никто не танцевал. Я не удержалась и станцевала вальс с
    шарфом, сняв его со своей шеи.

  Сорвала аплодисменты. Цыганочку и русского тоже отплясывала.

 Дома, когда слышу хорошую музыку, тоже танцую. Импровизирую с удовольствием,

 пока не задохнусь (когда одна дома).

   Возраст уже не позволяет. Правда, лет пять назад. У нашей коллеге был юбилей.
 Играла чудесная музыка, и я переплясала молодую девушку, чем очень удивила моих
  бывших коллег.

  Танцы! Танцы! Танцы!- это моя любовь на всю жизнь. Правда, я люблю еще петь и
  читать свои стихи, когда читаю их своим подругам.

  Но это бывает очень редко. Больше некому слушать. Уже нет моих самых близких
 и любимых, кто бы хотел меня послушать.

                11.09.2019