На 52-м

- Не хочешь в «задней» слетать? - говорит Игорь.
- Давай, - говорю (я только слетал в «передней» - сижу, греюсь на солнышке). - Опять самолет будешь ломать?
- Да так, покручу немного, - махает рукой.

Игорян таскал машину из фигуры в фигуру. Каскады фигур. О, бог мой! Что он только не вытворял… За каким лядом я с ним полетел? Я же скромный человек…
Сигнальная лампа предельной перегрузки горела почти непрерывно - та уже на «шестерке» начинает кричать. Для Игоря - «восьмерка» на акселерометре - норма. Бывает больше. Бедный планер... Напряженно жду, что раздастся характерный хлопок разрушения стыковых узлов, и оторвется плоскость. Конечно, на девяти единицах - маловероятно. Но целиком исключить возможность нельзя: борт не новый. Сам люблю порядком затянуть, но, черт возьми, не так часто!
Пикируем отвесно. Фонарь открыт. Хорошо!
Высоты нет - метров пятьсот, может меньше - уж больно близко. Несемся в землю. Тут, Игорь Юрьевич, добрая душа, резко отдает от себя, т.е. пикирование уже не отвесное, а отрицательное относительно вертикали.
Чувствую, как меня отрицательной же перегрузкой энергично вытягивает из чашки - ремни-то ослабли - четверть часа из фигуры в фигуру. Вот уже полбашки над фонарем. Совсем не дело, когда самолет из-под тебя уезжает, ветер в морду, и на тебя несется земля! По счастью, Юрьевич сделал полубочку и взял-таки на себя. О радость! Меня немедленно втянуло обратно. Спешно подтягиваю ремни.
- Проходик над точкой и закругляемся. Сделай хоть бочку! - слышу по СПУшке.
- Не вопрос! - говорю, и делаю подобие штопорной бочки. Гарнитура улетает в лес.
Стучу по борту. Хлопаю по ушам - показываю: я без связи. Игорь Юрьевич улыбается.