Глава 24. Снова в гостинице

 Олькотт, как только он, наконец, освободился и явился в гостиницу, был отправлен Еленой караулить возвращение Конана. Он открыл отмычкой дверь в его гостиничный номер и там заперся, находясь, таким образом, в своеобразной засаде.

При появлении же в дверях ожидаемого субъекта, который с трудом открыл дверь и криво ввалился внутрь - Олькотт сперва потерял дар речи. Восточный наряд Чедвика, с утра свежий и чистый, сейчас выглядел плачевно. Рубаха, с краёв и на заднице, ею прикрываемой, выглядела так, будто этой тряпкой тёрли мостовую. А её застёжка, ранее имеющаяся только в верхней части, была продолжена разрывам, обнажая тело почти до пояса. Обувь тоже была грязной, с пятнами смолы или дёгтя. Лицо было помятым, волосы - как шерсть у приблудного пса. И от него разило, как от пивной бочки. Однако, Философский камень не потерялся, а ярко сверкал его на груди. Кот шёл сам, следом за хозяином, еле волоча отъетое пузо и лениво перебирая лапами, но был чистым и довольным жизнью.

- Ну ты даёшь! - гневно воскликнул Олькотт, оценивая взглядом виденное. - Мы тут все за тебя переживаем, решили, что тебя Август Шлейцер муштрует, и сразу же послал на какое-то задание - а ты... А ты... Ты просто где-то нашёл пивную, и нажрался, как свинья... Тоже мне, начинающий адепт. Рыцарь пьяного образа!
А потом, он затолкал сразу же поникшего и безвольно опустившего руки Чедвика, прямо в одежде, под холодный душ, для протрезвления. Кот при этом мигом растворился где-то под диваном, в опасении, чтобы его не постигла та же участь: подобного ужаса точно не перенесёт его нежное, трепетное сердце...
Сам Олькотт вышел из душа, и, не прикрывая ещё двери, прокричал туда:

- В общем, приведи себя в порядок, постирай одежду, переоденься - и подходи к моей комнате. Я поведу тебя к Елене, она хотела тебя видеть сразу, как ты вернёшься. Елена уже переселилась в другой номер, и живёт вместе с Никой. Я тебя туда провожу.

Примерно через час, Конан постучался в дверь Олькотта. Он уже протрезвел и переоделся в свою обычную клетчатую рубашку, джинсы и кроссовки. Однако, рассказывать о том, что именно с ним сегодня приключилось и в какую он попал передрягу, у молодого человека, после такого оказанного ему приёма, не было ни сил, ни желания.

- Пошли, - сказал ему Олькотт.

И Лёвушка, и Ника тоже были  в той же комнате, что и Елена.

- Ну ты и красавчик! - оценил Лёвушка его вид, хотя теперь молодой человек был относительно свеж и старательно причёсан. Должно быть, это Олькотт им всем про него уже рассказал. 

- Привет, - промямлил Конан.

 Елена была на него сердита, и потому ни о чём даже не спросила. Например, как он провёл этот день и где был... А Лёвушка и Ника сразу же на него накинулись с претензиями, что он к ним не подошёл, и что они зря его прождали в парке так долго. Это тоже не способствовало идее начать исповедоваться им в своих похождениях. Олькотт, как только доставил Чедвика как бы к Елене, сразу же удалился в их с Лёвушкой комнату. А Елена, разве что только бросив небрежный взгляд на вошедших, тут же снова  уткнулась носом в книгу Отто Рана.

    После напряжённого общего молчания, Конан сказал, обращаясь к Елене:

   – Вам бы уже отдохнуть. День был тяжёлым.

    Елена лишь подняла на него глаза, и с минуту смотрела так удивлённо, будто с ней заговорил шкаф – а потом снова уставилась в книгу.

  Тогда Конан опустился в кресло рядом с Еленой. И заглянул, скосив глаза, в те строки, что она сейчас читала...          

                *
      Итак, начав свой спуск заново, в недра пещеры, я не побоюсь того ада и пламени, которое исторгают люди на тех, кто сознательно назвал себя еретиком. Я спускаюсь в самый, что ни на есть, еретический храм; так, как делали это все те, кто ищет смысл, правду и справедливость, и не находит их ни у ветхозаветного бога, ни у того по-прежнему оставшегося распятым на кресте, бога христианских католиков.

     Пещеры Сабарте простираются на километры; мрамор и хрусталь сверкают в чудесном подземном храме - пещере Ломбриве. Я нахожу в ней свой храм: восьмидесятиметровый Кафедральный собор, свидетель обрядов, совершаемых катарами.
Северяне, как и греки, верили, что потусторонний, божественный мир управляется солнцем, этот мир - луной, а преисподняя - огнём. Католическая церковь взяла в свои руки орудие преисподней, отправляя еретиков - катаров на костёр.
Только, нельзя отправить в ад чистую душу. Мир Света и Аполлона, мир солнечных богов - вот что предстало перед ними в окончание земного пути. Ангелы, низвергнутые вместе с Люцифером - несущим свет - на землю, должны пройти свой опыт очищения, прежде чем они возвратятся обратно, к свету. Иной раз, этот путь ведёт через преисподнюю - очистительный огонь, посредством которого слуги совсем иных, чисто земных богов, стремятся их уничтожить.

Светлые, радостные писания катаров, полные веры, были тоже уничтожены победившим римским католицизмом. Он уничтожил весь Прованс - но не мог заставить всех трубадуров умолкнуть. Так, Вольфрам фон Эшенбах в своём «Парцифале» донёс до нас отголоски памяти о катарах. 

И Кретьен де Труа, о жизни которого нам ничего не известно, собирал легенды и сказания, впоследствии переиначивая их, разбавляя фантазией и придавая им литературную форму, согласно своему вкусу.

Однако, именно у Кретьена де Труа мы постоянно наталкиваемся на четыре главных предмета, с которыми связана та или иная тайна: это чаша, копьё, меч и камень… Чаша и копьё. Меч и камень. Указания, почерпнутые из легенд, восходящих иногда к дохристианским временам, не даются напрямую. Мы знаем про меч короля Артура, про копьё Лонгина сотника. Про Чашу, привезённую Иосифом Аримафейским на побережье южной Франции.  Мы спорим: «Грааль – это камень! – Нет, Грааль – это чаша!» Когда ответ прост и лежит на поверхности…

    Тот ответ, который я искал столь долго и столь безнадёжно.

    Грааль – не чаша. Чаша принадлежит Граалю. «Чаша Грааля», так же как и «Копьё Грааля», «Камень Грааля», «Меч Грааля» - суть атрибуты. Они составляют то пространство, что на глазах у нас становится волшебным. Грааль, или Градаль – это высшая степень градусности, «Высший градус», высшее измерение. Высшее постижение – и горний Дух. Градаль – по-латыни означает «Дух». Градус – высшая степень Посвящения, в духовных товариществах катаров.

    Поиск Градаля – это поиск той высшей сути, когда небесное соприкасается с нашим миром. Грааль, или Градаль – также есть то самое пространство, в котором временно обитает Дух Святой, или - горний Свет.  Грааль - правильно сорганизованное для этого Духа пространство. В котором всегда наличествует Чаша, Копьё, Меч и Камень. Или же, Книга? У катаров  - это было Евангелие от Иоанна, которое они, несомненно, признавали и распространяли. Пространство Грааля уже не принадлежит этому миру – но принадлежит миру горнему. Обретение Градаля, или Грааля - не может быть вечным; любое стороннее разрушительное вмешательство – и в единый миг нарушается хрупкая гармония.

С мотивом Грааля и рыцарей Круглого стола, по легендам, связаны четыре самых главных участника: Артур, Джиневра, Ланселот и Мерлин. Возможно, все они представляют собой фигуры дохристианского священного обряда, откуда берёт корни консоламентум. Артур является добрым правителем и хозяином Меча. История отношений Ланселота и Джиневры - это слегка искажённый вариант посвятительных отношений минне, между рыцарем и дамой его сердца. Джиневре принадлежит Чаша, Ланселоту - Копьё. Самой искажённой в литературе фигурой является Мерлин. Тем не менее, это он - повелитель животных, леса и волшебства. Всё остальное - придумки и явные фантазии, не стоящие внимания. Этот образ, однако, берёт своё начало от катарских духовников, или перфектус - совершенных. То есть, тех, кто уже дал обет и принял консоламентум - утешение. Еретики, которые ещё не дали подобного обета, назывались креденс - верующими.

 Мы не знаем, каким именно был посвятительный обряд катаров, но нам оставлен намёк.

                *
  - Значит, неплохо ты сегодня погулял? – Елена наконец оторвалась от книги Отто, и посмотрела на Конана. - А как тебе Август Шлейцер?

  - Пока не знаю… Елена, а вы считаете возможным повернуть всё вспять, то есть, вернуть единственный и неделимый мир на место, тот, что был до разделения двух реальностей, и закрыть Проход – так,  как этого хотят члены Золотой Зари? - спросил он, вспоминая свой разговор с библиотекарем.

  - И Август Шлейцер входит в их число? - сразу же навострилась та.

  - Нет, не думаю. Он, хотя и является членом именно этого тайного общества, похоже, как и вы сами, сомневается в правдоподобности этого сценария. Мне так показалось, хотя он сам почти ничего об этом пока не говорил…

  - Почему ты считаешь, что он сомневается? Мне вот сиё неведомо, - возразила Елена. - Я слышала о Шлейцере от Магистра. Они знакомы.

  - А почему вообще возникают сомнения? Ну, у вас, например…

  - Знаете ли, Конан… Про себя я ответить могу. Я изучала, кстати говоря, и Каббалу… Я говорю «кстати» –  так это на фоне наших новых стычек с каббалистами и спёртого ими кольца. Но вообще, Каббала – очень мистическая вещь, насыщенная тайными знаниями. Я долго размышляла, и в связи с нею тоже, и в её терминах и в её картине мира, о строении Вселенной. И, в свете Каббалы, принимая в расчёт то устройство мира, о котором она даёт представление, я рассуждала и над вопросом, куда же внезапно ухнула Земля-1. Куда для её жителей случился так называемый «Переход». И, хотя я не общалась с её реальными представителями, жителями иной реальности, как это практиковал Карл Циммер, имея пациентов, приходящих к нему именно оттуда, с Земли-1, как вы сами мне об этом рассказывали – но, я тоже подозревала о том, что она реально существует. Что есть иной вариант развития Земли... В полной его реальности.  Но, для которого, наоборот, это мы - наверное, что-то совершенно фантастическое. Наша Земля-2, с её законами и обитателями, с её магией - для них полная фантастика.

 И знаете, почему я догадалась об этом  существовании Земли-1? Да по особенностям нашего собственного, изменённого мира. Он тоже лишился какой-то своей части. Наша наука застопорилась на этапе... Ну, примерно тридцатых годов двадцатого века. Вернее, не наука, а техническое и прикладное её развитие. Быть может, это случилось не из-за нашествия иных, хотя первое их проникновение сюда случилось именно в тридцатые годы прошлого века. Но, из-за того, что какая-то часть нашего мира ухнула в неизвестность. И многие учёные и открытия - тоже. Магию надо было чем-то компенсировать, и в том мире её компенсирует наука. Знаешь, я ведь немного помню некоторые свои прошлые жизни, вернее, их отдельные моменты – и потому, знаю, что наш мир за относительно последнее время сильно изменился. Изменённое настоящее меняет не только будущее - но и прошлое. Это всё - одна, можно сказать, живая система. Наше прошлое стало немного не таким, каким я его помню из прошлых жизней: оно тоже теперь немного поменялось.

    -  Но, так куда же она делась, эта Земля-1? Куда совершила свой «Переход»?

    -  Я полагаю, что, согласно той картине мира, что рисует нам каббала, она провалилась в некий подвал мира, который называется Шрапот, - с неким сожалением в голосе,  ответила Елена. - Ну, это лично я так считаю, что она провалилась именно туда. А каббала просто описывает строение мироздания.

    - И где, согласно Каббале, в мироздании находится «Шрапот»? Это - что такое? Пространство между мирами?

    - Нет. Пространство между мирами – отличное место; мы его видим, как небесную Галактику… Хотя, в  иных аспектах оно тоже обитаемо, и его обитатели не слишком приятны. А также, есть такие планы, по которым его можно пройти. И оказаться в следующем мире, быть может – даже в иной галактике. Или, хотя бы на иной планете – это как тебе понравится. Но, Шрапот – это просто Шрапот. Его нет в этом мире. Это как бы подпол в доме. Самый материальный мир, куда проваливается весь галактический мусор. Всё отработанное и ненужное. Ну, каббалисты бы сказали тебе, что существующих миров – целых десять. Наш – это самый нижний, самый тёмный. И он называется Малхут. Выше следуют нецах, ход, есод, хэсэд, гвура, тиферет, кетер, хохма, бина… То есть, миры более тонкие, которые всё ближе к Абсолюту, поднимаются всё выше и выше, образуя древо сефирот. А вот то, что находится ниже нашего мира – чаще всего, совсем не упоминают. Но, в одной старой книге по каббале я нашла это упоминание, там говорилось о Шрапот.  Можно сказать, что это – ад. Но, ад – это место наказания. А наказание рано или поздно оканчивается. А Шрапот… Это – последняя стадия омертвения. Или - изгнания, порчи, разрушения. Хотя, очень похожим на Землю-1 образом ад представляли зороастрийцы. Не как пекло или лёд,  а именно как Шрапот... Таким, каким этот ниже нашего лежащий мир стал бы сейчас, когда в нём уже появились жители: с их бюрократией, бумажками, волокитой и вечной безысходностью. Туда ведь, в этот самый Шрапот, вместе с частью мира, провалились и те люди, которые могли бы жить здесь, как наши соседи.

  - Почему же они провалились в Шрапот? Это – кара небес?

  - Отнюдь. Просто, если сюда пришло что-то новое, как это случилось, когда различные существа ринулись к нам из любопытства, когда был создан Проход… То, часть старого вещества была отсюда, наоборот, стихийно вытеснена. В соответствии с законом сохранения вещества и энергии. И для сохранения равновесной системы - нашей планеты. Никакого, при этом, принципа отбора, никакого разделения на плохих и хороших - не было. Вселенная действовала быстро, в авральном режиме. И вытеснила в Шрапот тех, кто просто попался ей под руку… Внешне, их места в нашем мире некоторое время занимали воображаемые люди, люди без души. А в их мире - воображаемые люди занимали наши места. Внешне, ничем не отличные от нас, настоящих. Они жили, кушали и даже размножались. Но это была лишь только видимость людей. Но, как я полагаю, таких людей, только лишь видимых оболочек, сейчас в нашем мире становится всё меньше и меньше, их уже почти совсем не осталось. Они постепенно как бы вымерли, ушли, а рождаются только нормальные, осязаемые люди. Не знаю, конечно, как обстоят дела на Земле-1… Там ведь тоже наши места… Ну, к примеру, места твоих родителей и тебя самого – заняли иллюзорные люди. Видимая компенсация. Иллюзия, внешне ничем не отличная от настоящих людей. Но – лишь иллюзия. Особенность мира Шрапот в том, что это – мир предельно плотный. Там даже иллюзии абсолютно плотные. Вещественные. Просто, всё равно у них нет души, и действуют они скорее как механизмы. А так – люди как люди… Не привидения, и созданы из более грубой, а не более лёгкой материи, чем обычные граждане. И в Шрапот число иллюзорных людей, возможно, только растёт. Компенсация отсутствия полноценной жизни может происходить таким вот странным образом: увеличением количества мнимого населения. И получается, что там одиноких, настоящих людей окружают зачастую только лишь… теневые люди. Иллюзии. Которым там хорошо, как камням, которые внезапно обрели глаза. И выхода оттуда в другие миры у бедняг практически нет. И на соседних планетах никто не живёт. Весь Космос там – пуст и холоден. В общем, Шрапот – это не другой мир, и даже не изнанка. А карман, замкнутое пространство. Внешне, там есть многое из того, что и здесь, у нас… Там есть деревья и цветы. И даже Млечный Путь. Но еда там почти безвкусна, и пейзаж не приносит реальной радости, и отдохновения не даёт природа. Ну, как разглядываешь красивые виды на фотографиях, а тебя самого будто это всё и не касается вовсе. А духовно... там всё серенькое. Но не в полном, а в переносном смысле. Безвкусное, бесполезное, серенькое и безысходное. Странное и мрачное, в общем, это место - Шрапот.

  А потому, если, как полагают некоторые, нужно… Открыть ещё несколько Проходов в другие миры, чтобы завершить начатое… Нужно вначале убедиться, что при этом, когда сюда хлынут ещё иные представители, пусть даже из более тонких и возвышенных миров, часть из нас снова не вывалится в Шрапот… Без своего на то согласия. При этом, не факт, что среди этих несчастных не окажемся ты или я. Незавидная участь… Живёшь - живёшь, и вдруг: бац. Мир ни с того ни с сего резко изменился. И кругом уже - и краски исчезли, и люди - не люди, и дышать нечем... Шрапот кругом, словом. А почему ты меня, собственно говоря, спросил именно о Шрапоте? То есть, я уже позабыла, с чего мы это начали беседу, – Елена удивлённо посмотрела  на Чедвика.

  - С того, кажется, что Август Шлейцер тоже не торопится закрывать Проход… Или, открывать новый, - с сомнением в голосе, подсказал Чедвик.

  - Понятно… Да, действительно, кажется, что мы говорили именно о нём. О Шлейцере. И пришли к тому, что нужно всё тщательно взвесить, прежде чем решиться на что-то важное... Итак, он советует тебе искать артефакты и читать книги?

  - И да, и нет. Книги он берёт на себя, и не считает их изучение для меня таким уж полезным. А вот исследование мира и поиск артефактов - он мне  предлагает, - возразил Конан. - Кстати, об артефактах. Кроме всего прочего, это ведь у Шлейцера  теперь задержалось ваше кольцо. То самое, с которым мы работали ночью.

  - Каким образом? - удивилась Елена.

  - Каббалисты в клювике притащили. Михаила выловил его друг Йося. И решил сменять кольцо у Шлейцера на книгу «Зоар»... На подлинник «Зоара», если точнее, отличный от книги, написанной Моше де Леоном. Но, Шлейцер пока что сказал, что подумает до завтра, и пока что оставил кольцо у себя. А после ухода каббалистов, к нему явился дух Карла Циммера, он теперь хранитель, или, как он говорит, лар библиотеки - и он очистил кольцо, освободив из него дух Ганнибала. Ну, а уже после этого, Август Шлейцер решил не выдавать им «Зоар», и к тому же разыграть каббалистов и отослать кольцо их раву... Чтобы посмотреть, что именно тот с ним станет делать. Ну, примерно так, - всё это, и довольно быстро, выпалил Конан.

  - Ладно, ты мне всё это завтра, более внятно, обстоятельно и подробно расскажешь: и о том, что произошло в библиотеке, и о каббалистах, и о личной своей беседе со Шлайцером. По дороге и расскажешь, когда мы вместе к Шлейцеру пойдём: я тоже решила с ним познакомиться. А сейчас, только ещё раз опиши мне, что именно он задумал сделать с кольцом и каббалистами.

   - Ну, «Зоар» он им не отдаст.

   - Это я уже поняла.

   - Когда они придут к нему завтра за ответом, не согласен ли он на обмен кольца на «Зоар», он как бы вернёт им кольцо обратно. Но, он считает, что это не сами парни, от своего имени, действуют, а это их рав, намеренно, послал Йосю и Михаила к нему, чтобы именно Шлейцер проверил лишний раз это кольцо, а рав убедился в том, что оно реально подлинное. Ну, а теперь, Шлейцер, наоборот, хочет сам проверить рава: посмотреть, что он будет делать с кольцом, когда его принесут ему Михайл и Йося, то есть, когда оно попадёт ему в руки. И он надеется на бесплатный цирк. Более того, Август Шлейцер дал мне один свой прибор - и предложил мне проследить за конечной историей вашего кольца… То есть, кольца с мощами Ганнибала. С тем, чтобы ещё и кино через тот прибор посмотреть, который он мне выдал. О раве и его компании.

  - Не нравится мне чем-то эта история. Попахивает неприятностями для тебя. А значит – и для всех нас. Но, вовсе не по вине Шлейцера. Увы, я более, чем он, знакома с их Равом, Иегудой Ламбергом. И он явно не симпатичен мне; есть в нём что-то отталкивающее, фанатичное. Знаешь, если крепко держаться за руки, то мы можем оказаться оба под покровом невидимости, который создаст твой амулет. И наблюдать за всем этим действием вместе. Не хочу оставлять тебя одного, в этой ситуации.

   - Я ещё не умею, как должно, пользоваться своим амулетом, - возразил Конан.

  - Я научу. Знаю этот трюк, от Магистра... Просто, представь, прямо сейчас, что ты находишься под прочным куполом...

  Конан мгновенно представил... И - пропал.

  - Ну, вот! Замечательно! Тебя не видно... А теперь, возвращайся! То есть, проявись, а то разговаривать неудобно. Итак, осталось тебе научиться скрывать под своим куполом и кого-то ещё. Хотя, это будет уже  немного трудней.
 
    «Предложи ей мои услуги, а сам – воспользуешься амулетом… Я могу создать и над нею, и над собой такой купол», - мысленно предложил Ноам, который давно уже прошмыгнул в эту комнату, когда выходил Лёвушка, и теперь старательно вылизывал хвост, сидя на ковре. Ну, и прислушивался к разговору, конечно.

    «Ничего, котейка, ты только нас подстраховывай временами, а я постараюсь справиться сам, - отвечал ему Конан, тоже мысленно. – Так, ты тоже пойдёшь с нами? А тебе не страшно?»

    «Конечно, пойду. Я не хочу застрять один в гостинице, надолго, если ваши приключения затянутся, - отвечал кот. - А они, как мне кажется, именно затянутся. И гораздо дольше, чем в Обсерватории алхимиков. Так мне подсказывает моя кошачья интуиция».

 - Что ж… Будет, действительно, весьма интересно, - тем временем, размышляла вслух Елена. -  Я так и знала: что-то на завтра намечается. Но хотела, чтобы вы завтра просто познакомили меня с этим вашим библиотекарем: была у меня такая идея. Я давно хочу с ним встретиться, но не просто как читательница, а как-то иначе. Однако, это было, когда я ещё не знала, как именно разворачивались сегодняшние события. А теперь я считаю, что прощупать этого Августа Шлейцера я ещё успею. В другой раз. Вдобавок, у него тоже есть Философский камень. А значит, он - в сущности, наш человек. И, вроде бы, приятель Магистра.  А вот посмотреть на Рава - мне тоже будет любопытно… Как и ему, Шлейцеру, то есть. Да и тебя одного бросать в этой ситуации - точно, не хотелось бы, как я уже сказала. Мне кажется, что этот Рав может затеять очень опасную игру... Ну, а с приятелями Ники мы, быть может, тоже повидаемся, но не так скоро. Как ни странно, я чувствую, что завтра произойдёт  что-то важное. Причём, именно с нами, а не с Никой; я такие вещи хорошо чувствую.

    - Что же там может случиться такого, особенного? Рав сопрёт у них это кольцо, у Йоси и Михаила? Так они и сами его отдадут, - начал Конан.

    - Сама не знаю, вот ведь незадача… Просто, чувствую, что эта ниточка событий уходит вдаль. Если хорошенько за неё потянуть. Или же – пойти по ней... Я – человек весьма азартный, это так. А игра будет интересной, прав твой Шлейцер.
 
    - Ладно. Я не против такой совместной прогулки, в конце концов, - согласился Конан.

   - Да и кто тебя будет спрашивать, дурачок! – пошутила Елена. – А ваш кот, если он тоже решил пойти с нами, сам о себе позаботится. Я имею в виду его невидимость... Так, я полагаю?

  - Вы наблюдательны, - оценил Чедвик проницательность своей собеседницы.