Глава 25. Гнев духа Ганнибала

    Но назавтра, с точки зрения Конана, в библиотеке поначалу их не ждало ничего развлекательного. Так же, как и день назад, он прятался за шкафами с книгами, с котом на плече. Только, вместе с ними была теперь ещё и Елена. И они явились сюда сразу же после открытия Большой библиотеки Новой Атлантиды.

    Август Шлейцер, должно быть, почувствовал что-то не то: пока не было каббалистов, он несколько раз пронзал взглядом полку, за которой они находились, и каждый раз удивлённо приподнимал брови. Но, при этом молчал, хотя видно было, что лишь благодаря тому, что крепко взял себя в руки. Когда же  явились те, кого они все так ожидали, и действительно, явились тоже почти сразу, дело вдаль не отлагая - то Шлейцер, хотя поначалу и приветствовал Йосю и Михаила весьма душевно, но потом просто и угрюмо, без лишних слов, протянул им кольцо. Йося, как ни странно, очень радостно его схватил, они раскланялись - и оба каббалиста тут же спешно удалились прочь. И хорошо: как только они отдалились, кот Конана, надышавшись книжной пыли, громко чихнул.

Молодые каббалисты вскоре покинули Большую библиотеку, а следом за ними - поспешили и Елена с Конаном и котом, прикрытые колпаком невидимости. Не слишком удобно было так передвигаться, кучкой, и тесно прижавшись друг к другу. К счастью, прохожих, которые могли бы на них невзначай наткнуться, по пути им попадалось не слишком много: каббалисты почти сразу свернули с шумных магистралей на тихие улочки. Миновав несколько таких улиц, Михаил и Йося остановились перед довольно внушительным зданием с круглой синей крышей, усыпанной изображениями звёзд и планет. И, хотя оно сильно было похоже на цирк или планетарий, но на его фасаде, над дверью, красовалась надпись: «Школа для новичков в магии и кабалистике». И ниже: «Да пребудет с вами Творец». К счастью для невидимых соглядатаев, эта «школа» при входе совершенно не охранялась, а потому Елена и Конан легко проследовали внутрь, следом за приятелями. Там Михаил и Йося завернули направо и пошли по длинному коридору первого этажа, до самого кабинета Рава Ламберга. На том  кабинете не было никакой таблички, но его дверь, в отличие от остальных дверей в самые различные комнаты, что попадались на пути, была украшена резьбой, инкрустацией и каббалистическими письменами и знаками. Но не только по этой отделке дверей можно было опознать кабинет главного учителя. Просто, вот уже и сам его хозяин, реально ожидал парочку именно здесь, стоя у окна. И, как только они появились, двинулся им навстречу. Иегуда Ламберг оказался  лысым старикашкой с крупным трапециевидным лицом и лысым удлиненным черепом. Он был гладко выбрит, с небольшой кипой на голове, без бороды, и с безумными, ледяными глазами. Знаменитый учитель каббалы был одет в костюм-тройку, белую рубашку, и держал в руках трость с набалдашником из янтаря.

 Он отставил трость - и сразу же по-отечески похлопал каждого из молодых людей по спине, став между ними и что-то тихо сказав. Конан и Елена были ещё от них в самом конце коридора, и не слышали этих слов.  Потом Иегуда Ламберг, широко улыбаясь, указал приятелям рукой на дверь, жестом приглашая их пройти в свой кабинет. Сам он вошёл первым, не захлопывая дверь за собою, а Йося с Михаилом  тоже её не закрывали, последовав за учителем сразу на центр комнаты. За ними, в начинающую самопроизвольно закрываться дверь, просочились и совершенно невидимые гости, после своего проникновения застыв там сбоку, у стенки. Тем временем, Иегуда Ламберг пригласил Йосю и Махаила присесть, да и сам расположился на центральном кресле за длинным полированным столом. 

    Проникнув в комнату, Конан, придерживая за плечи Елену, так и  застыл и осмотрелся по сторонам. На одной из стен здесь располагалась голограмма – будто бы окно, выходящее на Святую Землю. А вдоль всех остальных - шли шкафы с книгами, оставляя пространство только для пианино, с настенными часами над ним. А Елена сразу же обратила внимание, что и она, и другие её невидимые спутники, находясь в этом залитом искусственным ярким светом помещении, отбрасывают лёгкие тени – и потому, она резко потянула Чедвика в угол, в тень от массивного шкафа.
 
     К счастью, Иегуда Ламберг не обращал ни на что другое внимание, устремляя свой пронзительный взгляд или на кольцо, что теперь лежало перед ним на столе, завёрнутое в батистовый светлый платок,  или на своих подопечных.

    Первые несколько фраз, сказанные им, совершенно выпали из внимания Конана, из-за суеты за шкафом, и  он только теперь прислушался.

  - Библиотекарь решил вернуть нам кольцо. Как и обещал. Хотя, до этого он обещал подумать, и не оспаривал ни его подлинность, ни вашу цену, - сказал Йося.

  «Как интересно! Да ведь никакой речи о цене там, у Шлейцера, вовсе не шло, - подумал Конан. - А это значит, что рав действительно надоумил Йосю именно продать кольцо, не иначе. А историю с обменом на «Зоар», видимо, действительно сам Йося придумал. Интересно, а если бы дело выгорело - как бы он тогда перед Ламбергом выкручивался?»

    Мысленный его вопрос, конечно, в данной ситуации был риторическим.

  - Вот как? Полагаю, что у него нет денег… Нужной мне суммы. Он отложил на один день решение этого вопроса - но всё же, денег не отыскал. Имей он эту сумму – вряд ли передумал бы приобрести это кольцо, - заметил  Ламберг. – Ну и ладно.

   Глаза старика, с кругами под ними, красные, будто он провёл бессонную и тревожную ночь, устремились теперь только на артефакт, завёрнутый в тряпицу, и теперь они вспыхнули в своей глубине затаённым ранее пламенем.

   – Что вы теперь хотите с ним сделать? - суетливо спросил Михаил. -  Мы продадим его, но кому-то другому? Только, назначим цену подешевле? Или, отдадим в алхимическую лабораторию? Я хотел бы его вернуть, а то получается, что я - вор... Или же, мы просто положим его в хранилище наших артефактов?

  - Ни то, ни другое, ни третье. Не переживай о том, что подумают о тебе люди не нашего круга. Конечно, мы теперь смогли бы предъявить магической общественности Новой Атлантиды это кольцо - и выдвинуть наши претензии Магистру Обсерватории эзотериков, упрекнуть их в несанкционированной магии и сокрытии от общественности важных артефактов. К тому же, ты был бы выставлен в этой ситуации не вором, а добытчиком важных сведений.  А ещё, можно было бы просто подспудно шантажировать их Магистра этой вещицей, с тем, что мы можем выдвинуть такую претензию - и получить от него немного денег для нашей общины. Сами эти алхимики и эзотерики из их Обсерватории явно не захотят обнародовать информацию о том, что у них пропало кольцо, поскольку за этим непременно последовало бы наше заявление о том, что они явно имеют возможность изучать предметы при помощи мистических опытов - и с применением новой секретной технологии. А иначе, зачем оно им? Да и как они бы заявили: у нас пропало кольцо фюрера? А откуда оно у них? Получается, что это они его украли, хотя и у самого Гитлера - но, тем не менее...

Да, можно было бы так поступить. Но я взвесил все за и против, и решил, что это мелко. Стычка с ними не столь важна. Поскольку, кольцо, прежде всего, понадобится мне лично. Да-да, Михаил, не смотри так удивлённо. Хотя уже и лишённое  внешних слоёв, из-за этих вредителей, но кольцо весьма интересное, не простое, и оно всё же  имеет большую историческую ценность. Я долго думал об этом, я не спал всю ночь. И мы чуть не упустили его… А ещё, вы предлагали Шлейцеру обменять кольцо на Зоар? - неожиданно довольно зло, спросил он, глядя по очереди то на одного, то на другого.

- Откуда вы это знаете? - побледнев, прошептал Йося.

- У любых, даже очень прочных стен, есть уши... Зря вы это ему предлагали. А если бы он согласился на обмен? Но ведь Моше де Леон неплохо скопировал большую часть священной книги, хотя и внося свои сентенции и размышления, да убавляя неясные места… Так или иначе, сам не желая того, он сделался тем человеком, кто выпустил «Зоар» в мир. Да ещё, добавил свои мысли и разъяснения к тем строкам, что попали в его руки. Зачем нам более старый «Зоар», если есть новый? И мы более-менее знакомы с тем, что было написано действительными авторами священной книги. В общих чертах, миру стал известен этот огромнейший, священный труд… Моше де Леона, или его предшественников – это уже не важно. Ничего нового старый манускрипт нам не даст. А вот это кольцо… Только вчера вечером, в одном старинном трактате по магии, я почерпнул сведения о том, как можно использовать то, что в нём заключено… Кость Ганнибала, вы вчера сказали? Но, возможно, эти профаны приняли желаемое за действительное. Однако, если это действительно часть его кости… В общем, мы проверим, так ли это, - и лицо Рава Иегуды сделалось хитрым и немножко безумным.

  - Но как это можно проверить? – спросил Йося.

  - Я знаю, как. Вы же читали о том, что великие каббалисты прошлого могли говорить с душами умерших? Так, Ицхак Лурия даже находил затерянные веками могилы известных древних мудрецов…

  - Но вы же всегда и всячески предостерегали нас от подобного мистицизма, - воскликнул Михаил.

  - От мистицизма надо предостерегать профанов, чтобы те не лезли, куда не следует, - сурово сказал рав.

  - Вы говорите, что каббалисты прошлого могли говорить с мудрецами… Как бы, своей линии. А значит, духовно близкими. Но разве это означает, что можно говорить, к примеру, с умершим века назад Ганнибалом, который вовсе не приходится ни родственником, ни духовным учителем ни одному из нас? – спросил Михаил. – И он даже не является предшественником нашей школы знаний...

  - Тем, кто наделен способностями общаться с умершими, всё равно, когда случилась их смерть. Да, я буду говорить с Ганнибалом! По этому поводу, я изучил один древний труд, там всё написано, как провести такой обряд. А ведь в этом кольце, как предполагают, заключены именно его мощи? А вы должны будете мне помочь! - повелительно воскликнул Ламберг.

  - Конечно, Учитель! – восторженно воскликнул Михаил.

  - Тогда, идёмте сразу. Нам надо будет спуститься в подвалы. Там, среди урн с прахом, что хранил мой предшественник, мы прочитаем заклинания, и вызовем дух Ганнибала! Думаю, что он до сих пор связан с этими костями: не зря же, столько лет кольцо было в рабочем состоянии; ведь, оно не только было пропитано  слоями ненависти, то ли старика Ганнибала, то ли неизвестного римлянина, который заключил его кость в подобную оболочку - но у него также имелась душа. Это – та душа, что привязана к мощам, которая следует за ними повсюду. Возможно, это душа, жаждущая смерти Риму. Душа самого Ганнибала! И она сейчас спустится сюда за кольцом, если мы призовём её. Итак, пойдёмте со мной!

  «Ну, вот. И почему Август Шлейцер считал, что это будет весёлое приключение? – растерянно подумал Конан, запустив руку в карман и слегка потерев тёплый, нагревшийся от тела шарик, подаренный ему библиотекарем, в то время как они спускались вслед за каббалистами по склизким ступеням в тёмный подвал. Он поддерживал под руку Елену. В его плечи остервенело вцепился кот. А каббалисты следовали всё ниже и ниже, как в глубины преисподней, спускаясь за их предводителем, ступенька за ступенькой.

   - Ганнибал почти не знал поражений. Его и взяли, старика уже – из-за бытового предательства, и только. Вернее, хотели взять: но не успели пленить живого, он их опередил – и принял яд. В битвах не было ему равных. А почему он мало знал поражений, и много побед? Какой силой он обладал? Я должен это знать, - проговаривал Ламберг, спускаясь вниз по ступеням с  факелом, сорванным им со стены и зажжённым уже здесь, на ступенях, в темноте. -  Не спроста это было, ох, не спроста.

  - Может, нам надо было захватить ещё и фонарик? – спросил Йося, поёживаясь и с тоской вглядываясь вниз, в сумрак, куда всё ниже и ниже уходил по каменной лестнице их учитель. Так быстро, что они с Михаилом за ним явно не поспевали - и погружались во тьму.

  - Нет, только факел: здесь должен быть только живой огонь. Там, внизу, мы запалим от моего и те факелы, что развешаны там по стенам. Станет достаточно светло, - послышался снизу голос Иегуды Ламберга.

    Было сыро и очень жутко. Даже бесстрашная Елена напряглась, вцепилась в руку Конана, а зубы Йоси и Михаила, идущих впереди них, следуя за Равом, и вовсе отбивали дробь. Должно быть, в этом подвале не раз совершались весьма странные обряды… Мороз пробирал здесь до костей. Нереальный какой-то мороз.

  - Я часто спускаюсь в этот подвал, чтобы поговорить с умершими. Мы, человечество, едины – мёртвые и живые, злые и добрые, - таких понятий вовсе нет для совершенного духа каббалиста. Мы все объединены незримыми нитями в одно божественное создание, Адама Кадмона – творение, что вскоре встанет вровень с Творцом. И желание получать у этой сущности, у нашего общего сознания, точно сравнялось с желанием Творца отдавать. И всё, что ни происходит – идёт от Творца, задумано им и имеет божественную природу. Потому, не должно быть никакого страха, - казалось, глаза Ламберга, сейчас обернувшегося назад, ярко вспыхнули, вобрав в себя и отразив свет его факела.

  «По-моему, он чокнутый», - услышал Конан в своей голове фразу кота.

  «Параноик, - неожиданно отозвалась на мысленное изречение его друга Елена – и чуть не ойкнула вслух. – Конан, это что, не ты, а твой кот сейчас мне передал?» – спросила она мысленно.

«Ага», - громко подумал в ответ Конан.

«Вообще-то, это я хозяину своему сказал, а не вам. Не выдержал, - отозвался и Ноам. - Но мы сейчас так тесно сблизились, да под одним куполом находимся»...
«Тише, уймись, хвостатый», - парировал Чедвик.

    «Я подозревала, что вы с ним общаетесь мысленно. И что вы оба это умеете. Но, только подозревала. Но сейчас – у нас с тобой, Конан, почти что одна аура на двоих…Подозреваю, что это не ты, а Ноам прикрыл нас общим колпаком невидимости? Ну, в тот миг, когда я сама потеряла общий контроль... Любопытненько! Умный котик», - отозвалась снова Елена.

     «Детский сад! Лучше подумайте, как мы будем выбраться отсюда», - шерсть Ноама уже стояла дыбом, пока он это мысленно изрекал.

    Иегуда Ламберг тем временем был уже внизу. Зажжённые им факела высветили там ровную квадратную площадку, на полу которой был вычерчен круг, а в него вписана звезда Давида, в каждом луче которой обозначался некий каббалистический символ. А внутри звезды была целая фраза, написанная на иврите по кругу. Урны с прахом стояли в земляных нишах этого подвала. Между ними, на стенах, были закреплены факела.

    «О, Боже! Да это же – ключ Соломона! То, что начерчено на полу... То есть, призыв каждой твари открыться и явиться!» – мысленно возопила Елена, идущая первой, и сразу же отпрянула, возвращаясь назад, на ступеньку повыше, попадая в объятья Конана. И таким образом, в самый нижний квадрат  этого помещения они с лестницы, к счастью, ещё не ступили. Так и зависли там, на последней ступени - а потом, быстро отодвинулись оттуда ещё на ступень, поднялись ещё выше. Елену бил озноб.

  Тем временем, рав Иегуда расставил своих учеников, тоже трясущихся от холода, на лучи той звезды, прочерченной на полу, так, чтобы с ним вместе они образовали равнобедренный треугольник. Потом вышел из круга на центр и положил в центр той фигуры развёрнутое и вынутое им из платка кольцо Гитлера - и  сразу же вернулся на место, встал на тот же самый луч звезды. После чего, затянул унылое, длительное песнопение.

    «Заклинание четырёх стихий… Его надо непременно петь. Даже Ламбергу, старому козлу без слуха и голоса», - мысленно съязвила даже теперь неуёмная Елена.

   После этого пения, Иегуда вновь отошёл с места и открыл небольшой ларец, что стоял в тёмном углу, в такой же нише, как и урны с прахом. Достал из него ритуальный нож и череп: простой, костяной, а не прозрачный. Застывшему в ужасе Йосе он как раз и протянул этот череп, а потом сделал надрез у себя на руке – и капнул своей кровью в центр шестигранника. Туда же он жестом приказал Йосе поставить череп.

  - Именем тетраграмматона, йод хе вав хе, заклинаю тебя, о призрак, заключенный в это кольцо. Явись! – воскликнул Ламберг так громко, что задрожали стены.
  Но, ничего не последовало. Каббалист повторил призыв трижды, и тогда где-то рядом раздался смех. Конан вздрогнул.

  - Я больше не заключён в это кольцо, - послышались слова на незнакомом наречии, которые, однако, моментально поняли все присутствующие. И по спине Чедвика пополз холодок. – Но я, по привычке, сложенной веками, всё же пока ещё следую за этим предметом, хотя уже не запечатан в нём и не привязан к нему.

  - Кто ты? Ты - именно тот, о ком я смею сейчас думать? – надрывным голосом, спросил Иегуда Ламберг.

  - Да, я – великий Ганнибал Барка, чей родовой символ – двойная молния. Я – великий полководец. А ты, червь, чего хочешь от меня? Зачем ты меня вызывал?

  «О, боже мой… Конечно! Двойная молния… Двойная руна сигель… Такая же, как на лацкане фашистских мундиров,.. Там отметился такой же знак. Неужели, у них он тоже означал месть Риму, возмездие и воздаяние за разрушенный Карфаген, войну с наследующими Риму племенами и народами Европы, а также - силу и мощь древних рун», - Елена чуть не подпрыгнула, выдавая непроизвольно остальным свои мысли, поскольку теперь и Конан, и кот их слышали... В особенности, если мысли были столь отчётливыми и сознательно сформулированными. Конан их слышал, даже сам не желая того.

   «Елена, с вами всё в порядке?» – спросил он на всякий случай.

   «Как же я раньше не догадалась… О, да, со мной всё в порядке. Но я более, чем раньше, хотела бы поговорить с Отто Раном, - ответила она мысленно. - На одной фотографии Отто Рана, напечатанной в журналах, я видела на нём свитер с такой же двойной руной».

  - Ты мною призван, и ты не выйдешь из этого круга… Ты – мой раб, а я – твой повелитель, - взвыл тем временем Рав Ламберг не своим голосом.

    «Он что, совсем того? Дух этот, если захочет – зафинтилит его, куда подальше, так, что он костей не соберёт, - усмехнулся кот. – И нас, всех окружающих, в придачу», - невесело добавил он.

    - Что тебе от меня нужно, о Алладин? – дух Ганнибала теперь явно насмехался над стариком. Но тот даже не различил в его интонациях издёвки.

    -  Я хочу знать, откуда ты при жизни черпал свою силу… Это – не спроста: всё, что с тобой происходило. Ты – один из великих людей. Что за ритуал провели над тобою, чтобы ты достиг столько побед над Римом? Понятно, кроме того, что ты прошёл ещё в детстве, в Карфагене… Там ты поклялся отцу сражаться с Римом – об этом мне хорошо известно. Но, кто из сильных жрецов кельтиберов также поработал потом с тобою? - спросил Иегуда Ламберг.

  - Что ж, искатель тайн! Я отныне освобождён от этого кольца, и потому не прочь прогуляться ещё раз в глубины ранних своих воспоминаний. Путешествуя сквозь пространство и время, я захвачу и тебя туда, с собою. Иди же - и смотри! Раз тебе так интересно. Но запомни отныне, что любопытство иногда стоит дорого. Я возьму тебя туда, куда ты так хочешь – ведь нам с тобой по пути. Я сам устремляюсь именно туда. Однако, мне всё равно, как ты выберешься потом обратно, - с завываниями и явно глумясь, ответствовал ему дух.

    И вдруг, здесь померк свет, и подул такой невозможный в этом закрытом пространстве, лёгкий ветер. Но он становился всё мощнее, пока не заполнил собою всё вокруг; казалось, что не только это подземелье. Факелы потухли, и сразу же исчезло всё: и вычерченные на полу мелом знаки и фигуры, и стены подземелья, и даже мир снаружи… Ветер стал смерчем, стихией. Их всех: и тех, кто был возле - и не слишком далеко от Иегуды, и тех, кто невидимый трясся на лестнице от холода - тоже, вместе с ними, - вмиг подхватило и понесло, закружило в диком водовороте. Не стало ни верха, ни низа. Ни тверди под ногами.

Но затем, всё это странное ощущение прошло. Конан и Елена вновь ощутили себя в подземелье или подвале. И очнулись они почти одновременно. Оба сидели на земляном полу. И рядом с ними был совершенно видимый кот. Они различали контуры друг друга, слышали дыхание.

  - Кажется, этих идиотов куда-то сдуло и ветром унесло, - пробормотала Елена.

   Конан встал и первым делом решил осмотреться. Было абсолютно темно, но ведь он недавно, благодаря своему амулету, приобрёл дополнительные способности. И, кажется, мог бы теперь разглядеть предметы даже в полной темноте. К тому же, здесь и сейчас было не так уж и темно: не полная чернота. И где-то впереди капала вода… Кап, кап… А ещё дальше, явно был проход: оттуда, очень и очень издали, но всё же прорывался дневной свет. А значит, это был точно не подвал…

   - Кажется, всё гораздо хуже. Мы точно влипли, - пробормотал бывший студент.

    - Это – вовсе не подвал. Это – пещера, - вместе с его догадкой, воскликнула и Елена. – Нас тоже куда-то отбросило, во время этого их перемещения.

   - Угу, - отозвался Конан. – И куда же мы попали?

  - Пойдём и узнаем, - ответила его спутница, приподнимаясь. – Скорее всего, нас занесло в те времена, когда Карфаген ещё не был разрушен. Кстати, Конан, если у вас с котом уже есть силы – набросьте на нас купол невидимости. Он ведь совсем пропал.

    «Ну и фиг с ним.  Здесь темно, - ответил ей мысленно кот. – Пойдёмте лучше побыстрей, и наконец выясним, где мы. Посмотрим, что там».

   Но тут тусклое пространство света, что мерещилось где-то впереди, совсем ярко осветилось на время, какой-то яркой вспышкой. Там обозначился проём, видимый между нависающими сталактитами. Потом свет стал приглушённым, но не до конца исчез, оставаясь ровным, тихим сиянием.

   - Всё-таки, я накину на всех нас купол невидимости, и тогда лишь пойдём да глянем, что там, впереди. Там явно что-то происходит, и, должно быть, там присутствует целая толпа людей, так я сейчас почувствовал, - прошептал Конан.

  - Согласна, - отвечала ему Елена. – А всё-таки, ты уже научился скрываться от глаз и скрывать других, философский камень тебе в помощь?

  - Кажется, да.. А ещё - Ноам меня подучил. Его наука пошла мне впрок, - и Конан подхватил на руки кота.

   Они далеко продвинулись вперёд, под созданным им куполом невидимости - и вскоре то, что происходило там, открылось перед их взором. В громадном пространстве естественной пещеры, будто в храме под куполом, в зале, где колоннами являлись соединённые между собой сталактиты и сталагмиты, происходило довольно фантастическое для чужеземцев из другого пространства и времени действо. Елена и Конан так и застыли в темноте и глубине, далее не приближаясь, но выйдя на центр этого пещерного коридора: так, чтобы открылся вполне достаточный обзор. При этом, сами они оставались во мраке.