Дневник язычницы Ласточкино сердце

 Глава первая, Феу, руна достатка.

                Говорю с тобою на твоём языке.
                Даже будь ты огонь - руку тяну и грею персты
                У разложенной крады.
                Ветвь, что согнулась под ветром, она не сломается,
                Но шёпотом тайны доверит свои.


  Отец любил мне напоминать, кто мы есть на самом деле. И себе тоже. Вечерами, когда метель кидалась на огромное панорамное окно, так некстати впаянное в кирпичную кладку первого этажа нашего коттеджа, отец садился в палисандровое кресло, слишком старинное и слишком антикварное, к подлокотнику которого была прикручена алюминиевой проволокой пустая жестяная банка из-под балтийской кильки в  томате, и курил свои вонючие « пахитоски».
  Да, он вышел из «девяностых», уверенной походкой тридцатилетнего ловкача, отжавшего у жизни всё нужное, что не успели прибрать и подобрать молодые дельцы, номенклатурщики и отребье, в то самое время, когда падали колоссы.
 Этот самый человеческий мусор, без принципов и совести, « сориентировался» и пошёл добывать себе новую жизнь старыми, дедовскими методами. Кто не поспел к пиру, стоял и жался в стороне, растерянный, разбитый, ошарашенный.
 Так они и сейчас стоят, разводят руки, а потом протягивают.
 Отец любил повторять :
- Волка ноги кормят.
 И да, он был прав в этом. Другое странно. Что же я, живущая с волком, оказалась такой овцой…
 Так вот…отец был из тех, кто не стеснялся быть нуворишем. Ходил без дрожи, в сапогах по коврам, плевал семечки через губу и любил вонючий джин « Бифитер».
 Я помню неоднозначное детство и противоречивую юность.
 Мать, дочь профессора аэрологии, бабки и деды старались всунуть в мою голову больше, чем мне тогда требовалось.
 Они, видно, старались сделать это быстренько и без особого подхода, чтобы потом я это не отторгла. От матери я училась набожности, от отца бесбашенности, от одного деда и бабки  получила тягу к знаниям и силу терпения.
 От других – независимость суждений и любовь к традициям.
 Да, всему этому багажу нужно было уехать в жизнь в одном единственном рюкзачке и вот, когда приобретённое уместилось и расположилось, наступило разочарование.

 В день моего двадцатилетия умерла мама. Она полезла за вазой для цветов и наступила на скользкую столешницу, где перед работой отец ел пиццу и пролил несколько капель бальзамического уксуса.
 Разбудил меня крик нашей домработницы, которая страшно испугалась, увидев, что мать упала и не двигается.
 Я спустилась на кухню и увидела маму, лежащую на полу с расходящимся пятном крови от головы.
 Мне стало дурно. Я села на лестнице и не вставала с неё, пока не приехала « скорая».
 Мне дали что - то понюхать и потом несколько дней выпали из моей памяти…
 Так мама оказалась в сорок лет на том свете.
Что мне было делать с тем, что мне покидали в багаж?
 К тому времени ничего мне не пригодилось справиться с бедой.
 В сущности, человек может жить глотком воды и куском хлеба. Мама любила голубую норку и хорошие машины. В плохие, она, после девяносто пятого года, отказывалась садиться.
 И вот теперь, когда вместо голубой норки  отец подарил ей памятник из голубого мрамора, в виде стоящей на одном колене девушки, с вытянутой вперёд рукой, что думать об этой проклятой жизни?
 Я приезжала на кладбище в «Сабурбане», своём личном, чёрном крокодиле, сама в чёрном, что так шло мне тогда.
 Насыпала ей в мраморную ладошку семечек для голубей и орешков для белок.
 Именно тогда стёрлась черта между жизнью и смертью для меня.
 Я чувствовала, что человек не покидает, уходя. Только со временем, через пару лет, всё забылось, зарастая. И пропала без следа боль, раньше тянущая жилы.
 Это было всё, что осталось от неё.
Последнее открытие и нескончаемый груз сомнений…

***

 Слова отца о своей новой женщине прозвучали для меня  приговором. Зачем и Как? Ещё мало времени прошло. Ещё висит в шкафу одежда мамы, которую всегда можно потрогать, погладить, даже запах ощутить…
 Я приходила на могилу, ревела, вытирая сопли о подол рубашки, или платья, размазывала слёзы по щекам, кусала губы, а напоследок, насыпала в мраморную ладошку свою маленькую требу.
 И чтобы мама не стояла, как будто прося милостыню у этого света, вся уже потусветная.
- Алла хорошая, у неё дочь…- переключил мои мысли отец.- Она тебе понравится! Не могу же я, в самом деле…
- Никогда! Убей лучше!- вскричала я и кинулась бить отцову грудь, словно цельнометаллическую, наверное, пустую, кулачками тарабаня как в дверь последнего спасения.
- Да успокойся! Уймись!
 И снова отец поднимал  меня на руки, обхватывал ладонью за голову и нёс в ванную, чтобы окунуть под холодный напор душа.
 Зная, что все скандалы кончаются одинаково, на этот раз я вырвалась, кинула в отца полотенцем и выбежала во двор.
 Пробежала по дорожкам, графично выверенным, цветным от плитки, к конюшне, сама открыла стойло и вывела Локи, чёрного жеребца орловской породы.
 Локи был одним сплошным пламенем. Даже красноватые глаза, возбуждённые предчувствием аллюра, блестели, накачанные эмоциями, понять которые мог любой человек. А я уж и подавно.
 Пока я седлала Локи, подтягивала подпругу, перестёгивала стремена, в душе моей нарастала буря. Я ждала, когда отец придёт из дома, подойдёт ко мне, как раньше, и успокоит, чем - нибудь обыкновенным, детским. Но от дома отошёл только охранник Юра. И шёл он  не ко мне, близоруко прищуренной из-за оката лошадиного крупа, а к воротам, открыть их для выезжающей машины. Отец снова собрался в Москву. И пусть.
- Ненавижу…- прошипела я, морща нос, глаза мои наполнились слезами и тут - же высохли.
 Следом за машиной, в открытые ворота и в лес, к Оке, я проехала галопом мимо Юры, крикнувшего  вслед, чтобы остановилась, что папа не велел.
- Да идите вы все!- крикнула я и, сломя голову, понеслась по просеке липового леса в сторону реки.
 От свежего августовского ветра мысли немного встряхнулись и в голове освободилось пространство, новое, незанятое бедой и неприязнью.
 Покатавшись галопом, я умерила Локи и мы тихонько перешли на шаг, сойдя на грунтовку. До дома оставалось не более трёх километров. Мне стало жарко и я стащила рубашку и осталась в майке, заправленной в джинсы. Небо сияло совершенным голубым цветом, разбелённым кое-где облачным паром.
- Вот и хорошо. Папа пусть живёт, а я разберусь…Я разберусь…- думала я.- Я справлюсь.
 Я ехала по берегу, а река, слева, бегущая в даль, впитывала небесный цвет и усиливала его до безбрежно - синего. Никто не встретился мне, пока я не повернула на поляну, чтобы срезать путь.
 На поляне горел костёр и вокруг сидели люди. Я испугалась, про себя, но решила, что конь унесёт, если что. Странно, что раньше я не была именно в этом месте. Посреди поляны был вкопан столб, метра четыре в высоту. Под ним каменная кучка с плоским верхом. Вокруг столба ограда из круглых брёвнышек, обегающая и его и кучу камней. И несколько брёвен, вкопанных посредине образовывали вход.
 Справа огромная старая берёза, увешанная ленточками и тряпочками. Слева дуб, перехваченный белым расшитым полотенцем. Да, я здесь не была.
 Пока я остановилась, оглядывая поляну, один из сидящих у костра встал и подошёл ближе. Это был высокий молодой человек с красивой рыжеватой бородкой и длинными волосами, как мне показалось, мягкими наощупь. Одежда его выглядела странно. Белая рубашка под тонким кожаным поясом и красные тканые полосы на груди и рукавах. По подолу шла вышивка. На ногах его были тапки. Смешные кожаные тапки без следков и штаны, серые, в ненавязчивую, чуть различимую полоску.
- Привет!- сказал он и взял Локи под уздцы.
Меня пробил пот. Я кинула взгляд на остальных у костра. Слава богу, там была девушка.
- Привет.- выдавила я.
-  Меня зовут Мирко… Ты не спешишь? А дай нам коня?- сказал молодой человек.
Я улыбнулась такой наглости. Между тем, Локи довольно фыркал и тёрся мордой о раскрытую ладонь  Мирко. Локи, который кусал всех, кроме меня.
- А…зачем? - спросила я.
- Да не бойся. Пойдём к костру. Сегодня Хорояр.
- Чего?
- Хорояр. День Хорса и Ярилы, братьев -  возниц.
- Кого?- переспросила я. - Ярилы?
 Мне захотелось крикнуть что-нибудь обидное, вырвать узду и настегать Локи хлыстиком за неповиновение. А потом уехать домой.
- Да ладно…ты не бойся… Просто сегодня древний языческий праздник. Хорояр. Сегодня коня нужно обвести вокруг капища… Если хочешь, я тебе расскажу поподробнее, мы расскажем.
- А вы кто?
- А мы язычники.
Я кивнула.
- Ага…вы его в жертву приносить будете, что ли?- кивнула я на Локи.
Мирко засмеялся.
- Нет! Не подумай ничего плохого.
- Я вообще ничего не думаю.
- Тогда дай, мы его просто трижды обведём вокруг капища и всё!
Я слезла на мягкую траву.
- А ты иди к костру…- сказал Мирко.
 Я ошарашенно смотрела, как Мирко гладит голову Локи, как Локи фырчит, и кладёт голову ему на плечо, как покорно идёт следом за незнакомым человеком. Я , сунув руки в карманы, пошла к костру.
Навстречу встал большой лохматый человек и указал на бревно.
- Падай, женщина! - сказал он приятным голосом.
Я смущённо глянула исподлобья.
- Да я лучше сяду…осторожно. А то ударюсь ещё.
- Сесть ты всегда успеешь.- хмыкнул большой - лохматый.
 Милая девушка с бутылкой пива и серьгой в языке, большой – лохматый и маленький красноносый паренёк, лет семнадцати, смотрели на меня дружелюбно и с интересом.
 Большой - лохматый подкинул в огонь веток и они с треском выдали искры.
- Хорошо…быть добру…
 Он поднял с брёвнышка деревянный ковш с вырезанным хвостом и лошадиной головой и передал по кругу девушке, а та, плеснув на землю и отхлебнув, передала красноносому пареньку. Тот сделал так -же и передал мне.
 Я взяла ковш обеими руками. Понюхала.
- Это что? Мёдом пахнет.
- Сурия.
- Что это?
- Это вкусно. Пей.- сказал большой – лохматый.

****

 Целый год у меня был роман с Алёшей. Его отец и он  въехали в новый дом на посёлке и познакомились мы не специально, а внезапно. Дом  у них огромный, прислуги  я насчитала человек пять, но говорят, это ещё не все. А ещё они завели  две козочки – Жучку и  Марфу. Меня часто поили молоком, от которого мне сначало делалось тошно.Но при моём гемоглобине, козье молоко спасало хотя бы от искр в глазах.
 Лидка, дочь отцовой новой жены теперь тоже жила у нас. Она оказалась моей ровесницей, и что удивительно, училась на параллельном потоке. Мы вместе сдали экзамены, более – менее защитились.
Лидка не пошла работать сразу. Да и я тоже решила отдохнуть.
Алла оказалась своей тёткой, только немного ненастоящей.
 Она красилась в блондинку, у неё были все зубы не свои и белые, как молоко. Ещё пару-тройку пластических операций, сделанные сиськи пятого размера и филеры в скулах.
 Прелесть, правда?
 Лидка жадно смотрела на моего Алёшу, но я, кстати говоря, не была влюблена.
 Жалко, что в детстве у меня не было ни брата, ни сестры. Зато теперь…
 Я не обращала внимания на длинную плоскую Лидку с лицом, обсыпанным коричневыми, крупяными веснушками и жёсткими волосами, остриженными выше ушей. Она меня мало волновала, пока мы как то не напились в моей комнате и не наревелись вволю.
 Лидка оплакивала отца, уехавшего от них лет пять назад в Австралию, я  -- покойную мать.
 Потом дела пошли лучше, и дружба немного укрепилась.

***

 Алёше скоро исполнилось двадцать и отец купил ему  «Дефендер».
- Зачем ему такая машина? – спрашивал мой верзила- отец, сам любитель «крокодилов»
 А вот зачем.
Зимой мы ездили кататься, как раз отмечая каждый месяц наших отношений. Я у Алёши была то ли седьмая по счёту, то ли восьмая, а он у меня, к слову, первый. За это, наверное, и любил…Наверное, любил. До сих пор не знаю. Заехали мы куда-то в непонятные дебри и там стали разоблачаться. И был у нас в ту пору обычный «Рено Логан»
 Алёша любил в машине.
 И меня прикалывало.
Я оставила след от босой ноги на лобовом стекле…А его отец заметил. Как мы потом смеялись…
- И что ты сказал?- спросила я.
- Я покраснел.- ответил Алёша.
- А он, что?
- А он сказал, что мне нужна машина побольше, типа, как у тебя.
Я долго смеялась.

Алёша не умещался и на заднем сиденье. Он был высоким парнем. С есенинскими волосами, и на мордочку приятный. Но вот характером скользкий и нерешительный.Да, кстати, я вышла бы за него замуж если бы он предложил. Почему бы и нет?
 Мы познакомились, когда ещё мама была жива.
Мама мне говорила :
- Парень хороший, бабла море, держись его. Если захомутаешь, уже не выпускай.
 Я и не думала… Хотела влюбиться. Тогда ещё впадала в гнев, когда понимала, что нет, не люблю. Просто удобно.
  А Алёша со своими сексуальными аппетитами меня, честно говоря, задолбал. И когда я ему сказала об этом, но, конечно, намекая, не напрямую, он вспылил и отослал меня молиться.
 Зачем?

- У меня есть товарищ, отец Роман, иди к нему и пусть он тебе прочистит мозги.
Я пошла и поругалась с отцом Романом.

 Это случилось на Троицу. В Донском монастыре.

***

  Я защитила диплом журналиста- международника, напилась на выпускном и упала с Алёши в большую лужу около дороги.
 Наша « стая» шла к пруду, за коттеджным посёлком.
 В ту минуту я уже была немножечко пьяная и сказала Алёше, чтобы он меня нёс.
 Впереди шли Лидка и её однокурстник под грибами, Ямамото, ещё впереди пару парней- соседей и их девушки.
 Алёша тоже был с легонца нетрезв и пошёл через лужу, но подскользнулся и я свалилась с него прямо в грязь.
- Пьяная сука.- сказал он.- Ну, и валяйся тут.
 И ушёл в закат.
 Я встала на четвереньки, дошла до конца лужи, на четырёх лапах, чтобы не растянуться ещё раз и побежала, вихляясь, за ребятами, смывать грязь в пруду.
 С того дня отношения наши с Алёшей треснули по швам.
 
 На днях я съездила в Москву к отцу Роману.
 Поп был молодой, то ли он не нашёлся, что мне ответить, то ли я не нашла, что у него спросить, дополнительно к тому, что уже было сказано. Брр.
 
 Разумеется, он не бежал следом, и не кричал, что меня кадилом охреначит, и не читал мне анафемы, и грозно не водил перстом.
 Называл меня заблудшей овцой…хотя, какая я овца ? И ещё призывал к страху Божьему… Но уж этого я не простила ему и апеллировала, что я – Дитё  Божье, а не раба. И там, где есть страх божий - там нет любви. А Бог - есть Любовь. И потому же наоборот… Любовь - есть Бог…Что рабство  пережиток феодализма, и вообще, классовое неравенство в прошлом, а они, в церкви, всё на людей рабами обзываются.
 А напоследок отец Роман спросил, есть ли у меня грехи и предложил назвать, если есть, то какие…
 И я не сдержалась. Я же не вчера родилась.
- А вы спросите своего товарисча Алёшу, почему он позволяет жить с ним невенчанной!- крикнула я в сердцах.
 И получила страшный ответ.
- Наверное, не любит он тебя…
- Как это?
- А так. За что тебя любить?
 Да, попа не переспорить. Не родился такой смертный, что может переспорить служителя культа. Много было прочитано мной ещё в то время, когда я училась на первом курсе, и само моё увлечение всем русским, традиционным, родным, да ещё историей мировых религий, дало знать о себе.
В результате я не стала исповедоваться, на что получила приговор:
- Ты не попадёшь даже к воротам Рая, потому что грехи твои по песчинке встанут горой. Все мы грешны. Будет перед тобой гора грехов.
- Да нет у меня грехов. - отмахнулась я и не смогла представить гору грехов.
- Да есть же! - твердил отец Роман.
 Я вздохнула, выдала поподробней, что думала о рождении во грехе, что мы, фемины, вообще - то, по словам священнослужителей, сосуды диавола, о библейских нескладухах, и о многом ещё… и тогда заслужила, видимо, уже его кадила, которым он мог меня, с полным правом, налупить по голове.
 Но ушла я оттуда гордая и счастливая.
 Я не понимаю, почему с одних людей требуют грехи, а другим их прощают. Почему закон так несправедлив, и что есть религия в современном мире? Ведь она, отнюдь не сдерживающий механизм, простите, никого уже не напугаешь адскими котлами. Да и моя просыпающаяся воля не давала мне спокойно смотреть на этот мир. Хоть я и старалась копнуть глубже, но кирка моя в поисках золота натыкалась на каменную плиту «страха божьего» и «делай - как - все».
 Отец, смешной пожилой человек, в молодости бывший разбойник,  вот ходит в церковь, молится, а сам, только мать закопал, сразу женился.

***
 
  Алёша пришёл взбешённый и с выговором, что я оскорбила отца Романа. Но он же меня к этому отцу отправил сам!
Он что думал, что мы будем сидеть на лавочке и трепаться под пивко?
Кто он , вообще, такой, чтоб меня выговаривать? Даже отец бросил это делать, потому что у него всё рыльце в пуху. Не просто в пуху, а не видно из-за пуха…Отец предал маму. Он не должен был так рано жениться.

К осени стало просто скучно и я стала часто задумываться об Алёшиной любви и доброте ( а он очень набожен) , о его христолюбивой натуре, о его высоких словах, когда его начинает телепать от слова «трахнуться», но что он всегда хочет делать. Как он любит, кого-нибудь, злостно поколотить, так, чтоб поломать кости и непременно своротить нос на сторону. За какую - нибудь девушку друга своего друга, или вообще, просто, по определению…  У него христолюбивая бита в багажнике, его имя высечено на каменной доске на храме Всех Святых, что его папка построил за посёлком.
Алёша любит напиться, вдругорядь, по - свински, и клацать зубами… Зато меня он не понимает. Совсем не понимает… Алёша взасос дружит с разными деградантами, его все ценят и обожают, как перспективного кадра, его даже определили в военную академию на кафедру специальной разведки. Отец мой, якобы, договорился с его папенькой  и собирается меня выдать за него замуж.
  А ему  всего двадцать.
Зачем я с ним?
 
  Лето и осень того года Алёша у нас дневал и ночевал, чем меня начал раздражать.
Развалится на моей кровати, врубит какой-нибудь сериал и смотрит…Каникулы…
 Ему разрешали даже у меня на ночь оставаться. А он спал всю ночь и так крепко, что ничего не слышал.
 Он спал, а я воровала у него деньги из кармана из вредности. Он не замечал. Пять тысяч украла, потом десять, потом двадцать две. Не заметил.
 Вот это да…
Отдала в переходе дядьке с гитарой, когда ездила в универ пострадать о студенческих годах.
  А вообще, зааколебал меня универ этот и хорошо, что он уже кончился.

 Так неинтересно и тупо год прошёл…
Я поздно вспомнила, что прошёл Хорояр и что я обещала ещё увидиться с теми парнями…
 Наверное, скоро моя свадьба. Жалко, что так быстро и неинтересно всё. Тут нет и намёка на судьбу.
 Мне, тем временем, исполнилось двадцать три.
На день рождение я напилась, махала пустой бутылкой и нечаянно зарядила Алёше в лицо.
 Т.к. это было в ресторане и при моём папе, меня сгребли и тихо увезли. А Алёша обиделся и перестал звонить и не смсить. Так хотелось ,чтобы всё было иначе…


***

 И стало иначе.
 Лидка на Новый Год забеременела от Алёши.
 Я не знаю, как это случилось, но мне даже понравилось, что все мои планы рухнули. И его тоже.
 Его перевели в другой универ и он уехал в академгородок, далеко и надолго.
 Лидке оставалось только круглеть и плакать от моих мелких подколов.
 Никогда бы не подумала, что он на неё западёт.
 Но… они, видимо, были слишком пьяны.
 А я несколько раз уезжала в Москву и пыталась там жить самостоятельно.
 Один раз Алёша приехал просить прощения, и я его отправила, второй раз…
И тут Лидка.
  И чёрт с ними. Я жила в бабушкиной квартире, отец устроил меня редактором в своё издательство.
После этой странной беременной истории Лидка не стала мне врагом.
 Да и Алёша, в принципе, тоже.
 Вообще, хотела сама жить. Одна. К чёрту всех. Начала курить. Отрастила волосы.
 Я работала в крупном холдинге, где отца можно было нечасто встретить и он немного потерял контроль надо мной.
Впрочем, это всё предыстория, которую никак нельзя пропустить.
 Потому что потом началась настоящая жизнь.



Глава 2. Урус, руна отношений, мощь, напор.
 
(Если это и неправда, то хорошо  выдумано)
 Итальянская поговорка.

 
 Отец нашёл мне занятие в своём издательстве. Более унылого занятия я не знала. Редактирование каталога про меха. Впрочем, надо- же было с чего- то начинать. Тоскливо бывало часто. Работа нудная, неинтересная. Я ездила к ним , только редко. Папа считал, что я хорошо поступаю, что сама хочу чего-то добиться. Конечно, я досиделась. Уже, наверное, пора было идти замуж и всё такое. Всё - таки , возраст. Но они там с Лидой нянчились. А я вылетела из гнезда.
 Вроде бы простила Алёшу окончательно. Разобралась и выяснила, что не любила. Чего тогда дулась? На саму себя?
 Начал ко мне подкатывать коммерческий директор в издательстве. Высокий, тощий постклимактерический мужик. Я испугалась и  пригрозила ему папой. Не испугался. Потому что думал ,что я шучу. Потом ему позвонил папа и сказал много плохих французских слов. Папа приказал бросить, нахрен, эту богадельню и вернуться домой. А я, почему то не стала спорить. Ну и подзаколебалась уже от этой  одинокой самостоятельности. Ладно бы, жил бы со мною какой- нибудь парень…

***

 Квартиру бабкину я сдала и вернулась к папе.
Как то в ноябре уже, Лидка была ещё в роддоме, поехала кататься на берег. Выпал первый снежок.. Доехала туда, на то место , где встретила тех ребят. Видно было,  что народ появляется, праздники какие - то отмечает. Я взяла с капища камушков, принесла домой и положила на подоконник…
 Полазав в Интернете по форумам, я нашла их.

 На одном из форумов я увидела фотографию Мирко, проводящего обряд и стала постоянно наблюдать за этим странным их миром. Это стало настоящим спасением от деревенской скуки.
Скажем так,  я, наконец, нашла близких по духу людей.
 Чтобы оказаться в их обществе, я должна была приготовиться.
 Хотя бы, одеться по - славянски. Одежда, думала я, это лицо человека… А моё лицо должно быть «налицо»! Только я ничего тогда не знала.
 Если не считать жалких лекций по культурологи, я ничего не знала о славянском язычестве.
Мне было трудно это принять и разобраться во всём самой, хотя бы слегка.
 Лидка мне теперь была не товарка. Она родила дочку Ангелину и день и ночь та пыталась добыть из её плоских сисек молоко, а в результате, Алла и отец, заколебавшись нескончаемым ором голодного ребёнка, поехали и купили смеси.

 Я шила ночью, чтобы никто не видел. Заходила как- то Лидка и Алка, я пряталась.

  Если честно, то я не считала тогда себя язычницей. Но отличала уже слово «верить» от слова «ведать». Религия внезапно и бесповоротно отделилась от веры. Религия превратилась в механическое действо, вера же - осталась на уровне души и сознания. А ведание было ещё не про меня.
 Я ничегошеньки не ведала, что творю.
 Среди моих новых интернет - знакомых  появилось много, так называемых, «родноверов», людей, которые не совсем понимают, чего они хотят, и очень радуются  внешней атрибутике и своей непохожести на других городских сумасшедших, типа «анастасиевцев» и ролевиков. Они почти все сначала читали Асова, потом Истархова, а потом Семёнову, или в обратном порядке. И многие из них уже после этого ничего не хотели читать, надевали на головы плетёные из коры очелья, похожие на куски недоделанных впопыхах лаптей и брали в горсти семечки с зерном, чтоб ходить и рассеивать их по полям. Некоторые носили под языком огуречные семена, некоторые сидели на куриных яйцах, чтобы обрести силу птиц.
 А иногда, что-то дивное вдруг начинали писать сами, называясь волхвами, жрецами, берегинями и прочими обавниками.
 Мне это было дико смешно.
Одна потерпевшая писала на своей странице, что она берегиня и маг зелёной, синей, перламутровой и прочих магий. Её звали Рада.
Ну, бывает.
  А моя рубаха получилась красавица…Белая, немного просвечивающаяся, с  красной вышивкой. Только когда я её сфотала и повесила фото на форуме меня зачморили.
Хренорукая я, видимо, ещё была.

 Наконец, я так обнаглела, а может, осмелела, что написала письмо их предводителю и меня пригласили на праздник.
  Я сказала отцу, что еду на день рождения к подруге в Москву.
 Выехала на машине, но по пути пересела к своей интернет- компании в электричку, чтобы поменьше отличаться.
 Подружилась там - же с этой самой магиней Радой, которая мне всё рассказывала,  как перепутала младшую дочь с домовым и что она пишет рассказы про них. Они, оказывается, рождаются стариками, а потом «молодеют»
 Крышесносительно!!!
 Шли мы по лесу, долго, грязь чвакала, я была вся в зелёном. Пришли на заснеженную поляну, а там так весело стало!!! У них  потаённое капище, в самой глубине, хотя редкие  лыжники быстро проносились мимо по последнему снегу , с ужасом поглядывая, как мы в кругу стоим и мёд из ковша хлебаем.
 Потом был торжок и я купила нож.
Естественно, возвращалась воодушевлённая. Отец  спросил :
-  Ого, у тебя глазки -то горят…Познакомилась с кем?
 А я сказала, что вот, гуляла с подругами по универу. Были на Арбате.
А почему костром провонялась… потому что по Арбату шли, шли…за город вышли, там лес, шашлык.
  Сказала, что  отмечали на даче.
 У каких друзей не уточнила - и ему самому некогда было спрашивать.
 В ту ночь я спала, как прибитая.
 В глазах всё кружились ребята и их обереги. И ещё снился большой- лохматый в своей чёрной кожаной куртке нараспашку, в « казаках» и с ножом на поясе.
 На празднике он смотрел на меня издалека, но не смел подходить.
 Да и рядом с ним крутилась какая-то бледнолицая, очень молодая блондиночка.
От него веет приключениями. Зовут его Святослав. Я всё узнала от Рады и своей новой подруги Весны.
Она, кстати, работала журналисткой в жёлтой газетёнке.

***

 Следующим праздником были Именины Земли.
 Меня имянарекали в тот день.
 Я придумала себе имя. Точнее, оно было и привычное, и одновременно языческое.
 На что-то более изысканное я не решилась и назвалась просто : Лада.

  Конечно, принятие славянского языческого имени многое во мне изменило, и я отчего то поняла наверняка, что с этого момента принадлежу к числу отверженных людей, которые, возможно, не всегда найдут понимания у своего окружения.
  Что ж, было и приятно и страшно одновременно, осознавать, наконец, свою принадлежность к  чему то давно забытому, к  покрытому тайной Прошлому. Стать ещё одним звеном в прерванной, некогда, цепи пращуров. И самой стать, впоследствии, одним из этих звеньев.

  Довольно забавный обряд раскрещивания и имянаречения где - то разыскал Стас, исполняющий обязанности «волхва» при родноверческой общине. Естественно, я ни в какую общину вступать не собиралась, ибо не могла признать своим лидером подобного Стасу человека. Он  уже  был в среднем возрасте, но вел себя как молодой придурок.
 У него была карта разных древних поселений нашей области и частенько, чтобы заработать, он раскапывал старинные кладбища, и снимал с давным - давно умерших людей старинные украшения, а потом, либо продавал их, либо переплавлял на современные неоязыческие обереги…Классный волхв, ничего не скажешь…Ему помогал во время обряда сухой очкастый парень по прозванию Ударник, или как его называли Мирко, да, тот самый!

Почему он был Ударник?
Да потому что когда-то работал на христианской колокольне звонарём.
 Так вот!
  Теперь он , действительный студент педучилища, Огонь на капище возжигал. В прошлом звонарь  -  ныне он стал жрецом.
  Конечно, всё это было похоже на детскую игру, но, тем не менее, все роли в этой игре  исполнялись серьёзно.
 Некого, наверное, было больше назначить, так скажем, волхвом или жрецом, потому, что на этих праздниках собирались, в основном, чтобы выпить с друзьями и потрепаться о судьбе родины…А люди, которых волнует поиск своих корней,  действительно серьёзно относящиеся к языческой традиции, здесь появлялись редко. Они приезжали, смотрели  на всё это безобразие с элементами народного праздника и тихо сваливали.
 Я предпочла стать исключением , и на свою голову осталась…
   Но мне просто необходимо  было осознать, что с прошлой жизнью покончено и вместе с нехитрым обрядом с меня спадёт тень христианского креста.
 Наверное, я хотела изменить свою жизнь…
   Ну, во – первых, когда меня крестили в детстве, я разорвала мамины красные бусы, они рассыпались по крестильне и все катались на них и падали… Потом, прямо в церкви, потеряли мою крестильную рубашку…Когда мы вышли из церкви, чтобы ехать домой, наша машина врезалась в задницу автобуса и мой крёстный выбил себе семь зубов, ударившись лицом о « торпеду»
   И не надо было меня крестить. Я всё равно раскрестилась.
  В христианстве я окончательно разочаровалась и решила больше саму себя не пытать познанием малопривлекательных для меня догм. Мало того, что я не находила в этом никакого духовного удовлетворения, меня попросту не успокаивал тот факт, что меня пытаются обучить какими - то древнееврейскими баснями, и попы, почему – то , философствуют на тему семейной жизни и простых, очевидных истин,  не зная этой самой жизни. Не живы в миру они лихо кроют нас грешниками.
 Кланяться усекновенным великомученикам - многострадальцам, убого - блаженным, истерзанным, сперва замученным во имя Христа, а потом причисленным к лику святых, сперва воинствующим язычникам, потом - равноапостольным князьям , нет уж!
Это не для меня!
 Молиться на кости и усохшие члены угодников, бояться  ада, понимая, что до Страшного Суда будешь сидеть в Чистилище? Ну, уж нет!
 Любовь, рождённая страхом? Жизнь, рождённая грехом? Нет. Как говорится - каждый веру выбирает по душе…
   До меня раскрещивали и нарекали ещё двух ребят. Я ещё была с ними незнакома, да и вообще, мне было страшновато в этом смешанном лесу.
Одному парню Стас чуть было не снёс полголовы «отсекая»  что - то там топором от него…Наконец, и меня уговорили, и я пошла.
  Встала на колени перед изображением Перуна, перед входом на капище. Ветер тут же заиграл моими  длинными рыжими волосами, но холодно не было…Стас что - то от меня отгонял, ходил кругом, потом бросал топор за спину :как ляжет, и не воткнётся ли в землю.
   Топор лёг «классически», ко мне лезвием, позволил принять веру Предков. Инструмент этот был девятого века, наш «волхв» где – то в очередной раз выкопал его. После, три раза Стас махнул над моей головой топором и отрезал мне маленькую прядку волос. Так меня благословили четыре стихии и я стала дочерью богов! Потом я облачилась в новую рубаху и побежала на поле петь и плясать …Было хорошее настроение, да и сбежать хотелось от некоторых людей, очень уж пристально следящих за мной.
 Если бы всё это было так просто…Потому что я не верила до конца в серьёзность своего поступка. Он нужен был мне, как факт. Как Рубикон. За которым новая, пышная и тучная, цветущая земля чужого народа…
 И её надо освоить.
 
***
  Вскоре  я прибежала к реке, вдохнула пьяного весеннего воздуха, огляделась на просыпающуюся округу. На крутом берегу никого не было кроме меня и расстилался широкий простор . Едва зазеленели озимые на полях, а верхушки деревьев и кустов были наряжены уже нежно - зелёными перьями молодых листочков. Казалось, тогда я ловила руками ветер перемен и была близка к небесам - так было мне хорошо.
  С шуточками и прибауточками, все пятнадцать человек, что были на капище, сели возле костра и стали трапезничать. Я всё думала, что вот-вот, нечто интересное произойдёт, ведь мне так много рассказывали, как на празднике Купалы девицы выбирают суженых. Я совсем заинтриговалась, стала поправлять своё бело - красное платье и понёву, тайно шитую зимними вечерами, и выглядывать заранее потенциальных женихов.
   На мой взыскательный взгляд, некого было тут выбрать. Да и нет смысла выбирать, потому что уж очень я далеко от них живу. Далеко и по - другому. Но мои сомнения быстро рассеялись. Вскоре к костру подошёл тот самый парень. Большой- лохматый Святослав. Его длинные русые волосы были собраны в хвост, да и одет он был как настоящий байкер. Жаль, без мотоцикла.
«Ну, разве этот…или нет…» Только мелькнула мысль в моей голове и тут - же улетучилась. Я переключилась на беседы с другими людьми, более интересными, и совсем заболталась с ребятами и девчонками.
   Среди них я , наверное, была старше всех, хотя я выглядела лет на девятнадцать.
  Стас предлагал мне сходить в баню с его другом Огнесветом и его женой.
 Мне стало смешно и противно.
Пришлось отказаться.
 Вечером я села на электричку и уехала домой до самого праздника Купалы.
 Да, следующим праздником должен был быть праздник Купалы.

***
   
  Притащилась в посёлок, от усталости чуть живая. Отец всё ещё был в Лондоне  по работе.
 Я ощущала свободу. Начальник охраны Юрий с Санькой и Лёвкой, младшими охранниками, курили возле дома.
 Лёвка вытер мне стекло от пыли и сказал :
- Анна Денисовна, у вас какое-то чёрное пятнышко на лбу.
 Я, наверное, побледнело, потому что это была особая отметина, которая во время праздничного зачина делается всем от сгоревшей головешки костра.Точка на лбу.
 Я пожала плечами.
- Вы чего такая бледная?- спросил Юрий и вперился в меня взглядом.
- Мигрень. Такая сильная…- пришлось соврать мне.

***
 
 Всё время, до конца июня, я жила только одной мыслью, что поеду на Купалу, и моя жизнь круто повернёт оглобли. Я надеялась найти себе суженого и быть с ним.
    Конечно, если б я занималась, например, познанием Дао, или Каббалой, мои занятия не вызвали бы возмущения и осуждения. Но с молоком своих матерей русские люди впитывают неприязнь ко всему, что было до них. Никто не учил меня уважать традиции.
 Помню, с бабушкой мы как-то пекли жаворонков и кидали во дворе кочергу с ухватом, чтобы гром не ударил в сараи.
 Я тогда приезжала к ней на лето и она меня немного просвещала в плане природы.
 Но это было очень давно, в детстве.
 Словом, я восстала на определённый уклад своей семьи и стала в ней «иной».
Собственно, и семьи то не было. Была кучка людей, живущих под одной крышей. Один из них назывался  «главный»,  потому что помогал  другим деньгами…

 Жизнь моя приобрёла все прелести языческого пути.  Сперва, пришло внутреннее спокойствие, а потом и мир вокруг меня стал настолько завершённым и целостным, что крикнув, я услышала бы тотчас эхо ответа на все свои вопросы.
   Я стала замечать всё чаще, что, оказывается, вокруг довольно много людей похожих на меня. Многие действительно разделяли мои взгляды.
Вероятно, дело было  в неправильной подаче информации, потому как довольно трудно национальную идею создать без хулы виноватым. Поэтому « нас» не понимали и боялись.
 Христиане подвергают жёсткой критике другие религии и не обладают веротерпимостью… ну что - ж,  это выбор христиан.
 Я решила по мере возможности умалчивать о своём язычестве.
   
***

 Каталась на Локи недалеко от дома. Я вплела ему в гриву несколько бубенчиков, купленных на празднике…
 Было так тепло,так хорошо. Я задумалась и заблудилась в лесу. Попутав противопожарные полосы. Выехала только в одиннадцатом часу где- то на шоссе.
 Явилась домой голодная. Приплелась. Локи хоть попил из лужи, а у меня не было с собой ни копеечки, чтобы по пути купить воды на трассе.
Отец мне надавал пощёчин и запер на третьем этаже в библиотеке.
Я действительно, разрядила мобильный, не слыша вызовов.
 А навигаторов в телефонах тогда ещё не было!
 Отец был немного нетрезв. В такие моменты Алла и Лидка с дочкой от него прятались, да просто, не попадались ему на глаза. Он мог накинуться с кулаками. Я же попала под горячую руку.
Кричал, что я лазаю, где ни попадя, что  я вляпаюсь, куда - нибудь.
 А что я… тогда я уже вляпалась. Потому  наутро пора было ехать на Купалу.




 Глава 3, Тюр, руна разящего топора, волевые конфликты.
    

«Кое же суть идолослужители? То суть идолослужители, иже ставять тряпезу рожаницамь, короваи молять вилам и огневи под овином и прочее их проклятьство»
 (Слово некоего христолюбца и наказание отца духовного (о покорении и послушании)


 Я сбежала.
 В шесть утра.
Пошла до автобуса, с рюкзаком, потом добралась до города, села на электричку и фьють…
Хотела на машине уехать, но подумала, что Юрий меня выследит. И пошла типа, бегать по посёлку, а сама тишком - нышком через забор и смылась.
 Странно было мне, уже совсем взрослой девушке играть в казаки- разбойники с собственным отцом.


 Это не передать словами, что было.
 Это другая жизнь!
 Едва я сошла с электрички, как тут - же увидела Весну.
 Я с ней переписывалась на форуме. Она тоже приехала на праздник и кого - то ждала. Я подошла, поздоровалась, и тут - же подошёл и тот, кого ждали. Это был молодой человек с совершенно синими  романтическими глазами, с весьма недурной внешностью, но только журналист. Я его в универе видела. Он был немножко старше курсом и уже давно работал, в отличие от меня.
 Почему - то он мне сразу слегка понравился и мы  довольно легко и непринуждённо начали болтать.
Что - то проискрило между нами.

  После того как наша немногочисленная компания посетила местный рынок. чтобы запастись едой, подошла маршрутка и повезла нас навстречу Купале…
 Долгий мой путь, полный мечтаний, завершился на огромной поляне сплошь поросшей земляникой, на краю липового леса, недалеко от крутого берега Оки.
 Это было уже третье капище, которым заправлял Стас.
  Я вылезла из машины, отряхнулась, поправила волосы и пошла забирать у Стаса обещанную мне в прошлый раз палатку. Вскоре мой синеглазый товарищ, которого я называла « Журналюга», помог мне её установить недалеко от капища.
 Он так красноречиво поглядывал на меня, так запросто болтал обо всём на свете, что я  сама искокетничалась и устала от этого.
- Рыжая, ну, рыжая…ну я тебя…- шептал он, типа, про себя.
 Явно, приехал он за тем самым…
 Людей на поляне всё прибавлялось, молодые местные ребята с девицами свой лагерь разбили справа, там уже раздавались какие-то пьяные вопли и хохот. Я обосновалась в «левом» лагере, где были люди преимущественно взрослые и кое-кто даже с детьми. Тут и Стас размещался с семьёй.
 Он обрядился в нарядную белую с красными вставками на рукавах, рубаху с нарядным поясом и только его шаровары немного пугали своей шириной.
 Рубаха, честно говоря, сидела на Стасе, как на корове седло. То ли не шла к его коротким кошачьим усам, то ли к чёрной кудрявой, далеко не славянской голове со средиземноморским желтоватым загаром.
  Я недолго думая, решила обследовать местность, до реки, а Журналюга  привязался за мною и всё фотографировал без остановки…
-  Ну, расскажи, что ты знаешь про славян, про традиции их…Я ж ничего не знаю! -  спрашивал он, сладко щурясь.
  Я рассказывала, как могла, в популярной форме. Мы ходили по лесу и цепкие травы липли к расшитому подолу рубахи. Мне льстило внимание. Вскоре вышли к  берегу. Журналюга всё улыбался и разглядывал меня довольно пристально. Но, когда он наголо разделся и залез в воду, меня это смутило и даже как - то насторожило.Я оценивающе из под ресниц глянула на его подтянутое крепкое тело.
- А я нудист. У меня и папа нудист…- сказал Журналюга и потряс круглыми, крупными чёрными кудрями.
  Не то, чтобы я не любила нудистов, просто напало давно забытое смущение. Потом, правда, забылось, и я убежала на луг, к девушкам, наряжать куклу Ярилы.
  Парни специально срубили две палки, связали их крестообразно, и я со Светкой, женой Огнесвета, навязывала на крест траву и цветы. Получилось очень красиво, особенно, когда куклу убрали лентами и установили посреди капища. Пришлось приделать ей и «уд» страстный, ведь это же должно было олицетворять животворящие силы…
  Вскоре гудением рога позвали к зачину. Людей было человек сто, не меньше. Была даже «охрана», которая не допускала на праздник нетрезвых лиц. Человек пять предварительно окопали капище кругом, и теперь Стас ходил за нашими спинам и «отсекал» топором нечисть. Раньше следовало опахивать круг плугом, но где - ж его взять! А опахивать некому тоже.
 Когда все переступили опашку, Стас встал перед Перуном, вырезанным из толстого бревна, лицом к лесу, спиной к нам, и стал читать славления. Чествовали мы сегодня Трисветлое Солнце - Даждьбога, нынче стоящее высоко и озаряло своим оком всё Землю. Оно дарило живоносные соки всем растениям и сладость всем плодам земным, сегодня Солнце подросло и стало, подобно молодому мужу, страстным и горячим, дарующим Жизнь всему сущему. Вот как раз этот момент перерождения мы и праздновали.
   Вскоре куклу Ярилы неловко толкнули и она упала. Девчонки выбежали «оживлять», старались, не получилось.
 Уж как только не «оживляли».
Умер Ярило, Солнце - Юноша, родился Даждьбог, Солнце -Муж…
  Стас хихикнул в усы: «Умер Ярило…и хер с ним…»
 После чего парни погрузили «умершего» на подобие деревянных носилок и понесли на погребальную краду, которая располагалась в правом углу поляны. Следом шли воющие плакальщицы –девчонки. На неё и уложили куклу , ногами на восток, с воем и оханьем, оплакивая её.
  Крада задымилась, запахла сухой травою и свежей смолой, и огонь, вскоре, поглотил изукрашенного  «Ярилу»
 От всего этого действа так кружилась голова, словно некое сновидение ожило и стало туманить сознание. Дым от крады лёг над поляной широким пластом и стало туманно. А на том берегу, на далёкой церкви, зазвучал колокольный звон. Субботний звон к вечерней службе.
  Начались весёлые игрища , и у нас, девиц, парни стали «воевать» берёзку, украшенную лентами, чтобы бросить её в реку. Девушки взялись за руки и встали кругом берёзки, которую мы привязали к полусухой яблоне, растущей посреди поляны, чтоб парни отрывали её с трудом. Около яблони , на Перунов День, обычно проводилось «вече», небольшой совет глав языческих общин, а теперь, мы старались не дать забросить берёзку в воду. Ребята сорвались и побежали к нам с криками и гиканьем, было смешно до безобразия, когда они пытались оторвать берёзку от яблони и вместе с ней девиц, которые вцепились во все десять рук в гибкие ветки и не отдавали. Наконец, оторвали… Одну из ярых защитниц берёзки, один парень забросил на плечо и пошёл «топить» вместе с деревцем. Она откупилась поцелуем…С меня, естественно, в шуточном бою сорвали бусики из сердоликовых камушков с оберегами, любовно подбираемых мною на торжке.
  Потом парни выстроились напротив девушек, на расстоянии примерно пятидесяти метров и началось «кумование».
 Предварительно Стас рассказал, что когда солнце коснётся края леса, начнётся второй зачин и девушки выберут себе суженых.
 -  Мужики выстроятся в ряд, а девки будут подходить и бить ладошкой по плечу понравившегося молодца…- объяснял он. - После чего, чтоб у нас не было потом, как тут были жалобы, что не досталось, мол, места в палатке, где храпели молодые отроки и не суждено было случиться угодного богам, девушка, убегает в темноту, а парень за ней. Если ловит, то они целуются, обмениваются венками и возвращаются к костру - купальцу. Им дают в руки уд  сгоревшего с богом Ярилы и они прыгают через костёр. Если девушка отпускает эту палку - купалку, значит, она передумала себе суженого  выбирать… Ну, не сложилось. А если нет, они прыгают и идут к реке, где свои венки спускают на воду, украсив их свечами. Ну, потом они омываются в воде и парень спрашивает : а, пойдём рожь мять? Про рожь заметьте особо!
 Ребята, которых было человек тридцать, громко засмеялись.
- Кто остался без пары, тот сторожит костёр…Короче, начали загадки…
  Стас и жрец Темнозорь ходили от девиц к ребятам и спрашивали загадки, а потом приносили ответы. Это был первый этап смотра женихов. Я веселилась от души…
  Даже  Журналюга отложил фотоаппарат и встал в ряд к парням, которых было раз в пять больше чем девушек. Он среди них смотрелся маленьким, смешным. Чёрные волосы его вспушились от беготни, а глазки  охально поблескивали.
 Наконец, когда загадки закончились, все разбрелись кто – куда, до вечера, взвешивая интеллектуальные способности потенциальных суженых.
 Когда солнце коснулось края леса, все собрались на второй зачин. Я собирала цветы на берегу и плела венок, мимо меня проходили трое ребят, среди которых я заметила  Святослава, одетого в расшитую рубаху. С ним было ещё двое, тот, что нарекался вместе со мной, и маленький, которого они называли Ромашкой. Святослав показался мне страшно красивым и огромным. Хотя, он таким и был. Огромный и тяжёлый.
- А давайте утопим  Ладку? - предложил он, искоса поглядывая на меня…
Я засмеялась, поднимаясь из травы.
- Ну ,топите…черти полосатые…
- Да мы шутим…- успокоил меня красноносый Ромашка и они ушли купаться на реку.
- А я и не испугалась…- ответила я, и, нахлобучив неумело сплетённый венок, потащилась  к капищу.
 От предвкушения неизвестности у меня отнимались ноги и сердце стучало, как молот о наковальню.

 Вскоре стемнело. Журналюга не оставлял меня своим вниманием и поглядывал ещё многозначительней. Нафотографировал меня вволю. Мы гуляли ещё посветлу, и за мной ходили как тени ещё два паренька. Видно, приглядывались.Весна в выборе суженых не участвовала. Она сидела у костра и сторожила вместе с Радой шашлык, чтобы не сгорел.
  Мы встали в полукруг и праздник продолжился с началом второго зачина.
  Одна из девиц вышла зажечь  костёр - купалец, её к тому - же звали Любовь.
-  Любовь зажигает купальский костёр…- провозгласил Стас.
  Купалец собрали огромный, а наверху  привязали  пучок папоротника. Он скоро разгорелся, под весёлые крики, и начались долгие игрища. Были и «коняшки», когда пары сшибались и пытались стащить « всадников» с «коней», а потом и «ручеёк», через который умудрялся пробежать даже Журналюга с камерой, получив пинка под зад и кличку «папарацци».
 Парни все были боевые, я тоже вдохновенно носилась сквозь ручеёк, целуясь с выбранными , но слегка, в щёку, или мимо… Иногда моя рука оказывалась в руке Святослава и тогда сердце моё почему - то билось быстрее и он кратко чмокал меня своими большими тёплыми губами…
  Но вот и час выбора настал. Девчонок, приглядевших суженых  вышло немного. Ну разве семь - восемь…Зато ребят  откуда то взялосьчеловек сорок. Все задумались, и первыми выбирать побежали молодые совсем студентки : они и оторвали себе тех, что были на празднике «охраной», мощных парней из Козельска. Уже три пары убежали в ночь, а я всё стояла и думала. Сквозь дым костра и метливые искры на меня глядел, не отрываясь соблазнительный Журналюга. Но тут ноги меня сами понесли к Святославу…Я подошла и легко ударила его по плечу. Он разговаривал с кем-то и собирался уже уходить…но сразу схватил меня за ладонь.
- А я от тебя ещё не убегала! – крикнула я с вызовом и рванула в темноту с поляны, в сторону реки.
 Он бежал за мной. Я неслась бешено хохоча, даже сняла венок, чтобы не потерять. Я хохотала и кричала весело : «не догонишь!», повизгивая от щекотливого предчувствия, и от холодной травы, обжигающей голые ноги.
 Я сама сбавила ход и он поймал меня за руку, и притянул к себе. А потом поцеловал совсем скромно и по- братски.
 А вообще, кто - то там обещал дикие оргии и какие - то развратные действия.
 Нет, всего этого никогда не было на подобных праздниках…
 Я вдохнула , и всё поплыло перед глазами, надела ему свой венок и мы вернулись к костру. Стас удивился и усмехнулся, увидев нас. Мы разогнались и побежали к костру, но я споткнулась через опашку и полетела бы, если бы мой суженый меня не поймал в полёте. Мы второй раз разбежались и прыгнули. Палку я не отпустила…Значит , с выбором утвердилась.
  Мы ушли в темноту на берег реки… Он взял меня за руку, чтобы я не сковырнулась в колею. Я вспомнила тот полёт с Алёши, в лужу и грязь  и мне стало всё так далеко и неправдоподобно! Ничего не было…Ни матери, ни отца, ни Аллы с Лидой, ни предателя этого… Было прохладно… Купалец догорал, извивающимися синими стрелами выпуская  воздух из алой пасти. Впереди нас тоже гуляли две пары, что прыгали прежде.
 - Пойдём, пустим венок по реке…- сказала я, сжимая  суженому руку в страхе и смущении.
 Тогда мы остановились возле какого-то «пляжа». Густой туман окутал Оку. Мой избранник оказался очень скромен и всю дорогу вёл меня за руку, чтобы я не упала в темноте и ни разу не захотел куда  -нибудь затащить меня в кусты.
 Сейчас же он  предложил : «Купаться пойдёшь?»
-  Нет, я не люблю холодной воды, к тому- же, эта река мне незнакома. - ответила я.
  А он залез в воду и отплыл почти на середину, где пустил горящий венок по течению. Мы вместе смотрели на него, как лёгкие круговороты влекут его на запад…
- Как тебя хоть зовут? - спросила я.
- Святослав…А я ж говорил тебе на Дне Земли…
- Я не помню!
- Да? Девичья у тебя память…
 И тут из темноты вышел Журналюга с девушкой и нагло прошёл мимо нас. Он тоже был среди парней, но я его не выбрала…а он так этого хотел…
 Роса холодила мои голые ноги мёрзли, подол рубахи намок и мешал идти. Посреди поляны мы с суженым разошлись по лагерям.
 пришлось мне залезть в свою влажную и холодную палатку, где я переменила обувь, и  утеплилась, надев спортивные штаны. А наряд сняла - рубаха была до колен мокрой, хоть отжимай.
 Святослав поджидал  недалеко и повёл меня к «молодёжному» костру, где пели под гитару и все были уже слегка пьяноваты пивом.
 Никогда мне не было так хорошо. Как будто каменный замок окружал меня, в котором собрались только свои. Свои не по крови, а по разуму и духу. Хотя, не одно ли это?
 Мы сели возле костра и Святослав принёс  шерстяное одеяло, укутал меня и завалился рядом, облокотясь на руку и смотрел на моё лицо.
  Надо сказать, я даже не рассматривала его. Так мне подсказало что- то внутри меня, что он  мой суженый и меня с ним многое свяжет. Поэтому я , даже выбирая, уже выбирала не его самого, а что-то, что разбудило во мне какие - то забытые волны радости…
  Я сидела в его ногах, в темноте, комары не беспокоили , ведь было около двенадцати ночи. Вдруг, неожиданно, мой суженый привстал и  поцеловал меня в губы, так быстро, что я почти не успела  удивиться. Но я засмущалась так, что казалось, уши мои стали малинового цвета, хорошо, что была ночь.
-  Ты что так засмущалась? - спросил он удивлённо.
-   Да так…просто…я всегда так…-  выдохнула я.
 Он сам оторопел от своего поступка и больше не целовал меня.
 Вскоре мы переползли на другую сторону костра, где нас достигало его тепло. Народ постепенно расползался, кто спать, кто гулять. Я прошлась до «левого» лагеря…Человек пять сидели возле костра и Рада, сложив ноги в позе лотоса и положив на колени текст, завывала : «По диким степям Забайкалья…»
 Я подумала, что они совсем ничем не отличаются от обычных людей на пикнике. Язычники, называется!
   Я влезла в палатку, чего - нибудь пожевать, оторвала кусок лепёшки и осознала, что в палатке не только хладно, но и мразно…То есть, жутких холод проникал сквозь брезент. И…как же  я буду спать? У меня и одеяла нет…И спальника, да и вообще, нечем укрыться.
  Я вернулась к своему костру, к ребятам, Ромашка, мальчишка лет восемнадцати, друг Святослава, сидел и медитировал. Его всё время ребята называли по- разному : Свин, Свинья, Подсвинок, Плюмбум, Свинец, Хильдисвини, а я его назвала Кабан - Оборотень…И всё потому, что он хвалился пойти в лес, поймать и удушить кабана собственными руками, хотя и был маленького роста и с длинными волосами, так, что его часто даже окликали девушкой.
 Другие ребята валялись кругом костра. Они были трезвы но по- моему мнению, пока что.
 Вдруг, мой Святослав запел песню, вместе со своим «братом», и пели они такими красивыми и тихими голосами, что я заслушалась и совсем потерялась, не зная что и думать. Ну, не этого я ожидала от самого буйного языческого праздника. По-крайней мере, его непосвящённые люди представляю всегда иначе.
 А тут какой то пионерский лагерь, сплошные трезвенники, за исключением пары буйных, которых козельцы выбросили с зачина ещё в начале праздника…
.
 Пели мои новые знакомцы про наёмников в чужой стране и их недоброй судьбе. Оба они в этот момент глядели на меня, но очень искоса и я недоумевала к чему отнести эти странные взгляды. Признаюсь честно , что на этом празднике были разные люди. Я, в силу возраста, поглядывала на симпатичных, заглядывалась на красавцев. Да, и такие были. Но мой избранный суженый даже при свете костра был  далёк от совершенства. Крепкий, высокий, нос чуть курносый, губы большие и горячие, а руки маленькие, с длинными худыми пальцами. Длинные волосы, сутулая фигура, правда, уверенный шаг и гордый взгляд чуть косящих  карих, почти чёрных, глаз. А голос…завораживающий . Казалось, его голос принадлежит не ему,  а некоему чародею, что спрятался в образе странного человека, скорее страшного, чем привлекательного.
И ещё он постоянно курил.
  Итак, всем было хорошо и весело, а небо начинало светлеть: короткая купальская ночь подходила к концу. Я спать не хотела, но надо было немного вздремнуть, чтобы хоть как то не уснуть в пути.
- А пойдём в мою палатку, поспим…Я так замёрзла…- сама себе удивившись, сказала я Святославу.
- Пойдём… - не меньше удивившись, ответил он.
И мы пошли…
 Кое - как устроившись, я легла к нему поближе, а он закутал меня одеялом. Мы болтали часа полтора, так лёжа и греясь друг о друга и в бледном рассветном свете я разглядывала вышивку на его рубахе.
- А что это? - спросила я.
- Два трискиля, это знаки солнца, и руна Одал.
- Ты знаешь руны?
- Да.
 Я переключилась на связку оберегов и покрутила каждый из них, в пальцах, пристально разглядывая.
- Зачем тебе так много?
- Надо…- ответил Свят и поцеловал меня в нос.
  Мне стало жарко, и приятно.
 Я дышала в его грудь и чувствовала себя счастливой. Алёша никогда бы не позволил мне вот так валяться рядом без дела…А этот…
 Я даже пощекотала его под мышкой, словно пытаясь преодолеть эту тонкую пелену неизвестно откуда взявшейся стыдливости и скромности.
- Проверяешь, боюсь ли я щекотки? - спросил он, улыбаясь. - Не ревнивый ли я?
- Да…
- Очень. - ответил Свят и сжал меня ещё крепче руками.
 В соседней палатке спал, или притворялся, Журналюга, наверное, он подслушивал наши разговоры. На недолгое время мы затихли, я пригрелась и задремала, но меня и во сне не оставляла мысль, как это я так смогла? Как я набралась смелости и позвала в свою палатку этого чужого незнакомого человека, с которым даже не общалась толком…и если сейчас что - то произойдёт между нами, это будет не так, как должно быть, это будет плохим знаком… Но, если он меня сейчас не поцелует…хотя бы…я буду жалеть об этом. Я буду жалеть…
  Он словно понял меня и поцеловал в щёку, а потом в нос… А потом в губы…
  Правда, ни до чего, более серьёзного, так и не дошло, просто целовались час, может, больше. Время шло помимо нас.  Вдруг раздался телефонный звонок. Святослав ответил:
- Я здесь…  А вы где? Когда? Блин! Подождите нас то!!!
  Выглянув из палатки мы обнаружили что все ушли…  По крайней мере, «молодёжного» лагеря уже нет. Только вытоптанная трава, чёрные  воронки от остывших костров, несколько сломанных в темноте молодых стеблей крушины.
 Наш «левый» лагерь спал и храпел, а все остальные ушли… Да и солнце уже стояло высоко над лесом и сияло длинными упоительными лучами, высушивая последнюю росу.
 Святослав собрал мою палатку, пошёл за своими вещами. Я оглянулась на палатку Журналюги. Недолго думая, написала на клочке бумажки карандашом для губ свой телефон и : «Звони нудист, целую в нос…»  Тихонько  раскрыла его палатку и положила послание рядом с ним. Он, растянувшись, спал…Но, увидев меня , сквозь дрёму, протянул руку, чтобы схватить меня и затащить к себе, но я отпрянула , и лукаво пригрозив ему пальцем, застегнула  его на молнию . Фотографии мои он должен был мне отдать.
 Вскоре мы со Святославом  шли через лес на остановку. Жарило солнце…
- Это путь во ад…Мне жарко… - стонала я.
 А он нёс мою сумку. Я глядела сзади на его спину и огромного дракона с крыльями, обвивающего его руку от ключицы до запястья…Ко всему прочему я заметила, что когда он волнуется, у него сильнее косит глаз. Но это ,отчего то, было мило.
  На остановке сидели ребята, его друзья, пришедшие раньше.
 Мы ждали автобус с полчаса, а потом нас подхватил  тупомордый «ПАЗик» и повёз в город.
- Адская машина… - засмеялась я, укладывая голову на плечо суженому.
 Я никогда прежде не ездила в ПАЗиках.
- Чернобожья колесница. - ответил он мне.
 Доехав до города, мы выгрузились на автовокзале. Святослав понёсся меня провожать и наскоро засунул в автобус, сунув мне в руку свёрнутый носовой  платочек. Автобус не дал нам поцеловаться на прощание. Тронулся…
 Раскрыла платочек, а там сердоликовые бусики от моего ожерелья и обереги. Все пять! Как- же он их нашёл…Тут до меня и дошло, что он не взял моего телефона…
  ..... 

 Этот кошмар назывался "Наутро"
Юрий ждал меня около двора. Он хотел меня защитить перед отцом, но тот как раз собрался в город и я вместе с рюкзаком, потрёпанная, заспанная и с чёрными ногтями, провонявшаяся костром, попалась ему на глаза.
 Он вышел из машины, схватил меня за шиворот и потащил в дом. Потом он ругался  так, что Алла, Лидка, прислуга и охрана  попрятались и закрыл меня на третьем этаже.
 Меня выпустила Алла. Сказала, что папа волновался, посылал Юрия с ребятами искать меня, что они ездили в Москву и звонили по моим знакомым.
 Но меня не было всего день и ночь.
 Я дождалась, когда уйдёт Алла, вытряхнула мокрые вещи из рюкзака и мне стало на душе хорошо и тепло. Я теперь не одна, что бы то ни было.
 Долго пришлось писать дневник... Много надо было написать.
Я уеду из дома на квартиру. Найду работу.
Они меня замучали.
.....

 Пришлось на другой день поговорить с отцом. Я плохо спрятала рубашку и ещё… он увидел на моей груди оберег. Вопросы посыпались один за другим, но своё мнение я отстояла и призналась ему, что я язычница. Что другого не будет.
 Папа схватился за голову, ходил по кабинету и курил.
Но я сказала, что это мой выбор и что я буду жить так, как считаю.
 Любить меня или нет - его личное дело.
 После этого разговора он предложил мне пожить отдельно и вернуться в издательство. Чтобы дурь ушла в труд.
 Через день мы поехали оформлять меня на работу. А жить  одной мне отец  не разрешил, во всяком случае, Юрий должен был  меня привозить на работу и забирать, пока я не накоплю на съёмное жильё.Сама…
 Конечно, это ужасно.



Глава 4, Ансус, руна божественного вдохновения.

    По саду, саду по зеленому ходила, гуляла
Молода княжна Марфа Всеславьевна,
Она с каменю скочила на лютого на змея:
Обвивается лютой змей около чебота зелен
сафьян,
Около чулочика шелкова, хоботом бьет
по белу стегну.
А втапоры княгиня понос понесла,
А понос понесла и дитя родила.
 Былина о Волхе Всеславиче.

  Пронёсся месяц, и уже наступил июль. Я влюбилась. Неожиданно так получилось, что я была одна, а теперь уже и мысли, дарующие мне надежду, стали поддерживать меня. Прошло два года, как я рассталась с Алёшей, и это была болезненная и горькая история, которая кроме душевных мучений не принесла мне ничего хорошего. Не могу сказать ,что я долго приходила в себя, но последние три месяца, словно вернулась к жизни. Началось это возвращение после мартовского праздника Комоедиц.
  В июле празднуют воинский праздник , Перунов день, у христиан это Ильин день, но со всеми приличествующими атрибутами языческого праздника. Перун - повелитель грома, поэтому на празднике были обрядовые бои в память погибших воинов, факельное шествие и погребальный обряд над останками погибшего ратника, которого откопал Стас и решил предать его кости небесам и предкам, через огненное погребение.
 Я не могла приехать раньше субботы, надо было дождаться, пока отец с Аллой и Лидой отбудут в свою Доминикану. Юрий следил за мной, но смыться было несложно. Как всегда через окно - и поутру.
 Всё равно я была на капище в канун праздника. Переоделась в лесу, там- же оставила свои вещи, завернула в расшитое полотенце самопечный хлеб в виде колача - бараньей головы и пошла по берегу реки на поляну, где под яблоней собралось маленькое «вече».
  В этот день на мне была красивая серо - голубая рубаха и очелье, на котором было вышито Перуново колесо с шестью спицами и четыре молнии.
  Все оглянулись на меня, когда я отдала Стасу хлеб в полотенце, чтобы он принёс его в требу богам.
-  Иди…Там Святослав тебя заждался. Обрадуй его своим появлением.- сказал он.
 Я густо покраснела и ушла в лагерь к ребятам. Трава выросла за месяц и заколосилась…Вот по этим густым  путающим шаг зарослям я бежала в ночь, на Купалу, хохоча и повизгивая…Разве забудешь?…
 Подойдя к костру, где сидели ребята, я не обнаружила своего суженого и вернулась  во взрослый лагерь, где меня ждала  Весна. Она варила кашу в чугунке.
 Мы обнялись…И она начала свои рассказы.
-  А Святик тут спрашивал о тебе…Ждёт Ромашку, который обещал привести ему палатку…И ещё спрашивал твой телефон. Я не дала.
-  Правда? - обрадовалась я.
-  Да. Столько всего произошло!
-  Да ничего такого тут не произошло…
-  Неет… Вот у тебя воин появился, а ты говоришь «ничего»!
 В это время мой воин подкрался незаметно сзади и хотел меня испугать…Но я заметила его…Обернулась.
- Привет. А тихо подходить, как говорил, ты ни фига не умеешь. - сказала я нагло.
- При виде тебя разучился... - ответил он.
 Он щекотал мне нервы своим голосом. Больше ничего не требовалось, чтобы вся душа моя при виде его переворачивалась внутри.
 Мы пошли гулять к реке, и говорили о всякой всячине. Впрочем, я даже не знала зачем, но рассказала о себе всё, загребая ногами белый песочек, идя с ним по горячей от солнца дороге. День был чудный, только очень жаркий.
 Приехала я только для того, чтобы проследить развитие наших отношений… Да и вообще, будет ли оно, развитие это?
 Получилось – же так, как я и не ожидала. Мы походили по берегу, потом вернулись обратно, на поляну, но я, стесняясь уделять ему много внимания, убежала к Весне, да так и осталась возле неё, а когда вернулась назад, оказалось, что моего суженого нет. Он уехал в магазин с другими ребятами за едой и питием.
 Мне стало грустно. Я надула губы и ходила грустная,  а Святослав всё не приезжал.
  Начался праздник, и я увидела его далеко, на другом конце поляны. Вскоре, он прошёл мимо с длинным посохом - палкой, и бросил мне пару неразборчивых слов …
  Это было ужасно, ибо мне не хотелось быть в роли оставленной девушки, которая выбрала себе «жениха», а он ходит мимо и даже не обращает на меня внимания!
  Ну вот и все отношения… Весь месяц я думала о нашей встрече…А теперь всё кончено.
  Я чуть ли не плакала.
  Когда прошёл зачин и наряженный Велесом Ударник побился с Перуном- Святославом , я ушла в поле рвать траву для венка. Святослав сидел в траве, с  незнакомой мне черноволосой, курносой и страшно худой девушкой, и беседовал с ней.
  - Ах, он себе ещё и девку нашёл другую! - вспылила я не на шутку.
  Мимо проходил Стас и я прицепилась за него. Мы вошли в небольшую рощицу, с нами было две девчонки, Стас налил в ковш сурии и мы немного выпили. Я, правда, сделала маленький глоток. Не хотелось пить…
 - О, девушки, кого вы выбираете…- вздохнул Стас, в упор глядя на меня. - Тут любой из парней бал бы счастлив , если б ты выбрала его… А кого ты выбрала?
 Мне стало обидно до боли, и даже стыдно…Святослав и его друг Мирко, вместе с которым меня имянарекали, прошли по поляне, обнявшись.
- Вон…напились уже…- сказал Стас, кивнув на них.
 Я вспыхнула, и убежала к реке, чтобы ветер немного охладил мою голову.
 И наступил вечер. Все собрались к погребальной краде, с факелами, чтоб устраивать там бои…Я и Весна пошли, однако суженого моего не было видно. Не было его и среди тех, кто бился в свете факелов перед крадой в кулачном обрядовом бою, не было и  когда бедные кости неизвестного воина жарко сгорели по Обычаю. Не было его и после, возле костра, когда все сидели и пели песни. Там была я, одна, в досаде и тоске.
  Не в силах выносить больше эти обстоятельства, я, где - то, в час ночи, так и не свидившись со своим несложившимся суженым, сорвалась и пошла в ночь.
 Часа четыре шла по шоссе, пока не поймала такси до города.
 Было неприятно и непонятно. И только горестные мысли о том, что меня обманули, бродили в моём сознании.

***
   
  Святослав, как мне рассказали позже, приехал ещё в четверг. Он ждал меня каждый день…  Но не знал, что делать и что мне сказать. Все мои чувства отражались на моём лице, а он привык прятать их. Разве он похож на бессердечное чудовище, носящее на себе личину? Он сам мне это говорил. У реки.
 Ему ничего не оставалось, как стать таким. Но я не знала, что он за существо…А когда узнаю, спрашивал он тогда,  захочу ли с ним вообще общаться?
  Он обходил меня в течение всего дня, потому, что на празднике присутствовала его бывшая девушка и Святослав ещё питал надежду, что они помирятся…Она пришла, хоть он и запретил ей появляться на праздниках, пришла не на Купалу , а ведь этот праздник священен для него : его имянарекали в этот день…Она не пришла на Купалу, но пришла  я, Лада, которая его выбрала. Лада, которая не знала, почему его выбрала. о есть я. Видимо, боги так захотели…

***

 Странно и трудно я добралась домой. Юрий снова удивился, покачал головой и сказал, что ему влетит от отца.
 Я попросилась в город и он отвёз меня к подруге Светке и ждал возле её дома, пока мы наговоримся, а потом привёз опять под замок.
 А в понедельник я вышла  на работу.
 Сидела и верстала номер целый день. И ещё, я думала, что боги решили посмеяться над нами…
 Всё, чего я хотела и ждала, теперь ножом поворачивается в моём сердце...
 Святослав сказал, что мои волосы пахли полынью в ночь Купалы… Это невозможно было забыть!

***

Вечером  в понедельник мне позвонила Весна.
  Она рассказала прикол. Проснувшись утром, Святослав  ходил по лагерю и искал меня. Хахаха.
  - Где она? - спросил он  у Весны.
-  Уехала… Ещё ночью. Ты не знал , что ли?
-  Нет, не знал…Ну, дай мне её телефон.
-  А у тебя нет что ли? - удивилась она.
-  Нет. То есть был… Я потерял.
  Весна, не сомневаясь, дала.
Не стала я ругаться с ней.  Всё отпустила…
 
***

  Две недели он, наверное,  он копил в себе силы и думал, как бы ему позвонить…Наконец, позвонил…А был уже август.
И, кстати, к августу, я уже сама сняла квартиру, на первую зарплату  и жила одна. Отмывала её долго, потом купила кровать и письменный стол. Больше ничего не требовалось мне. Отец радовался, что сбыл меня с рук. Видя мою грусть понимал, что я в чём то разочаровалась…
 Приходила с работы уставшая и бухалась спать. А выходные приезжала на чай в посёлок.
 Ангелина  стала разумная и смешная. Болтала, как заведённая…И тогжде же я заметила, что  Лидка втихаря пьёт и ждёт Алёшу.

Хорошо, что я теперь свободна от него.
 Свободна ли от других?


***

 Всё это было подобно какой - то , блин, дурацкой сказке.
 После Перунова дня я совсем перестала думать о нём  и только ярким пятном оживала в памяти купальская ночь и становилось не по себе. Неужели я такая дурная,  некрасивая, глупая…и.т.д. Ну, неужели я не достойна хоть капельки любви? Почему он, такой вредный, капризный, с ужасно тяжёлым характером человек, к тому же далеко не красавец, привлёк меня? И я пропала окончательно проваливаясь в отчаяние…
 Я обижалась и на себя тоже…Ибо, видя в нём какую-то неподвластную мне силу,  бесилась, что он столь труднодоступен и недосягаем. Сила действия рождала силу противодействия. А сила его бездействия родила во мне силу действия : сломать его ко всем чертям и выбросить, как ненужную игрушку. Ломать его… Любыми путями.
  Что - ж, я желала бы себя так вести. И потом, когда он позвонил, я вела себя именно так. Не дорожа им нисколько, мучая его с удовлетворением.
  Это была самая трудная победа над человеком в моей жизни…Но я победила.
 Проиграла я лишь сама себе. Но это стало известно только потом , потом, потом…
 
 Первого августа был хороший день. Я отдыхала в гамаке, во дворе перед домом. Ангелина пела в кроватке, едва проснувшись, и весь дом этому умилялся так шумно, что было слышно из окон второго этажа.
 - Цыпёнок жаеный! Цыпёнок паеный! Цыпёнок тое хоет ыть!Ео помали, алестовали, велели папу покаять!- орала Ангелина и я смеялась до слёз, почи выпав из гамака.
- К слезам ржёшь!- скащала Лидка, проходя мимо с бокалом домашнего вина.
- А ты не каркай!- бросила я надменно.
- Папоя нету! Гаи маету! Маеты нету иди в тюму! Тюма заита, саись в каито и утонул он насегда!
- Что за тексты!- смеялась я, уже почти икая,- Вольное переложение что ли?
- Она ещё про штаны не пела…- добавила Лидка, отхлебнув вина.
 Вид её был страшен. Вчера пиво, сегодня опохмел.
- Хватит пить, может… У тебя дочка…- завистливо сказала я.
- И что?- Лида таращила на меня холодные чёрные глаза.
 Осталась я на выходные потому, что московские соседи три дня уже сверлили стену. Отдыха никакого.
 Иначе бы не приехала.
Я позёвывая,  ушла домой. Ангелину вывела гулять Алла и они уже ушли к прудам. Лика уснула в гамаке.
 Вдруг телефон мой пропел сигнал смс. Я бросилась к нему.
-  Что-то я тебя не нашёл утром. Ты уехала и ничего не сказала…Ты что, обиделась? Хотелось бы встретиться…Святослав.
  Меня заколотило. Сердце застучало в ушах, как молот. Около часа я не знала отвечать ли…Что за странный человек… Зачем он так со мной?
  - А как ты думаешь, обиделась ли я? Было на что. Давай встретимся, уж я молчать не буду. Всё тебе скажу. И где ты добыл мой телефон?
-  Это что, военная тайна? Или ты не рада, что я позвонил?
-  Рада…Хорошо. О встрече спишемся.
  Вот это номер…Я ещё должна быть рада! Что - ж, поглядим, что будет дальше. Однако , это говорит о его повышенном самолюбии. Пусть так. Уж я его обломаю - только держись… Нет, я не стану его жалеть.
  Вот оно, самое интересное : кто - кого.
 Началось, блин…

 ***

 Тем не менее, август идёт, и двадцать пятого я должна  была уехать с Лидой на море, чтобы она « сменила обстановку»… Или обстакановку…
Отец дал мне отпуск.
 Я ужасно не хотела уезжать, но пришлось. Однако, за несколько дней до отъезда мы, всё- таки, встретились со Святославом. Чтобы он скучал по мне ещё больше.
  Он должен был приехать вечером в Москву ко мне. Четыре часа я провела в салоне , приготавливаясь к отъезду. Визы готовы. Скоро, моя любимая Сардиния, я выпью лимончелло на берегу…Жара весь день изматывала страшная  , но к вечеру спала, я нарядилась и пошла за Святославом, встретить его у метро. Я, вообще, в принципе, не курила, а тут так волновалась, что мои руки потянулись к завалявшейся пачке сигарет и, пока я пролетела десять минут до метро, меня закумарило так, что закружилась голова и я села на лавочку на остановке.
 Он шёл навстречу мне, и я пошла к нему, хитро щурясь и пытаясь взять себя в руки. Шёл, такой высокий, в джинсах и майке, забросив курточку за плечо, а в зубах- сигарета. И огнь в глазах.
 Нет, не огонь. Огнь.
 Как только он приблизился, я мгновенно покраснела лицом и не знала, как скрыть пылающие уши.
 - Привет…Ну, как ты? - спросил он, глядя сверху вниз на мои заложенные корзинкой рыжие косы.
-  Да ничего…Помаленьку…- ответила я и тупо улыбнулась, как будто мне вчера исполнилось шестнадцать и мама ещё не велит целоваться.
 Придя домой, мы сели на маленькой кухне и стали разговаривать на отвлечённые темы, словно не было ничего прежде  с нами, и мы только с ним познакомились.
  Наше общение так и продолжалось бы. Тем более, было уже за полночь. Скоро уж и рассвет начал сереть в окне.
-  Пойдём, посидим в комнате, а то я уже устала на кухне.
 Мы пошли на диванчик. Всё предсказывало бурное развитие нашего сидения во что-то иное. Ещё бы, я уже два года ни с кем не  имела интимных отношений… Поэтому волновалась жутко.
  Он постоянно курил, и то, что он заметно волновался , как и я, и не знал, что делать и как ко мне подойти, меня мучило.
-  А как ты познакомился со Стасом? - спросила я уже утомившись сидеть с ним рядом.
-  Ой, это было ещё лет шесть назад. Я тогда только начинал копаться в скандинавской истории и культуре, а потом купил книжку Стаса и там был адрес в Интернете. Так я и вышел на них. Меня на первом же празднике имянарекли…
-  Представь себе, я тоже через Интернет узнала про них… А если б не Стас, мы бы не встретились.
 Святослав взглянул на меня многозначительно…
-  Меня всё не оставляет один вопрос… почему ты выбрала именно меня?
 Меня и саму этот вопрос интересовал, но ответа на него я не знала.
-  Я не знаю. Не знаю, почему. Ты, вообще, человек не  в моём вкусе. Но выбрала я тебя, может, так богам угодно…Не спрашивай, я не знаю ответа.
 Свят задумался и замолчал. Он помрачнел, и было видно, как испортилось его настроение.
-  Ты…ты не знаешь, кого ты выбрала. А когда узнаешь, тебе это не понравится.
 Я смутилась, но ответила твёрдо.
-  На всё воля богов. Если мы встретились, значит, они так захотели.
 Я потянулась к нему губами и, наконец, поцеловала его в щёку. Он тоже, обернулся ко мне и поцеловал…Началось всё с этого и уже через несколько минут мы поснимали друг с друга одежды, раскидав их по всей квартире, пока добирались до спальни, и он, поднял меня на руки и закружил…
  Не могу сказать, что он меня поразил, или удивил. Он был то страстным, то нежным, то замирал надо мной и о чём то думал, гладя мои волосы и смотрел мне в лицо с совершенно диким выражением.
 Но моё отношение к  происходящему отдавало какой-то мистерией. Я желала этой ночи так долго, что получив, почти растворилась в новых ощущениях.  А их было много, о том говорил укус на моём левом плече, который потом саднил дня два. Он цапнул меня несколько раз до того сильно, что весь отпуск в Сардинии мне пришлось ходить в туниках, закрывающих руки по самые кисти и мучиться от жары.
 Чуть позже мы сидели на кухне и говорили опять про то же.
-  Ты выйдёшь за меня? - спросил Свят неожиданно.
 О, я ожидала этот вопрос от кого угодно - но не от него. И хотя я очень хотела за него, но ответила, что подумаю.
-  Что, не хочешь? - спросил он убийственным голосом.
Я потёрла ладошкой укус и улыбнулась.
-  Ты меня не знаешь совсем.А предлагаешь жениться…Вдруг…я стерва. И ещё не умею готовить. Да и так…просто прекрасная дрянь.
-  Ну, и что? Я свободен от этих предрассудков…
-  Хорошо… А ты хорошо подумал, прежде чем мне это предложить?
-  Да, хорошо.Я  долго думал.
 Мы вскоре замяли  тему и не стали к этому вопросу возвращаться. Но почему - то настроение у меня совсем изменилось и с этого момента я поняла, что крепко вляпалась. Иначе говоря, я полюбила этого странного типа…
 
 ***

  Прошло несколько дней и я уехала на море. Там у меня было время обдумать всё, и со всем согласиться. Не знаю почему, но рядом с ним я чувствовала себя так спокойно и хорошо, что меня перестало мучить чувство собственной незащищённости, и я первый раз в жизни ощутила, что значит ничего и никого не боятся.
   Море было спокойно, каждое новое утро я встречала почти мучительно, ожидая ночи. И новый день прошёл, и за ним ещё дни. Я хотела вернуться к Святославу. Лидка каждый вечер напивалась и ревела по Алёше и я таскала её когда за собой, когда на себе. Короче говоря, пер бакко, бруто фаччо…
Нет , отец был неправ. Лидка от ребёнка не отдохнула, а я не развеялась.
Ко всему прочему я пропустила праздник Рода и Рожаниц , и пришлось мне читать славления тайком, поутру, на балконе, выходящем к огромному бледно  - лазурному морю, по мертвенной глади которого, отутюженной штилем,   медленно болтались рыболовные катера «гозо».
  Видимо, боги услышали меня, и я вскоре успокоилась и стала отдыхать.
  В конце отдыха я заболела, практически,  меня рвало уже на родину и Святослав  умучил меня смсками по поводу моего здоровья. Он так переживал, что мне было приятно болеть…
  Перед моим отъездом, я нечаянно послала ему смс со словами, что люблю его. Он ответил на это : «Ты не шутишь? У меня аж уши похолодели то ли от страха, то ли от счастья…»
  Уж не знаю, счастлив ли был он, но я была счастлива бесконечно, вспоминая, как он был со мной.
   
 ***

 Наконец, отдых мой благополучно закончился и я вернулась. Суженый ждал меня, как воздух, но встретиться мы не могли только потому, что я занялась работой, а он жил за сто километров от меня. Нас разделяло всего  три часа, но мы не могли их преодолеть…
  Жаркие слова смс летели от меня к нему и обратно. Сколько страсти в них было! Не думала я, что вообще способна на такую страсть, а ведь случилось и со мной!

***

 Ох. Я такая стерва! Я не сдержалась.
 После работы, в пятницу, когда нормальный  холостой народ в Москве прётся в клубы, пить и сниматься,  я  пришла в одиннадцать  вечера, перекусила салатом и села довёрстывать разворот.
 Легла уже около трёх утра…
 Я не могла уехать на выходные к отцу. И вообще никуда не могла уехать.
Но он бы мог приехать ко мне. Насколько я знаю, он не работает.
 А сейчас : музыка!
 Утром воскресенья я позвонила ему и спросила, как дела.
Он ответил ,что скучает. Пригласила в гости. Сказал, что занят. Попросилась сама в гости. Не дома он… Помогает другу крыть крышу на сарае…
 Он ведь живёт в ПГТ! Даже не в городе, до которого, до ближайшего крупного подмосковного города двадцать километров…
 Я немного расстроилась. Села смотреть фильм и попивать чай. Решила снова позвонить. Видимо, он не ожидал звонка...голос был странный и озабоченный. И самое главное, сонный.
- Спишь, что ли?- осерчала я.
 Сейчас было самое время встретиться! Уже октябрь на дворе!
- Сплю.
- А как же друг и его сарай?
- Ну...я на час зашел домой.
- Ага...ну , ладно. Поспи тогда.
 И я отключила телефон до утра.
Предварительно пригласив к себе Журналюгу, чкобы смотреть фотографии с праздника.
- О, моя ведьмочка позвонила!-  обрадовался он и был тут же.
 Мой синеглазый друг веселил меня весь вечер и всю ночь так, что я шатко пошла на работу.
 Работая с мужчинами, начинаешь разграничивать любовь и секс.

***



 Встретились, наконец, мы в конце октября…
А предшествовало этой встрече моё твёрдое решение убить ласточку и накормить суженого её сердцем…Да, да! Вот как я сошла с ума.
 
Во время праздника Макоши, я должна была подсунуть ему приворотное зелье, которое не имело противоядия.
 
 Он приехал ко мне раньше Макоши, и я заметила, что в нём словно, что-то подломили…Это были страшные слова, которые я услышала.
  Сначала мы долго говорили на кухне. Я нашла на его руке татуировку с рунами и спросила, что они означают.
Он отмахнулся, а потом была постель и темнота.
-  Дело в том, что я оборотень…- начал он.- И это на самом деле так. А ты ведьма, ты это знаешь…Всадница мрака, ночная наездница…Я варг. А варги и ведьмы никогда не ладили меж собою.
  Я сделала вид, что принимаю всё вышесказанное, как должное. Гони, гони свою пургу, думала я про себя. Ведь это даже интересно!
- Дело в том, что я уйду, а ты останешься. И уйду я скоро.
- Я знаю. - соврала я, хотя не знала, но только подыгрывала.
- И что же… Как я уйду и оставлю тебя вдовой, а детей сиротами? Кто научит моего сына держать меч?
 Мерзкие мурашки побежали по моей спине.
- Я всё равно хочу быть с тобой… А ты? Ты хочешь быть со мной? - не унималась я и пыталась ему ещё больше «подыграть»
- Пока я жив, я твой…но мне недолго осталось…
Я приподнялась к его глазам и сказала:
-  Варг, я принимаю волю богов и если суждено , я уйду вместе с тобой, как положено!
- Но как! Я не так жесток…У тебя молодость, красота. Даже у бессердечного зверя есть капля жалости. У меня нет…Так значит я не зверь? Так Ричард Третий говорил…Ясно? - и глаза его, чёрные и пронзительные странно заблестели.
- Зачем… Зачем же тогда ты меня приручил и сделал своей? Затем чтобы сейчас отбросить?
 О, как мне было тяжело это слышать…
- Но объясни, ты - варг, у тебя есть астральное тело и ты…ты бываешь Там?
- Бываю… И там много таких, как я.
Я не могла тогда в это поверить. Так дико всё это звучало!
 - Эх, ведьма, ведьма…Варгаморр…Волчья ведьма…Тебя так много, а меня так мало…Чего ещё мне ждать от тебя?
 Ночь шла…Мы говорили ещё долго, пока его руки на прокрались к моим косам и они не расплелись под его пальцами.
- Не хочу больше говорить об этом…Не могу я! - и правда, мы замолчали до утра. Нам больше некогда было говорить…

 Но страшно и странно было мне вовсе не от этого. Я знаю, что он ещё не мой. Я чувствую, что он ещё ко мне не привык, что он ещё может жить без меня…К какому дню приурочить моё колдовство и взять его голыми руками?

***

  Я поехала на праздник Макоши. Уже выпал снежок и всё было душевно, как всегда.
 Много было его друзей не празднике, Стас тоже был. Мы постояли на капище, и тогда я, тихонько, воткнула бабкино веретено в тын, окружающий краду.  На нём она в моём детстве, пряла пух.
 Теперь оно было освящено богами, и у Макоши я попросила дать мне возможность справиться с теми силами, что владеют моим варгом.
  Мы уходили дружной компанией, и среди леса Святослав меня остановил.
- Погоди, - сказал он. - вот, ты тогда писала мне из Италии и просила, чтобы я освятил тебе оберег на день Рода, который ты пропустила… Я сделал…
  И он отдал мне маленький прямоугольный кусочек кожи, прошитый по четырём сторонам. На нём были вырезаны четыре неизвестные мне дотоле  руны.
- Там внутри «чёртов палец». С его помощью можно влиять на погоду. И написано  заклинание. Только гляди, не одень его на шею. Он поясной, называется « таув», а надпись называется «став»…

Глава 5, Райдо, руна движения.

Возговорил премудрый царь,
Премудрый царь Давыд Евсеевич:
"Это не два зверя собиралися,
Не два лютые собегалися,
Это Кривда с Правдой соходилися,
Промежду собой бились-дрались,
Кривда Правду одолеть хочет.
Правда Кривду переспорила.
Правда пошла на небеса
К самому Христу, Царю Небесному;
А Кривда пошла у нас вся по всей земле,
По всей земле по свет-русской,
По всему народу христианскому.
  (Голубиная книга)

Значит…у него договор с Хель? Значит, когда он умрёт, то попадёт в Хельхейм… Астрал, варги, вирд, норны, Один…
Вот мои слова, с которыми я ложилась и вставала в те дни. Он хочет выбить себе валькнут на плече… А это что такое?
  Всё началось с того, что я стала учить руны. То есть подошла к познанию рун, комплексно изучая скандинавскую историю и мифологию.
  Так что же он мне написал на обереге - тауве? Ансус –Урус – Йера -Ансус…Это было слово «удача». И всего - то! Погоди, я ещё и в астрал выйду! Не уйдёшь! Я ещё с Хель поговорю…
  Так я рассуждала, и наши смски были похожи на переписку пациентов сумасшедшего дома.
-  Меня сегодня выбросило в астрал. Перепачкал кровью всё постельное бельё…
- А я похолодела, дрожала, и чуть сердце не выскочило…
- Не ходи туда. Я тебе запрещаю. Попадёшь в нижние планы, и там тебя словят в ловушку. Хорошо ещё, если тебя не съедят и ты вернёшься. А если нет?
-  А я тебя позову.
- Вот это и будет твой конец, ведьма, потому что я там собой не руковожу. Там нас стая…
-  Я не боюсь, дурачок!
 
  В начале ноября  я ощутила на себе эту тонкую грань двоемирия или многомирия, потому что я думала, что сойду с ума от простейшей мысли  : есть параллельные миры! И каждый, кто очень хочет, может в них попасть…

  А начиналось всё с банального любопытства. Прежде всего, я проштудировала кой - какие книжки про астрал и астральные планы и проекции. Как «проецироваться», пришлось самой догадываться. На это ушло около двух часов. Вскоре я поняла что такое «выход из тела».
  Первое, что я сделала, это перестала думать. Самое трудное очистить мозг от мыслей. Сначала надо было победить свой страх, а уж потом приниматься за проекцию. Я победила, расслабилась так, что перестала чувствовать своё тело и начала трассировать бесконечность… Как? Отогнала мысли от головы, полностью.
  В первый раз я почувствовала, что меня уносит навязчивое головокружение всё большими витками,  куда - то в сторону. А потом, что могу пошевелить рукой , не шевеля ей…Тело моё похолодело, как лёд, и сердце забилось столь оглушительно, что я не слышала ничего, кроме его размеренных ударов.
 Только необыкновенное беспокойство, словно меня снесло с оси, и я лечу в пропасть.
  Вдруг я поняла, что стою на траве, босыми ногами, посреди земляничной поляны. Сумрак. И вокруг никого… Я вздохнула, и, словно с дыханием открылись мои глаза - вокруг кишели странные тени - существа. Одни, стремительно проносились мимо, другие, будто бы сквозь меня! Кругом, словно водоросли, колыхались туманные столбики неизвестной материи, прозрачной… Мне стало страшно, и я открыла глаза.
 Меня затрясло, словно в лихорадке. Голова была в холодном поту, я лежала на кровати, словно нигде не была…Дрожь в теле не проходила, но безумная радость подбросила меня и я стала носиться по квартире и подпрыгивать, и смеяться…
  Это было здорово…Значит… всё это не выдумка - астрал существует и он доступен…Значит варг не врал! И к тому же он - не идиот!
  Чудесно… великолепно!

***

- А ты был в Хель? - спросила я его.
- Нет. Только Один и слуга Фрейра были там. Живым туда доступа нет. Но на кромку заходил.
 О, боги! Так он путешествует по Древу Иггдрассиль!
 А что это?
 Это были девять миров скандинавской мифологии. В астрале, созданные коллективным бессознательным, они тоже существовали! И кое - какие можно было посетить…
 Кто такой варг? Шаман? Как он попадает туда?
 
***

 Всё, что я узнала позже, вообще не вписывалось в рамки моего понимания.
  Дело в том, чтобы попасть в тот план, где жили варги, надо было войти в нижние слои астрала. Он многомерен, словно слоёный пирог. И тёмных существ не пускают в высшие сферы, как грешников не пускают в рай…
  Я допустила это сравнение, чтоб понять насколько я сама была далека от нижних миров и если бы попала - то лишь в Ванахейм или Альвхейм…
 На самом деле, это высокая техника. Нужно обладать невероятной «подвижностью» сознания, чтобы суметь визуализировать до мельчайших деталей своё астральное тело, а потом, в его облике, путешествовать по самому астралу. Возможно, вступать в противоборство с другими существами…Мой Святослав визуализировался в варга - волка, и вместе со своей стаей занимался кровавыми забавами в нижних мирах…
  Но мне туда хода не было. А если я не могла его там видеть, тем более присоединиться к ним ( я ведь ведьма) а варги бы меня не приняли?
 Я перестала ходить в астрал, но стала изучать то, что было мне доселе неизвестно.
 Он был из братства Ульфхёднаров. Братство посвящённых волков. Он должен был выбить на плече валькнут…
 Валькнут - это символ перехода. Это три переплетённых треугольника, девять углов которого отождествляют миры скандинавской мифологии. Асгард, Ванахейм и Альвхейм - доступны для людей, это мир «светлых» существ и богов. Муспельхейм и Свартальвхейм это миры огня и «тёмных» существ. Человеку туда нет хода. Мидгард - это живой мир людей, тот, в котором мы реально существуем - рождаемся, живём и умираем. И три нижних мира - Нифльхель - туманная Хель, Хельхейм - царство мёртвых, и, наконец, Йотунхейм - мир великанов. Попасть вероятно,можно лишь в Туманную страну и последний мир, а из Хель нет выхода мёртвым, и нет туда входа живым.
  Тот, кто посвящён Одину, носит на себе валькнут. Он должен исполнять волю богов, даже если они захотят его смерти. Валькнут - символ самопожертвования божественной воле.
 Когда я узнала об этом, мне стало страшно. Но потом я успокоилась и привела себя в состояние принятия вещей, как они есть…
 Тот, кто посвятил себя служению Одину - носит голубой цвет.
 Да и не только в цвете дело. Настоящий язычник это смелый, справедливый и разумный человек, который ясно понимает мир, не замутняя своё сознание лишними условностями. Для язычника есть только один закон - Закон Природы, и его нравственность зависит от личных качеств его характера настолько же сильно, как если б он был христианином…
  Дело тут не в вере, а насколько ты Человек…Что у тебя в душе…
 Да, конечно, язычник может отомстить - он никогда не спустит с рук предательство, или убийство. Он восстановит справедливость сам, не обращаясь к третьим лицам, ибо личная обида, или обида дорогого тебе человека, должна быть окуплена. Иначе неоплаченное зло будет  и дальше творить, безнаказанно, ещё худшие дела.
 Язычник тоньше чувствует… Он бесстрашен, потому что не боится смерти. Ибо знает, что смерть - это лишь перерождение и, умирая, он родится снова. К тому - же, многие ясно чувствуют защиту и покровительство Предков, как я…Ко всему прочему - язычник свободен и спокоен, а это многих привлекает к нему…Мир его целен и красив, в нём нет места метаньям и стрессам, депрессиям и  тоске. Мы знаем для ЧЕГО и для КОГО мы живём, и мы не боимся принять от жизни всё, что она нам подарит. И если понадобиться, то и девушка отложит веретено ради боевого топора, чтобы прорубить себе беспрепятственный путь к Жизни.
 
 Пришлось и мне отложить веретено, ради топора… Плавая в этой жидкой грязи настоящего, где ничто не ценно для людей, и только деньги ещё божественны, я не знала куда иду и, как мне обрести основу, с которой меня никто не сбросит.

***
 
 Меня и на работе замучали вопросами про бога и богов…Лучше  б я не говорила. Я не нахожу, что ответить…Нет, конечно, внутри себя я понимаю, что со мной, и как я вижу эту ситуацию. Христианам нужны бесконечные доказательства в существовании бога, для этого они идут в церковь, молятся, обвешиваются иконами. А наши боги всегда рядом. Они вокруг - достаточно взглянуть на Небо, на Землю, приласкать ручей, развести Огонь в лесу - и мы чувствуем их живое дыхание. Нам не надо уверяться и верить в то, что они есть. Мы ЗНАЕМ, что они есть…
 
***

 Снежно. Вот и декабрь на дворе.
Почти не ездила к отцу, встречаясь с ним на работе.
Он заметил, что я похудела. Есть такое, но это от перемены образа жизни.Я меньше сплю и больше думаю. На работе меня повысили  из верстальщицы в редакционную коллегию, но это не лучше. Теперь я работаю до полночи.
 Варг стал реже писать. И звонить почти перестал. Я переживаю, и перед самым Новым годом в тоске отослала ему гневную смс:
- Так вот, я намерена избавиться от страданий и тебе сообщаю, что пока нас не обвенчают по обряду, ты ко мне больше не прикоснёшься. Я хочу, чтоб ты с уважением относился к той, что держит в руках нити твоего вирда.
 Мне надо было знать, что ему от меня нужно. Только ли секс? Если секс… он больше не появится.
 Между тем, он ответил:
- Не забывайся, ведьма…Нити моего вирда - в руках норн. Сама виновата, почему ты так легко мне досталась.
 Сперва, я чуть не разрыдалась. Но потом взяла себя в руки. Взяла пряди наших спутанных волос, и намотала их на веретено. Теперь мы будем плакать и смеяться вместе.
 Потом я снова позвонила Журналюге. Может быть, я так утешалась. А может и конец любви близок.
В ответ Журналюга приехал  и нафоткал меня в умопомрачительных конфигурациях. Но красиво...
- Когда ты станешь богатой и знаменитой, я твои фотки буду продавать.- посмеялся он.
 Я тоже похихикала про себя, отметив,ч то он просто ещё не знает, кто мой папа.
И не надо, чтобы знал.


***

Спустя сутки, я пошла на попятную. Извинилась.
- Не извиняйся. Ты облегчаешь свои страдания… - ответил варг.
 Я уснула тогда почти счастливой. Но во сне случилось странное…Я услышала волчий вой. То есть, я его слышала вовсе не слухом, он шёл, казалось, из подсознания, и звал меня за собою в снежный лес. Я проснулась с шальной головой. Кто звал меня?
- Волчий вой? - отреагировал суженый. - Ну, ну… Это был зов. Попала в яму к волку - не пытайся его укусить…
   ....

  Я поехала на выходные к нашим. И тут случился скандал. Понятно, что им не до меня. Лида в больнице,с перебуха. Ангелина нервная, какая - то, папа и Алла обвиняют меня в том, что я им порчу жизнь. Я послушала и пошла в лес. Но ведь была ночь. Охрана даже не двинулась за мной, только Юрий спросил не сопроводить ли меня и не взяла ли бы я Локи или Ветренницу. Кстати, у Ветренницы  родился жеребёнок. Я с ним часа два играла, ему три месяца и у него пух на спинке.
 Я попросила разрешение его назвать и назвала его Слей.
 По этому поводу отец ворчал, что уже назвал его Матюшей. А я хочу-  Слей. Слейпнир.
 Так вот… в лесу уже набралось за несколько снегопадов много- много снега, я не дошла до середины, где на длинном болотце росла моя любимая ёлка. Залезла в старую яму блиндажа, как в норку, смотрела на небо всё усыпанное звёздами и думала, что, наверное, это правда, что со мною происходит. Это правда, а всё, что было раньше - ложь и болото.
 Так бы и уснула, если бы за мной не пришёл напуганный Лёвка, охранник.



***
 Я немного выучила руны, пока снова не призошла наша встреча.
 Да, да, я готова поддержать эту игру. Она прикольная!
Я чуть больше узнала о рунах и мне очень понравилось.
А внешность моя тоже слегка поменялась.
 Я сделала глупость и набила на спине, между лопатками, так называемый «шлем ужаса», эгисхьяльм.
 Защитный оберег, с двенадцатью обоюдовенчанными руной альгиз шомполами.
 Тем самым я соглашалась на всё, что сулила мне эта игра.

***
  Перед новым годом мы встретились с ним ещё раз…
 Как раз наступили волчьи ночи, Карачун, языческий праздник северян Йолль…
 Как ни в чём ни бывало вёл себя Святослав, имя которого теперь было Харальд.
 Я не знала, с кем он там спит, с кем пьёт.
 И мне было всё можно, здесь, сейчас. Но пока его не было рядом, и пока мы не стали мужем и женой.
 
Он просил себя называть так и я стала его так называть иногда, но испросила разрешение на « Свята»
- Это ещё одно имя, но я позволяю тебе… женщина...- был ответ.
... На маленьком тауве  теперь уже я вышила ему вязь «Ледоруб», три руны второго этта.
 - Оба - на, ты все три руны замедления мне впаяла… Зачем? - воскликнул варг.
- Тебе это сейчас надо. Надо немного остановиться и подумать, всё ли так ты делаешь?
 Он взял таув, и на глазах я заметила перемену. Была перемена и во взгляде его. Теперь  и я, кажется, стала ему нужна.
- Всё - таки, так не надо. Это недобрые руны. - сказал он мне.
- А я и сама не сахар. - ответила я.
Страсть какая-то у меня нездоровая проснулась к нему.

***


 С того дня, как встретились, мы должны были идти одной дорогой и жить одной судьбой. Ибо оба стали служителями валькнута…
 Время «волчьих ночей», звериных свадеб, когда мороз, ветер и снег разгорячают чувства.
- А у тебя открылся третий глаз? - спросил он однажды среди ночи.
- Я не знаю…
- Ну, ты видишь с открытыми глазами? Гляди…
И он, словно взял в руки небольшой шар.
- Закрой глаза и смотри , что ты видишь?
Я закрыла глаза и в том месте, где были его руки, увидела светящийся зеленоватый ком.
- Да, да я вижу…он тёмный! - закричала я, подпрыгнув на диване.
- Но ведь темно…Он, естественно, тёмный… Не видишь ты ни хрена, ведьма, ведьма…
- Я не ведьма, я добрая, хорошая…
- Рассказывай мне…добрая,  хорошая…заколдовала меня…
  Я улыбнулась и поцеловала его. Мне всегда так нравилось, когда он сжимает меня в горячих объятиях, и покусывает мне шею, иногда, даже не владея собой, впивается зубами в пульсирующую венку и мне остаётся только пищать от страха, чувствуя, что он может рвануть клыком, и меня не станет…
   - Ты такая маленькая, тоненькая и прозрачная, я так боюсь тебя сломать, сделать тебе больно…- сокрушался варг.
 Однако во мне, маленькой  и прозрачной, было столько страсти и любви, что новозеландский боевой бумеранг вернулся с победой.  Мне казалось, что варг полюбил меня. Может быть, он этого не хотел, может, боялся, но полюбил…




***

  Когда-то, ещё в августе, я ему призналась, что когда приручу его, он будет уже не варгом, а послушным маленьким щеночком.
- Меня уже приручали, это больно…- признался Свят.
 А мне то что? На фоне моих жизненных передряг его жизнь выглядела, словно монументальное полотно бородинского сражения перед деревенским курятником, где оно происходило. Уж пережить столько, сколько он, не каждому довелось. Тем более мне, домашней, нежной и ранимой девушке, которую беззастенчиво обманывали почти все, встречающиеся ей в жизни мужчины.
  - И тебя даже не смущает что я военный пенсионер?
Я выслушала…
 Он  служил рядом с домом, а когда закончилась учебка, а это было время перед Второй Чеченской, его отправили в Таджикистан вместе с такими- же раздолбаями, как он сам. Ему оставалось служить полгода, но их часть как раз располагалась на границе таджико - афганского наркотраффика…Мало того, что за пару недель до его приезда вырезали всю заставу наших недалеко от них, постоянные перестрелки с обеих сторон границы были нормой.
  Так получилось что он и двое его сослуживцев нарвались на прорыв…Уходящие кинули в них Ф1 и выпустили очередь из автомата.
 Один из сослуживцев варга уехал домой скоро, правда «грузом 200», другой лишился руки, а моего, ударило осколком гранаты в голову, и две пули догнали его, засев в груди.
 Я не спрашивала, что и как, он сам рассказал, как лежал в госпитале, как ничего не понимал, и ничего не говорил несколько дней, как вынимали у него из лёгкого пулю…Искали вторую, но она прошла навылет. Но, думаю, он ждал моих вопросов. Я не хотела спрашивать его об этом, мне было стыдно…
 Вскоре после ранения его списали, то есть комиссовали из армии «по состоянию здоровья». И с девятнадцати лет он получал военную пенсию.
  Я в то же самое время училась, влюблялась и веселилась. А он покуривал «таджичку» и топтал кирзу.
- Почему я тебя не встретил, года три назад…Сейчас я был бы свободен…- часто говорил он.
- Свободен, но от чего?
- От прошлого…
- А ты…ещё не свободен? Нет? Подожди, так ты всё думаешь о ней, о своей бывшей?
- Нет, о, нет…Как я могу думать о ней, когда я с тобой, я думаю лишь о тебе, страстная ведьма…Лишь о тебе…



Глава 6, Каун, руна огня и обучения.

«Таков Фелица, я развратен… Но на меня весь свет похож. Кто сколько мудростью не знатен - но каждый человек есть ложь»
Г.Р.Державин.

В моей голове  заварилась такая каша, что я не могла отличить реальность от сна. Я ходила на работу автоматически, чтобы, по возвращении домой  дошить себе новое платье к новому празднику, где суженый снова увидит меня. Я так ничего и не знала о его семье и его доме. Он ничего не говорил. Так же я понимала, что мне не удастся отметить с ним Новый Год.
Он приехал тридцатого декабря на одну ночь.
 В ту ночь я узнала о нём так много, прежде  не думая, что в одном человеке может ужиться столько чертей…
Утром он тихонько встал и с кем- то долго говорил по телефону на кухне. Потом, когда я спросила что случилось он сказал, что его мать сбила машина и он вынужден быстро ехать. Он,впопыхах, оделся и сел пить кофе. Я немного посуетилась и видела, как он думает и переживает.
- Ничего страшного?- просила я.
-Ничего страшного? Человека машина сбила!- рявкнул он на меня, выпучив глаза.- Это для тебя ничто? Это же мать моя!
Я застыдилась и предложила денег. Он опустил глаза и взял.
И быстро ушёл, забыв поцеловать меня.



 «  Довела ты меня ведьма до точки, до ручки…Горе побеждённым : эхом разносится крик… Чует моё сердце, что ты меня присушила…»
 Так сказал он, уезжая вчера от меня и не было моему сердцу милее этих слов.
 Вечером он повторил:
 «Не понимаю, что со мной происходит. Во мне разом заговорили две сущности. Что ты со мной делаешь, ведьма?»
  Видел бы он, как я злорадно и восторженно потираю лапки, следя за его меняющимся поведением.
 Однако, оно слишком резко и часто менялось, немного настораживая меня.
-  Что же с тобой? Тебе плохо без меня?
    -    Раньше тоже было плохо без тебя… но до такой степени…Что же это, ведьм?
     -   Не знаю.
     -   Мне конец. Сам до конца не понимаю : одно из двух! Впервые пришла в голову мысль добровольно уйти из жизни…Когда остынет мой труп - приди на тризну!
Всё это писалось смс. Трудно было уловить какую либо интонацию, приходилось догадываться… Я  с трудом переваривала его слова.
-  Час твоего молчания - как острая бритва. Взмах - и крови станет меньше. Может, не стоит затягивать агонию? Ведь узнал о боли в груди осколок льда. Да, ведьма?
 Ах, если б знал, что значит для меня! Ещё больше удивляло, что любовь моя так и парила в воздухе, без всяких условий и требований. Она просто была, и я не спрашивала себя почему, зачем ему так повезло? Почему меня так захватило?
Как будто воля богов вела меня.
- Я люблю тебя. - отвечала я . - А чем больше оружие - тем больше и отдача.
-   Так научись, сперва, им владеть! А потом говори о размере…Сравни : твоя красота и моя секира одинаково убийственны. Только мне больнее. Увы, мне.
 Он боролся с собой, чтоб не сдаться мне, но проиграл.

 ***
«Коня приручает ветер.
Не сбросить узду свободы -
От воли не освободиться.
Теперь мы одни на свете
Лелеем юные всходы,
Которым пришлось родиться.
И ветер нас расцелует,
И тьма обернёт блаженно…
Гони же напропалую!
И будь для меня последним
Как при начале мира,
Как при конце Вселенной…»

 … Утром он прислал мне смс со стихом:

« Стою на траве и смотрю на тебя.
Обхватывай руками скорее меня.
Поднимемся ввысь и посмотришь сама,
Как выглядят сверху сады и дома.
Как выглядят замки, поля и пруды,
Как выглядят реки с большой высоты.
Посмотришь на горы, леса и моря…
Посмотришь со мною вместе паря.
Увидишь, как птицы летают вблизи.
И облако - дым рукою возьми.
Сожми мою руку крепче сильней
 И мы понесёмся быстрей и быстрей…»

Видимо, ему было хорошо. И он сыпал стихами.
- Сидел - измучился. Пытался тебе вису сочинить, но всё - же я негодный скальд. Мне мёду часть не та досталась.
- Не всем дано говорить красиво и пить Одрёрира хмель…- ответила я.
- Ну, нет, совсем непросто рассказать о красоте твоей пьянящей, как терпкое игривое вино. Ты говоришь - заря моя стихия…прими же этот стих и строго не суди за это скальда, дерзнувшего воспеть тебя в своих стихах. Не много ли коварства таит в себе значенье этих слов? О, липа льна, как ты прекрасна!
 Мне, и, правда, никогда стихов не посвящали. Странно всё это было. И варг спросил :
- Тебе что, никогда стихов не посвящали? Ты же роковая женщина…Я сошёл с ума.

***
  Варг только взяв в руки «ледоруб», понял, как он попал. Но в его сердце ещё ясно жило воспоминание о Хельге, его бывшей девушке. Оно стиралось, меркло, но жило до сего дня… До волчьих ночей, пока я, ведьма не свела его с ума.
  Я давно заметила татуировку на его запястье - группа крови, резус и эти неизвестные  руны. Я запомнила их.
- Что это? - спросила тогда я.
- Это «святая кровь», можно так перевести.
 Только потом я узнала, что это имя его бывшей, Хельги. Действительно, ну, откуда во мне столько любви, да ещё к кому? К варгу, который хвалится своей кровавой судьбой. Я была далеко, но всё время близко…

 Зачем он так поступал со мной? Уйду, уйду… Как мне жить, если он уйдёт? Я не знала с кем заключать сделки. Лишь бы он остался.
После Нового года длинные каникулы – выходные  привели меня к отцу. В Москве я не могла оставаться одна, варг не звонил и не собирался ехать, словно издеваясь над моим терпением.
 Ночью со второго этажа лес казался страшен и тёмен. Едва светила луна, почти не пронимая мрак. В доме спали. Во флигеле, у охраны, сквозь пургу колебалась световая точка окна, мелкая, как бисеринка.
Значит, они не спали… Но я всё равно оделась и вышла.
 Юрий встретил меня у ворот.
 - Анна Денисовна…- беспокойно спросил он.
- Я дойду до леса и назад.- ответила я, кутаясь в воротник дублёнки.- Я правда, никуда больше… Я клянусь тебе…
- Вы же понимаете…Я лишусь работы…
- Юрий…я обещаю, что никуда…Туда и назад. Хочешь…постой у края леса. Я только схожу к своей Царевне Ёлке и обратно.
- Да вы что! Это же на болоте! Далеко! Там могут быть кабаны!
- Кабаны…- улыбнулась я.- Ты меня не смеши, пожалуйста…
 И пошла к лесу. Юрий шёл за мной на сильном отдалении.
 Налетела густая пурга… Прошёл уже Карачун, самая долгая ночь в году миновала…Новый год наступил. Снега намело по колено, но отец ходил с собакой по вытопатнной тропе гулять и курить в лес, поэтому я пошла по ней. И дальше…
 Сегодня я должна была окрасить руны и с тем пришла в лес.
  Со временем, общаясь с варгом,  я узнала эту науку лучше, но чтобы спрашивать у высших сил совета, надо было окрасить руны.
  Я ушла вглубь леса без тропы. Там ждала меня Царевна Ёлок. В любые дни и с самыми разными людьми я приходила под сень её огромных лап и каждый из моих спутников вёл себя тут по - разному. Я сняла валенки, дублёнку и платок, села на снег и взяла нож в руки.
  Нельзя было, конечно, красить руны из раны, но мне почему - то захотелось вырезать руну Ансус - Асс, чуть выше запястья левой руки… Мгновенно на рану налетели снежинки,  и смешавшись  с кровью, растаяли.
 Я поочерёдно красила руны, но кровь плохо шла и пришлось сделать ещё один маленький поперечный разрез. Пальцы мои окоченели так, что я с трудом могла их согнуть.
 Когда я докрасила, наконец, руны, пурга закончилась, и я оделась, сложила руны в мешочек, поговорила с ними, перевязала руку тряпкой, и пошла домой.
 Юрий стоял недалеко, но ничего не видел.
- Вы там с кем то говорили…- сказал он, затянувшись сигаретой.
- С кем я могу говорить… с богами…и предками…- усмехнулась я и бросила странный взгляд на круглые глаза охранника.
Больше он ничего не сказал.
 Мне казалось, что боги меня поцеловали, но на душе было тяжело. Варг опять мучил меня своим настроением…
 
 ***
 Странные речи варга о близкой смерти просто сводили меня с ума, я всё время думала о том, отчего же он фатально следует тому, что должно случиться, что он готов лечь на краду хоть прямо сейчас…
 Были догадки - это или смертельная болезнь, или валькнут  : знак того, что он идёт путём Одина и , как только боги призовут его, будет повиноваться их воле.
 

Глава 7, руна Гебо, обмен дарами.

«Один был самым прославленным из всех, и от него люди научились всем искусствам, ибо он владел всеми, хотя и не всем учил. Теперь надо рассказать, почему он был так прославлен. Когда он сидел со своими друзьями, он был так прекрасен и великолепен с виду, что у всех веселился дух. Но в бою он казался своим недругам ужасным. И все потому, что он владел искусством менять свое обличие как хотел. Он также владел искусством говорить так красиво и гладко, что всем, кто его слушал, его слова казались правдой. В его речи все было так же складно, как в том, что теперь называется поэзией.»
 ( Снорри Стурулсон, Круг Земной)



  Начала месяца Тора Колесничного, февраля, я  отметила с подругой Рысью и Весной. Рысь, одна из « форумчанок» , модель и забулдыга двадцати трёх лет была своим человеком на всех наших праздниках.
 Всю ночь мы звонили варгу и верещали в трубку, надеясь, что он приедет в наше весёлое гнездо, но он только мычал и ругался на меня, отчего же я раньше не сказала о том, что переменила своё решение ехать к отцу.
По оконцовке, часа в четыре утра, варг пообещал, что сожжёт меня на площади, как поступали со всеми ведьмами в его детстве, сказал, что Рысь оттого и липнет к нему, что он был начальником в храме Баст, а она просто кошкой Фрейи.
 Вобщем, мы были ужасно пьяны, смешны и оба гнали. Курили ли парни что-нибудь или нет, так и осталось для меня загадкой. Но к его словам я отнеслась с осторожностью.
-Как мама?-  спросила я.
-Мама?- сонно переспросил он.- А что мама, за пивом нам побежала. Нас же тут семь человек.
 Я помолчала в трубку.
- А...девки есть?
-Да что ты, какие девки. Мы же у меня дома.
 Я обрадовалась и поняла, что, кажется...кажется, он что то скрывает.
- Знаешь, он в психушке, говорят, лежал.- сказала Рысь мне с утра.
- Ну, это мне не странно.- ответила я спокойно.-  Я тоже скоро попаду.
- Ты поосторожнее с ним.- предупредила Весна.- А то ребята такое рассказывают…
Я оборвала их. Ничего не хочу слышать.
Первого января в семь вечера ушли девчонки и пришёл Журналюга с тортом.
- Чего тебе надо?- отмахнулась я от его объятий.
- Поговорить надо.- сказал он и мы пошли на диван, где выяснилось, что он в меня влюбился.

***

 В середине февраля  я жестоко заболела. Юрий приехал и забрал меня в полуобморочном состоянии из Москвы. И я заразила всех.
Вся семья лежала, как в лазарете.
- Мру. Мне конец. - жаловалась я варгу в смс..
- Ну  и мри! Твои родичи с удовольствием тебя закопают, твоё тело съедят черви, но перед этим твою голову заберёт пробегающий мимо Агни - варг, а без головы тебе нечего делать в чертогах Фрейи… Как тебе перспективка?
- Плохо. Я не хочу в землю. Я хочу подняться с пламенем.
- Твои родные никогда на это не пойдут. Не согласятся на огненное погребение. Да и куда вперёд батьки в пекло? Эх…все вы ведьмы - эгоистки.
Я ужаснулась и скоро выздоровела.
***
 Снова пригласила его к себе, но он сказал, что не может приехать ко мне за город. Вот в Москву - да. Сможет. Там у него дела какие-то. Я снова загрустила. Каталась на Локи по лесу, ухаживала за Слеем и старалась помочь Лидке, которая после Нового Года воровала бухло и пила у себя в комнате тайком.
 ***
 Я вышла на работу через две недели. Варг позвонил и попросил сшить ему синюю рубаху.
- Я на месть пойду.- сказал он загадочно.
- Но это опасно!- испугалась я.
Но шить пришлось и он приехал её забрать.
Я поплакала, погоревала о том, что он может не вернутся с мести. Отметила, что соскучилась по нему ужасно. Он мне казался спасением от моей тупой жизни. Я завидую ему, что его жизнь лучше и краше. А моя… какой-то бытовой серпантин.
 Он уехал, пробыв со мною только ночь и подарив мне новый оберег.

***
 В конце февраля, когда уже лёг большой снег, варг отправился мстить. Право мести для язычника священно, и я не стала спрашивать кому и за что. Он должен был отомстить, он это и сделал.
- Ну, ты хоть никого не убил? Или ,как Гектор, кровавыми руками, будешь обнимать свою Андромаху? - спросила я, узнав о случившемся.
- Нет…Что ты…Смерть - не последняя инстанция. Зато теперь я могу носить синюю рубаху.
 ***

 Писал он мне постоянно, а вот приезжать не спешил.

«Луна опять меня сводит с ума.
Тёмная ночь - мне не до сна.
Ты далеко и тоже без сна.
Звёзды блестят, как искры костра.
Так же луна тебе смотрит в окно,
И знает она, что я далеко.
Дальше чем звёзд этих призрачный блеск…
Дальше чем надо, но ближе, чем есть…»
 
Я отвечала:

«Жжёшь ты меня, могучее пламя, огонь, пощади!
Тлеющий мех потушить не могу я - тлеет мой плащ.
Тридцать ночей в муках бессчётных, много…скорблю.
Хугин и Мунин всё время над миром летают без устали.
Сколько ещё мне слушать их в ОДИНочестве?»

«Руну Дороги брось пред собой, заклинанье прочти.
Жди, и услышишь волчий ты вой.
Не пройдёт пяти дней.
Кусь - чмок»




  Март. Всё чаще просвечивало сквозь облака весёлое предвесеннее солнце. На душе опять не то, чтобы гнусно, а как - то неопределённо. Мы встречались всё так- же, раза три - четыре в месяц и это стало мучить меня.
 Так много общего было у нас, непохожих, далёких, но так мало в нас настоящего.

...

 Я поглядывала на целующиеся парочки  на улице и мне становилось несколько досадно, что со мной такого не происходит. Что, несмотря на то, что есть у нас возможность быть вместе, мы не можем жить под одной крышей, возможно, боясь надоесть друг другу.
- Напьюсь с горя. Мне так грустно! - вопила я в телефон. - Пришли мне хотя бы вису, коротенькую! Ведь Харальд Хардраде писал висы Элисив Ярославне…
- Хех…Я не тот Харальд Хардраде, да и ты не совсем Ярославна – княжна. Пей… Горе моё пусть болью в тебе отзовётся, всадница мрака. Пей, и утонешь ты в мёде. Бродит и мой мёд. Я тоже напьюсь…- отвечал варг. Он тоже тосковал.
Но не спешил ехать.
 
 Если честно, мне нравилась моя новая роль. Я, кажется, так зазернилась в образ, что стала настоящей ведьмой.
- Почему ты считаешь меня ведьмой? - спросила я однажды, суженого.
- Люди говорят  : бойся собаку спереди, коня сзади, а колдунью со всех сторон. А ты разве не ведьма? А я не варг?
 
 Весна кружила мне голову. Иногда я была совершенно, по- детски, одурело счастлива. Иногда отец останавливал меня в коридоре издательства, пристально смотрел мне в глаза испепеляющим взглядом и спрашивал:
- Ну, что…язычница моя? Не перебесилась?
- Нет.- мотала я головой.- Не хочу.Не буду!
- А где же твой суженый- ряженый в голову заряженный?
 Я вспыхивала как пунцовая роза и, толкнув его в грудь, убегала.
 Он взывал к моей спящей душе.
Я слышала его.


Глава 8, Вуньо, руна удовольствий.
 
День хвали вечером,
жен - на костре,
меч - после битвы,
дев - после свадьбы,
лед - если выдержит,
пиво - коль выпито.
 ( Речи Высокого)

 Вскоре я снова встретилась с ним. Он чуть не столкнулся с отцом, который привозил мне немного денег. Я решила побыть с варгом в выходные вместе  и мы не выходили из дома. Потом я намекнула, что всё- таки мне пора на работу.
- Ну и вали на свою работу.- злобно сказал он влез в джинсы и мгновенно уехал.

Я позвонила ему.
- Ты что, обиделся?
Он бросил трубку.
Я снова набрала, чувствуя, как скрытый гнев начинает щекотать меня по спине.
- Я не понимаю твоих действий.
Он снова отключился.
Что же это такое?
Может, ему скучно со мной стало?
 Он ответил мне только через пять дней.

 "Ты не сказала, кто твои родители. Но я видел, случайно видел фотографии. И я не дурак, чтобы понимать, что ты забавляешься мной. Ты богата, а я бедней, чем церквная мышь. И я не могу больше."

 В голове моей загудело. Да что, пока я к папе спускалась с этажа он лазил по моим вещам и видел фотки...Да. Ну, это нормально.
- Ничего в этом страшного нет. Мы не настолько разные, как ты думаеш.- отвечала я.
- Мы СЛИШКОМ разные. Ты слишком высоко летишь.

***
  В начале мая гуляли в Царицыно целый день.
 Пришли домой страшно голодные. Варг сказал загадочно, что мы сейчас будем готовить.
 Перед этим купили на рынке кусок мяса.
-  Я никогда не видел, как ты готовишь.- сказал он и тут же отогнал меня от мяса, отрезал сырой кусок и съел, не поморщившись.
- Как? Ты его съел? Сырым?
- А почему бы и нет?- спросил варг.
 Он повязал косынку, скрученную в жгутик, и стал колдовать над пищей. Я больше вертелась под ногами, чем помогала. Когда душистые отбивные были готовы, мы завалились на диван смотреть фильм.
- Знаешь, я многое понял, как начал с тобой общаться. И для меня сейчас дико слышать от тебя кое - какие вещи…Например, что тебе никто никогда не готовил есть.
 Я опустила глаза. Никто, никогда… 
 У нас всегда была домработница.


 ***
 
 Пришёл , наконец, тот день, когда варг познакомил меня со своей матерью. Мы долго гуляли по Москве, а потом вдруг резко сорвались к нему. Он отказался ехать на машине и мы поехали на электричке, куда вбежали буквально в последнюю минуту.
 Весело ехали и играли во всякие дурацкие игры, типа городов. Когда мы не говорили о долге, смерти и не гнали всякую инфернальщину, наши отношения очень напоминали отношения двух нормальных влюблённых молодых людей. Но это было только снаружи, потому что, под лёгким слоем обыденности пряталась вся необозримая и тёмная тайна.
 Мы ехали долго. После электрички ждали автобус на автовокзале, ехали полчаса до посёлка, а после ещё шли пешком минут десять до его дома. Маленького, облезлого трёхэтажного дома, завешенного бельём по окнам.
 
  Мать у него оказалась тётка своя в доску. Мы с ней сразу подружились и вообще, хорошо поладили. Она мне показывала фотографии Святиковых предков и я прилипала к ним глазами, дивясь на прекрасные и благородные лица.
- А дед то у тебя евре-ей! - протянула я, глядя  на деда.
- Он выкрест. - вспылил суженый. - На русской женился! Какой нормальный еврей на русской женится?
  Поистине, от деда - еврея мой варг унаследовал интеллигентные замашки, начитанность и белые ласковые ручки.
 А про его боевые топоры, висящие на стенах, облезлые обои и задранный по углам линолеум я не хотела бы говорить.
 Когда наступил вечер и пришло время ложиться спать, варг приказным тоном уведомил меня лечь с ним. И спать с ним. То, что квартира его оказалась однокомнатной, его не смущало. Зато весьма смущало меня. Но никакие мои мольбы его не переломили. Я легла спать с ним. А его мамашка ушла спать на кухню. Она достала с антресолей матрас, раскатала его на полу и скоро захрапела. Я тут же вспомнила про Тома Кенти и его лачугу на Дворе Отбросов.
 Меня покоробило и то, что на двери суженого был гвоздями набит коловрат, туалет обклеен этикетками от совковых бутылок: это его покойный папа клеил и не было туалетной бумаги, а вместо неё стопочкой лежали куски газет.
 Это выбило меня из колеи.
Постельное бельё, на которое меня уложил суженый, видимо, помнило ещё прежних его девиц. Над кроватью висел меч и полка с книгами.
А ещё он курил в комнате и потолок в его маленькой квартирке был закопчён.
Да, я не была никогда в таких трущобах.  Но это была не моя воля.
Может, если так случилось, то это для чего - нибудь  было нужно?

***

 Его  коротколапая, беспородная и жирная собака хотела меня обнять когтями и порвала мне колготки. Мне было трудно держать лицо, но я старалась, как могла. Но собака  меня покорила,.
- Она ни разу ни к кому не шла так, как к тебе!- сказал варг и я чуть не заревела. Но сдержалась.
 Он рассказал,  когда его отец умирал, она плакала человечьими слезами. Что когда он сам будет умирать и умрёт, она будет его проводником в Царство Хель.
 - Почему Хель?- спросила я неожиданно.- Ведь в Хель попадают те, кто умирает не в бою! Ты что, болен?
 Варг побледнел, как полотно.
- А я…что, думаешь, будет мне возможность умереть с мечом в руке? Нет, увы…
С матерью он был очень груб. Часто матерится.
Я даже пару раз вжалась в стул.
Он был похож на мать лицом.
 Такое же широкое лицо, тёмные глаза,  выражение скрытого волнения.
Только у неё волосы стояли торчком и совсем поседели. А у варга они были мягкие и русые.
  Она оказалась из породы тех женщин, которые терпят всё.
- Его папа был ...ох...А он ещё хлеще...- шепнула она мне.- Его трудно терпеть.
 Но ведь это судьба моя…Это суженый мой…Терпеть надо.
 Мне было хорошо в эту ночь. Возможно, лишь только потому, что я впервые в жизни спала у суженого в доме и он ласково меня обнимал.

***

 Через месяц я снова приехала к нему. Уже наступил май и зеленели листочки.
 Мы таскались по городу, зашли в парк, где дискотека, почему- то, была расположена во дворе кафедрального собора, и звонарь, поигрывал колоколами, в такт музыке…
Там варг показал мне древний дуб.
- Однажды мы попробовали его сок - он был похож на сурию!
 Я ходила вокруг дуба и разглядывала его величавые ветви, распростёртые в разные стороны, как живые звериные лапищи…
- Скажи… может, ты ко мне, всё – же, переедешь? - спросила я суженого.
Он как - то осёкся. Смолк.
- В конце мая…я весь твой. Но не сейчас.



***

  Да, уже не весна - а предлетье… Я гостила у отца потому что варг не звонил и не писал.
 Выходные чуть не пропали из-за него. Отец спрашивал, отчего я такая худая и грустная. И всё время хочу плакать. Я не знаю. Эта любовь приносит столько боли. Но вместе с этим столько цвета. Но чёрных оттенков в ней не счесть.
 Как то вечером мы с Ангелиной гуляли после сильного дождя. И я нашла ласточку. Живую. Она лежала возле ступенек нашего дома. Мокрая и дрожащая. Я положила её в коробку с ватой. Сушиться.
 А ведь это неспроста  : боги сами послали мне ласточку из которой я не смогла достать сердце.
Я подумала, что я и без ласточкиного сердца обрушу эту скалу льда. И суженый будет моим.
- Я твой, пока жив.- говорил он.
И ему так хотелось верить, особенно, когда я пообещала в праздник Тора Колесничного уйти с ним...Тогда мы уйдём вместе в Хель...
 Если б я её убила, ласточку,  то, наверное, варг был бы навсегда моим. От этого колдовства нет спасенья.
 Но ласточка обсохла, покуда, я думала, и упорхнула. На радость мне и Ангелине.
- Это тоже судьба?- спросила я у неба и широкая дождевая туча заволокла солнце.
 



Глава 9,Хагалаз, руна разрушения, град.


« Солнце померкло,
земля тонет в море,
срываются с неба
светлые звезды,
пламя бушует
питателя жизни,
жар нестерпимый
до неба доходит.»

( Прорицание Вёльвы)

Он приехал на следующий день, в понедельник и встретил меня возле дома. Со сломанной рукой. Я охала и ахала…
- Ну и что я буду делать с тобой, с поломанным? Когда гипс снимут?
- Недели через четыре…- был ответ.
- Так это уже даже… после Купалы?
- Да.
 Я впала в молчаливую задумчивость. Ну, нет! По - видимому, он не хочет, просто, расставаться со своей сегодняшней жизнью. Он не готов жить со мной. Не готов…
 Жаль, что я поздно это поняла.
 
 ***

А ещё через некоторое время я узнала, что у его сломанной руки есть несколько версий.
- Рука сломалась, когда он, пьяный, выходил из троллейбуса и упал.-           говорил Мирко - брат.
- Рука сломалась,  когда он бился с пятерыми чурками.-  говорил Хильдисвини, поводя цыгаркой.
- Я сломал руку, помогая другу делать станок деревообрабатывающий. А второй раз я упал с крыши, когда делал антенну и надломил её опять.- рассказывал варг.
 Делово-ой… Да, он ломал её два раза. Сам гипсовал… Ну, чтоб потянуть время и не переезжать ко мне. У меня ж скучно…и работать надо.

***
 
  Эти мои, сакраментальные заявления, типа, что я уйду с тобой, уйду с тобой  были сущим лукавством. Я не собираюсь умирать и ни на шаг приближаться к обрыву, за которым смерть. Но лукавя так, я от всей души желала, чтоб он мне поверил и перестал говорить чушь, что ему мало осталось. Совсем некоторое время назад мы сильно столкнулись на этой теме. Я, как всегда, посылала ему вечерние смски.
- Горький туман влагой кропил тело озябшее. Ты приходил в сон мой и явь меня мучала. Руки глядели ладонями вверх, и бились, как лебеди с силой прибоя…Пытаясь выслужить нежности толику. Сколько меня целовали шипами : смеялась я. Нынче царапаешь розами : в недоуменье я. Странно в меха одеваться доселе нищему. Жадно грелась от головешки : теперь очага боюсь…
- Ездить может хромой, безрукий пасти, сражаться глухой. Даже слепец до сожженья полезен. Что толку от трупа?
Я так и подскочила на постели.
 А он продолжал…
- Когда за мной прискачет бледный конь, лишь верный пёс покажет мне дорогу. На перекрёстке встретиться старик и отведёт на призрачную лодку. Неужто, ты, оставишь жизни смысл, со мной взойдёшь на судно то, что принесёт разор Мидгарду? В чертогах Фрейи будет не хватать тебя, мне не простит держатель Ожерелья твоей неявки в светлые чертоги. Поверь, мне страшен гнев её, что даже боги просят снисхожденья, чуть ей в словах почудится обида…
- Моё место рядом с тобой. Иначе боги не дали бы нам встретиться. Даже спроси у рун нашу судьбу : она у нас одна теперь. Спроси у Ванадис, зачем она меня к тебе прислала. Ты шатаешься без толку по Иггдрассилю, а ведь ты последний, кто взойдёт на Нагльфар, и твои дети будут предками Ливтрасира. Меня к тебе боги прислали. Да, цепь выкована, но есть и на неё свой молот.
- No fate…Таков закон для вечного изгоя. Не в силах даже боги отменить всё – то, чему они способствовали сами. И вот теперь проказы их понятны : шутят так они, меня наказывая за прошлые проступки. Вот нам с тобою выпала свобода…ну что, бодаться будем с ними? Расскажем им о «завтре»! Уж слышу хохот их. Увы, не я последний узник корабля. Как много заклинаний в Хавамале нарушено! В чести родства отказ. Убить такого предка - вот радость будущим сынам потомства охранника красивого моста.
 Я скатилась с высокого штиля.
- Так что, не берёшь меня женой, будем жить без благословения?
- Нервы, струны души, не стальные канаты. Тронешь одну - зазвенят мелодично все струны. Вот только болью отзывается эта игра. Смейся, глупая ведьма. Я плачу…
-Так ты играешь? Ну, играй…
 На мои слова он обиделся. Ну и пусть. Земля и небо рвут нас пополам. Дня три мы не разговаривали. Потом я пошла на примирение. Он ответил.
- Слово ранит быстрее, чем лечит. И моё сердце остановилось.



      Однако, на мир со мной, он пошёл охотно.
      Когда он переехал ко мне, наступил уже июнь.
 С собой у него был один рюкзак с « Кругом земным»  Снорри Стурулсона, пару вещей и оружие.
 Больше он ничего не взял!!!
 Мы решили не начинать совместную жизнь и подождать Купалы. Купала- всё скажет, всё рассудит. Так и вышло. Купала всё нам открыл.

***
 
  Я недаром ждала этого праздника целый год. Наивно полагая, что в этот знаменательный для меня день, мне будет сделано предложение руки и сердца. Предпосылки к этому были неслабые, другое дело, что варг не собирался этого делать.
 Я выехала из города, и тряслась в автобусе пять часов по дороге, запруженной пробками, вспоминая свою чудную тачку, спрятанную у отца в гараже. Я не хотела отличаться от других, хотя бы внешне.
 Но и это были испытания, о которых я просила судьбу для того, чтобы они не сломили меня, а укрепили. Потому что до этого я жила как у Бога на ладони. И ничего не знала. Ни о любви, ни о ненависти, ни о страсти, ни о зле, ни о добре.
 Не знала, как многолик этот гнилой и прекрасный мир. Не знала, что есть вкус у крови и что у моего сердца такое терпение, что оно может вместить бездну человеколюбия и человеконенависти. И ещё не знала, что гнев притупляет чувства.
 Устала я, ещё не доехав, уже была, как выжатый лимон.
 Пришлось  по чужому городу добираться до дома , где собрались наши, чтоб поехать на капище. Короче говоря, таксист привёз меня не туда. В одноимённый переулок. Я зашла в какой - то старинный двор и пыталась «подняться на третий этаж», как мне объяснял варг по телефону. Но видела перед собой только скособоченную избу о трёх окошках и собаку во дворе. В сенцах стояло два ведра воды из колонки и ковшик. Я попила, послушала лай собаки, поозиралась, ища лестницу на третий этаж и поняла, что попала в "запендю". Наконец , до меня дошло что я приехала не туда и объяснила то- же самое суженому.
- Иди к ЗАГСу. - сказал он мне в телефон.- Это все знают где. Там я тебя подхвачу.
 Вскоре он меня «подхватил»
Я медленно плелась к ЗАГСу и уже видела его, в джинсах и белой футболке с надписью « havamal», с распущенными длинными волосами  и нашего товарища Эгиля, вдалеке. Суженый набрал мой номер.
 - А документы у тебя с собой? - спросил он.
- Да…-  ответила я.
- А у меня нет. А то бы заявку подали…
- Да иди ты, нафиг! - вскрикнула я от неожиданности.
- Ах. так? - рявкнул варг. – Ну, я пошёл.
 Он резко развернулся и пошёл, довольно быстро, оставив Эгиля на перекрёстке.
- Эгиль, ну вот, чего он, совсем что ли…- крикнула я от возмущения.
- Да не знаю… - протянул Эгиль.
 Мы побежали за варгом, который уже скрылся за поворотом улицы.
 Сколько ж можно надо мной издеваться…а всё только начиналось.
  Долго он не разговаривал со мной. Потом только, когда зашли в магазин закупаться едой, я что - то робкое намекнула о том, что устала и хочу есть.
  Он тут же потеплел, мы сели в машину и поехали на капище.
  Там ещё никого не было. Только лениво располагался «взрослый» левый лагерь. Наш ещё пустовал.
 Варг собрал палатку, и пошёл разводить костёр. Я  переодевалась в праздничную красную рубаху. Вечером стало хорошо, жара спала. Но купаться всё равно очень хотелось. Я тащила ребят к реке, но никто из них уже меня не слышал, занятый пивом и трёпом. Мой суженый тоже.
 Тогда я впервые увидела его таким. У меня резко испортилось настроение. Да, я влюблена, как кошка, зато он спокоен, как скала. Если я не буду мяукать и тереться ему об ноги, он, пожалуй, и забудет о том, что я есть.
  Возле костра было одиннадцать парней, и одна девушка. Я. Вскоре, все стали постепенно расползаться, но пива было ещё много. Едва я смогла дозваться суженого, чтоб одной не околеть под одеялом.
 Вскоре он приполз. Совершенно пьяный. Ребята ещё что - то гоготали возле догорающих поленьев. Но нас уже далеко унесло. Мы грелись.

 Утром и он, и я, были страшны до безобразия. Я вылезла из палатки первой, и стала агитировать народ купаться. Было бесподобное туманное свежее утро Летнего Солнцеворота. Есть такие дни, они редки, которые запоминаешь от начала до конца. Этот день начался так прекрасно, а кончился с точностью, до наоборот.
  Кое - кто пошёл всё- таки купаться. Разделись все голые, и попрыгали в воду. Варг мирно спал в палатке.
- Я вас не смущаю? - спрашивала я ребят, а сама боялась снять платье, чтоб не показать следы вчерашних укусов.
 Но потом, всё – таки, влезла ненадолго в воду. Она была холодной и грязновато - серой. Дно тут же ушло из под ног,  и меня потянуло от берега. Я в ужасе пригребла к берегу.
- Гляди, Ладушка, не то тебя придётся ловить в Угре…под желдормостом. - Засмеялся Волеслав, один из наших общих друзей.
- Да. А суженый даже и не заметит этого…- подтвердила я горько, выжимая волосы.
 Тут, как назло, откуда то взялся незнакомый и харизматично - мерзкий скин, по кличке Варг, что изрядно посмешило меня и суженого. Тем более, что скин Варг был коротышка, толстый, лысый и ещё с козлиной бородкой. Он всё время нападал на меня, чувствовалось, что я ему нравлюсь. Но он злился, что я не с ним.
 Вскоре и Святослав  проснулся и вылез из палатки. Он схватился за пиво и тут же повеселел… Засверкал нетрезвыми глазами.
 Кое - как мы пообедали вермишелью и тушёнкой, которую приготовил Эгиль. Он был самый тихий, когда пришли журналисты,  с упоением прогнал про «боевые расчёски славян, которыми одной стороной чесались, другой - кололи…», да так убедительно, что потом его рассказ даже включили в репортаж.
  Меня тоже поймали за плетением венка. Я поплатилась потом за то, что волновалась перед журналистами и говорила что попало, закусывая сухим «Роллтоном».
- А как вы выбирали суженого? - спросила сладкоголосая бабёнка - журналистка с хитрым прищуром и подозрительностью.
- Ну…не могу я сказать, что он мне понравился…Нет, просто он, как бы…ну, не первый попавшийся, а что то повело к нему и всё. Бац, вроде как моё.- отвечала я, плетя венок и жуя  «Роллтон»
 Потом мне пригрезилось, что я оставила на поляне в лесу пачку сока, вчера, когда мы перекуривали идя от остановки. Пошли с суженым искать его. Тут я уже дала волю чувствам, расплакалась, почему он не берёт меня замуж, почему наврал про ЗАГС, и любит ли меня…
- Ты не любишь меня! - вопила я, так громко и противно, как только могла.
- Я этого не говорил!
- Но ведь и не говорил , что любишь!
- Да…ну, пойдёшь?
- Пойду!
- А, куда?
- Ах ты. скотина! - вскрикнула я и бросилась колотить его в грудь кулачками, которые отскакивали от него, как резиновые шарики.
- Глупенькая ты, шишига… - ласково шептал варг и сцеловывал мне слёзы, растирал их по лицу ладошками и временами прижимал к рубахе, царапая нос фибулой.
- Я так хочу быть с тобой…- не унималась я, и даже села на край тропинки, жуя от волнения заячью капусту.
 И опять он вытаскивал у меня изо рта траву, чмокал, кружил, как маленькую, успокаивал и обещал, что мы поженимся, что всё будет хорошо…
  День плавно перетёк в вечер. Начался зачин праздника. Все встали в полукруг,  и тут обнаружилось человек двести народу.
 Стас бросал руны, гадая для желающих, и погадал мне так, что потряс нашу сторону ребят хохот.
- Какой - то человек ходит вокруг тебя…
 Суженый и вправду стоял позади меня и крепко стискивал в кольце рук мою талию, и дышал мне в волосы.
 После зачина провели небольшой ликбез о выборе суженых, и все разошлись, кто - куда, до того, как сядет солнце и начнутся игрища и выбор суженых.
  Мы успели с варгом пару раз поругаться, я даже оделась и убежала в лес, но находившись, пришла назад, и легла спать от усталости. Он строил купалец, и после пришёл под бок, уже добрый. Я поспала часа два и успокоилась.
  За этот день мне хотелось уйти прочь несколько раз, так мне было нехорошо, неспокойно, грустно и больно иногда. Я не понимала, что я здесь делаю, почему варг напился и так странно себя ведёт, и вообще, что я сделала в пользу его  неприязни? И тут- же, нутром чувствуя мою обиду, он приходил и ластился, словно укусив, зализывал, как обычно делал…
 Ему же всё было по- барабану, словно он на огромной волне, которая вот - вот потопит город.
 В темноте уже играли в ручеёк, а я никак не могла увести его от костра, где он пил и болтал с  ребятами о своей любимой реконструкции.
 Наконец, он сам подошёл ко мне.
- Ну, пошли выбираться? Ты только не беги, я не буду догонять…- сказал он.
Я  разозлилась, мотнула волосами.
- Скажи, ну почему ты всё время обещаешь и врёшь… И не отвёл меня в ЗАГС?
Нас слабо освещало купальским костром. Варг затянулся сигаретой и остановился, готовый выслушать и ответить.
- Ну, ты не подумала, что на это есть причина?
- Какая? Ты меня не любишь?
- Нет… Я этого не говорил.- усмехнулся он. - Другая причина. Да и к тому же, ты меня нафиг послала.
- Да сколько я могу просить за это прощения? Это же было в сердцах!
- Да я не обижаюсь, есть ещё…
- Ну, какая? - не унималась я и надавливала на него, чтобы он ВСЁ мне сказал. - Мне кажется, иногда, что ты перепробовал все способы, лишь бы меня от себя отогнать. И расстаться со мною, ты хочешь, будто, но не можешь мне признаться…
- Нет.
- Тогда в чём дело?
- Кажется, я не могу иметь детей, а мне нужен ребёнок…
- Чушь! Откуда ты это взял?
- Был опыт, печальный.
- Ну, а ещё?
 Варг на время смолк и затянулся. Он ответил мне так, что я ошалела от спокойствия и по инерции продолжала спрашивать, не сознавая, в принципе, что всё, спрашивать больше НИКОГДА и НИЧЕГО у него не надо.
- У меня лилия растёт в груди. Она называется красивым словом «аденокарцинома» - сказал он, выбросив сигарку. - Я умру, а ты останешься. Тебя так много, а меня так мало...Я неизлечим.
-  Чего?- спросила я тихим и страшным голосом.- Ты читал "Пену дней?"
- Мои лёгкие скоро станут чёрными, как сушёные бобы. А потом я умру, не дожив даже до возраста Христа.
- Я думала об этом…и что же…ведь это не смертельно!
- Хе…- хмыкнул он и продолжил весело.- Я неизлечим.
Я  не понимала и улыбалась, будто дурная. Не понимая его слов, я ещё дёргалась, как гусеница, которую поджаривают над спичкой.
- Но…но…операция!Я попрошу папу...мы дадим тебе денег. Мы спасём тебя.
- Да не дамся я резать.
- Но…что это меняет? Между нами?
- Это всё меняет.
Я посмотрела на него.
- Для меня это ничего не меняет. Я хочу быть с тобой. - сказала я спокойно.
Он замолчал, снова достал сигареты, закурил и замер, грустно дымя в сторону костра - купальца. Там веселились и бегали люди. Живые, молодые. Мне показалось, что он именно сегодня хочет порвать со мной. Но это всё было так похоже на правду, что я поверила. Нельзя врать такими вещами. Нельзя! Я же должна добиться того, чтобы он истинно понял, что всё, хватит, напоролся. Играл с людьми, как с бирюльками, а на мне сломается. Я не дам ему уйти. Я проучу его. Изменю. Назло себе. Чтобы больше не было жертв после меня. Чтобы он не ломал людей. Попробуй, сломай меня, маленькую и слабую!
- Ну, пойдём выбираться. - сказала я.
Он глянул на меня, как со скалы. В темноте я видела этот взгляд. Он понял, что ему никуда не деться. Да, он слишком самолюбив и эгоистичен. Но я всё равно его изменю. Он ещё будет плакать у моих ног
Мы , за руки, пошли к костру. Я хотела заплакать.
- Не унывай! Я же не унываю…- бросил он мне, словно смеясь.
 Смейся...смейся...На меня не распространяются те приёмы, которые ты придумываешь обычно для других.
 Он пошёл в сторону парней, я к девушкам. Все уже выстроились двумя рядами : один напротив другого. Девицы, хохоча и визжа, бегали по капищу. Я тоже хохотала, шутила, подбежала к суженому, едва найдя его позади остальных, в темноте, хлопнула ладошкой и убежала в темноту.
 Я бежала, как в прошлый раз, по застеленному травой росному лугу, ароматному и прохладному. Это так было похоже на прошлый год и всё было не так… Обернувшись, я не увидела бегущего за мной суженого…
 Я остановилась. Меня бил нервный озноб. Так он не хочет, чтоб я его выбирала! Быть со мной не хочет, затем и сказал. Сейчас я могу навсегда уйти из его жизни. Просто и легко. И не будет вопросов.
  Мне стало так горько, что только здравый смысл, ещё окончательно не потерянный в этих потрясениях не позволил мне упасть в ледяную росу и рвать эти беззащитные цветочки, от горя и бешенства. Ведь я так хотела быть с ним, именно с ним, именно за него я собралась замуж и опять беда. Но которая же в моей жизни эта уже беда?
 И я зарыдала, растирая слёзы по щекам, захлёбываясь своей бедой.
 Но отрезвев вскоре, я поняла, что ему, вероятно, хуже, и вернулась к костру. Да, мне было плохо, но разве я отступлю от любви? Как это, позволить ему остаться без поддержки…
 Он прыгал через костёр! С Любавой! Тёткой, лет сорока, которая к нему уже давно неровно дышит! Выпустил палку! Выпустил… Любава разочарованно дёргала плечами, убираясь во тьму.
 Он ушёл за ребят, в сумрак. На то же место. Я подошла, шлёпнув его по плечу.
- Я ж говорил тебе, не беги так быстро! Я гляжу - она уже унеслась! Что, думала, я не отпущу палку?С Любавой останусь?
 Он издевался. Но я всё равно побежала прочь, а он следом. Бежала быстро, подоткнув подол за пояс. Он сбил меня с ног прыжком, я перелетела через плечо, он через меня и упал без движения на росу.
- Ведьма.- захрипел он.- Ты чуть не убила меня!
Я встала, дрожа, отряхивая траву с коленок.
- Чего это ты решил, что я буду убивать тебя? Смерть это последняя инстанция. Умереть легко. Сначала свадьба.
- Нет! Я серьёзно!
 Он потёр шею рукой. Перелетая через кочку я схватила его за край плаща, который был крепко закреплен фибулой с большой заточенной иглой- застёжкой. Она наполовину впилась ему под кожу.
- Ах ты… живой? Ну, и хорошо!
 Я помогла ему встать. Он отдышался, стащил с головы валяный колпак, вышитый мною за неделю до праздника. Его волосы прилипли к щекам и к щетине бороды. Глаза лихорадочно блестели. Он мгновенно протрезвел.
- Я и не думал, что смерть так сладка.- сказал он медленно и вытер кровь с шеи.
 
  Мы прыгали через купалец. Честно говоря, я этого момента просто не помню. Вроде, дали мне в руки палку, вроде прыгнули - но как? Не знаю. Я не осознала, не поняла.
 Мы прыгнули и пошли к реке. Венок распался в моих руках, но я связала его снова. И тут  Святослав схватил меня сильно - сильно, прижал к себе и так поцеловал, вместе со слезами, так поцеловал, как - то отчаянно, страстно, словно с благодарностью…
 Но прыжок наш так и остался вызовом вопреки смерти, жестом протеста…
  Венок мы бросали рядом с журналистами третьего канала, которые снимали «пуск венка по реке…» Наш поплыл. Не утонул. Хорошо.
 Совсем недалеко прошли по берегу ребята. Сегодня многие выбрали себе пару. Они шли нам навстречу, держась за руки, смущённо переговариваясь, как мы, год назад…
 Мы вернулись к нашему костерку. Я немного посидела и пошла в палатку, ибо до меня стал постепенно доходить смысл всего сказанного. Я упала ничком и только шептала, закрывая лицо руками : «всё разрушено, всё разрушено…»
 Да, всё было разрушено. Но и собрать всё было только в моей власти.
Теперь я поняла его действия. И его бездействие. И прочее. Всё поняла. Он доживает.
 Я так металась минуты три, потом вытерла слёзы и расслабилась, лёжа без движения. В глазах жестоко прыгали и скакали смутные тени.
- Меня жена в палатке ждёт… - услышала я голос варга, пытающегося сбежать от собутыльников.
Он приполз через почаса. Я лежала молча, тихо. Он лёг рядом. Я повернулась к нему, гладя его брови, веки и губы своими судорожными ледяными пальцами.
 Я так хотела быть с ним. Я так хотела, чтоб у меня была семья… Ведь не грех этого хотеть! Грех НЕ хотеть этого… Разве я многого просила, многого желала…
- Пристаёшь?-  спросил он, лёжа с закрытыми глазами.
- Да, пристаю. - ответила я смутно.
- Ну…я даже…ну, и как мне тебя раздеть?
- А что, надо чтобы я сама?
- Это было бы здорово.
 Я  села и стягивая с себя мокрое от росы платье, и через минуту легла назад в ворох распущенных волос, на колючее армейское одеяло.

 Глава 10, Наутиз, руна нужды.


«Сказка жестока, как будто под током бродим
Среди миражей и чёрных химер-уродин.
Будь со мной рядом, не подведи, -
Капля яда не повредит.
А я иду, а я иду, - и злая кровь во мне играет,
И злая кровь во мне играет.
А я иду, а я иду, - куда иду и сам не знаю,
Куда иду и сам не знаю.»
( Пикник)


  Приехав с Купалы, я уже ощущала себя другой. Совсем. Что - то одновременно, подломилось, и окостенело во мне. Что – то очень важное происходило с моим характером, возможно, испытание на прочность…Возможно, я должна была пережить всё это. И как пережить - так, чтобы никто не почувствовал ни капли расстройства? Но, всё равно, каждое моё чувство пишется у меня на лице живой эмоцией. Я  ходила, как обухом прибитая.
 После Купалы варг похолодал ко мне. Возможно, таким образом, он просто хотел, чтоб я поскорей от него отстала. Причина была мне теперь известна.
 Через неделю ко мне домой, в Москву, приехал отец. Он открыл ноутбук и включил Ютуб.
 Не уронил ни слова.
 Он показал мне репортаж с Купалы.
- Объясните мне, пожалуйста, теперь, Анна Денисовна, что это за обсос стоит рядом с вами и откуда вы его выгробастали.- сказал он с омерзением, кривя лицо.
 Я опустила голову и покраснела.
- Это Святослав. Я его люблю.- сказала я.- Мы вместе вот уже второй год.
- Таак... Язычник, значит.
- Да. Как и я.
-  Таак...А если узнает кто- нибудь из...О боже ты мой! – сказал отец и закрыл свою ещё не седую голову руками.
- Ну, бывает.
- Мне сегодня звонили из Германии. Вышел репортаж в Мюнхенской газете о русских традициях и неоязычниках. Анна, воот с таким твоим лицом на развороте. В венке.И этих ваших цацках…
- С оберегами.
- Да…с ними!
- Я чуть не умер.
- Ага. Завьялов писал мне про газету.
- Ты его знаешь?
- Он мой любовник.
Отец резко встал. Хотел что-то сказать, но  только выругался.
- Тогда...познакомь меня с ними...о...
- Я только со Святославом теперь. А  журналюга Завьялов мне мстит.
- Твой Святослав или , как его там, должен иметь смелость познакомиться с нами. Всё. Я жду. Вообще, чем он занимается?
- Ничем. Он военный пенсионер.
Отец открыл рот и скосил глаза в сторону.
- Вое... кто?
- Он мой ровесник. Он был ранен в Таджикистане. Живёт с мамой.  пенсию.
Отец не знал, что сказать и качал головой.
- Анна…А чем...может, он чем - то хочет заниматься...
- Он занимается скандинавистикой. Он знает три языка и считается у себя в посёлке специалистом- медиевистом.
 - Кем?
- История средних веков. Папа...он очень хороший.
- Да, я понял. Я понял это. Сколько тебе лет, Анна  Денисовна?
- Двадцать пять скоро.
- Вот...Вооот! А мне думается, что семнадцать. Так вот…- отец встал и оперся на стол ладонями.- Ты знаешь, знаешь, что у меня есть « Вальтер». Так вот…если хоть один волос…хоть единый!
 Отец оставил мне денег и ушёл , а я плакала часа три. А потом заснула.
Журналюга просто урод.
Завьялов просто урод.
А я дура.
Просто дура .

***

 Пришлось взять больничный на работе на неделю. Отец дал мне возможность подумать над своим поведением.
 Моё поведение и меня саму недоумевало.
Варг перестал отвечать на телефон. Не смсил мне.
Измучавшись его молчанием и своими мыслями, я сорвалась и поехала к нему, с надеждой, что он сойдётся со мной, и я его вылечу. Любыми, впрочем, путями, главное, чтоб он был рядом.
  В этот день сильно похолодало. Но это не помешало мне одеться в несусветное мини. Неделей раньше, мы собирались идти на свадьбу к нашему общему другу Дэсу и сегодня должны были встретиться у суженого.
 Я не хотела оскорблять его чувств и ехать к нему на своей машине.
 Себя я тоже не хотела напрягать сегодня и приехала к нему на такси, только вышла не перед его убогим домом , а в центре посёлка и пошла к нему на каблуках по разбитой дороге.
 Чтобы не раздосадовать его.
 Варг не встретил меня на остановке, как обычно. Не вышел ко мне из дверей подъезда. Только, когда я открыла дверь его квартиры, мне почудилось неладное. Навстречу выбежала его собака, которая тут - же опять вцепилась мне когтями в колготки и его мама поприветствовала меня с кухни, а потом деликатно вышла погулять со своей питомицей.
 Когда я вошла в комнату, суженый лежал на своём диванчике, отвернувшись к стене и , якобы, спал. Было так накурено, что хоть топор вешай… И вообще, была атмосфера, словно он отчаялся и лёг сдохнуть.
 Я приблизилась к нему, он тут - же схватил меня и завалил к стенке. Мне хотелось только плакать от горя и отчаяния.
- Почему ты меня не встретил, почему не писал, не звонил, что случилось?- шептала я отчаянно.
- Ты же знаешь, что случилось…
 Я зарыдала. Только потому, что меня разрывало изнутри от многих противоречивых чувств и мыслей.
- Я люблю тебя…- сказала я почти беззвучно.- Переедешь ко мне. Найдём  тебе работу. Вылечим тебя, наконец.Будем жить, как все. Я буду любить тебя.
Он лежал на спине, смотрел в потолок, словно меня не было рядом.
- Недолго осталось…любить…
 Я тихо заплакала. Наконец, мы начали разговор о том, что нас ждёт.
- Врач сказал чтобы я пришёл через год…Но я не иду. Меня бы обкололи, сделали химию… Лекарства надо купить, но сейчас денег нет. Ну, два, три года, я ещё протяну. Тебе хорошо, у тебя семья. У меня даже детей нет. Я хотел бы сына...моему было бы сейчас три года.
 Я , изумившись, глянула на него.
- Как? Так что, ты мне врал тогда? У тебя могут быть дети и даже были...
- Я не врал. Эта коза, Хельга, сделала аборт. Блин, во мне всё умерло тогда. Надо было просто взять и уйти от неё прямо из больницы, а не сидеть с ней рядом.
- Но…может, ты что - то сделал не так?
- Не так. Я не бросил её сразу. Когда во мне всё умирало, пока эту суку потрошили.
- Зачем ты так говоришь? Это же твой недогляд. Вы же были неженаты.
 Он не ответил. Всё говорил и говорил о том, что Хельга продуманная слишком, ей нужна только лишь карьера. Разве можно её осудить за это? Да и варг хорош, я знаю его характер. Я знаю, что он сложил бы все трудности на её плечи и понёсся бы гулять дальше. А если учесть то, что не все женщины знают о том, что они рожают, прежде всего для себя, и хлопоты ложатся обычно на них, то, она не стала бы это терпеть.
 После этого тяжёлого разговора мы всё - же поехали на свадьбу.

***

  Ребята собрались в кафе «Белокаменная». Они уже все были изрядно хороши. Невеста вообще никакая. Она бросилась ко мне, обнимаясь, хоть и видела впервые в жизни.
- Так это ты та чудесная девушка, что оживила Святика? Он ведь тогда чуть с собой не покончил, но дал мне обещание, что ничего с собой не сделает. Гляди, он сейчас улыбается, смеётся… А тогда…Он и на меня дулся, что пообещал, и не мог нарушить…Всё говорил, что не встретил он её, свою мечту, а вот ведь, встретил. Потом говорит : я её встретил! Она такая чудная, прекрасная!
 Я горько улыбалась на её слова. Хорошо, что никто не знает о нашей маленькой проблеме.
 Наконец, из «Белки»  поехали к Дэсу. Свадьбу было решено отметить в его гараже : там места много, три этажа, да и родители не помешают. Набрали дома еды, три мешка пива, стулья, и прочую ерунду, и отправились в гараж кутить.
 Хорошо, что была рядом Танюшка, жена моего названого брата Радо. Мы с ней хозяйничали, накрывали на стол и болтали. Невеста, мягко говоря, ушла спать на второй этаж, в комнату. А мы начали веселиться.
 Вскоре все поголовно были захмелели. Где-то нашла невестины штаны и обачилась в них, чтобы не светить своими голыми ногами. Да и мёрзла.
 На моих босоножках порвались ремешки и я ходила босиком.
 Я тоже была весела. Только…суженый меня опять не замечал. Категорически. И плясал сам по себе, и пил сам по себе. Мы бесконечное число раз выяснили отношения на глазах у всех. Он опять бесился, поливался пивом и спрашивал у меня, больно хватая меня за волосы:
- Ну, скажи мне, что такое любовь?
- Я могу только чувствовать.
- Да, но каждому явлению есть объяснение. И слова, скупые, но есть…
- Я не знаю таких слов. Вот, ты любил её?
- Да… А тебя не люблю.
- Мне всё равно.- отвечала я, играя с ним.
-Ах, так?
-Да…
-Не люблю…потому что ты такая же...такая же, как все.- резко сказал он и опрокинул себе в рот новую бутылку.
Мне было больно это слышать.
- Ты думаешь, думаешь, ты мне нужна? Мне нужен только ребёнок от тебя. Я последний в роду. И погнался за тобой на Купале только из - за того, что мне нужен ребёнок…
 Я закрыла лицо руками. Святослав и Мирко, и Радо, стали плясали под лихую скандинавсую музыку, сотрясающую стены. Я села в уголочек и на лице у меня было написано вселенское равнодушие. Я только болезненно щурила брови и снова, и снова скрывала лоб в ладонях, и вспоминала маму, как давно я не была у неё на могиле.
 Ко мне подошёл Радо.
- Ну что ты, Лад…Не верь ему…Не верь его словам. Он любит тебя, любит…Ты же знаешь.
- Да, любит… Если б ты знал, как…- горько отмахнулась я.
- Пойдём , попляшем. Я гляжу, вы с Танькой спелись.
- А что ж нам не спеться, у нас много общего.
И я пошла плясать. Пусть видит, что мне , несмотря ни на что, хорошо.
- Что ты бегаешь тут, рыжий всполох?- кричал мне вслед Святослав и смеялся, кашлял и снова курил…
 А я плясала.
 Едва-  едва я смогла утащить его спать в комнату, где уже пригрелся в уголку один из ребят. Он проснулся только для того, чтобы выползти вон от нас, доставших его своим копанием и шушуканьем. За те сутки варг меня обидел много раз и весьма жестоко, но это не помешало мне простить его.
 
  Так прошла свадьба Дэса и Арди. После этого варг опять пропал на две недели.

  ***

 Видимо, он оттягивал день, когда мы собирались сойтись и пожить вместе. Он пообещал, что приедет в конце июля…Я первая не выдержала и гневно высказалась в очередной смс:
- Приезжай и забери свои шмотки!
 Он немедленно отреагировал…Возможно, он и вправду тогда был готов со мной расстаться. Что ж…пусть попробует.
- Я приеду и заберу… И всё.
 Хех! Знаю я твоё : «и всё»…
 
 Мы встретились уже ночью. Было начало первого, когда он пришёл ко мне . От него разило пивом . Он был небрит и вообще, как обычно, просто ужасен тем невыразимо - притягательным отчаянным поведением, которое заставляет красавиц льнуть к чудовищам.
- Я приехал к тебе забрать вещи. И всё.
  Я не понимала его странного поведения...Но всё-таки старалась не сойти с ума рядом с ним.
Зачем мне это было надо?
Я, наверное, проверяла себя..
 Наутро мы пошли в ЗАГС.
Надо было видеть, как тряслись его руки, когда мы заполняли заявление.

***

 Отец ещё ничего не знал, а я уже купила себе умопомрачительное алое платье с фатиновой юбкой.
 
   Я надевала платье, гладила его, разглядывая шитьё и мне хотелось плакать от счастья.
      


Глава 11, Иса, руна льда, замедление.

 « Я следом за тобой пойду.
Меня не отличишь от тени.
А спрячешься в пруду,
 Я притворюсь растеньем.
 Это я незаметно крадусь
 В час, когда ты отходишь ко сну,
 Твоё сердце должно быть моим,
Твоё сердце вернёт мне весну.»
 
(Пикник)



До свадьбы оставалось ещё полтора месяца, нас должны  были расписать в праздник Рода и Рожаниц. У его отца День Рожденья, как раз в этот день.
Он приснился мне, отец, с усами, как у Андрея Бголюбского. Он связал нам руки полотенцем и повёл куда то. Но я остановилась и варг тоже.
 
 
И вот наступил Перунов день. Я не смогла вырваться. Не получилось. Не хотела  отпускать его, чувствовала неладное. Да так, впрочем, и вышло - мои предчувствия меня не обманули.
 После Перунова дня, варг мне даже не написал. Прошёл день, два, три… Молчание. Телефон отключен. Мои звонки он сбрасывал. Наконец, я не вынесла этого и набрала сама. Он взял.
- Ты приедешь?- спросила я дрожащим голосом.
- Да.
- Приедь завтра.
- Хорошо. Только к вечеру. Нам надо поговорить.
- Что…ты был у врача?
- Знаешь что, - злобно оборвал меня варг,- если будешь мне мозги вынимать, я вообще не приеду…
 Вот тебе и раз… Значит…Может, у него уже рак четвёртой степени, может, ему жить осталось несколько месяцев…
 Все мы должны быть счастливы тем, что не знаем своей судьбы наперёд.
  Мы встретились в метро. Я ждала его, не сняла даже тёмных очков с глаз. Он тоже был в тёмных очках. При встрече он не улыбнулся, хотя я , чуя недоброе, улыбалась, как дура.
- Ну, и чего мы улыбаемся? - спросил он.
 Так он спросил и глянул на меня сквозь очки таким испепеляющим взглядом, который я не могла увидеть , но ясно почувствовала.
 Мы шли ко мне домой от метро. Я, как овечка на закланье трусила за ним, огромным и сильным.  Он молчал. За нами шла дождевая туча. Она вылила на нас умопомрачительный ливень, когда мы уже подошли к моему дому. Варг не сказал ни слова. Я промокла насквозь, волосы повисли и слиплись прядями. Он, молча подошёл к палатке, и купил мне шоколадку.
 Это была маленькая гадость - ведь недавно я его журила, что он даже шоколадки мне не покупает в последнее время.
 «Значит, приехал прощаться. Всё серъёзно» - подумала я. Но на деле всё оказалось просто смешно! Ухохочешся…
 Где- то с час мы сидели на кухне и бесконечно долго пили кофе. Он рассказывал про то, как прошёл праздник, про то, как он руководил обрядами, ибо был «уже посвящённый воин» и прочее. А потом я сказала, что хочу спать. Мы пошли в спальню, разделись и легли. Он отвернулся от меня. Демонстративно.
- Повернись, пожалуйста. - сказала я холодно.
- Зачем? - ты же хочешь спать.
- Но, ведь ты хотел о чём- то поговорить, так говори, я слушаю тебя.
 Он повернулся. Помолчал, и начал…
- У нас есть возможность… отложить? Нашу свадьбу.
- Есть. Дальше.
- Мать плохо себя чувствует…
- Хорошо, дальше. Ты был у врача?
- Да…Меня должны закрыть недели на три…
- Дальше.
- Что? - удивился варг. - Тебе этого мало?
- Но, ведь есть ещё причина… назови её.
Он некоторое время готовился назвать.
- Вот давай, только без истерик…
- Хорошо. - пообещала я, а сама подумала, что всё. Сейчас он скажет, что уже умирает, и я сама тут умру немедленно.
- Я встретил волчицу.
- Какую? - спросила я от неожиданности, хотя тут - же поняла, и замолчала.
- Ну как - какую? Каждый волк ищет свою волчицу…
- И…что? А как же я ? У нас ведь…
 Меня затрясло, как от лихорадки. Я тут - же потеряла голову и стала задыхаться от странного чувства… Вскочила, и побежала на кухню. Опрокинув полпузырька валокордина, я села на стульчик  и попыталась успокоиться. О боги, я ведь уже привыкла жить его бедой…Кто, что  с ним делает это? Им овладел какой- то жестокий дух!
 Он пришёл следом. Закурил.
- Что, колёсиками закинулась? Легче стало?
От его жестокости  у меня голова закружилась. Ох, не впервой он рвёт отношения безжалостно, как будто разрывает тело на куски.
- Дай-  ка, мне тоже…
 Выпил волокордина, что оставался. Его тоже трясло, но он курил. Я зарыдала беззвучно, выхватила у него сигарету и затянулась. Слёзы лились теперь рекой.
- Я же просил, без истерик…Я не хочу видеть твоих слёз…
- Я не могу! Я не могу…извини…Но, как же ты так мог поступить…Неужели , у вас уже всё так серьёзно, что ты рвёшь со мной так вот, в одночасье?
- Да нет, у нас ещё ничего не было. К тому - же у неё парень.
- Ну, считай, от меня вы избавились…потому что я отпущу тебя. Да, отпущу. Нет, не отпущу!
- Ты же понимаешь, что парень не проблема…
- Понимаю. У нас свадьба через месяц…
- И …что?
- Что, надо было так поступать?
- Ты не знаешь, что такое волки. Ты о них ничего не знаешь. Волк
 всю жизнь ищет…
- Замолчи…
- Где- то, в глубине души, я хотел, чтоб ты стала моей волчицей. Но ты - ведьма.
- О, боги, да откуда ты взял, что она - волчица! Она, наверняка, тебя разыграла, подыграла тебе…
- Нет. Я слышу её вой. Её зов. Это она меня зовёт.
 Я закрыла лицо руками и продолжала сотрясаться от нервного смеха. Как можно слышать такую глупость!
- Погоди, не горячись… Ты же болен!
- Она этого не узнает!
- КАК не узнает? Ты думаешь, если я её встречу, я что, не скажу ей?
- А я тебе её не покажу…
- Что? И я не узнаю её? Чушь! Ты так легко меня бросаешь ради той, с кем знаком всего пару дней!
- Я надеюсь, что у меня с ней может, что- то сложиться…
- Что у тебя может с ней сложиться, варг? Что?
- Ну, не знаю…
- А если не сложиться, ты вернёшься ко мне?
- А я буду вправе? Разве я – бумеранг?
 Меня совсем захлестнуло обидой. Но более всего мне было интересно развитие событий по моему сценарию. Что будет, если я сейчас немножечко поступлюсь своими принципами и не отстану от него…Что , если я его не оставлю - что будет с ним? Как он себя будет вести? Как она?
 Вот подлец! Ну, ничего, ты сыграешь по - моему!
- Но ты не сможешь без меня! - вскрикнула я.
Тут меня поглотил интерес, ибо мне было дико интересно сыграть на этих маленьких подмостках судьбы. Я бросилась к нему, и упала ему в коленки,  горячо шепча:
- Мы умрём друг без друга…не оставляй меня…не спеши так…
- Но, понять, смогу ли я без тебя, я смогу только…оставшись без тебя…- сказал варг.
- Ты любишь её?
- Нет, ну, что ты! И кроме того, что она волчица, нас ничего не связывает.
- Ну, вот видишь, и ничего не изменилось ! Каждый остался на своём месте…
- И всё – таки, кое- что изменилось…
- Я твоя ведьма, она - твоя волчица… С кем ты останешься?
- Не знаю. Я не решил. Дай мне время подумать. И вообще, я вас помирю, а сам останусь один. Один. Так лучше.
- А помнишь, ты мне обещал, что ты со мною будешь столько, сколько сможешь?
- Я чистосердечно думал, что это «сколько смогу» будет длиться дольше…
- Знаешь что, нет, я тебя не оставлю…
- А если я, всё – таки, решу остаться один?
- И тогда тоже. Не оставлю. Боги меня к тебе приставили  и не в твоей воле меня гнать.
- Но я тебя не люблю. И, знаешь, если ты когда и хотела от меня дождаться этих слов - то нет, не дождёшься. Я не люблю тебя…
- Пусть так… Но…разве меня нельзя полюбить?
- Почему, можно, наверное?
- И …потом…знаешь, как называется то, что ты делаешь со мной? Предательство… Неужели я не нравлюсь тебе, как раньше?
- Нравишься…
Я легла на него и стала говорить ему прямо в губы горячечным шёпотом. Он таял на глазах…
- Я люблю тебя… Я  люблю тебя всегда…и буду любить тебя…
- Ты…ты уверена? - сдавался варг.
 Я чувствовала, как в нём просыпается страсть. И сама подогревала его, разливая свои слёзы по его щекам и запутывая его во влажных своих волосах всё безнадёжнее и безнадёжнее…
- Ты уверена, что этого хочешь?
- Да… Всегда…Поцелуй меня…
 И он не выдержал, поцеловал. Да так, как не целовал прежде.

***
 
  На следующий день, я лежала, около двух часов, не двигаясь. Ничком на постели. Мне было ещё тяжелей. Не надо было этого секса. Не надо, но что - ж…Кто теперь выиграет эту смертоносную игру с этим больным идиотом, который сшибает людей  со своего пути, как шахматы с доски…Я не позволю ему так просто уйти.
 Было трудно открыть глаза, которые всё заново наливались слезами.
 Он встал, оделся, и собрался уходить. Но я снова остановила его. Если бы он хотел уйти - он бы ушёл. Но он остался.
 
 Вечером мы торжественно отметили наше расставание с бутылкой шампанского и прочими прелестями. На мгновение я забыла о том, что мы расстались. Но решила простить его, ничего ему не забыв…
 Чем смирить зверя, сидящего в нём?
  Его нельзя связать, нельзя убить, нельзя приручить…Но его можно сделать человеком. И я это сделаю любыми путями.
 
***

 Конечно, на время нам надо было расстаться и понять ,  кто мы друг для друга. Варг обещал мне уйти в лес на пару дней и подумать  с кем ему оставаться, какую долю предпочесть.
 Он этого не сделал.
- А у меня собака умерла. - написал он мне дня через три.
Накануне она приснилась мне и я знала это.
- Ты проводил её?
- Да. Отнёс.
- Куда отнёс? Закопал?
- Зачем закопал? Я её положил в пакет и отнёс в мусорный бак.
 Я похолодела. Неприятная дрожь побежала по спине. Значит, друга, выбросил. Так просто взял и фьють … на помойку. А сколько было пафоса ! Она будет бежать в Хель, чтобы быть моим проводником... Брр. Папа умирал, а она плакала и смотрела человечьими глазами! Он не в себе опять,что ли?

 В то - же время, мне очень тяжело, ведь я лицом к лицу столкнулась сама с собой  и , следовало бы принять решение. Любое.
 Я не могла его оставить. Осознавая, что он уже меня предал, что он не до конца мой, да и действительно, он сказал : «А разве что - то было?»
 Что было между нами?
  Я поехала на праздник Спожинок. Он проходил на том самом капище, где мы праздновали Купалу и летние праздники.
 В этот день было жарко. Хотя, уезжая из Москвы,  мы попали в дичайший ливень. Ехали на машине с Весной и её парнем и на трассе видели сбитую бабку… Она лежала посреди дороги и мокла, без туфель, страшно раскинув руки. Мы прервали разговоры, а Сергей, водитель, белобрысый и краснощёкий парень, тяжко вздохнул и сделал музыку погромче. Приехав на капище, мы никого не обнаружили, но потом подошли ребята. Они сразу заулыбались увидев меня в коралловом коротком платье, пыхающую своими ярко - медными волосами в блеске августовского солнца.
 Ударник спросил, где Святослав.
- Это теперь вопрос не ко мне.- ответила я и бросилась к названому брату Мирко.
 Надо было рассказать ему всё. Чтоб он поговорил с суженым, помог ему, если меня не будет рядом. А меня ведь не будет…может быть.
 Сначала ребята укрепляли капь, а потом, когда начался перекур, я отвела Мирко в сторону и со слезами поведала ему, что произошло. Мирко был лучшим другом и кровным братом Святослава. Он мне очень нравился, хоть был прямой противоположностью суженого. Хорошо сложенный блондин с зелёными хитрыми глазами и самым простым, правильным лицом с крупноватым носом, пухлыми губами и маленькими ушками, часто краснеющими, как у всех природных блондинов.
- Он меня…ради какой - то малолетки…и к тому же, он болен…
 Выслушав меня очень внимательно, Мирко застыл на брёвнышке. Он был в шоке.
- Я поеду к нему в ближайшее время и поговорю. - пообещал он.
- Да, да…уговори его, пусть он ложится, лечится. Пусть хоть что -  то делает…- горячо затараторила я, обирая опилки с пушистых белёсых бровей брата.
- А почему ты к нему сейчас не поехала? - спросил он.
Я осеклась и потупила глаза.
- Ну…я сказала…если хочешь, я приеду, а он не сказал, что хочет, чтобы я приехала…
- Да что ты, как маленькая! Он же хочет, чтобы ты приехала! Хочет! Собирайся и дуй к нему.
- Но он говорил, что не любит меня, что…
- Да врёт он всё. Неужели ты не понимаешь, что он - врёт?
- Врёт?
- Дуй к нему!
 Я спешно собралась и пешком пошла через лес, к остановке. Солнце жестоко жарило меня, но я всё равно через два часа была у варга.
 Он, не ожидал, что я приеду, но был так рад, и так смешно скрывал свою радость, что в глубине души я потешалась над ним и над его волнением.
- Меня вообще-то такси ждёт.- сказала я, когда его мать юркнула за
 дверь, чтоб дать нам поговорить.
- Отправляй. Завтра поедешь.
- Нет. Я сегодня поеду. Говорю - же тебе…ждёт.
- А я сказал - завтра.
- Варг, ну, как я останусь…меня  на работе ждут!
- Говори, что хочешь…
 Я не уступила. Мы вышли из душной квартирки пройтись по посёлку. Я шла рядом, полыхая щеками и ушами от волнения, он курил сразу две сигареты. Потом, вернувшись домой, он расстроился. Мы сели рядом, даже не прикасаясь друг к другу.
- Я подумал тут… Знаешь, моё решение не в твою пользу.
- А в чью?
- Я останусь один.
- Зачем…варг? Зачем?
- Ну, я так решил…и  всё.
- Это окончательное твоё решение?
- Ещё нет.
 Я поняла, как жестоко он колеблется. Что - ж, посмотрим, ведь не всё ещё кончено…Далеко не всё.
Таксист ждал меня рядом с домом. Варг довёл меня до такси. Я остановилась на миг, прищурила глаз и посмотрела на него.
- Ну, так скажи мне…я…могу считать себя свободной?
- Тебе именно сейчас надо об этом говорить?-  он вскинул небритый подбородок и выдохнул колечко дыма.
- Именно сейчас…- ответила я тихо.- Ты болен…а куришь…
- Тебе не пофигу? И вообще, женщина… если тебе от этого легче…то считай себя свободной.
 И ушёл, резко повернувшись
 На меня как ведро воды вылили. Гнусно было на душе. Но, всё – же, я стерпела. Я и это выдержу, только потому, что знаю, как он заблуждается. Легко оправдать жестокость , а его жестокость оправдать вдвое легче…Но как оправдать мою доброту, которой я изгоню из его сердца зло, и он больше не будет оборотнем, приносящим разор…
Таксист только тихо сказал:
- Вы сказочно смотритесь вместе с этим диким бирюком.
- Как? - равнодушно отозвалась я.
- Красавица и чудовище…Эх…
Я потупилась и смолкла.


 Глава 12, Йер, руна  года, урожай.

« Молодая жена дура, на постели губы дула,
На улицу выходила, милых девушек стыдила:
« Эй вы, девушки- злодейки,не берите мово мужа!
Не берите мово мужа, нет на свете ево хуже!»
А ей девки отвечали, громким голосом кричали:
« Если тебе его жалко, привяжи его за шею!
Привяжи его за шею, води его за собою!»

( Народная песня)
 
  Отец ещё с июля ждал, когда я познакомлю суженого с  нашей семьёй. Я даже обрадовала Лиду по телефону, что мы подали заявление в ЗАГС. Но тогда, вечером я пришла домой в пустую квартиру. Полезла доставать пижаму из шкафа и на меня упало платье. Упало всей своей безнадёжностью и всем своим фатином. Я пошла в маркет, купила бутылку "Ночного десанта" и выпив её с апельсиновым соком, порезала платье на мелкие куски. Я слушала свои и суженого любимые песни и резала платье, старательно вырезая из него дух свадьбы и каждую вышитую розу. Заснула я не помню как, но встала по будильнику и поехала на работу в страшном виде.
 На работе редактора спрашивали, что со мною, потому что я надела короткую майку, и были видны мои запястья с руническими заклинаниями, которые я нарисовала вчера спьяну, чтобы не помереть.
 Была видна и недавно зажившая вырезанная чуть выше запястья руна Ансус из которой я окрашивала другие руны в лесу под Ёлкой.
 

Он практически довёл меня...


 ***

Я уехала из Москвы, понимая, что тут одной будет только хуже. Надежды были  порушены. Поехала к отцу , Алке, Лиде и Ангелине лечить свою больную и разодранную в клочья душу.
 Я ждала, что в той жизни, от которой он будет далеко, я скоро забуду о нём, но он приходил ко мне во сне и будоражил сознание. Он звал меня через расстояние, и я была ему нужна как никто другой…
 Самое интересное, что гостил у своего отца, находившийся в отпуске, и Алёша. Я не видела его два года…Теперь он стал чужим.
 Один раз мы даже купались вместе в пруду, неожиданно встретившись, но в конце - концов я надерзила ему. Сделала так, как должна была.
 Он спросил, что стало со мною. Я похудела килограмм на десять,волосы отросли до пояса и были выкрашены в совершенно дикий ярко- медный цвет.
 Раньше Алёша меня не знал такой. Татуированной, худой, злой, с оберегами на груди и браслетами на руках, исписанными руническими надписями.
 Он смотрел на меня, как-то нехорошо, гулял с Лидой и Ангелиной по нашему участку, и тут - же убирался прочь, видя, что я иду купаться или за лошадью на конюшню. Он хотел поговорить со мной, да смелости не хватило, не вышло. Отец сказал, что он закончит учиться и заберёт Лиду и Ангелину с собой. Да, с собой...Куда бы то ни было, она поедет. А я бы не поехала, потому что он был моей ошибкой.
 За те девять дней ,что я была у папы, я видела его три раза.  И я чувствовала свою обязанность перед варгом и своё равнодушие к Алёше. Я не казалась себе дурой, не чувствовала своей глупости. Но, ах,  я была чистосердечно глупа!


***

 Я приехала к суженому спустя десять дней. Уже приближалась осень,  в воздухе пахло последним теплом.
 В этот день нас должны были расписать. Завтра на капище праздник. С  волчицей он не расстался.
 Я решила вести себя так, как мне и полагалось  :  я для всех его женщина, об этом известно всем ребятам.
 Можно было сказать, что всё наладилось в эту ночь, перед праздником. Он, сперва, неохотно сдавался под моими ласками, но потом сдался и даже сказал: «Заразы кусок!»
 Знал, что я добьюсь от него всего, чего только захочу.
 Наутро подморозило. Иней осеребрил травы и кусты. Мы поехали на капище, захватив с собой  соседа- язычника, Пашку. Он нашёл вчера ежа и сегодня решил его выпустить на волю, в лес.
 Ёж очень скрасил наше путешествие, хотя было весьма чувствительно, что варг из кожи вон лезет, показывая  на людях свою неприязнь ко мне. Он усадил меня к себе на колени в автобусе и крепко держал за талию.
 Это была настоящая неприязнь!
 Мы должны были заехать на хату к Мирко, захватить его вещи и его самого, и следовать дальше,  за город.
 Как только мы въехали в город , варг вытащил из кармана полутораметровую цепь.
- Ну всё, щас я тебя прицеплю на цепь и пойдёшь куда скажу. - засмеялся он и Пашка, которого мы все уже звали Ёж.
- Ну, попробуй ! - сказала я, и тут же была пристёгнута за поясок плаща.
 Так мы и пошли до жилища Мирко. Варг держал цепь, а я, по приколу, шла и смеялась, как на нас смотрят прохожие.
  Одна бабулька вскрикнула:
- Ты её привязал, чтоб она не убежала, золотой мой?
- Ага,- ответил варг.
 Он был в кураже, я тоже. Я зря пыталась его уговорить отстегнуть меня, это было напрасно. Так и дошли до дома.
  Мирко прибежал с работы, и тут же убежал, отдав нам свои вещи.
 Я поиграла с его ручным хорьком, повесила его смятые и разбросанные рубашки и штаны, мы попили кофе, а я ещё посмотрела дембельский альбом  названого брата, когда он служил в президентском полку.
 Вскоре мы поехали за город, на берег реки.
  День выдался дивный. Тёплый, на небе  ни облачка. Стас не пришёл проводить праздник, и его проводил Ударник , который то и дело сбивался, читая славления.
  Мирко дал мне морковь - домовину, в которую мы посадили муху и я пошла  хоронить её в лес.
 После зачина, я захотела, чтобы Ударник попробовал мне погадать.
 Он завёл меня на капище, за опашку, и стал тянуть руны из мешочка.
 Солнце просвечивало через дым священного костра, который обволакивал нас.
- Науд и вирд…-  ахнула я, увидев руны.
- Да, судьба…- сказал остробородый Ударник.
- Представляешь, одно и то же… Брось ещё раз.
 Тот округлил глаза.
- Нельзя…
- А ты попробуй. Пусть это будет на мне. Брось, выпадет то - же самое…
Он бросил руны и замер.
- Ну, вторая руна точно - Судьба.
- Это неудивительно. Когда я гадаю на Святослава, мне выпадает всегда одно и то - же. Быть нам вместе…
 И я пошла к костру, где ребята уже передавали полную братину пива по кругу.
 Я нагребла курток и сделала себе неподалёку от костра постель. Я легла и заснула под ласковым солнцем.
 Ребята пили, хохотали и вопили у костра. Мирко ходил, как неприкаянный, по капищу. Он смотрел на небо, потом сел перед чуром и , наверное, разговаривал с богами. А я спала, решив не обращать внимания на варга. Я ни разу не подошла к нему в течение праздника. Казалось, я игнорирую его, но это было только показное.
 После праздника, мы поехали в город. Сели в кафе. Мне тут - же стало холодно. Мы были вчетвером. Варг побежал мне за чаем.
 Вот тут- то я и услышала от Эгиля про волчицу.
- Кто это? - спросила я тихо.
- Да девка одна, она в спортзале занимается дзюдо…- ответил Эгиль.
 Я догадалась, что Эгиль знает про их отношения. И что они меня дурачат. Но стерпела.
 Было уже темно, когда мы возвращались домой. Шли по улице к автобусу, чтобы ехать к нему домой, в посёлок. Варг был чуть хмельной, однако это обстоятельство мгновенно развязало ему язык.
- Как- же тебе сказать – то, чтоб уж совсем тебя добить?- спросил он.
 Я была удивлена.
- Ты хочешь сказать, что можно меня добить ещё? Почему ты так со мной поступаешь , я не понимаю… Ну, говори, говори же!
 Мы шли по сумеречной улице, одни. Нас, словно прижимали двухэтажные дома старого провинциального города.
- Я не знаю почему, но я её ревную. Один мой давний друг, к  которому когда- то ушла от меня Хельга, наговорил ей про меня всякой гадости. Я не знаю, я ему!
- И тебя это волнует, да? Ты же говорил, что не любишь её!
- Не люблю…Но я ревную.
- А чего ты боишься? Что она уйдёт от тебя?
- Да нет, это её право.
- Тогда - чего? И зачем ты мне это говоришь : думаешь, мне это интересно? Если хочешь совета, то вот что… Оставь её.
 Варг отпрянул от меня.
- Не прикасайся ко мне. Ты меня не слышишь!
- А ты…ты слышишь меня? Тебе совета надо, так я тебе дала совет.
 Иди сюда!
- Нет. Отстань.- вскрикнул он.
- Что, я не пристаю к тебе!
- Нет, пристаёшь! Думаешь, мне легко слушать твой бред?
- Да не слушай!
- Если есть среди нас один благоразумный человек, то это я. Не причиняй ей вреда. Оставь её. - повторила я.
 Вдруг, меня осенило. Я взяла варга под руку, он не стал противиться. Успокоился и потеплел.
- Она стояла рядом на Купале…не так ли?
Суженый утвердительно кивнул. Я, чтоб не захохотать, продолжила.
- Мара…Хаха! Ну, ладно другая, но - эта…Это же…Она же…Да мне смешно, что ты с ней …Ну варг, ну это же…
- Что? - удивился варг.
Ему стало стыдно.
- Она тебя ещё тогда хотела выбрать. Я сказала, что ты занят. Она не послушала…Ну, что - ж…
- Ну, и что ты сделаешь?
 Я загадочно улыбнулась. Теперь я знаю, с кем имею дело. Какая она волчица? Она подыграла ему… Она солгала, зная, что его может зацепить. И теперь…не будь я ведьма, если не перерву ей горло одним ударом клыка. Я уже победила.
 Придя домой, мы залезли в ванну и долго плескались. Суженый выдал мне полотенце на голову, а его мамашка свою стираную ночную рубашку. Когда я пришла из ванной, варг ухохотался…
- Ой, я никогда тебя такой не видел, кулёмушка!
- Вот смотри…Что, плохая, разве, кулёмушка?
Теперь он совсем по - иному смотрел на меня. И я поняла, что близко развязка…

 ***

 Осень медленно покрывала землю долгожданными красками.
 Пришла тихая пора увядания, и стало сбываться то, о чём я написала в дневнике ещё летом: «Сентябрь. Уход волчицы»
 Накануне осеннего равноденствия я приехала к варгу.
 Но до этого был День рожденья Эгиля и варг снова встретился с волчицей.
 Вроде бы, они гуляли, говорили и даже целовались… Но, в любом случае, он позвонил мне и похвастался.
- А я довёл её до слёз.
- Что - же ты такого сказал?
- Ну, что я тебя не брошу. И с ней не буду. Что, если и оставлю вас, то вас обеих.
 Уже не реагируя на весь этот бред, я промямлила:
- Да уж, обрадовал…
 Варг звонил мне весь вечер и ночь. Не знаю, чего он хотел. Я, со злости, отправила смс Мирко.
- Представляешь, Святик звонит мне каждые пять минут и посылает меня…Лучше б я тебя выбрала на Купалу.
 Через час варг позвонил мне и стал орать в трубку.
- Так что…жалеешь, да? Я тебе предоставлю такую возможность на следующую Купалу. Не, ну надо же…
- А что? Ты сам меня толкаешь на это.
Варг взбесился, и бросил трубку.
Вслед я начала звонить ему. Он сбрасывал.
- Если ты хочешь порвать наши отношения прямо сейчас - то валяй. Ты с ней мутишь, а я что? Тебе будет с ней лучше?
Он некоторое время молчал, потом ответил.
- С чего ты взяла, что я с ней встречаюсь? Да и твой длинный язык до добра тебя не доведёт.
- А что, не встречаешься? Тогда почему она смеет тебя кусать?
 Теперь он не хочет со мной расставаться -  но почему?

***

 На следующий день покорный варг прислал мне смс:
- Наелся аконита. Помираю. Радуйся.
 Я позвонила.
- Ну что, дружище балбес? Лечить тебя или дать сдохнуть, раньше времени? Погоди, я должна ещё приехать и набить тебе морду.
- Да ты что? - почти неслышно сказал варг. - Мне и правда хреново. Зрачки во всю радужку.
Я испугалась и стала вопить в трубку:
- Варг! Срочно пей активированный уголь.
- У меня нету.
- Поищи. А то сдохнешь. Смерть от аконита…хуже нет… Сначала…
- Есть!
- Пей. И иди поблюй.
- Не буду.
- Я сказала, иди поблюй. Начинается отмирание нервных клеток и паралич, а потом выключаются по очереди все органы!
 Варг испугался не на шутку.
- Всее???
 Я названивала целый день и орала на него, чтобы он что- то делал. К вечеру ему стало лучше.
 Приехав к нему пять дней спустя я сразу заметила, как он похудел.
  Правда,  в эту ночь он вывел меня ревностью к Мирко и не хотел прикасаться ко мне. Я так взбесилась, что со мной чуть не случилась истерика. Я среди ночи выбежала на улицу рыдая и трясясь, он  вынесся за мной.
 Его мать гостила у родственников в другом городе, мы были одни дома.
 Я сделала круг по двору и, вернувшись, села на лавку обливаясь слезами. Меня бил нешуточный озноб.
 Он стоял в тени подъезда и приказывал мне зайти в дом.
 Но я не могла ему ответить. Так моя нервная система сжалась и только короткие всхлипывания подтверждали моё состояние.
- Я сказал, зайди в дом. Считаю до трёх. Раз…
 Я ревела и дрожала.
- Два.- властно произнёс варг. - Три…
 Я вскочила и пошла в квартиру.
 Он лёг обратно на диван, я села одна на коврик на кухне, в темноте и пыталась успокоиться. Не знаю, сколько времени прошло. Не знаю, за что он так меня мучил. Но он заснул. Не пришёл. И я, молча, пошла к нему и легла к нему под бок.
 Вскоре мы помирились.


Глава 13, Эйваз, руна опоры, посох, удар.


«Не доверяй
ни девы речам,
ни жены разговорам -
на колесе
их слеплено сердце,
коварство в груди их.»

( Речи Высокого)



 На праздник собралось немало народу. Пришла и она. С Эгилем под ручку.
 На меня - ноль реакции. Варг вытащил что- то из кармана и сунул ей в руку. Это был гальдрастав.
 Я всю дорогу до капища ни на минуту не упускала из вида ни её, ни его. Он шёл рядом, а она дунула вперёд с Эгилем , громко матерясь, и рассуждая о чём- то…
 Я и варг, а так же Волеслав со своей беременной женой шли позади всех, как добропорядочные семейные пары. Мы дошли до остановки, где нас ждали остальные и всей толпой влезли в автобус до капища.
 Я и суженый сидели в самом начале ПАЗика, ребята- в самом конце. Но я, то и дело, перехватывала его взгляд, который он искоса бросал на волчицу. Она же, глядела поверх голов, на него.
- Скажи, а пока меня не будет здесь, ты будешь в город ездить?- Спросила я робко.
- Буду. А что? Ты почему спрашиваешь? - Рассердился он.
- Да, просто.
- Просто? Ну, нет, не просто…Ты что, совсем охренела, да? Я живу в получасе от города, и почему я сюда не могу приехать? В чём проблема? Ты что, ревнуешь меня? Ты же знаешь…
 Да, я знала. Знала, что он способен на что угодно, и возможно, сегодняшний день всё решит.
Право, я не знала как себя вести. Я словно была не я, и не хотела думать над своими дальнейшими действиями, не хотела обмозговать, что делать, и как быть. Меня просто понесло, как тогда, в прошлом году, когда мои ноги сами пошли к варгу. Так и теперь, они были готовы унести меня от него.
  Мы пришли на капище. Наступила настоящая жара. Ребята, то есть мужская часть, собрались и пошли в рощу пить пиво и о чём- то оживлённо беседовать. Я, несколько девиц, и Волчица, остались у костра и, собственно говоря, не замечали друг друга.
 Я одела своё роковое красное платье,  и вплела в волосы височные кольца девятого века, те, что подарил мне суженый, весною.
 Я была сегодня очень хороша. Правда, после бессонной ночи тёмные круги залегли под веками, но меня не трясло, не лихорадило, и вообще, я была спокойна, как танк. Она полная моя противоположность. Черноволосая, кареглазая, белокожая высокая и с большой грудью, лет на пять моложе,а на щеках румянец , как у девицы.Чего у меня никогда не наблюдалось.
 Стас и его друзья расположились опять на противоположном конце поляны. Волчица вознамерилась пойти смотреть на торжище, которое там происходило. Я пошла с ней.
 Она начала разговор первой. Ну, держись, я те щас врежу…
- Лад, скажи, где можно достать скандинавские фибулы? - Спросила она однозначно.
- В Москве, можно заказать…- Ответила я двусмысленно.
- А ты знаешь магазины, где и за сколько?
- Да, я всё знаю. Где и за сколько.Тебе зачем?
-На фест собираюсь.
-Они дорогие…
-Так неважно.Не мне же покупать.
-А…Хорошо…Не знала,что ты занимаешся скандинавской  реконструкцией.
Она обнажила свои красивые белые зубы.
- Да это…хех…занялась.Сама не ожидала.
 Так , беседуя на отвлечённые темы, мы подошли к торжищу. Поглазели, я посмеялась над скудостью товара, потрясла своим рыжими длинными волосами, привлекая внимание, и привлекла его настолько, что кое - кто уже бежал ко мне знакомиться. Но мы с Волчицей отошли. Нам нужно было поделить нашего мужчину.
 Вдруг она спросила робко и я заметила, что она картавит.
- А вот…А сколько тебе лет?
 Вот она нить, на которой я тебя удавлю…
- А что, Свят разве тебе не говорил, сколько мне лет?
 Она замолчала, и продолжала идти рядом.
- А что…он должен был, что - то мне сказать?
- А разве  вы обо мне не говорили?
- А мы должны были о тебе говорить? Мы только переписываемся…
- Хорошо же вы переписываетесь…до укусов на расстоянии. Да ладно. Я всё знаю. Не дурачь ты меня и не отпирайся.
- Что - всё?
- Он мне  показывал твои смс.
- Какие?
- Да все. Абсолютно все…
 Она сразу поняла, что я всё знаю.
- Как - же он…как он…вот гад! - Сказала она разочарованно и сжала боевые кулачки.
- Пойдём, отойдём. Поговорим.
 Мы расположились на брёвнышке, недалеко от погребальной крады. Там, под жарким солнцем осеннего равноденствия мы начали тяжёлый разговор свой.
  Она и я пытались вывести его на чистую воду и делились тем, что у нас наболело. Я действительно узнала, что он провёл с ней ночь на Перунов день, что она была , то есть ночевала у него дома, что он обещал ей жениться и прочее, и прочее.
  Тем не менее, ведь варг всё сказал мне. Он предупредил, что никогда не играл и не будет играть двумя щитами и, что я свободна.
Он был готов остаться один и ему всё равно, как и в какую сторону продолжат развиваться наши отношения. Я , выходит, сама к нему липла. Волчицу, выходит, он сам завлёк, хотя её смс о том, что она его любит, и что он может её за это, хоть в Угре утопить, он мне показывал…
- Я ж тебе говорила на Купале ,что это мой суженый.-Сказала я спокойно.
Она опустила свои дивные тёмные глаза.
- Я помню. Но не смогла удержаться.
- Плохиши всегда привлекательны,да? С ними интересно. Да?
- Да. - Грустно хмыкнула она.
- Только осторожнее.Он не ручной.Он дикий.И повода нет.
Она поглядела на меня.
- А ты,как же управляешься?
- С любовью. Шпоры в бока и с любовью, через препятствия…
Волчица вздохнула,и принялась нервно рвать травинки у своих ног,в красивых ранятных башмачках, работы мастера Ургора.
- А знаешь, что нам остаётся…- Спросила я у неё.
- Что?- Задрожал её голс.
- Давай его пошлём. Вместе.
- Давай. Тем более, что я из- за этого урода со своим парнем поссорилась.- Сказала она, бросила пучок травы в досаде и мы пошли собирать вещи, чтобы бежать с капища.
 Она так хорошо поняла меня и поддержала, так мне было приятно за саму себя и меня переполняло какое - то доселе неведомое чувство спокойствия и самоуверенности. Сегодня я готова была порвать прошлое.
 Я даже не ревновала, поскольку к ней ревновать было смешно. Так она была наивна, груба, мила и беззащитна.
 Ну, нет, только не к ней.
 Правду ли она говорит или нет, мне всё равно. Только мои личные доводы меня волновали. Я догадывалась, что не всё правдиво и честно в её словах, что суженый многого просто не понял, прерывая нашу связь. А я ведь знала, что кончится всё так.
 Я и Волчица собрали вещи, нафотографировались с ребятами и тихо ушли.
 Свят этого даже не заметил. Мы шли до остановки, болтали, опуская варга, ниже некуда, и я была в таком прекрасном, восторженном и возбуждённом состоянии души, когда ничто не может ранить и разрушить эту самую радость бытия.
  Я уехала домой. А Волчица вернулась на капище. Нехорошее предчувствие, что она сейчас предаст меня и не сдержит слово, что она опять начнёт общаться с варгом, а я буду не при делах, почти подтвердилось.
  Она вернулась, чтобы проводить какого-то парня, который не знал, как ехать. Где - то через три- четыре часа, она прислала мне смс, где рассказала что случилось.
 Я перезвонила в полнейшем шоке. А ведь говорила - не возвращайся!
- Я вернулась…а он…Он сначала кинулся ко мне и стал говорить, что эту ночь ты проведёшь со мной…Был очень зол. Эгиль сказал, что он не на шутку разозлился, когда понял, что мы с тобой ушли. А потом, когда я его послала, он бросил меня на землю, наступил мне на шею ногой, да ещё платье порвал…Я ору, что, может быть, ты меня изнасилуешь? А он отвечает - если бы я этого хотел, то я бы уже давно так сделал…Короче, я вырвалась, он украл мою сумку, я стала отнимать, а он не отдаёт! Вот гад! Потом я стала уходить, а он за мной с ножом кинулся… Всё. Я больше с ним не общаюсь. Всё!
 Что и говорить, моё нынешнее восторженное состояние вообще за рамки вышло. Ну, каков мерзавец! За что он так с ней?
  И почему он со мной так не поступал никогда? Не понимаю. Боюсь, что ещё не всё кончено. Не всё…

 Таким образом, милый варг опозорился перед ребятами. Да, конечно, Волчицу отбили у него и она, всхлипывая, уехала… Но я была в подлинном восторге!
 Вечером варг позвонил мне.
- Ну и что? - Спросил он.
- Что? - Равнодушно спросила я.
- Ты считаешь, что ты правильно поступила?
- Не нравится? Твои проблемы. - Ответила я и бросила трубку.
 Суженый перезвонил.
- Ну, и что дальше?
- Да ничего…
- Да? Ты же ведь,ты же ведь же...
- Да. - Ответила я со злостью и бросила трубку.- Ведь же…же…же..
 Через полчаса пришла смс : «Так вот ,теперь сделай так, чтоб я тебя искал и не нашёл…»
 « Прятаться от кого - от тебя? Или ты считаешь, что можешь мне запретить появляться на праздниках?»
 Каков гад!
 Зато уснула я спокойно. Мне было хорошо.



Глава 14, Перт, то, что скрыто.


"Сидя ты храбр -
украшенье скамьи,-
но в битве беспомощен!
Смелость свою
покажи в сраженье!
Кто смел, тот не медлит".

( Перебранка Локи)


  Разведка донесла, что вчерашнюю ночь варг провёл у Эгиля, что он поехал с капища через весь город в своём викингосском прикиде. В вышитой мною синей рубахе, в поясе, с топором на бедре, с сумкой, в самошитых тапках и в обмотках поверх штанов. Сорок минут снимал тапки, матерясь, так, что Эгилев отец сказал:
- Или заткнись, нахер, или вали отсюда в своих говноступах!!!
 Варг уснул прямо на полу, рядом с тапками!
Я, как раз, каталась на Локи по манежу за поселком под наблюдением охраны.
  Вдруг смс…
- Хорошо ведьмачишь, ведьма…Я полпосёлка кровью заплевал. Конец мне. Радуйся…
 Я перезвонила.
- Ну, и что дальше? Плохо тебе??
- Да, кажись, лёгочное кровотечение…
- Да? К доктору пойдёшь?
- Завтра. Блин, хреново мне.
- А у девушки прощения просил?
- За что?
- За то, что ты ей на шею ногой наступил?
- А почему я должен просить прощения? Разве я виноват? И вообще, нафиг она мне облокотилась?
- Она писала тебе?
- Да, написала, типа, что тебя презираю и.т.д.
 Вот…Всё – таки, она не сдержала своего обещания. Написала ему. Я слегка оттаяла.
- Я, может быть, на следующей неделе заеду к тебе. Волчица мне должна отдать лён на рубаху Эгиля… Держись там. Давай. К врачу покажись.
- Хорошо. - голос его был совсем щенячий.
 Что ж, значит, ему плохо…Вероятно, что ему станет ещё хуже, потому что Волчица просто в ярости.   Почему она меня не послушала ещё на Купалу, когда я попросила её, по – хорошему, к моему мужчине не подходить...
 
***
 
 На следующей неделе, я, чтоб хотя бы отчасти, сохранить достойное лицо, отчасти разузнать новости, отчасти пробить положение дел варга, приехала к Волчице за льном. Мы зашли к Эгилю.
 Как я ни пыталась Эгиля вызвать на разговор, ничего не выходило. Да что там! Я ясно поняла, что у него в полном порядке с пацанской взаимовыручкой и что своего хёвдинга этот единственный хирдманн не то что не предаст, а даже словом не обидит.
 Я раскроила рубаху Эгиля, поговорила с Волчицей и с ним, и намекнула, что сейчас поеду до варга и обрежу ему волосы во сне. Как неверной жене.
  Но тут позвонил сам варг, спрашивая, где я…
- Я у Эгиля. Я здесь уже пару часов. Я шью рубаху
- А…Все медлишь?
- Я сейчас приеду…
- Да? Нет…Не надо.
- Что?
- Ничего…Нет…нет…Не надо…
 Его речь показалась мне странной. Я заволновалась и Эгиль вызвал мне такси.
 Вот оно и равнодушие…
  Всё бросив, я помчалась к суженому. Приехав, пошла к его дому в темноте, ведь было уже около одиннадцати вечера . Он сидел возле подъезда на корточках, закутавшись в куртку.
 Я подошла, присела рядом.
- Ну что? Хёвдинг? Хреново тебе, или получше стало?
- Ненамного, но получше.-  сказал он , понимая, откуда я прибыла и что, возможно, знаю то, что он от меня скрывал. - Пойдём…
 Мы пошли домой. Он покормил меня ужином, и мы легли спать, как всегда.
 Он кашлял, конечно, не как здоровый, но кровотечения уже не было.
 Шёпотом, я пыталась добиться от него нужных мне слов. Он догадывался, что я успела о многом переговорить с Волчицей, и ждал моей реакции.
 Конечно, реакции явной не было. Обдумав наскоро своё положение, я приняла верное решение, что не стану верить словам, а стану верить себе и только от себя отталкиваться.
 Нужен мне варг? Да… Значит, я закрою глаза и открою уши. Нужна ли я варгу? Если да- то я успею отыграться на нём за все те неприятности, что он причинил мне.
 Вдруг позвонила Волчица и принялась кричать в трубку.
- Ну что? Обрезала волосы?
-  Нет. Всё в порядке.
-  Я…это… Эгиль тебя просит, чтоб ты не обрезала ему волосы! У него упадёт планка, и он тебя убъёт! Не делай этого! Ты мне обещаешь?
- Да. Обещаю. Не волнуйся!
- Ну ладно . Если что - возвращайся. Останешься у Эгиля.
- Хорошо. Всё. Пока.
 Да…Варг лежал рядом. Он был опять моим. Он пока ещё держал фасон, приняв тот полуравнодушный вид, которым терзал меня уже два месяца.  Но, после того, как я стала приставать к нему, поглаживая его по щекам и щекоча за ушками, он растаял, как миленький.
 Мы поговорили, я успокоилась. Ненадолго уснули. Снова я проснулась в его объятиях таких - же нежных и ласковых , как было только в прежние времена, когда мы только начинали встречаться.
  Я уехала в шесть утра, и он проводил меня, чмокнув в нос и в губы.
- Позвони, обязательно, как приедешь…козюля моя. - услышала я от него.
 Что ж случилось? Теперь, что, он начал притворяться хорошим так - же, как прежде притворялся плохим? Где - же он настоящий? Нет, ну, правда…где?
  Я уезжала счастливой. Он прислал мне смс.
- Хе! Ведьм! Ты забыла свою заколку! А ты где? Где едешь? Хряп - кусь- чмак…
 Вот этого бумеранга я никак не могла ожидать. Ко мне вернулся мой прежний варг и он был…новый. Казалось, что он отказался от своей тёмной стороны и снова принял свет и жизнь.
 Я вспомнила, что когда-то он рассказывал о хозяине кольца, которое  купил у Стаса, а тот, а свою очередь, выкопал его, где-то на городище, и этот хозяин перстня приходил, и сказал  ему, что его ждёт страшное будущее. Что он перестанет быть человеком…Это был сон такой.
 - Скажи, а тот, хозяин перстня давно не приходил?- спросила я у него.
- Да. Довольно давно.
- Что ж, если он придёт снова, ты ведь не будешь слушать его? Ведь это он говорил тебе про меня?
- Понимаешь…я, правда, хотел убить в себе всё человеческое. Правда , хотел стать сильнее. Но…не смог. Теперь, когда у меня опять есть ты - я слаб. Если кто-то захочет меня победить или обидеть, он будет действовать так, что отнимет тебя. И я не знаю, что со мной будет. Не знаю…
 Тёмный зверь заснул в нём. Его сон был похож на смерть, и мне хотелось бы ошибаться, что я принимаю сон за смерть. Я бы хотела убить в нём зверя, который поднявшись во весь свой рост так часто шёл на меня, как медведь из моих ужасных снов…

***

  Отец снова настаивал, чтобы я познакомила его с варгом. Но я не готова была это сделать, потому что варг  был не готов. Это ужасно неприятно всё. И то, как варг носился со своей сломанной рукой, которая ни фига не сломана, и вообще. Я уже потеряла всю свою честь...
 
 
***

 Прошла ещё неделя. Ко дню рождения Мирко полагалось сварить мёд.
 Волчица, видимо, горюя о моей дальнейшей судьбе, призвала меня посетить так называемый местный клуб исторической реконструкции «Громгард», который я тут же окрестила «Трахбах»
- Тебе про Святика там такое расскажут! - говорила она.
Я понимала,что они знают больше меня. Знала, что он, как был для меня непрозрачен, так и остался. Нужен он мне был, или нет, я уже не очень понимала. Просто его образ, тёмный, гнетущий, непростой, капризный, помогал мне держаться на ногах. Он меня даже приподнимал…над самой собой…над другими. И  я не могла порвать с ним, пока между нами не было ничего обычного.
 Но слушать о нём новости я не хотела.

 Да, все пытались мне открыть глаза и рассказать про варга нечто экстраординарное. Всплыли даже самые отвратительные и грязные сплетни, которым и верить-то было просто страшно.
  Я даже не знала, как себя вести, мягко припоминая суженому его жестокий проступок, который едва не довёл меня до той бездны отчаяния, возле края которого я так часто прежде дневала и ночевала.
 Варг же, был необыкновенно нежен и ласков со мной с того дня, как мы варили мёд. А было это так.
 
 С утра ещё я чувствовала нутром, что кого - то встречу на автовокзале. Почему- то мне в глубине души очень нравился Мирко, но я не хотела и боялась признаваться себе в этом. Накануне, он мне приснился.
 Для того, чтобы вызвать в  суженом ревность, я набрала ему и сказала:
- Я уже еду к тебе. Только Волчица хотела, чтобы я зашла к ним в какой -то подвал, они мне хотят что- то рассказать…
- В какой ещё подвал? Ноги в руки и ко мне! А не то загрызу! Ясно? - рявкнул варг.
- Хорошо. Еду. - пролепетала я и мне похорошело на душе.
 Я села в автобус и как всегда отрешилась от всего сущего, впрочем, по привычке. На одной из остановок раздался звонок. Мирко…Я в волнении подняла трубку…
- Да тут я, тут…- услышала я голос Мирко над собой.
Он, взъёрошенный,с милым румянцем на пацанских щеках, с чуть золотистой, еле заметной щетинкой, с лукавыми голубыми глазами и вечно смеющимися губами, красивыми, как будто нарисованными…
Я сконфузилась, вдруг разглядев его очарование.
- Блин…разве можно так пугать, а? - спросила я и густо покраснела.
 Мы разговорились под тянущуюся тряску ПАЗика и оказалось, что  Мирко едет к Святу с мёдом.
- Если б я знал, что ты поедешь, я бы не поехал…- оправдался он.- Надо вас чаще оставлять наедине.
- Да я вам не помешаю…- отшутилась я.
 Тут я и рассказала Мирко про то гнусное происшествие на Радогощь, которое он пропустил.
 Он только головой качал и складывал свои пухлые губки в ироничную трубочку. Мне стало легче, когда я с ним поделилась, хотя я догадывалась, что он парень донельзя простой и сопереживает мне лишь внешне. А причина его вовсе не трогает, как не трогает и всех остальных.
 Казалось, на людях  у нас со Святославом всё замечательно, что не мешало мне так часто называть наши отношения «вилы».
 Варг встретил нас на остановке, подхватил меня из автобуса… Он обнял меня и поцеловал нежно и тепло, так, как я уже и не ждала.
 Настолько я была ему близка и так далека от него теперь! Я силилась пережить ситуацию, в которой никогда не находилась. Меня бросили перед свадьбой, мой жених смертельно болен и он нашёл себе другую…
 А я, всё – таки, с ним, и пытаюсь сделать вид, что ничто не омрачает наших отношений…
 Когда  Мирко пошёл в магазин, а мы с варгом его ждали на улице, я заметила в суженом странную перемену.
 У него изменилось лицо. Словно, появились новые морщины под глазами. Они легли незнакомыми мне складочками на щеках, замечательного розового, нового и живого цвета. Но глаза  подёрнулись смертельной усталостью и грустью, близкой к обречённости.
 Мне стало не по себе и я отвернулась от его печального лица прямо сейчас дышащего на меня туманной будущностью.
 Закралась мысль в голову : не врёт ди он про свою болезнь?
 Потому что если он врёт…Если его болезнь это глупая причина для того, чтобы я его жалела…это…это просто не по - человечески. И даже звери так не поступают.
 Притвориться подранком, чтобы выжить? Но сейчас идёт речь не о жизни и смерти, а только лишь о правде и лжи.

***
 
 Вскоре мы уже варили на кухне крепкий скандинавский мёд, помешивая темную гущу и пересыпая её коричневым хмелем, который я набрала в лесу, по осени, для варга… Ещё в то время, когда у него была связь с Волчицей…
 Да нет, если бы я была уверена в том, что он мне изменил, я бы ни на минуту не осталась рядом.
- Мне трудно пережить это, ты пойми, я…ты же меня фактически предал…-начала я опять разговор, когда  Мирко вышел с кухни, а мы с варгом следили за  кипящим мёдом.
- Но я не с ней…Разве это не доказательство?
 Доказательство чего? Ведь он кричал мне, что не любит меня…
 Мирко крутился тут - же, на кухне, помогал варить мёд. Варг расстроился, что я приехала снова на одну ночь.
- Разве не ты сам этого хотел?- спросила я.- Или ты не понимаешь, что я работаю!
  Он замолк. Всё, что мы пожинали теперь, было посажено его руками.
 Мои домашние не знали, что я с ним так тесно общаюсь. Отец  вообще в недоумении от всего этого. Я делала это тайно, как ни трудно мне было носиться меж двумя городами, бесконечно боясь быть застуканной. Но другого выхода не предвиделось и ожидать от суженого каких- либо решений, похоже,  было напрасно. Я всё время убеждалась, что мы с ним так и останемся любовниками, а я мечтала о семье.




    Глава 15, Альгиз, руна защиты.

« …Что нам до Адама и Евы,
Что нам до того, как живёт земля,
Ведь никогда, мой друг, чародей,
Ты не найдёшь себе королевы,
А я не найду себе короля…»

( « Дорога сна» Мельница )

 Внезапно варг собрался ехать ко мне, то есть к отцу. Я испугалась, но уже было поздно отказывать ему.Он приехал на электричке, пришел через лес. Напугал охрану. А потом только позвонил.
- Ладо, я приехал.
  Я прибежала к воротам и впустила его. Первое, что он сделала это огляделся и закурил.
 На его бледном, как будто немного опухшем лице отразились странные чувства.
 Они были немного похожи на зависть, или на разочарование, или, даже, на удивление. Но не были добрыми…Скорее, настораживали.
 Темнело, как всякой осенью, внезапно и густо, но мы прогулялись по участку.
- Ого, мне и не снилось такое. А что это ты мне пудришь мозги, что тебе работать надо? Можно тут жить спокойно себе и в ус не дуть…
-  Ты не поймёшь меня… Моя жизнь не так наполнена, как твоя. Это ты у нас занимаешься реконструкцией, кочуешь, куда хочешь и абсолютно свободен. Я не свободна…Ты не работаешь и…
Он вспыхнул.
- Ты, ведьма,знаешь почему!
 Я повела его в дом скорее со страхом, чем с гордостью.  Отец, как раз пил чай с Аллой и когда увидел варга закашлялся.
Я познакомила их.
 Варг сел за наш большой овальный буковый стол, покрытый вязаной голубой скатертью, придвинул к себе чайник и налил чаю.
Всё это он делал нагло и с вызовом, отвечая на короткие вопросы, словно отбивался щитом от уколов копья. Да, отец ещё не взял меч, он пока только проверял варга.
Мне же понравилась его непосредственность и рассуждения.
 Алла, сдвинув брови домиком, смотрела на моего суженого глазами полными участия.
 Прибежала Лидка и Ангелина. Варг вел себя безупречно и очень им понравился.Он сразу же достал из кармана джинсовой  куртки леденец на палочке в виде красного петушка и вручил Ангелине. Та поцеловала его в небритую щёку и поморщилась.
 
 После этого он остался у нас спать.
Его положили в мансарде, где все любили собираться вокруг большого стола и играть в маджонг или русское лото.
 Там же стоял бильярдный стол и огромный кожаный диван, окно открывалось к звёздам.
 Мы гуляли по посёлку, пока не стемнело и говорили с суженым о том, что надо бы в следующем году поехать на фестиваль реконструкторов « Русборг», а для этого нужно уже сейчас шить палатку, заказывать оружие, заняться паспортом костюмов.
 Варг весело шёл и болтал со мною, беспрерывно куря, пока мы не дошли до памятника погибшим солдатам на краю посёлка.
 Мы  вошли за ограду, обсаженную елями, мой фонарик выхватил из кромешной темноты таблицу с именами похороненных здесь солдат.
 Варг докурил и вдруг остолбенев, вытянул руку вперёд.
 - Лад…Лад…смотри на…двадцать первую фамилию…
- Что? Рушилов Семён Андреевич, ст.лейтенант…тысяча девятьсот сорок первый год, двадцать шестое ноября…Что?
 Варг зажал сигарету зубами и полез по карманам. Наконец, он извлёк из внутреннего кармашка паспорт, открыл его и сунул мне в лицо.
- Смотри! Смотри, женщина!
- Рушилов…Семён…Андреевич…- сказала я, одновременно холодея всем телом.- Это что, ты?
 На меня смотрело лицо варга в цивильном костюме, молодого и чисто выбритого, с аккуратно зачёсанными волосами.
- Что это значит, суженый?- спросила я.
 Варг лёг на землю спиной и молчал, сложив руки на груди.
- Послушай! –взвизгнула я.- Хватит меня мучить! Скажи, что такое, в конце концов!
- Это мой пропавший без вести дед…Отец моего отца. - сказал варг медленно.- Я не думал… не представлял, что он найдётся…здесь!
- Да...- кивнула я,- это, наверное, чудо…
  Я пришла поздно ночью, посмотреть, как устроился варг, спит ли он.
 Его не было на месте. На постели не обнаруживалось ни одной складочки.
 Он ушёл ночью.

***

  Я тут же набрала ему на телефон.
 Он сбросил.
 Утром мне пришла смс.
- Извини, я не смог.
- Тебе не понравилось у нас? - спросила я.
-  Нет.- ответил он кратко.- Но я буду стараться ,чтобы мне понравилось.
 Спрашивать у отца я боялась и спросила у Лиды.
- Папа держался за голову и говорил постоянно цифровое значение числа «пи» и продолжал это делать иррационально и трансцедентно до двух ночи.
 Я  засмеялась. И смеялась несколько часов, представляя, как варг лезет через забор и тащится по осеннему лесу до станции, а папа стоит среди гостиной, запустив пальцы в волосы и гнёт , гнёт матом так, что хрустальная люстра дребезжит от разрядов его праведного гнева.
 Охрана ничего не видела…
 
***


   В ноябре нас пригласил на День Рождения Мирко.. Мы собрались идти вместе.
  Опять с великим трудом я вырвалась с работы ,чтобы побыть с ним день.
 К Мирко мы подъехали уже часов в десять утра, и тут же шумной компанией завалились в магазин покупать еду, распугав покупателей своим грозным видом и громкой перекличкой.
 Ребята помогли мне набрать еды по списку и приготовить всяких салатов.
  Варг бросился к курице, никому не доверяя приготовление «своего мяса». На самом деле, вряд ли, кто - нибудь лучше его готовил мясо  в нашей компании.
  Голодный Свин - Плюмбум вылизывал тарелки из под салата, Ёж с удовольствием мял картошку для пюре, а мы с варгом готовили. Иногда я, правда, выбегала с кухни в комнату, чтобы локализовать тех, кто пас поляну и пытался стащить еду со стола.
 Потом пришла Танюшка, жена Радо, мы с ней быстро дорубили салаты и пошли есть так и не дождавшись основных гостей.
 Все оголодали, и мы с Танюшкой надпили бутылку водки с соком, которую поставили к себе поближе, чтобы Свин случайно её не выпил.
 Он сначала обещал не пить. Но потом всё равно нажрался, оправдывая своё второе имя. И стал кому-то жаловаться, «что он хочет стать лучше, но ему никто не верит, и над ним издеваются, называя его слабой бабой »
  Мне было жалко его, тем более, что фамилия ему от предков досталась : Писулин, и его маленькое девичье личико, и длинный хвост блестящих волос, и никогда не трезвеющие голубые, яркие глаза вызывали нечеловеческую жалость, поэтому Свина всем хотелось напоить.
 В пьяном состоянии он верещал и дрался кулачками, кидаясь всегда на более мощных соперников, но всегда падал от одного удара и долго лежал выключенный.
 В этот день, перед тем, как начать готовить пищу, варг хитренько посмотрел на меня и сказал:
- Тебе подарок тоже, сейчас,  что – ли, подарить?
- Ну, дари…- обрадовалась я, зная, что он ничего долго держать при себе не может, даже сюрпризы.
 Варг достал из кармана бархатный чёрный футлярчик.  Я, сперва, подумала, что там некое безвкусное что-то, но там сидело прекрасное серебряное  колечко в виде бегущего вепря.
- Ах, какая прелесть! - не удержалась я.
- Это обручальное кольцо, вообще-то…- сказал варг довольно. - Это же, Вепрь Золотая Щетинка, тот, что возит Фрейра по небесам.
 Я ахнула и возрадовалась.
- Так ты… ты что, решил меня окольцевать? Да?
- Ну, да…- ответил варг, улыбаясь.
 Я задумалась о том, насколько мне это уже не нужно. Но всё - же, приятно.
- Что - ж, теперь моя очередь. - сказала я. - Уж я тебя окольцую.
 
 Справили мы хорошо. Суженый мой сидел рядом со мной, никуда не отходил, наливал мне и подкладывал в тарелочку еды. Все уже поняли, что нам грозит свадьба, но мы и не скрывали этого.
 Мы до того досиделись, что опоздали на последний автобус до дома, и нам пришлось ехать на такси.
 Эгиль, пьяный в дугу , и потому разговорчивый и добрый, предлагал остаться и сулил « постелить постель и уйти спать в другую комнату» Но я, не любя оставаться в чужих домах, всё - же уговорила варга ехать домой.
 Мы вызвали такси и ждали его в центре, когда подадут.
 И только когда мы проехали половину пути до таксиста дошло, что мы не те, кто его ждал, и нужно нам не туда, куда он везёт. Мы тоже поняли, что сели не в то такси, а к тому, кто быстрей подъехал. Это нас изрядно повеселило…
  Утром я уехала домой.

***

 Прошёл месяц со дня рождения  Мирко. Теперь мы стали встречаться каждую неделю. Правда, дело усложнялось бесконечными шифровками и даже однажды вышло так, что мы чуть не поругались.
- Ты сам этого хотел. Если б не ты, мы были бы сейчас вместе…- отвечала я, и варг смолкал.
 В один из  дней он приехал ко мне.
 Пользуясь случаем, мы встретились с Дэсом и Арди,  которая была уже беременной на пятом месяце и поэтому мы частенько заходили в разные забегаловки поесть.
- А ты говорил, что последний в роду, вместе со мной умрёт мой род!- смеялась я над жирным и неповоротливым Дэсом, вспоминая его слова на свадьбе.- Видишь? Арди тебя наградит ребёночком!
 Дэс, тряся куцей бородёнкой, хлопал себя по пузу, обтянутом чёрной футболкой, бряцал косухой, стучал каблуками казаков и довольно изрекал:
- Да, воля богов священна! Я тоже беременен мыслью, что всё пойдёт по плану!
  Арди нервничала. Мы поехали гулять на Измайловский вернисаж. Я хотела узнать, где продаётся домотканый лён.
 Гуляли мы, гуляли…вдруг - подошли к прилавку с военной копаниной.
 -  Гляди, кольцо… «мёртвая голова»…- сказал суженый.
- Дайте - ка глянуть… - попросила я.
 Ещё минут пять мы все вчетвером разглядывали кольцо и я жалела, что у меня не хватает денег его купить.
- Давайте - ка я его возьму. - вдруг сказал Дэс и тут - же его купил и насунул на палец.
 Арди вспылила на что- то, неведомое нам и неожиданно убежала, обидевшись. Я досадливо морщилась. Варг молча переживал.
- Блин…- сказал он только.
  Мы пошли дальше. Подошли к другому прилавку метрах в ста от того самого. Ещё кольцо…два кольца…
 Мы схватили одно из них. Цена меньше вполовину, чем кольцо Дэса.
- Ну вот, это берём. - сказала я, и мы его купили.
 Суженый чуть не прыгал от счастья.
- Теперь надо поймать Любаву, чтобы она провела обряд. - сказал он. - Раз уж мы окольцованы…
- То есть, ты хочешь сказать, что наши свадебные кольца это вепрь и наградное кольцо офицера  СС?
 Действительно, странно…
 У меня норвежское колечко, 10 века, у него «totencompfring», на котором стоит имя владельца и подпись Гиммлера.
 Сначала мы подумали, что это новодел, но потом после тщательного копания в списках иерархов СС, нашли нашего немца…Хотя действительно, кольцо оказалось новоделом  послевоенного времени.
 Во - первых, оно было сделано настолько точно и так, как положено по- технологии. Во вторых, мы нашли хозяина кольца, Алоиса Вебера, узнали кто это был по званию и где погиб.
 Словом, обручение состоялось. Теперь надо было дожить беспрепятственно до свадьбы, мало ли что произойдёт за эти полгода…
 

Глава 16, Соулу, руна Солнца.

« Сигмунд прыгнул на него с такой силой, что он пошатнулся и упал; укусил его Сигмунд спереди за горло. В тот день не смогли они выйти из волчьих шкур. Тут Сигмунд взваливает его к себе на спину и несет в пещеру; и сидел он над ним, и "посылал к троллям" волчьи те шкуры.»

 ( Сага о Вёльсунгах)

 В  том году зима тянула с началом. Погода совсем измучила  дождём и грязью. Вместо снегопада за окном  шли осенние ливни, и как только я выходила на улицу, хотелось уйти обратно в дом и обещать всем богам по сапогам за первый снег и морозец.
 Повседневные заботы совсем заняли меня, я опять проклинала работу, бегая по разным заведениям, чтоб хоть как - то преодолеть тот тянущийся мрак жизни, в котором оказалась. И только мысль о том, что варг выберется и не умрёт, бледным огнём светила издалека.
 Может быть, бывают чудеса?
 Волчица тоже пережила ещё одну любовную «трагедию». В какого-то родновера влюбилась, старше себя на тринадцать лет, а он собрался жениться на другой, а та, другая, к тому же беременная оказалась. Волчица вопила, что не хочет жить и просила помощи.
 Ну что ж, она сама выбрала это амплуа  разрушительницы судеб. И я скоро перестала ей звонить…

 После скучнейшего Нового года в семье, я на день вырвалась к суженому.
 Его мамашка уехала, мы остались одни. И всё было бы хорошо и мирно, пока он не узнал, что завтра мне надо уезжать.
 Он надулся, сделал капризное лицо и стал мечтать, как выбреет себе голову, покрасит усы в синий цвет и станет «родовичем»
- Ты меня что, компроментируешь? - спросила я.
- Угу.
 Ночью  нам внезапно захотелось есть и мы пошли на кухню жарить картошку.
 Вся обстановка его обшарпанной квартирки наводила на меня тоску, но я стойко терпела и делала вид, что меня формальности не волнуют. Опять же, я старалась не замечать каких- то очевидно гадких вещей.
  Неожиданно, за чисткой картошки, я завела свою давнишнюю пластинку.
- Вот переехал бы ко мне. Жили бы мы вместе…
 Варг как всегда был лаконичен:
- Я бегу от обыденности.- был ответ.
 Я некоторое время думала, чем приятнее бесконечное форматирование дивана и лёжка поперёк телевизора суетливой беготни в поисках прокорма для семьи.
- Знаешь, это же болото…Это же безнадёга…здесь. Плесень.
 В порыве хотелось продолжать. Но надо было вовремя остановиться.
- Всяк кулик своё болото хвалит. А что…Москва ваша…неблагонадёжный город. Над ним смог и туман, много дерьма. Ты задыхаешься. А здесь я могу выйти в одних трусах и прыгнуть в снег, и валяться.
- Да, понимаю…
- И к тому же… Нет, ну, не нравится мне Москва.
- Что…ты никогда ко мне не переедешь?
-Думаю, нет…- сказал варг.
 У меня к горлу слёзы подступили.
- Так что, ты ждёшь, когда мне надоест к тебе ездить?   
- Я так смотрю - тебе УЖЕ надоело.
 И варг сделав равнодушно - непробиваемое лицо продолжил жарить картошку и насвистывать.
- Может, найдётся такая девушка, которая …которой понравиться здесь, у тебя… Так что- же мне делать? Зачем мы обручались?
 Замерев с лопаточкой в руке, варг глянул на меня мимолётом.
- Ннезнаю… Хех…
 Через несколько минут мы оба замолчали и молчали около часа. Мы ели картошку, говорили на отвлечённые темы, а когда легли спать, варг отстранился от меня, как тогда, недавно ещё.
- Ну, так что - ж мне делать…- зашмыгала я носом.
- Не знаю. - ответил варг.
- Тебе всё равно? Да? Потому что ты меня совсем не любишь? Ответь!
- Опять ты свою шарманку завела? Хорош гундеть.- зло сказал варг.
- Ответь! - взорвалась я.
- Не хочу отвечать на этот вопрос.
- Ответь, ты должен… Я должна это знать.
- Кому я должен - я всем прощаю.
- Ответь.
- Замолчи! - рявкнул варг и перешёл на другую кровать.
- Тебе всё равно! Всё равно! Всё равно! - зарыдала я и побежала в ванную и сунула голову под холодную воду.
 Недавно я узнала, что стала истеричкой.
 Нервная система совсем не поддавалась.
 Я прорыдалась, мимоходом, подумала о том, нафиг мне всё это надо, найду другого и всё тут, несчастлива я с ним, не радует он меня, я дура, я ненормальная, моя жизнь кончена, я без него не могу.
 Потом вернулась, легла на диванчик в темноте и успокоилась.
- Варг, я больше не буду, иди сюда. - сказала я тихенько.
- А больше и не надо. - фыркнул из под одеяла варг.
- Ну, иди. Всё. Не дуйся на меня, как мышь на крупу. Ты не дуешься?
- Дуюсь.
 Я снова зарыдала.
- Да не дуюсь я на тебя, успокойся уже…
 Я поняла ещё раз, что на него слёзы мои, вопли и истерики не действуют, и смолкла. Суженый пришёл ко мне и лёг рядом, обнимая меня.
- Если б я тебя не любила, я бы вела себя спокойно.
 С этими словами я заснула. Он ещё некоторое время дышал мне в волосы, и осторожно лежал,  пока не отрубился.   Мы проснулись только где - то в глубине ночи. Наверное, к утру, чтобы помириться окончательно.


***

 Весна даже не дала зиме особенно разыграться, я ощутила её сразу и полно, как только приехала к суженому и мы пошли в лес, захватив с собою сала и хлеба - на откуп деревьям, для того, чтобы срубить несколько ореховых жердей.
  Март так радовал теплом, что я даже сняла куртку, когда мы прошли первых пару километров до леса.
 Лес встретил нас расцветом, душистыми первыми травами, копошением просыпающихся муравьёв и мошек, и полным бесснежьем.
 Так чудно было смотреть на эти пропитанные солнцем можжевеловые заросли и кружево  березняка, с ещё голыми, будто алебастровыми ветвями.
 Варг был серьёзен, он с таким видом ходил по лесу, словно пришёл сюда не дровину срубить, а поймать медведя…
 На обратном пути я несла только топор, а он легко шёл впереди обвешанный вишеньем - орешеньем, и рассказывал про своё детство, как однажды повесился в этом дивном березнячке на пригорке, отец его друга.
 Я люблю интересные рассказы, и стала мучить его расспросами:
- А как  вы узнали об этом?
- А что было с сыном дядьки?
- А как он реагировал?
- А он плакал?
- А когда сняли повешенного?
- А сколько он провисел?
- Это было летом?
 Только, когда суженый уже закипел от моего досужего любопытства, я замолчала и всё прибавляла ход, косясь на березняк, чтоб быть ближе к варгу.
 Утром я уехала восвояси, договорившись встретиться с ним через неделю.

***
 На  праздник  Первого Дня Лета мы приехали вдвоём с подругой  Рысью, которая имела дальноидущие виды на одного нашего общего друга. Вообще , Рысь по натуре оказалась  легкомысленной и мечущейся особой, которая могла ехать хоть куда  угодно, только бы с приключениями.
 Вот мы и поехали, не захватив с собой, впрочем, ни палатки, ни спальника. Понадеялись, что будем спать, опять – же, где - нибудь, у кого - нибудь, дома.
 Но этого не случилось. Собралось шесть ребят : Суженый, Волчара, Эгиль, Кольц, Радо, и Мирко. Причём, мой суженый и Эгиль, притащили всё своё оружие и обмундирование.
 Тут - же оно пошло гулять по рукам. Завели костёр. Я и Рысь решили пройтись к реке, и тут - же отказались от мысли о «закупывании». Нет, уж, извините.
 Лес, по пологу, весь зацвёл жёлто - сиреневыми цветами, и мы побежали их рвать и вить венки . Так хотелось ухватить  этой первозданной буйности  и прикоснуться к таинственным силам природы…
 Мужики наши  буянили громко, а мы промысливали  как бы на тлеющих углях приготовить еду, и даже иногда получалось изжарить кой - какие сосиски .
 Мужская часть была сыта пивом.
 Уже, когда начало медленно темнеть, мы собрались на том самом месте, где должны были прочитать славления восходящему Солнцу, катящемуся даже в ночи на свой летний престол. На круглой  маленькой полянке, посреди которой разложили костёр, мы встали в круг и зажгли факелы, с которыми промучался весь вечер Мирко, пытаясь сделать их « по  аутентичной технологии»
 Ребята смотрели уже нетрезво, а некоторые даже уже изрядно набрались. Мой суженый в синей рубахе и с косой возле уха, Кот, с двумя косами и в шапке с оторочкой из  кролика, Волчара, голубоглазый гламурный мерзавчик в варговской кольчуге, бледнолицый блондин Мирко, Радо, с лицом осатаневшего гладиатора, мягкий извне, Кольц, глупышка Рысь и я - встали кругом.
 Радо положил на краду трогательный игрушечный кораблик  в дар богам. Этот кораблик,  сделанный из прутиков и листьев уж очень не вязался с лысой головой Радо и его страшным взглядом исподлобья. О том, что он примерный семьянин и добряк знали только близкие люди, для всех остальных Радо, или Радомир, играл роль боевика.
 Мы тоже кое - чего положили из снеди и попытались зажечь факелы, которые почему- то отказывались гореть. Промучившись с ними с полчаса, суженый решил , что так дело не пойдёт, и, вспылив, ушёл к обычному костру, где никого не было,  бросив нас и краду, которую так и не подожгли.
 Наверное, боги не хотели,  чтоб пьяные зажигали огонь для них и не дали суженому на то своего позволения.
 Между тем, он, смурной и мрачный, сидя на поваленном дереве, курил  опять сразу две сигареты. Я тоже пришла к нему и села рядом.
- Почему ты пришла?- спросил он, глядя в засыпающее пламя.
Я не смогла ответить, только тихо заплакала.
- Я должна быть с тобой…- с усилием сказала я, понимая, тем не менее, что это уже чересчур.
 Он тупо смотрел в костёр, курил и думал. О чём? Неизвестно.
 Я сидела рядом, промерзая через льняное платье и плащ, и тоже думала. Мне хотелось домой. В тепло. Впервые так сильно хотелось…
 От крады донеслись голоса наших друзей, которые всё - таки  её подожгли.
- Слава богам!- вопил Мирко. - Слава Святославу!!!
 Все вторили.
 Я равнодушно слушала их и представляла, что суженого, вот - так же, скоро будут сжигать, потому что он умрёт. И виделось мне пожирающее его пламя. А рядом стоял его меч, воткнутый в землю и шлем висел на нём.
 Меня переполняло отчаяние, проливавшееся слезами. Суженого словно не было рядом, он был не здесь, а где то вдали…И я была вдали, намного дальше, чем на самом деле. Что я здесь делаю?
 Ночь продолжалась, ребята, пришедшие от крады, пили, жарили шашлыки, шутили и пели песни. Рысь была очень весела, её делили между собой Кольц и Волчара, но так и не поделили и оставили грустить. Рысь грустно подбрасывала в огонь дровишки, я ,закутавшись в Эгилев плащ, одиноко сидела рядом с варгом. Он не обращал на меня никакого внимания, как всегда на праздниках.
 Потом ребята легли возле костра и уснули. Апрель всё таки не лето, но им было тепло от выпитого.
 Придвинувшись к тёплому боку варга, я задремала, пока солнце не начало золотить вершины едва зеленеющих деревьев. Было шесть утра, когда мы с Рысью стали бегать вокруг погасшего костра и расталкивать ребят замёрзнув и проголодавшись.
 Волчара спал в кольчуге Святослава, спрятав руки под мышками. Мирко лежал с Эгилем вальтом, и они, обнимая друг друга за ноги, оглушительно храпели. Суженый встал медленно, мотая головой и фыркая.
 Эгиль попытался встать тоже, но Мирко уложил его обратно, чтобы самому было удобно досмотреть сон.
 Наконец, Эгиль сел, Мирко с непередаваемыми матами стал просыпаться.
- Эгиль, ты, женщина – бомж  под Парижским мостом, оставь Ярёмины ноги…-  смеялась я, чтобы не плакать.
- Почему женщина? - кричал Эгиль, подбирая длинные волосы.
- Потому что похож. - ответил Святослав хрипло и закашлялся.
- Ёпть…- сказал Волчара, просыпаясь и замечая кольчугу на себе.- Так вот почему мне так холодно спать было…
 Все засмеялись и стали разводить костёр. Продолжалось у каждого из ребят следующее: встать, потянуться, сбегать в куст, одеться, покурить, выпить пива…
 А ведь их всего шестеро… Так мы и прособирались три часа.
 Я продрогла. Заметив, меж тем, совершенное равнодушие к своей особе, подошла к варгу и сказала ему:
- Если через пятнадцать минут ты не соберёшься, мы уйдём.
 Рысь, тоже лохматая и замёрзшая, подтвердила, что уйдём.
 Варг только хмыкнул и продолжил пить-курить.
 Наконец, его стал бить страшный кашель. Он быстрым шагом пошёл от поляны в сторону молодой липовой поросли и метнулся в сторону, в лес, я побежала за ним.
- Суженый, что с тобой?
 Он остановился спиной ко мне и сказал:
- Уйди, женщина…Нее подходи ко мне! Ведьма чёртова…Уйди! Это всё мне за то, что я решился, что я связался с тобой! Всадница мрака!
 Я опустила глаза. Под моими ногами цвели жёлтые купавки и медуница, бегали всякие жучки и муравьи, а над головой, казалось, открылся портал в темноту космоса из которого кто-то сказал мне чётко :
- Ложь!
 Я отошла от варга, тихо вернулась к костру, собрала свой рюкзачок и двинула в лес, не зная дороги.
  За мною побежала Рысь.
 Варг, словно не понимая, крикнул вслед нам, чтоб мы вернулись. Но мы пошли, не оглядываясь.
 Он крикнул ещё раз. Слёзы досады подкатили к моим глазам. Мне стало так обидно, что этот дрянной человек не слышит и не видит меня, а сейчас показывает другим своё могущество.
- А ну вернись! Анна Денисовна! - орал он, но мы упорно шли вверх по тропе, усеянной по краям  первоцветами.
 Он тихо подбежал и схватил меня за плечо.
- Я сказал вернись… Ко мне поедем.
Я, прогнав слёзы, ответила:
- Я поеду домой. Отстань. Ты меня не слышишь.
- Почему не слышу? Слышу.- нагло сказал варг. - Куда это ты собралась? В Москву? А ну, назад, я те говорю…
 Он отволок меня назад за руку. Стал собирать свои вещи. Когда всё было готово, мы стали тихо подниматься вверх. И вся эта злость, что он не оставляет своих друзей и пиво, снова перехлестнула меня.
- Я домой поеду.-  повторила я.
У него изменилось лицо.
- Нет, ты поедешь ко мне. Спать, есть…
- Мне домой надо.
Суженый разозлился.
- Ну и вали! Вали! Домой вали!
- Знаешь, что…я устала уже… устала от этого всего…
- Вот и едь домой. - закричал варг.
 Ребята шли впереди нас. Наши крики были слышны далеко, по всему лесу.
 Он обогнал меня, не оглядываясь, и орал, как раненый тигр проклятия и ругань до самой остановки.
Ребята, дождавшись автобуса, уехали в город. Уехала и Рысь. Одна я и суженый остались на краю трассы. Остались, чтоб договорить.
 - Ну, и что ты не с ними опять?- спросил он.- И где твоя машина? Если ты такая крутая, что же ты на ней не катаешься?
- Нам надо поговорить. - ответила я, успокоившись.- А где моя машина, это моё дело. И больше ничьё.
- Так ты определись, голуба, о чём нам надо поговорить. - съязвил суженый.
- Я просто хочу быть с тобой. Чтоб ты мне больше не осложнял жизнь и переехал ко мне. Был бы отцом, мужем…помощником мне…
- Сама переезжай. - сказал он и стал переходить на другую сторону дороги. Я засеменила за ним. Мы двигались по обочине, перекрикивая несущиеся машины.
- Клал я на твою Москву!!!
- Ну, а сколько можно так жить?
- Не нравиться? Ты знаешь, что делать…
-Твоя Хельга, она наследила, а я теперь расхлёбываю, что она превратила тебя в чудовище, бессердечное и жестокое!
- Вот и ори на неё! Нечего на меня орать…- огрызался Свят.- И вообще, может, ты в своей Москве мне изменяешь, волосы твои пахнут табаком, откуда я знаю, что ты там делаешь?
- Да как же я могу!- возмутилась я, вспомнив Журналюгу Завьялова..- Я же люблю тебя! А вот ты мне никогда не говорил этого!
 Он шёл быстро, не учитывая, что я , задыхаясь, бегу следом, дымил сигаретой назад, мне в лицо, а ветер от пролетающих машин то и дело кидал мои волосы на лоб.
- Но я же говорил, что пока не люблю, что не люблю я тебя! Когда это будет, так и скажу. А что, дело только в этом?- перекрикивал он несущиеся фуры, сигналящие нам.
- Если я уеду, то не вернусь…Не вернусь!
- Напугала! Вот и вали!
 Но я не ушла. Я приехала к нему, хоть он и бежал впереди, как сайгак, пришла к нему домой, легла ему за спину и попробовала уснуть.
 Но позвонил отец и приказал срочно явится в издательство.
Я  пыталась будить Свята, но он безмятежно храпел. Обливаясь бессильными слезами я оставила ему записку и помчалась домой, в Москву… Теперь я была просто раздавлена…Да он же ничего не хочет слышать!!!
 Вернувшись домой, я не смогла спать от перенапряжения нервов. Меня била тихая дрожь. Эти ссоры стали выводить меня, но расстаться с суженым я не могла. В таком случае все мои слова о том, что я собой владею, что излечу его от болезни одной лишь своей любовью, что нельзя покидать любимого в тяжёлые минуты, оказались бы ложью.
  Жизнь с ним страшна, но жизнь без него казалась ещё страшнее, как гниющее болото, над которым только мошка и мреет и никакой жизни…
 Эта любовь моя может только разрушить. Может только раздавить. Она не радует, она пытает…Она так жестока, что меркнет солнце в глазах, и я опускаю голову, чтоб его не видеть… Но надо держаться. Если мне это испытание послано, то надо его пережить. А иначе, кто я?


Глава 17, Тейваз, руна воинственности.


«…Торстейн возразил:
— Истолковал ты мой сон плохо и недружелюбно. Не умеешь ты толковать сны.
Норвежец сказал:
— Увидишь сам, что этот сон сбудется.
Но Торстейн стал с этих пор холодно относиться к норвежцу, и тот уехал в начале лета, и о нем больше не будет речи в этой саге.»
 ( Сага о Гуннлауге Змеином Языке)


  Я начала купаться с 21 мая, когда трава по берегу пруда ещё только набирала силу и сквозь неё был виден чёрный ил, ещё не прикрытый летней зеленью.
 Было удивительно хорошо, поплавать и порезвиться, ведь у меня за городом  свой пруд с зеркальными карпами и  проточной водой из артезианской скважины.
 А через три дня я заболела из - за раннего купания. Варг писал, что тоже купается у себя в речке, что томится от жары, что скорее хочет приехать ко мне…
 Теперь всё стало иначе, после того апрельского дня. Он, словно притих…Ссоры и примирения раскачали меня…Или так и будет дальше, и надо принимать это, как должное, как стиль общения, или прекратить отношения совсем.
 Я не могла этого сделать… Надеялась на то, что он будет хорошим супругом, отцом для наших детей. Но на разговоры о детях он не реагировал, в семью не вписывался, а семья у нас оказалась -- клан.
  Отец не хотел слышать о суженом. Он не понимал зачем мы отложили свадьбу, и я сказала всем  домашним, что мы пока расстались.

  Отец и Алла изматывали меня объяснениями и доводами, что в нём сидит какое-то злобное нечто, чего я не замечаю…
 Я всё видела. Всё замечала. Но мне так хотелось пережить эту любовь! Точнее, ужасы этой любви…
 Итак, я нашла по Интернету девчонок – язычниц, которые собирались отмечать Лельник совсем недалеко от меня, в Тропарёвском лесу.
 Старое капище заросло травой и кустами так, что никто не мог бы найти его. Кроме тех, сведующих девиц.
 Встретившись вчетвером, мы углубились по тропинке в самую середину свежего майского леса.
 Здесь не так жарило, как в городе, но всё равно чувствовалась духота. И, проходя мимо прудов, мы так хотели искупнуться, что чуть не попрыгали в воду прямо в одежде.
 Подходя к капищу, Олена, наша ведущая, которая была притом и запевалой, сказала:
- Ну, попробуйте найти спрятанные в роще чуры.
  Олена , к слову, ходила даже по городу с косой и в русском сарафане что ей очень шло. Я на такое пока была  неспособна.
 Мы разошлись на четыре стороны искать чуры, ловко спрятанные и вырезанные прямо на сухих деревьях. Так мы нашли чур Макоши, чур Сварога и Велеса.
 Разложив на траве свои вещи, мы быстро переоделись в обрядовые русские рубахи с понёвами, и запестрели вышивкой… Это напоминало сказку…
 Мы выбрали Лелю, посадили её на пенёчек, водили вокруг танок -вьюн, и пели… Потом кумились, целовались через венок и снова, босиком, по зелёным лесным травам водили танок по лесу и пели песни про молодую Лелю, про её косу, про её красу.
 Казалось нам тогда, что сама Любовь, дух её, сошёл к нам и с нами пляшет и поёт, и, что никого не оставит без своей милости…
 Это было дивно, так дивно, что дыхание перехватывало от восторга и тихой радости.
 Мы сплели из травы куклу-кукушку, покумились над ней, рассказали ей про свои горя-несчастья и понесли её топить на ближайший пруд.
 Какая- то парочка, развалившаяся на полотенцах возле машины, зыркнула на нас, наряженных, дикими глазами.
 Пруд зарос тиной, да и зацвёл от жары. Я ступила в воду : она была теплая, как молоко…
 Олена бросила куклу-кукушку в воду, притапливая её сверху палками и сучьями.
- Тони, тони, вместе с нашими бедами…
 Потом девчонки сорвали по пруту и мы стали «коловертить» воду, чертить на ней круги концами палочек и приговаривать :
- Как вода около сучка крутится, так пусть и кругом нас крутятся парни!
 Вскоре, прогулявшись вдоль пруда, мы вернулись на капище и сели за трапезу, отлив Макоши молока, повесив на её чур бусики и ленты.
 Сидели мы, прямо в траве, звонко смеялись, обсуждая грядущие праздники , Русальи и Купалу, обсуждая и парней, которых знали, и рассказывая про то, как проходят обряды. И, притом, пели, цепляя за Оленину мелодию слова, как бусинку за бусинкой ни нитку, повторяя за ней старинные песни.
 К вечеру, когда мы собрались уходить с капища, жара спала.
Солнце блистало с небес, трогая нас уже ласково, а не знойно, и из чащи пополз туман, поднимаясь над заросшими прудами.
 Только МКАД гудела вдали так неумолчно, напоминая нам о том, что мы в городе.
 Выходя из леса, мы подошли к источнику, над которым, плескались гастарбайтеры . Олена  отвернулась.
- Вот, разбойники, и тут они…
 Мы пробрались в заросли лозы, растущей вдоль ручья, где источник был чист, и где начинался,  Олена достала из вышитой сумки три деревянных чарки, и в каждую из них мы положили серебряные подвески, золотое колечко и крашеное яйцо.
 Стали кружком и набрали воды в каждую чарку, чтоб умыться от золота, серебра и красного яйца.
 На нас поглядывали гуляющие, как мы шепчемся и посолонь передаём чарки, чтоб умыться.
 Странно им было глядеть на такой родной и древний обряд, для нас, славян, связанный с Любовью к своей Земле, к своей Воде, к родным своим Богам, которых имена даже странно произносить этим, забывшим Прошлое, людям…
 Ах, как жаль, что им это странно!
 Я пришла домой такая одухотворённая и счастливая, что долго сидела и не могла понять, что произошло, как родилась в сердце такая красота, покой и радость? Вроде бы, мы ничего такого не делали…
 А потом наступили обычные дни…

***

 Приехал суженый. Жара домогала. Спали с открытым окном, но всё равно зной, даже ночью хватал своими липкими лапами.
 Приходилось постоянно полоскаться в душе.
 Но мы всё равно умудрились пойти гулять на Манежную площадь.
 Там – же, творилось безобразие, впрочем, как всегда в жару.
Народ купался в фонтанах, прыгая со второго яруса  площади прямо в воду, плескались все, валялись на траве Александровского сада вповалку, опиваясь ледяными напитками.
 Мы тоже повалялись, хоть немного впитав в землю жары, а от неё набираясь прохлады… Но меня так радовал вид народа в фонтанах, что я и сама побежала к ним.
 Варг поспешил за мной. Один парень бросился в воду с девицей, схватив её на руки, она визжала и ругалась. Я, босиком бегала по ступенькам, по самые трусы в воде, и тоже болтала ногами и визжала.
 Потом пронеслась мимо фонтана с лошадьми, чтоб сверху осыпался град воды. Так и вышло. Я вернулась насквозь. Варг, словно дитя малое, тоже лазал по фонтану и радовался, собирая со дна монетки.
- Только не ныряй!- кричала я ему со ступенек.
  В течение часа, наверное, мы лежали на траве и сохли, благо, солнце лило на нас жар…
 Ах, как хорошо было в те жаркие дни…

 Дома, скрывшись от солнца, мы отворяли окно на кухне, раздевались, и сидели на табуретках, стараясь изо всех сил замёрзнуть, но… не тут –то было!!!
 Ночью от асфальта поднималось тяжёлое тепло и пары машин, чтобы наутро превратиться в смог.
 Мне было видно с пятого этажа фиолетовое небо над городом , в котором нельзя было уловить ни одной звезды. 

  В ту ночь я заснула крепко, но проснулась оттого, что суженый стоял у окна, совершенно голый, курил и мило беседовал вполголоса с какой то бабой. Мне показалось, что это сон. Я поднялась с постели и встала в дверях, позади него.
 Он похихикивал, покашливал и обещал «быть на днях»
 Меня перекосило.
 Он закончил разговор, развернулся и прыгнул.
- А! Ты чего!
 Я включила свет.
- Это кто?
- Да…
- Кто, спрашиваю!
- Сестра моя, дурочка! Сестра из Тулы!
 Я выдохнула.
- Я уже хотела идти за луком и пристрелись тебя к чёртовой матери.
- Ох…иди спать, анафема ты моя…

 Он поцеловал меня и отнёс в постель.
 Я вырубилась, но проснулась скоро.
- Мне это снится…- подумала я.
 Варг снова ушёл на кухню и его разговор продолжился.
 С кем он говорил, я так и не узнала, поэтому решила больше не подслушивать, а по возможности, отомстить…

Глава 18, Беркана, руна плодородия, берёза, женщина.

«  Помнит войну она
первую в мире:
Гулльвейг погибла,
пронзенная копьями,
жгло ее пламя
в чертоге Одина,
трижды сожгли ее,
трижды рожденную,
и все же она
доселе живёт.»
( Прорицание Вёльвы)
 
  Игнорирование моей персоны, со всеми вытекающими последствиями, всё-таки, происходило. Мой суженый совсем не спешил успокоить меня, а, напротив, дразнил и мучил, будто ему это нравилось.
 К концу мая дошло до того, что я начала кокетничать с посторонними мужчинами, только немного опасаясь, что варг кому-то сможет навредить. Весной, через Интернет, неожиданно я познакомилась с молодым человеком, который заказал сшить ему рубаху на Купалу, что я и сделала. Парень был питерский, очень вспыльчивый, и, конечно, перегибал в своих суждениях. Мне хотелось научить его, подсказать, и я подтрунивала над его неопытностью и легкомыслием.
 Называла я его  Славоделом, хотя он представился как Деласлав. Тем не менее, это было мне уже смешно, так - же, как смешным становилось всё продолжающаяся реконструкция вокруг меня, рык и укусы. Надоело мне. Хотелось развиваться, мыслить, соображать и строить планы. А эта пробуксовка и постоянная не меняющаяся тема начинала утомлять.
 Хотелось чего-нибудь новенького.
 Вот и наступил День Купалы. Третьей Купалы в нашей совместной жизни, если модно было так сказать…
  Варг ещё не переехал ко мне, но уже был готов. Перед праздником мы шли до метро, держась за руки, и я спросила, как бы, невзначай:
-  Ну, ты ко мне переедешь?
- Да… - так- же, невзначай, ответил он.
 Я взвизгнула от радости, поцеловала его, и мы поехали гулять, но, после взвизга и поцелуя поняла, что напрасно радуюсь.
 В вечер перед Купалой шёл дождь. Мы решили не ехать на капище и остались спать у Мирко, боясь, что палатка намокнет. Там же был и Шаман, которого я беспощадно высмеивала - что, у шамана три ноги - ибо, он на днях сломал ногу.
 Ребят было четверо, и я легла тихонько спать, пока они бузили в кухне.
 Среди ночи приполз суженый, Мирко и Шаман пристучал на своих трёх ногах.
 Они включили телек.
 На носу 22 июня, я подумала, а ведь действительно, Гитлер начал войну прямо на Купалу! По телеку шёл фильм «Иди и смотри» и я , высунув из под одеяла голову и прижавшись к горячему боку варга, слушала и подглядывала. Но пришла ночь, и была она доброй для нас…Шаман всю ночь стучал костылём, упившись пива и бегая в туалет, Мирко храпел, суженый целовал и обнимал.
 И, к одиннадцати часам утра мы выехали на капище.
  Дождь не оставлял нас. Он всю дорогу бежал за нами и не уставал поливать тёплой водой. Мы захватили с собою Радо, веселившего нас ещё больше,  и тронулись на такси за город.
 Прибыли на капище к часу дня, и долго мучались с палаткой, которую нам подсунули. Не знали что собирать обратно придётся её раза в три дольше.
 Я не без удовольствия надела на себя своё расшитое красное платье и пошла прогуляться.
 Дождь остался где - то далеко. От грунтовой дороги, идущей вдоль реки, парило. Сама река, медленно катилась в сторону заката, словно таинственный змей, перекатывающийся в своей голубой шкуре. Я долго стояла на берегу и глядела на реку, а потом вспомнила про Славодела, который должен был приехать за рубахой…
 Чтоб меня можно было легко увидеть, я вышла на середину поляны плести Ярилу с девицами, и, тут - же, подошёл Славодел.
  - Тебя нельзя не заметить…- сказал он, и восхищённо скользнул взглядом по мне, с головы до ног.
 Я усмехнулась.
-  Да уж, второй такой рыжей ведьмы не найти тут.
 Обернувшись, не подкрался ли варг, я сказала Славоделу :
-  Ну, увидимся ещё. Я тебе потом рубаху принесу. Только ты ко мне не подходи.
- Почему? - удивился он.
- Вон там, - кивнула я в сторону кустов,- ходит страшный дядька в синей рубахе. Это мой мужчина. Ты не ходи близко со мной, а то он тебя  грохнет  топором по башке, и зароет на сыпучем, песчаном берегу реки.
 Славодел взбледнул и покосился на кусты. Его глаза сощурились, ища молодца в синей рубахе, и, найдя его, верно оценили ситуацию.
 Через полчаса я отдала рубаху, а сама ушла  к варгу, да так и не отлеплялась от него.
 Если я терялась из его поля зрения, он дудел в рог, и я покорно прибегала на зов.
 Праздник в этом году удался, и был самым лучшим из всех, на которых мы были.
 Суженый слушал меня, много не пил, мы прыгнули через костёр, и удалились к палатке, где собрались ребята.
 Леся опять выла с подветренной стороны песню про бродягу, костёр - купалец трещал и рассыпался звонкими искрами во все стороны.
 Правда, и сегодня мы три раза ссорились с суженым из - за пустяков. Я плакала, меня успокаивал Радо, а суженый, уже перед самым зачином пришёл в палатку и извинился…
 Он уже давно взял моду ругаться со мной на праздниках, при всех, чтоб показать свою власть надо мной. И всегда я сдавалась, потому что неравнодушие и жалость побеждали. Но, в глубине души, я понимала, что так будет не всегда. Так будет, пока не обратятся краски, и мы не поменяемся местами.
 А на прыганье через костёр мы устроили представление. То он выпустит палку, то я, то я его ловлю за плащ, то он меня…а в результате, гаркнув : «Человек, палку!», прыгнули, и сладко поцеловались.
 Пока наши ребята пили пиво возле костра и беседовали, я и Радомирова жена Танюшка, залегли в палатку и болтали.
 Эти женские разговоры мне никогда не были интересны, но я слушала их сейчас особо пристально. Танюшка изменяла Радо, а он не знал об этом…Он работал в пожарной части пожарным, работал сутками, а она сидела дома с двумя малышами. Ей стало скучно…
  И так, как это была её тайна, мы шептались, прислонив голову к голове, чтоб парни не услыхали.
 Вдруг, не услыхав голоса суженого, я вышла из палатки и решила пройтись вокруг.
 Но его так и не нашла.
 Вернувшись назад, я обнаружила хохочущую Танюшку.
- Ты чего? - удивилась я.
- Да твой - то, меня с тобою перепутал, залез в палатку и хвать меня за задницу! Я спрашиваю - а где Ладка? Он испугался и пошёл тебя искать!
 Мы хохотали вместе ещё минут пять. А потом пришёл варг и выгнал Танюшку из палатки, разгоряченно рассказывая о том, как искал меня и не нашёл.
 ***
 Объятия наши были продолжительны, и ночь была тиха и спокойна. Провели мы её без ссор  и ругани, обнявшись, словно встретились только вчера.
 С утра, я проснулась позже, поэтому варг пошёл на реку, пока я спала, и, искупавшись, принялся меня будить, выпутывая из спальника и одеял…
 Это был первый и последний счастливый праздник…
***
 Бестолковая Ладка…Глупая женщина. Мне уже не двадцать, но продолжают встречаться на пути разнофактурные кадры. Но Святослав - это Величайшее Ничтожество. Мне его жаль до истерики. Мне страшно за себя, но я в это уже ввязалась…И зачем… Может, чтоб искупать свои прошлые вины?
 В маленькой «однушке», которую я снимала было тесно и я работала частенько без выходных но мне казалось, что рецепт счастья прост и я его сварю, как мёд.
 Вскоре я призналась отцу, что мы  сошлись и живём вместе, хотя суженый ещё не переехал. Отец потребовал ,чтобы Святослав приезжал к нам за город. Он хотел быть в курсе ситуации. Суженый по моим мольбам и страданиям, изредка им внимая, соблаговолял являться туда. Приезжал аж два раза по одному дню. Я всё время была начеку. Упорно следила за его отношениями с папой и Аллой. Лидка всегда косилась и хмыкала. Папа и Алла  силились полюбить его. Но никто не отговаривал меня быть с ним, потому что человек это такая тварь, которая может научиться только на своих ошибках и верить только своим шрамам.
 Папа видел, как варг, тупо уставившись в мобильник, играет, а я суечусь. Я ему не интересна, не нужна. Ангелина пытается с ним играть, но он молчит и боится. Что - же будет, если ему вручить младенца? Скорее всего, он его возьмёт двумя пальцами за шиворот и выбросит в помойку…А сам убежит…
 Жалкий человек! Но за что на меня нашло помрачение ума и как это случилось?
***
  Одна из моих знакомых искала продавца сувениров на тему древних славян. Я  позвонила суженому.
- Есть работа. Живёшь у меня…- сказала я, не надеясь.
 Он промямлил нечто невразумительное, типа, сколько платят.
- Тебе хватит.- ответила я.
 Три дня он думал. Точнее, отмечал свой отъезд упиваясь с братьями из клана «Мак Бух», с Эгилем, Шаманом и Волчарой. Жаль, выследить я его не могла… Иначе, всему бы пришёл мгновенный конец…
 Не успели бы они накосорезить.
А они нажрались пьяные и пошли бить азербайджанцев на рынок.
Что там могло быть? Там была свалка, но всем повезло.До них по рынку прошлись  футбольные фанаты  и все нацменьшинства убрались по домам вместе со своими продуктами. От греха подальше.
 Варг с ребятами напрасно бегали по зданию рынка с криками : Слава Перуну! Слава Русскому Народу! Слава Богам!
 Никто из оставшихся не полез с ними драться.
 Только чудом они не попали в ментовку.

***
 Наконец, я выдохнула.Варг переехал. Рюкзак его был гораздо больше предыдущего.
 Первой пришла в нам гости Блаженка, та, с которой он сидел на первого Перуна в траве и которую я приняла за его девушку.
 На самом деле её звали Божена и она откуда - то знала о его болезни
Она тоже устраивалась на работу в Москве и приехала к нам погостить денёк.
 То есть полденька.
Мы как раз валялись в ванной , когда в час ночи раздался звонок.
- На меня напал маньяк! Я еду к вам! У меня нет денег и я не могу вернуться домой!
 Поистине, скажи мне, кто твой друг…
До утра варг и Блаженка сидели на кухне и говорили про астральные планы.
 Я поглядывала из комнаты, чтобы они не согрешили. Уж больно плотоядно взирал на подругу мой суженый.
 Наконец, кончив купленное мною днём пиво, они расползлись по постелям. Было уже около трёх утра. Варгу было некуда спешить - а мне вот, пора было вставать на работу…
  ***
 На работе приходилось выкладываться полностью.
 Вечером я приползала домой, не чуя ног, и падала… Варг приезжал в начале одиннадцатого, но подать есть я ему уже не могла. А сам он перестал готовить.
 Он, словно, свалил все обязанности на меня, помогая мне лишь в магазинных походах. В свои выходные, которые наступали каждые два дня, садился с книгой в руках в кресло и читал, или смотрел телевизор.
- Что ж это у нас за жизнь! Ты прям не муж, а Книголюб какой - то!- тихонько зудела я и подумывала о других мужчинах. Так ли другие себя ведут?
 Ему  совсем не чудились мои любовники, потому что его рыло покрылось пухом уже до самой макушки…
 Поэтому первый скандал через три дня после начала совместной жизни, таки случился. И случился он аккурат накануне его пенсии.
- Поехали к нам… Поможешь там отцу…он хотел посадить туи.- попросила я.
- Я не могу. У меня дела… Я поеду на выходные туда. У вас там куча прислуги пусть они и помогут. Не так ли?
- А… Да, у тебя же пенсия…
- Да, пенсия.- язвительно заметил варг.- И мне за ней надо съездить.
- Что ж, поезжай…- вздохнула я.
 Он собрался вперёд меня и улетел, весело чмокнув меня в щёчку. Я села на стульчик в прихожей, горестно застёгивая ботинки.
 Да, я сошлась с ним. Мои домашние -- за…Так я их вымучила своей тревожной любовью. Они хотят, чтоб я жила с ним. Но я теперь не хочу… Но не скажу им об этом, чтоб не потерять лица…

 
Глава 19, Эваз, лошадь, ноша.

« А догорающий звук уже едва различим,
Бледнее бледного, да, но ты не молчи,
Ведь это только игра, что в ней грех,а?
А что хранила душа, так того не отнять
А держите, держите, держите меня,
Чтобы я не лопнул от смеха.

Немного огня - серединa пути,
Немного огня тебя может спасти
В блеске обмана...обмана...»
( Пикник)

 Наступило время одного из самых великих праздников Кологода, Осеннее Макошье. Мать Судеб прядёт свои ниточки, свивает людей.
Накануне приходила моя подружка Весна. Помогала мне печь свадебный пирог, пока суженого не было дома.
- Вы с Весной? - спрашивал он по - телефону…- Большой привет ей от меня!
 Впоследствии я узнала, что одно время он ухаживал за этой безумной девкой, которая говорила только о сексе и магии, а иногда блажила песни, ни с того, ни с сего.
 Но красавицей, притом, была замечательной. С русыми волосами, смуглая и зеленоглазая, хорошего небольшого роста, с  тёмными губами и вечной ослепительной улыбкой, она радовала мой глаз, а иногда, тихо подойдя, и обняв меня за талию, вкрадчиво шептала :
- Ну что, ягода - земляника…может, пошлём этих мужиков и будем жить вместе?
- Давай, или Святик возьмёт тебя второй женой…- отшучивалась я.
Весна, закидывала головку, смеялась.
- О, о-о-о…Мы его до смерти затрахаем.
 Меня бесили её слова… И то, как терялся при ней суженый, позволяя ей садиться рядом и трогать себя за усы, не могло не напрягать.
- Ой, Святичек, какой ты заросший…- шептала Весна шутливо.
 А он щурился и млел. И разговор его становился вальяжным, похотливым. Порой, он провожал Весну до остановки, когда она уезжала от нас поздно.
- Блуда! - говорила я варгу.
- Зачем ты так на неё…
- Она меня хотела соблазнить!
-Ух! Посмотрел бы я на это…


 Итак, на Макошь мы поехали вдвоём. Переругались в дороге, что одевать на обряд :  скандинавскую одежду, или славянскую…Варг ехал в искусно расшитой мной жениховской рубахе. Я в простом сером сарафане, с ножом на поясе.
 Мы приехали в Подмосковье уже по темноте, и как договаривались, пошли к  Мирко.
 Он, придя с работы, обнаружил, что народу в квартире уже человек десять. Тут слетелась вся наша компания. И Ударник с невестой Славяной, и Ёж, и Кольц, и Шаман, и Весна. Я быстро вымылась в ванной под холодной водой, не сумев включить допотопную газовую колонку. Ребята: Шаман, Волчара  и Святослав , опрокинув по стопке, собрались идти в магазин закупаться.
 Я играла с ручной совой Ударника, а потом, села на кухне дошивать свой свадебный головной убор.
 Из притащившись из супермаркета уже слишком нетрезвые ребята , снова опрокинули водки и пивом. Шаман, самый отвратительный из всех собутыльников суженого, больше всего мешался под ногами. Он, беспрерывно поправляя свои треснувшие очки, напившись, вываливал язык, постоянно отрыгивал и ржал, как табун захмелевших коней.
 Он, варг в тельняшке и Волчара со своими вечно, словно, набриолиненными волосами, в обнимку, ходили по квартире и соблазняли Мирко пить, но тот старался хоть как - нибудь утихомирить их. Чтоб не было проблем с соседями.
 Оказывается, в маркете они устроили гонки на тележках, а выйдя оттуда, орали свои неоязыческие буйные песни так громко, что за ними погналась милиция…
 Когда перевалило за полночь, я всё сидела на кухне и шила и поплакивала, провожая свою «девичью косу», а суженый на улице, в окружении ребят провожал своё мальчишество, крича песни из репертуара « Алисы» и группы « Коловрат»
 Весна и Славяна тихо сидели рядом со мной и кормила сову.
- Как ты это терпишь…- спросила  прекрасная Славяна.
- Не знаю… Это, видно, судьба моя такая…
На глаза мои стали снова набегать слёзы и я опустила голову ниже над шитьём.
 На улице затихли петь, и мы услышали ментовскую сирену.
- Забрали бы их…- засмеялась хорошенькая  Весна, томно улыбаясь.
В кухню вошёл Ударник.
- Хватит сидеть. Иди спать.- бросил он Славяне жёстко.
 Я поглядела на прозрачную, светлую Славянку, с лицом немецкой фройлен и на Ударника.
- А ты что, Домостроя начитался ? – спросила я.
- Да, - сказал он гордо,- начитался. У нас, по - крайней мере, Домострой в семье.
  Я пожала плечами, но Славяна так и не повиновалась. Ударник психанул и пошёл смотреть  « Монеллу» по телевизору.
 Через полчаса ввалились  наши «МакБуховцы».

 Суженый, дыша крепчайшим алкоголем, подошёл ко мне, качаясь, и встал между плитой и моими ногами.
- Чего ты, дура, шьёшь?
Я подняла глаза.
- Кику, суженый. Завтра под твою мужескую руку отдамся.
- Нахрена… Нахрена, если это у тебя неисторичный наряд?- заорал он.
- Ну и что? Так надо…
-Кому надо? Мне не надо неисторичности. Мне важна реконструкция!
  Я посмотрела на невменяемого варга, у которого уже разбегались глаза. Когда он был пьян, он вообще не мог собрать их.
- А я тебе важна? - спросила я тихо.
Он захмыкал.
- Послушай - ка, родное сердце, если ты не будешь следовать тому, о чём мы договорились, я вообще ещё подумаю, брать тебя в жёны или нет.
 Ребята затихли в комнате. Славянины глаза стали круглыми как пуговицы. Весна пригнулась и вышмыгнула прочь с кухни. Я вся ушла в своё шитьё.
- И всё - таки…кику я дошью…и завтра буду в кике.- твёрдо сказала я.
- Тогда свадьбы не будет! Вали в свою Москву.
- Время полвторого ночи.
- А мне похер! Свадьбы не будет!
Святослав сложил руки на груди, его лицо перекосилось от злобы. Он ударил меня по ногам коленями, уходя в комнату.
- Ребята, наливайте…- услышала я его голос.
 Мирко растерянно уговаривал его:
- Свят, ты чего… Не надо…Не надо, Свят…
- А я сказал, что свадьбы не будет!!! Не-ет..не-е буде-ет! Пока ЭТА ЖЕНЩИНА не скажет, что я прав.
- Ты прав!- отозвалась я с кухни, чтоб, наконец, это позорище кончилось.
- Вот это другое дело! Шаман, водки!
 Славяна смотрела на меня и качала головой.
- Вот так и живём…- Сказала я горько. - Аутент жуём…
 Только в шесть утра все угомонились. Мне не хотелось замуж…Я хотела сбежать…Снова стало нестерпимо стыдно за себя, но мысль о Хозяйке - Судьбе остановила мой побег…


***
 
  Я, Ударник , Славяна и Весна, пришли на капище, когда уже начался зачин, но мы успели войти в круг. Никто из присутствующих на празднике не знал, что у нас свадьба, пока не явилась наша остальная компания, ещё не протрезвевшая после буйной ночи. Стаса попросили нас обвенчать. Он дико посмотрел на меня, на Святослава, зелёного от выпитого, и поверил только тогда, когда Весна распаковала  наш пирог - рощу, что привезла с собой. Она была моей дружкой и держала пирог. Эгиль был дружкой у суженого.
 Когда закончился зачин, гадание и наречение, Стас стал готовиться к свадьбе. Он вызвал нас с варгом на центр поляны, поставил перед чурами, и связав наши правые руки полотенцем, повёл нас вокруг капища.
 Суженый почти не разговаривал со мною. Он  нагло поглядывал на меня, типа, я сама это затеяла и шла бы я нафиг… Потом нам поднесли пирог, который за ночь стал таким жёстким, что только варг со своими, поистине, чуть не железными зубами, смог его надкусить. Когда в кругу всем досталось по кусочку пирога, народ закричал : «горько» и мы поцеловались.
 От суженого тянуло перегаром. Глаза его блуждали. Ещё вчера, когда они не давали мне спать, откалывая головой Волчары плитку на кухне,  мне совсем расхотелось быть с ним, но я уже взялась за гуж…
 «Предводитель» Стас не уставал дивиться на нас.
- Кто желает побиться обрядовым боем в честь молодых?- зычно крикнул он.
 После некоторой заминки вышел Кудя и Рей. Кудя, старый алкоголик и Рей из местного клуба "Громгард". Они подрались своей вольнорусской полулапчатой борьбой, и вернулись в строй.
 Мы бросили оземь чарку, и Святослав наступил на неё первым. Теперь он и хозяин в доме.
 После этого действа нас проводили в бывший «снежный городок» , что был метрах в ста от капища, дав нам обрядовую курицу в руки. Там, в городке, мы должны были совершить «доброе»…
 В городке, за сложенными брёвнами нас было не видно и не слышно. Сидя на припорошенной листве и хвое, на  куртке новоиспечённого мужа я жадно грызла куриную лапку, голодная ещё со вчерашнего дня, а сам мой муж, лежал прямо на земле, в своей роскошной бело - голубой рубахе и курил.
- Я тебя здесь не буду…- сказал он важно.- Ты простудишь почки и хана…
 Сидя на спине у Ударника и опираясь на посох, к нам ехал Стас, узнать о том, случилось ли «доброе».
Они остановились в десяти метрах от нас и спросили.
- Случилось! - отозвался Святик.
- Отлыниваешь от дела, муж! - кричал Ударник.
- Вижу, вижу, это от них аж дым валит…- отвечал весело Стас.
 Ребята заржали. Через пять минут, замёрзнув, сидя на листве, мы вышли, предварительно перевернув друг на друге шапки. Меня спасала от холода длинная дублёнка, но Святослав стал замерзать.
 Встав во главе стола, мы выпили, получив короткое наставление от «предводителя», который ржал, глядя на этот дурной маскарад.
 Должен был начаться свадебный пир, и тут оказалось, что ребята всё съели и выпили ещё вчера…Остался только курица, которую я принесла из снежного городка. Да что там я съела… она вся была на месте…
 Я сгорала со стыда, обозревая батарею бутылок на столе. Закуски не было никакой… Всё было сожрано…
 Этой курицей мы и отметили свадьбу…
 ***
Через час все были  пьяны. Стас со своей компанией ушёл, осталась только наша братия. Веселье било через край и только мне было невесело. Суженый подошёл ко мне только один раз, покачиваясь и пьяно загребая ногами, повесил мне на пояс ключи, не вытаскивая сигарету изо рта, снял, и надел на палец кольцо-вепря…Такое вот было обручение…   С Весной мы провели обряд расплетания косы и я одела на миг кику но тут - же сняла, испугавшись, что варг опять начнёт орать.
 Я подарила Славяне и Весне по ленте из кос, и пошла к костру. Там собралось человек двенадцать. Я грела руки и ноги, усевшись на бревно недалеко от Святослава, который жонглировал ковшами с пивом. И тут он, подойдя ко мне, неожиданно  снял мою шапку и набросил мне на голову полу  своей рубахи,.
 Три раза сделав чашей круг над костром, он громко сказал :
- Перед богами и людьми беру тебя в законные жёны.
 Казалось, лес вымер вокруг. Только колючие мелкие снежинки полетели с небес. Все замерли, но сразу, будто проснулись и закричали :
- Горько стало!
  И через полчаса, и через час ребята всё так - же пили, беседуя возле костра. Я отошла от всех, пошла к капищу. Это тайное место в лесу я посетила впервые два с половиной года назад. Не то чтобы много воды утекло, но я с тех пор сильно изменилась… Мне было нестерпимо - больно жить и очень хотелось счастья, которого я не могла дождаться. Так хотелось счастья, до зуда в коленях… А его всё не было. Живя с варгом я обманывалась… Но шла на это сознательно.
 Суженый подошёл тихо, повернул меня к себе. Он был совершенно пьян.
- Что? - спросила я, тыкаясь лбом в его грудь.
- Что, что…Люблю я тебя, дура…люблю…Раньше думал, просто комфортно мне с тобой, хорошо, теперь понял : люблю.
 Так он сказал мне…
- И я тебя тоже. Думаешь, я не знала?- ответила я тихо, глядя ему в рот.
- Знать одно , а слышать…совсем другое! Неужто, я это сказал? Я не думал, что смогу, когда – нибудь, это сказать. С той, я встречался три года, но не думал, что смогу ещё одной женщине это сказать… А теперь… Люблю.
 И он стал зацеловывать меня нежно и ласково, как ребёнка. Я подставляла смеющийся нос, рот, щёки…Ребята уходили, прощались, а мы всё целовались так, долго - долго…Как больше никогда потом. Всё между нами проскользнуло и исчезло. Мы снова были друг перед другом, в чувствах своих голые, как первые люди на земле.И от этого хотелось плакать и мы плакали… Друг на друга, мешая слёзы и поцелуи.
 Может, он не болен? Может, он выживет…
 - Спасибо, что вернула мне веру в себя. Неужели, я сказал это…- шептал он, плача.
 Кого, тогда, ему было жаль до слёз?
- Но, если ты мне наставишь рога…- он провёл по шее ладошкой.
- И ты, заметь это…- ответила я, и мы, обнявшись, пошли к костру.
 Идя назад, мы пели песни на весь лес. Сгустились уже ранние октябрьские сумерки.
 Он шёл впереди, я глядела на его пошатывающуюся фигуру и повторяла : муж, жена, муж, жена…
 Венец моего безбрачия был снят с моей головы, сегодня…
 
***
 Нас было восемь. Мирко, Радо, Кудя, чающий ещё выпить за наш счёт, Весна, Волчара , Эгиль и я с суженым. Мы, выйдя из леса, сели в маршрутку, и поехали в город, а потом, в Москву. Варг не хотел ехать домой. Ему хотелось ещё пить, но я отчаянно тянула его.
 На ЖД вокзале нас провожали все. Радо громко обсуждал с Волчарой преимущество меча перед саблей, как к ним подошли какие - то двое парней со спартаковскими шарфами на шеях. Они, оба, были пьяны.
- Вы чего так громко разговариваете?- спросили они Радо.
Радо набычился.
- Чего? Что нам и поговорить нельзя? - рявкнул он.
 Святослав, заметив это, метнулся помогать Радо. Я испугалась, что сейчас мы закончим свадьбу в ментовке.
 Радо уже пихал болельщика ручищами, закатывая рукава и вытянув мощную шею.
 Другой болельщик, перетаптываясь, уже готовился драться.
 Рядом стоял Кудя.
 Надо сказать, в тот вечер, и у меня на поясе висел не меленький нож «Вятич»…а что говорить о других! Святослав  ещё не успел подойти к разбирающимся, как Кудя встал между Радо и болельщиком, и гаркнул:
- Ты хочешь, чтобы я тебя прямо тут развалил на две части или тя в сторонку отвести? - и с этими словами отвёл полу длинной куртки в сторону.
  У болельщиков глаза полезли на лоб, когда Кудя выдернул из ножен свой полуметровый скрамасакс и блеснул  перед их глазами. Ребята предпочли ретироваться.
- Менты! Шухер! - присвистнул Радо и побежал вместе с варгом сделом за ними, улюлюкая и ругаясь матом.
 Они гнали их до дороги, а болельщики улепётывали. Наконец, перебежав через дорогу, один из них крикнул варгу :
- Мы тебя поймаем, и убъём! Учти!- и скрылись во дворах.
Радо топнул ногой.
- Вот, дебилы!
 Я смеялась. Да, у нас у всех ножи…Что бы с ними было…
 Наконец, чуть не лишившись Эгиля, который едва не провалился спьяну между платформой и электричкой, мы покинули пьяный град и двинулись на Москву.
 Ехали и глядели друг на друга, как впервые.
 Дома были лишь в начале первого.
Я застелила постель шубами и мы упали на мех.
- А теперь, как положено…делаем «доброе»…- сказала я.
Святослав улыбнулся и поцеловал меня…


Глава 20, Манназ, человек.

«Вы, други, видали меня на коне?
 Вы зрели, как рушил секирой твердыни,
Летая на бурном питомце пустыни
Сквозь пепел и вьюгу в пожарном огне?
Железом я ноги мои окрыляя,
И лань упреждаю по звонкому льду:
Я хладную влагу рукой рассекая,
 Как лебедь отважный по морю иду...
А дева русская Гаральда презирает»
К. Батюшков


  Брак Радо и  совсем ещё молоденькой Танюшки уже трещал по швам. Она жила отдельно с детьми, а Радо строил дом. Спал он при своей же стройке, в маленькой избушке, где жил раньше с Танюшкой и малышами. На этот раз мы все вместе отмечали её День Рождения. 
 Собралось нас в маленькой комнатке человек десять. Тут - же и малыши : пятилетняя Иринка и четырёхлетний Славочка. Дочку Танбшка родила в шестнадцать лет, сына в семнадцать.
 Сидели мы и пили вишнёвую наливку, а Святослав всё подливал и в конце концов надербанился так, что попытался лечь и уснуть на полу.
 Я, выйдя на улицу по нужде, пыталась найти туалет в потёмках и балансировала по заснеженному фундаменту в безнадёжных поисках.
 Очнулась от холода, понимая, что лежу на снегу, около дома, свалившись с фундамента, тихо на дворе, и только гогочут  пьяные люди в избушке… Снег падает в глаза, в рот, крупными хлопьями. Никто меня не ищет. Поднялась, отряхнулась, вернулась.
- Где была? - спросил варг.
- Звезданулась.
- Как! Где! - заржал он.- Как ты умудрилась!
- С фундамента.
- Вот ты даёшь! - засмеялись все.
 Мне было не до смеха. Я упала в обморок. Это было точно, хотя и впервые.
 Уснула я на кровати, обнимая спину суженого. Среди ночи несколько раз просыпалась от навязчивого головокружения, пыталась встать и ложилась снова.
 Что то со мною было не то.
  С утра варг не хотел вставать.
- Мне пора в Москву.- сказала я.- Надо на работу.
- Ну и поезжай…а я ещё останусь…- отмахнулся он.
- Ты уверен?- спросила я, чуть не плача.
Святослав снова стал злым.
- Я сказал, что останусь. Собралась -- вали.
 Танюшка пошла меня провожать. От Серпухова до самой Москвы я старалась держаться и не раскисать.

 Возможно, Святославу всё надо прощать, ведь он смертельно - больной человек…Всё прощать я не могу…Но я жалею его больше, чем себя…

***
 
 После свадьбы мы стали чаще ссориться. Наконец то он устроился продавцом в книжный магазин. Из за этого и злился на меня по любому поводу. Поводы были смешные и происходили из «недоговорения». Однажды, приехала погостить его мама.
 Я и варг гуляли с ней по Москве, но у него на лице было написано недовольство. Мама переваливалась на своих больных ногах, медленно шла, а его это бесило.
 Когда вернулись домой, она села на кухне, сложив руки, и наблюдала, как я суечусь и готовлю.
 Варг, вдруг, оторвавшись от книги, вышел на кухню с геройским видом и стал отгонять меня от плиты и сковородки. Он хотел удивить маму, а точнее показать, что я никчемная хозяйка, и он сам готовит всё, потому что я не умею, или не хочу.
 Он резал хлеб и мясо, желая сделать бутерброды на сковородке.
- Да…ты у меня кормилец…- сказала я, чуть с иронией.- Ещё бы зарабатывал…
 Варг блеснул глазами на меня, и тут - же, сгрёб продукты на сковороду, и выкинул в помойное ведро. Мама только покачала головой.
- Дай бог тебе терпения…
 Варг сел в кресло и снова зачитался рыцарским романом.

 Наутро мама уехала, жалея меня.
- Вот муж у меня был тяжёлый…Но этот…Он хороший. Но с ним очень тяжко.- вспомнила она опять, видимо, радуясь, что его нет рядом.
 Я дала ей на дорогу денег, проводила её с поцелуем и побежала на работу.


***

Почти до самого Нового Года длилось это окаянство. Надежды мои встречать его с семьёй, всем вместе, не оправдались.
- Я работаю с первого до третьего… А  тридцать первого декабря  прихожу с работы в 23.00. Так что решай … остаёшься и отмечаешь со мною, или едешь в деревню…- сказал он нагло.
 Я погрустнела.
- Я должна папе помочь с работой. А ты можешь приехать потом…
- Ладно. Может, и приеду…- сказал он равнодушно, и опять уткнулся в свой БК.
 Смешно было наблюдать, как он сидит там, здоровый, сильный, неглупый человек, садит кофе и играет. А потом, ложась в постель, рассказывает, сколько он врагов победил, и как…
- Да вы, батенька, игроман…- однажды сказала я, когда прошло уже десять дней, а он так и не вспомнил о том, что я рядом.
- А ты что, не знала? - улыбнулся он.

***

Перед самым Новым Годом я уехала. Отец ,Алла и Лидка встретили меня в недюжинном удивлении, только плечами пожимали, как меня суженый отправил на две недели из города и сам на Новый Год не может вырваться, даже на день.
 Объяснять я ничего не могла. Потому что начала заходить в тупик.
 
 В день Нового Года он освободился пораньше. Как мне было рассказано, отмечал один. В час ночи позвонил и поздравил, весело, со смешками. И отключил телефон на сутки.
 И домашний. И мобильный…
 Утром Нового Года я пыталась позвонить ему. Молчание. До пяти вечера он не брал трубку. Я изводилась : не случилось ли чего. Наконец, гуляя с Ангелиной и Лидкой, набрала ещё раз. Он поднял.
- Чего ты названиваешь? - странно спросил он.
- Ты где? - спросила я строго.
- На работе. Если не веришь… сейчас подзову своего напарника.
 Я услышала шушуканье и дальний голос, крикнувший откуда-то, что да, на работе он.
- Хреново мне было одному Новый Год отмечать…- сказал Свят.
- Приехал бы…
- А какого чёрта ты не осталась?
- Ты же знаешь!
- Знаю, знаю… У тебя есть время на всех, только не на меня.
 Я выругалась, и бросила трубку.
Ещё пять дней я была дома, а потом вернулась, так и не дождавшись визита супруга ко мне.

***

 Квартира стояла, как после разгрома. Килограммовые слои пыли, грязная ванная с туалетом. И что самое главное : везде был воск. За Новогодний вечер, или на день позже, Святослав пережёг все свечи, стоявшие на полках. Они так и горели , видимо, все…Как не случилось пожара! Они залили воском все книги, что находились под ними. Потоки воска, везде, и на полу, и на полках, и на книгах, и на диване. Словно в голливудском фильме, когда пара, занимаясь любовью, обставляется для пущей романтики десятками свечей…
 Но для меня это был фильм ужасов…
- Почему везде воск? - спросила я , когда варг вернулся, а я уже успела отмыть всю квартиру.
- Свечи жёг… На Новый Год…Один отмечал…Почти не пил…

 С кем, и как он отмечал его, так и осталось для меня загадкой…

***


Февраль, Лютый месяц, принёс нам немного взаимопонимания. Но это взаимопонимание осуществлялось рывками.
 Как то мы поехали выбирать лук и меч. Так нам захотелось.
 Лук купили мне – меч - ему. Подарили друг другу всё это и, на некоторое время, сблизились, как два безбашенных реконса.
 Я поставила в коридоре разделочные дощечки и, отходя к балкону, стреляла по ним бронебойными стрелами, частенько попадая не в дощечку, а в дверь…Однажды, варг пришёл домой и нашёл меня скулящей, с замороженной курицей на переносице. Я ныла.
- Что, козюля…Что произошло? - ласково спросил он, смеясь.
- Я стреляла и отпустила лук, а не тетиву…
Суженый покатился со смеху.
Я некоторое время ходила с синячком на переносье.
 
Но пришёл и апофеоз наших отношений. Как реконструкторов и идиотов…
 Мы решили устроить бой среди нашей восемнадцатиметровой комнаты. У сужного на вооружении был топор, у меня - меч. Мы махались с полчаса, причём, у меня славно получалось. Но, вот кровати, на которой мы оставили зарубины, повезло меньше всех. И, как только я уронила меч из рук, ударив по кровати, варг захватил меня топором за шею и свалил к своим ногам.
- Дурак, ты чуть меня не убил! - заорала я, потирая шею.
- Чуть - чуть не считается…
 
 К тому времени я пошила ему ещё одну тёплую рубаху, и он фотографировался с мечом, в рубахе, весь такой официалитет, и вешал всё это в Интернет. На свой мир.

 Приезжали в гости наши друзья - Кольц и Эгиль. Они пили пиво до трёх ночи, а потом разлили пиво по полу, и, забрав суженого, мчались к Эгилю продолжать.
 
Я тёрла пол и ругалась на свою распроклятую жизнь.
В зеркале я себя не узнавала. Волосы мои стали выпадать на нервной почве, под глазами не проходили синяки от недосыпания и тяжёлой физической нагрузки. Ночью я спала не больше четырёх часов, слушая ядерный храп супруга, который прилеплял меня к стене своим телом.
 На работе мне добавили ставку и теперь, чтобы прокормить себя и его,  приходилось работать до седьмого пота.
 Он же, сменил работу в лавке, на работу в книжном магазине и торговал книжками.
 
....

 Принципиально, с не стал отмечать День Влюблённых. Потому что в этот день он на всю ночь ушёл в ревизионную комиссию в один из филиалов своего магазина. В Мытищи.
 На работу, почти убегал, забывая вещи. Я видела его таким деловым и гордым впервые. Сунула ему термос и бутерброды и осталась одна.

Почему он летел в Мытищи, выяснилось только через два месяца.



***
 
Как только нам провели Интернет по выделенке, всё  пошло ещё хуже.

Несколько дней я не слышала от своего дорогого супруга  ничего плохого. Потому что он сидел там, в сети… Он моментально восстановил свой аккаунт на «Бойцовском Клубе» и  потерялся там.
 За какую - то неделю, он прошёл семь уровней и завёл себе виртуального питомца. Я негодовала.  Приходя с работы, он литрами глушил кофе, сидя перед компом и играя.

 Я ходила тенью за его спиной, отчаянно не понимая, что происходит.
Он зарегестрировался во всех социальных сетях сразу и завёл море друзей.
Я недоумевала. Но всё таки шантажом и криками по возможности, получилось дозировать его зависимость.
 Он возмущался, орал, гневался на меня.

 В Бойцовском Клубе нашёл себе виртуальную соперницу, некую Любавскую и теперь уже почти в упор не видел меня.

Я ходила на работу, в магазин, ездила к отцу и все домашние видели, что я в отчаянии. Он же, с работы влетал в комнату и бежал к компьютеру.


 Прошла, наверное, вторая  неделя марта, как я стала замечать перемены в его настроении. Он стал тревожен, вспыльчив, растерян.
Почти не говорил со мной. Однажды, когда я пришла с работы в два часа дня, встретила его на пороге.
- Ты куда?
- Я ухожу на встречу… Познакомился с одним парнем из БК. Его зовут Белослав. Мы встретимся в центре, вот… Я ненадолго…
 Меня он даже не пригласил. Надушился, оделся получше, и выпорхнул прочь.
 Я ждала до восьми вечера, потом позвонила.
- Я разговариваю. Скоро буду…- ответил он.
Я ждала, но, не дождавшись, легла спать и проснулась лишь в два часа оттого, что кто-то открывал дверь.
 Совершенно пьяный, отвратительный, всклокоченный и шумный, явился суженый.
 Он лёг на кровать прямо в одежде, но был жестоко спихнут оттуда ногой на пол.
- Пошёл отсюда…- рявкнула я громовым голосом.
- Ну, козюленька…Лучница моя брильянтовая, родное сердце…
- Пшшёл…- зашипела я, и накинулась на него, путаясь в пижаме, которую он пытался стащить с меня и несколько раз влепила ему пощёчин, и забила кулаками в его непробиваемую грудь, но тут - же забыла о том, что там, внутри, сидит ОНА.
 Мне стало стыдно. Я дождалась, когда он перестанет кряхтеть и раздеваться, и ляжет спать на кухне, и вернулась в постель, плача.

 На другой день, варг проснулся, как огурец. Но с того дня он заболел экземой. Все ноги его, от стоп до коленок, покрылись коркой.
 Я глядела на это в ужасе, понимая, что это тоже симптом рака лёгких. Варг кашлял. Прятался в туалете. Я обливалась жалостливыми слезами и стала разрешать ему всё. Лечила его ноги, кормила его витаминами и наблюдала, как прогрессирует экзема, а она росла по ногам с такими ужасными пятнами, что по утрам он отдирал от себя простынь…
- Это всё ваша грёбаная Москва виновата. Ваша грёбаная вода. - ворчал варг.
- Или ваше бесконечное пиво с димедролом. - огрызалась я.
- Ну, да, что - то раньше этого не было…
 
 Жизнь для меня сгустилась в беспробудную серо - коричневую массу.
Не радовало уже ничего. Ни семейная жизнь, ни его редкие ласки. Ни умные разговоры за полночь, когда я, придя с работы падала от усталости на диван, а он негодовал, что дома только замороженные магазинные котлеты.

***

 Один раз, случайно пробегая мимо, за его спиной, я заметила, что он переписывается с Любавской в чате БК.
Я вскинулась.
- Кто это такая?
Святик растерялся.
- Ну…это боец один. Мы на пару бъёмся.
- Что это за боец…Женщина? Девица?
- Нет, это мужчина. Любавская - это мужчина. Его псевдоним.
- А почему это так?
- Отлезь, откуда я знаю! - закричал варг.

 Глядя в его глаза, в этот момент сердитые и злые, я всё поняла.
- Ладно. Всё равно я узнаю…

 На другой день, варг пошёл на работу.
Его варварское отношение к компьютеру дало о себе знать. Я влезла в его почту и в его Мир. Прошлась по его странице в БК. Мой пытливый ум понял сразу, что червь зла кроется там, в сети. Так оно и вышло.
 Любавская, которую называли Марией, оказалась из его Мира.
 В Мире она звалась Марией Пташкиной. Она была там. Место жительства - Мытищи.
 Ей семнадцать лет, она ещё школьница.
 Я затряслась от негодования, и вышла в чат БК.
Школьница Мария, конечно, сидела там.
- Привет, как твоё ничего? - спросила я от лица Святослава.
- Хорошо! А ты как поживаешь?
- Да вот, жена пилит…
- У тебя есть жена? А чего - же ты не говорил раньше?
- Да так, забыл.
- Ничего себе…забыл…- удивлялась Мария.
- Угу...Разве это важно?
- А почему ты не сказал, что ты женат, когда я спрашивала?
- Боялся, что ты со мной перестанешь общаться.
- Теперь перестану.
- Да? Почему же…
- Потому что я не разбиваю семьи и кобелей не люблю.
Благородная школьница Мария ушла из чата, но вернулась через час.
- Извини, это не Святослав говорит с тобой. Это как раз его жена …- призналась я, и поблагодарила её за честный поступок.
- Простите меня, если бы я знала, я бы не стала с ним общаться.
- У вас что-нибудь уже было? - спросила я, готовая броситься к сумкам и начать собирать его вещи.
- Нет. Хотя в воскресенье он настойчиво звал меня к себе. У нас не получалось увидиться. Вот только на День Святого Валентина чуть не встретились. А я заболела. Он говорил, что всю ночь меня ждал у метро. И потом, преследовал меня, писал, хотел, чтоб мы увиделись…Был очень настойчив.
 
 Я уронила голову в ладони.
- Спасибо тебе, маленькая благородная девочка. Спасибо. И не верь козлам из Интернета. Их и в жизни полно.

 Любавская поклялась, что перестанет общаться с ним. Она сдержала своё слово.

***
  В один из тёплых апрельских дней я решила свозить Ангелину в зоопарк. Ангелина и Лидка приедут, а тут оно... Мы собирались идти в Зоопарк и просто погулять…Как я теперь переживу всё это при них?

 Ангелина была рада, что мы все вместе. Лидка тоже немного развеялась. Поехали мы на отцовых машинах в сопровождении Юрия и ребят, и ёрзающий варг помалкивал, а мы гуляли, катали Ангелину на пони, но я едва сдерживалась, чтобы у меня с языка не слетели те самые гневные слова…
 Наконец, нагулялись, наелись сахарной ваты и Лидка с Ангелиной уехали, а Юрий предложил остаться и помочь чем нибудь.
 Я отчаянно взглянула на него и сказала, чтобы он ничего не говорил отцу.

  Варг снова сел за компьютер. Он был чем - то расстроен, даже подавлен.
Я встала за его спиной.
- Я знаю, что она - девочка. Причём, очень хорошая.- сказала я коротко.
- И что дальше?-  схамил варг.
- А кто такая Мария Пташкина?
 Варг покраснел до корней волос. Испуганно обернулся ко мне. В глазах его читался страх.
Я стояла, как статуя.
- Я же вижу, как ты себя ведёшь. Я вижу всё… Я знаю тебя, как облупленного…
- Ты была на моей почте, в моём Мире?
- Была.
- Нет, ты не могла. - залепетал он.
- Могла. Открой мне почту. - гневно сказала я.
- Ни за что.
- Тогда развод.- тихо произнесла я и у варга заходили брови.
- Запросто.- ответил он.
 Я разозлилась и ушла спать на кухню. Мы так и не поговорили.

 Наутро, я молча стала собираться на работу. Варг кряхтел, расправляя ноги. Я, не замечая его в упор, села завтракать и начала одеваться.

 Я старалась держать лицо изо всех сил. На работе отец даже отослал меня на пару часов в чиллаут с книжкой и чаем.Я же не могла думать о том, что снова вляпалась в неприятность и придя домой, надо будет снова говорить.
Мне его смертельно жаль. Я не могу его оставить в таком положении. Потому что я не предатель. Я постараюсь терпеть до конца.
Но танец на моих костях продолжался. И это был безбожный танец.

 Вечером, после работы, я едва-едва пришла и слегла с температурой.
Я лежала, а он сидел за компом и играл.
- Ты закончишь эту байду свою?- спросила я.
- А тебе что?- ответил он.- Лежи себе и болей.
- Иди, помой полку от свечей, которую ты засрал. Там мои книги стоят.- сказала я злобно поминая Новый год.
 Святик обернулся.
-  Ты что думаешь, в сказку попала? Никто не говорил, что будет легко. Ты сама этого хотела. Любишь? Люби без условий. Как бога любят. Он без претензий, ты без претензий. Это настоящая любовь. Ты сама сказала, что любишь меня. Вот и люби меня просто. Просто люби.
 Я села на кровати и открыла рот от удивления. Однако, варг уже отвернулся и играл.

 Да, я хотела любить и быть любимой.
 Когда – то, мне этого  очень хотелось. Теперь - нет…
 Теперь я ,видите ли, исполняла свой долг.


***


 На выходные я уезжала к своим. Всегда одна. Так уж получилось, что суженого не волновало ничего, кроме его самого…Отец как- то по темноте случайно перепутал сокола с вороной и стрельнул, чтобы отогнать его от наших гусят.
Сокол упал с неба, чуть тронутый дробинами.
Я побежала, ломая кусты облетевшей малины ,спасать сокола. Но он, присев на длинных лапах, уверенно спасался  прыгая от меня. Ангелина в восторге визжала, прося достать его. Я плакала… Это же сокол…Зачем в него было стрелять…Он линяет… Да я сама бы отдала ему на съедение гуся, ведь такой красавец, с подпалинами, с коричневыми недоверчивыми глазами…
 Сокол спасся. Я утихомирилась. Позвонила Святославу.
- Где ты? - спросила я.
- Отмечаю день рождения Эгиля…Не мешай нам пить.- и бросил трубку.
 Я, разочарованно, побрела домой, получать от отца и Аллы новые упрёки, отчего же «мой сожитель» не приезжает помогать…Да ладно, помогать, просто так не приезжает, отдохнуть.

Мы встретились, спустя день, в Москве. Он ещё не успел размотать деньги. Осень тянула холодными дождями. Варгу было не во что прилично одеться.
- Пойдём, купим тебе одежду…- сказала я.
 И мы пошли в хороший магазин,  потому что я и сама недавно получила зарплату. Денег хватило на куртку, брюки и новые сапоги - казаки, от которых я не смогла оторвать его. Он оделся и сразу стал красив, как бог и что немаловажно, потеплел ко мне.
- Козюль, а козюль… А пойдём я тебе цветиг - семицветиг куплю…- шутил он.
 Я фыркала.
- Да ну тебя… Пошли лучше, я тебя постригу.
 Мы пришли в салон и через полтора часа новый варг предстал передо мною. С красивой модной стрижкой и аккуратной бородкой.
- У парикмахерши были такие ручки… что я чуть не кончил…Я всегда буду теперь к ней ходить…- сказал он, облизнувшись.
 Мне стало противно. Я поглядела вопросительно на него, но он отвёл глаза и обнял меня.
- Шутю я…

***

 Самому ему нравились перемены в себе. Он похорошел. Я старалась гонять его мыться, заставляла чистить зубы, а вот к порядку так и не приучила…
 С дружеско - родственным визитом мы направились к отцу. Теперь я уже беспрепятственно возила его на машине. Всё, вроде бы, успокоилось. Отец  принял нас хорошо, по - доброму.  Особенно растаял,  когда варг поцеловал Алле  ручку и вручил букетик роз.
 Она оглядела его одежду, обувь, его самого, ухоженного и немного лоснящегося и хмыкнула.
 На другой день, когда я пришла с работы и готовила ужин, позвонила Алла.
- Немедленно приезжай! Вам хватит уже дурака валять. Этот тип из тебя кровь пъёт. Вот он какой стал. Хорошо пристроились!
- Алла…- начала я.
- Как ты не понимаешь, дурра, что он использует тебя! Где твоя самооценка!

 Я заревела и бросила трубку. Как - же можно так говорить…Я же всего лишь хочу иметь семью…
 Варг пришёл с работы и увидел, как я, стоя спиной к нему, боюсь повернуться, плачу, и рублю морковку.
- Что случилось? - спросил он испуганно.
- Они…- всхлипнула я. - Они хотят…они не хотят…Они нас разводят…
Он сел в кресло.
- Так что, мне уйти? - спросил он обиженно и почему то обречённо.
Я обернулась с испуганными глазами.
- Нет! Что ты…
- Гляди, ты сама этого хотела…
И варг проследовал в душ.

 Как назвать всё это?
Назову это пока так : «Жизнь».


 


Глава 21, Лагуз, руна воды, любовь, источник.

  « …он был сильнейшим среди могучих
      героев знатных, статный и гордый;
      и приказал он корабль надежный
      готовить в плавание: там, за морем,
      сказал, найдем мы, за лебединой дорогою,
      конунга славного, но бедного слугами!
       Людей не пугала затея дерзкая,
      хотя и страшились за жизнь воителя,
      но знаменья были благоприятные.»
 ( Беовульф)


 Растительность буйно зеленела от мокрого мая. Я ехала из Москвы. Святослав от себя, где гостил у матери на выходных. Он захватил с собою Рысь, встретившись с ней раньше меня, на автовокзале. Она тоже ехала на праздник.
 Мирно расположившись у костра, я жарила сосиски.
 Перед Рысью он уже однажды ел стакан, а вот рук ножом не резал. Ему хотелось поразить её фокусами. Зажал он нож  не очень удачно, так, что когда она дёрнула, хитрые глаза варга на миг озарила боль.
 Ладонь его была разрезана и Рысь, как старая боевая подруга, бросилась за бинтом к своему рюкзачку. Я, плюнула в траву.
- Тьфу, факир вновь пьян и фокус не удался!
 Суженый смотрел на меня свысока. Рысь, охая, бинтовала рану. Я ушла на капище и села возле чуров на тёплые камни. Мне было грустно, что всё прошло, прошло то, что должно было тянуться дольше.
 Пала пелена с глаз Истины.
 Пробыв на капище несколько часов, и бесполезно суша свои перфорированные ботинки, я изнемогла от холода в ногах и тоски глядя, как суженый весело щебечет на тему Грюнвальда и Танненберга, реконструкции и экстремизма, сук и родных сердец… Меня уже не занимали эти заезженные темы и его незакрывающийся рот. Он стягивал к себе молодых и глупых и грузил их, грузил, не позволяя мне вставить слово, не отходя  никуда с одного места. В своём, почти маниакальном словоблудии, он сверкал глазами и махал руками. Менялись слушатели, а он всё гнал и гнал…
 Он всё время повторял, что он викинг, что он славный потомок скандинавского рода и то, что было мне прелестно в первые месяцы нашей дружбы, обрыдло уже до чёртиков. Не менялся он, не менялась тема… А мне хотелось вырасти из этого…
 Святослав же, на этом празднике целовал и обнимал меня, когда я подходила отрывать его от бесед, не нажрался, как свинья и даже не испортил мне праздник по обыкновению… Мне ничего не оставалось, как самодовольно вести себя перед общими товарищами, не сетуя на свою такую странную половину… Выбрала - так выбрала. И заткнись, вчерашняя ведьма. Это тебе за всё, что было, и всё, чего не было! Но впереди было ещё возвращение в город, к электричке. А в этом городе было два заведения, которые мы не могли обойти : пивные «Белка» и «Шестой корпус»
 Напоследок, чтобы окончательно очаровать Рысь, варг откусил голову ящерице, которая грелась на бревне, на солнышке.




***
 
 Умоляла я зря. На обратном пути, заручившись поддержкой братьев - собутыльников не миновать пьяных пенатов, суженый потащил меня в «Белку». Я покорно поплелась за ним. Покуда, он потрошил мой бумажник, опаивая шестерых сотоварищей, мои ноги в мокрых ботинках перестали подавать признаки жизни. Я и Рысь, отправились искать обувной магазин, оставив братию в пьянственном недоумении.
 Мы ушли, бродили, как две свободные кумы, и , наконец, я нашла себе кроссовки.
 Но деньги были у суженого.
 То есть, мои деньги были на хранении у мужа.
Мы вернулись. Но муж уже подвыпил.
- Милый Пушок, дай – ка мне две тысячи…Иначе мне отрежут ноги.
 Странно сказать, что сделалось с лицом варга. Он поднял шестьсотмиллилитровый  стакан пива и важно произнёс:
- Если птице отрезать руки…
 Если ноги отрезать тоже…
 Эта птица умрёт от скуки.
 Потому что сидеть не сможет.
 Гой!
  Ребята захохотали и выпили. Под моим вопросительным взглядом, суженый пыхтя, полез за кошельком.
- У меня только полторы. - сказал он беспомощно.
Я вздохнула гневно.
- А где остальные?
- Вот, в животиках бурчат. - противно сказал беззубый Игорёк.
 Светик достал из кармана деньги и сакраментально произнёс.
- Дорого теперь в наш век содержать жену…То новые туфли, то ботинки ей подавай…На!!! Возьми всё, что у МЕНЯ есть.
 Я захотела выругаться и засмеяться одновременно. Или  наоборот.
 Наконец, захватив деньги, я купила огуречно - болотные кроссовки и обратно почувствовала ноги…

 Муж протрезвел только на эскалаторе, в метро…Он целовал меня и обнимал, но я принимала его нежности, как повинность. Хотя, утром он и разбудил меня ещё более бурно, уже ничего не могло остановить коло, катящееся с горы.

***

 Мало того, я понимала, что у меня начался кризис среднего возраста. Я просыпалась с опухшими от слёз глазами, с темными кругами, и перестала нравиться себе в зеркале. Меня страшили слова Святика, которые он отпускал в сторону девок, которых давно не видел:
- Как она постарела!
 Тем более, что он всё время рассказывал мне историю о том, как подверг прежнюю свою возлюбленную, семнадцатилетнюю девочку, испытанию. Подсунул ей под грудь карандаш и сказал, что если карандаш не падает, значит, её груди обвисли и она уже старая…Мне – то, уже скоро тридцать. А официальный «замуж» со мной ещё не случался… И скоро варг обзовёт меня старой и бросит…
 Да и потом, живя в семье, хочется нормальной красочной регулярности ,  а она пропала. Суженый  говорил:
- Сегодня твоя очередь ко мне приставать…- и моё либидо падало, как ситцевый платочек из кулачка утомившейся плясуньи.
 И секса совсем уже не хотелось, зная, что придётся его искусственно возбуждать. Что он привык ко мне, а так как он потолстел ещё больше, придётся лезть на него и с радостными возгласами, изображая ведьму на волке, покрикивать от мнимого оргазма.
 Занявшись со мною несколько минут, Светик засыпал и это меня перестало радовать…Не так должно быть!!! Я тоже должна засыпать удовлетворённой!
 К тому же, он всегда гасил свет и стеснялся, может быть, представляя меня другой женщиной…И, наконец, укусы не сходили с моего тела. Зверские, дьявольские печати на икрах и предплечьях.
 Всё это тоже начинало надоедать…


 ***

 В начале июня варг уехал от меня к маме на две недели. Не могу сказать, что я скучала…Свой отпуск он проводил вдали от меня. Но, когда стали приближаться купальские дни, тоска и беспокойство нарастали. Что - то плакало в моей душе тихим заунывным гулом. То ли печаль по ушедшему, то ли отчаяние перед будущим. Меня всё ещё держали на поводке фееричные эмоции. Я говорила себе, что это ничто иное, как человеческие приправы, на кухне, где хозяйничает судьба, и любила сравнивать себя с поварёнком, который ей подносит.
 Я бросала руны, и получала все те же ответы - Науд и Вирд. Судьба и нужда. Меня держали рядом с мужем эти руны, эти ответы гадания, сильнее, чем привычка, или любовь. Я верила, что всё в этом мире не напрасно.
 
 На праздник я приехала после дня рождения Лидки. Варг был уже там. Он, казалось, ждал меня, скучал…Но на капище, меж тем, зависал уже второй день и чем он там занимался - бог весть.
 Встретив меня с Дэсом на остановке он взял у меня сумки, поцеловал меня и мы пошли к палатке, в которой уже ждало меня новое меховое одеяло.
 Действительно, варг моментально затолкнул меня в палатку и один раз показал, как сильно соскучился. Буквально через десять минут, он вылез, картинно вздыхая, чтобы его товарищи - собутыльники яснее поняли, чем он там «радовал» меня…
 Я поправила волосы. Оделась, и стала гулять по капищу и здороваться с подругами.
 Но праздника в этот раз не получилось. Стас наприглашал невесть кого. По капищу летали фрисби, бегали люди и собаки, дымили со всех сторон барбекю. Я, негодуя, оторвалась от своего лагеря и пошла купаться с девчонками на реку. Они решили сплавиться, и отдали мне свои вещи. Километра два я несла обратно их тапки и платья. А потом устала, села на берегу, забыв о них.

 Девки, что не могли выйти голыми из воды, уже позамерзали в реке, ниже по течению, а я всё сидела и размышляла, жуя травинку, как обычно…Помню, как всё это начиналось. А теперь у меня такое чувство, что всё закончится…И я закончусь. У меня оставалось мало сил. Суженый дожрал меня как вампир, как упырь, выпил всё, и ему нужна  новая кровь.
 Вернув девкам одежду, я  возвратилась к костру, где говорливый супруг развлекал подросточков. Я прислонилась к его подмышке, он погладил меня по красиво убранной в очелье голове, и, постояв так с минуту, я ушла собирать землянику в лес.
 Каждая тропинка стегала меня как хлыстом. По ним я ходила тогда, когда узнала, что моё будущее треснуло, как яичная скорлупка и из неё лезет монстр смерти.
 Ужас, но какое - то время назад, я даже хотела умереть. Я, умереть! Я хотела умереть, предав жизнь, ради несчастного обречённого варга…
Который, вероятно, не обречён.
 И тут я поняла, глядя на его лоснящиеся румяные щёки, на его блистающие чёрные глаза, на его здоровый смех, на его сильное полное тело…он не собирается умирать…Он даже собирается завести ирландского волкодава…
 На этой Купале я решила забыть про смерть.
 
***

 Утро после праздника мрело голубым туманом. Роса прохладной  кисеёй лежала на травах. В шесть утра суженый, отчего – то, обиженный на меня со вчерашнего вечера, не говорил со мною.
 Он опять испортил мне праздник, когда я выразилась недобрым словом в сторону его пьяных и буйных дружков.
 Хотелось тупо собрать вещи и уйти в другой лагерь, где не было пьяного ора и гогота.
 На это обиделся он, встал чуть свет, и стал разводить костёр.
 Я выползла из палатки уже в восемь, когда роса стала простывать. Предварительно надев чёрные очки, я уже была одета и готова уехать.
Светик сидел возле костра с бутылкой пива и трепался с Игорьком.
- Может, поедем? Собирайся.- спросила я на его приглашение е завтраку.
- Собирайся…- пожав плечом, ответил он.
 Я вернулась в палатку, взяла уже собранный рюкзак, и не говоря ни слова, решительно двинулась прочь с капища, даже не оглянувшись.
 Он не позвал, не крикнул вслед.
 На полдороге до остановки, до которой следовало идти два километра, я остановилась, и обернулась назад.
 Долина с капищем лежала вся передо мною, в стеклянистой дрожащей росе. С распростёртой широкой голубой лентой Оки, и венчающей, старинные Воротынские валы, белой церковкой на другом берегу.
Мне было не по себе, как будто я прощалась, уходя навсегда. Уходя в другую жизнь под знак другой Нужды и другой Судьбы. Уходя от варга.

 Только, когда я уже приехала в Москву, через пять с лишком часов он позвонил мне.
- Где ты? - спросил он как ни в чём не бывало.
- Я в Москве.
- Где? - переспросил он.
- Дома.
- А что это ты уехала?
Меня подкинуло от злости и гнева.
- А ты не понял, нет? Я обижена на тебя!- и бросила трубку.
Он перезвонил.
- Что такое?
- Что такое? То, что тебе дороже твои друзья, а не я. То, что такое, что ты плевал на меня, на мои чувства. То, что ты на меня болт забил… Я не собираюсь тебе больше звонить. Ты должен осознать, где твоё место и быть там, где должен!
 Он положил трубку, я заревела и бросилась в постель, спать. Он опять набрал мне.
- Так мне приехать?
- Поразмышляй о том, где ты должен быть…- ответила я.
Через пять часов, варг стоял на пороге.
Это был прекрасный момент для расставания. Мне было бы это удобно. Но он опять всё испортил…
 
 ***

 Лето томило и сушило. Отпуск  немного встряхнул нас.
Мы чаще бывали у отца, но, по - прежнему, на меня варг иногда не обращал никакого внимания, и всё время убегал помогать садовнику Ивану Евгеньевичу и торчал на улице. Так он спасался от моего докучного внимания и от умолений Ангелины поиграть с ним в прятки.
 Я видела, что дети -- не его стихия, хоть он когда - то и вымаливал у меня малыша. Но нет, я была, всё-таки, не такой дурашливой и не сделала этого.
 Он перестал глядеть на меня. Сидя рядом, я посматривала на него, думая встретиться с ним взглядом, но он мог так и не повернуть головы.
 Отец, Алла и Лидка , глядели на нашу чету с подозрением. И если моих домашних он просто тихо раздражал, то другие все считали нас просто странной парой. Его, такого большого и страшного, и меня, такую хрупкую и светлую…
 Но, всё-таки, никто не мог запретить мне быть с ним.

***
 
 Вернувшись в Москву, я первым делом влезла в комп.
 Не теряя времени, я зашла на «Одноклассники» и увидела там фотографии со свадьбы подруги. Моей лучшей подруги. Она была так прекрасна в своём роскошном платье, и супруг её был так влюблён в неё, что у меня сжалось сердце, сжалось, до состояния, наверное, черносливины.
 Святослав удивлённо оторвался от телевизора.
- Ты чего это?
Я с рыданиями пронеслась мимо него и, прыгнув в кровать, окопалась в одеялах.
- Ничего! Моя подруга, моя лучшая подруга вышла замуж! Она вышла замуж!
 Я отвернулась к стене и так, рыдая, заснула.
 Суженый, обрадовавшись освободившемуся у компа месту, полез играть.
 Так я и спала. Он пришёл ночью, лёг рядом и тоже заснул.

***
 
 В один из тёплых вечеров приехавший со спайкой пива Дэс, застал нас орущими друг на друга.
 Я пожаловалась ему на мужа, что он пьёт пиво, что сидит в компе, не вылезая, что он вообще с ума сошёл и ничего не хочет делать. Мало того, что его вытуривают с работы, он ещё и хамит мне.
 И, так оно и было. Денег варг приносил сущие копейки, да и те тратил только на себя. Я готова была терпеть, зарабатывая сама.
Но если бы я не могла работать?
 Дэс и Святослав стали медленно напиваться. Для того, чтобы проветрить их головы, я потащила их пройтись на улицу.
Вечером, рядом с домом можно было подышать прохладой парка. Мы сели в парке на лавку и мило разговаривали, причём варговы россказни сводились к тому, кого и как он бил.
 Я посмеивалась, развлекаясь разговором. Суженый шёл по- нарастающей, даже в жестах, ногами и руками сопровождая свои сказки.
Мне надоело, и я пошла домой, приказав им быть через час.
 Но прошло три часа, а из окна я всё видела их уже шатающиеся фигуры и батарею пивных бутылок кругом.

Я надела лёгкую пижамку, распустила волосы и легла спать, но ворвались не эти двое - а буря. Они повключали свет во всей квартире шумно переговариваясь. Я положила подушку на голову. Суженый совсем обнаглел и стал смотреть с Дэсом фильм, мешая мне спать.
- Хватит!- крикнула я.- Мне завтра в шесть утра вставать на работу.
 Дэс пошёл спать покорно и без комментариев на разложенный для него диванчик.
 Святослав, обернулся ко мне и позвал меня в ванную.
 Мы зашли.
Он перевернул меня спиной к себе, поставил перед зеркалом и обвил мою шею рукой.
Я удивлённо затихла, что - же будет дальше.
Он был совершенно пьян и шумно дышал мне в ухо.
- Что, боишься?- зашипел он, как змей.
- Нет.- ответила я.
- А надо бояться. Вот возьму тебя сейчас и придушу…- страшным голосом сказал он и сжал руку на моей шее.
 Мне стало трудновато дышать.
- Отпусти меня. Убери руки.
- Не уберу.
- Я сказала - убери.- повторила  я твёрдым голосом.
- Неет…Вот так и будем стоять…Что, не нравится?
- Не нравится.
- А мне пофиг. Я вот захочу, и придушу тебя сейчас за то, что ты мне и моему другу не даёшь пообщаться. О, ты заплакала…Плачь, плачь…Посмотри на себя…Какая ты, когда плачешь.
 Я совсем притихла и роняла молчаливые слёзы, пока суженому, через пятнадцать минут не надоело меня придушивать.
 Наконец, он отправился спать.
Я села на край ванны и закрыла лицо руками.
- Это конец… Это просто конец…- шептала я, уронив голову.

***

 Ночью, где - то около трёх часов, когда Дэс уже храпел, варг неожиданно встал с кровати и пошёл в коридор. Он открыл входную дверь настежь, и я услышала, как он пошлёпал к лифту. Босиком и в трусах.
 Я не поняла, что это было, пока он не вернулся и не лёг обратно. Мне стало не по себе.
 Я дождалась, когда он тоже захрапит, и тихонько сняла с его шеи Мьёлльнир. После работы поехала на машине к отцу.

 Через несколько часов раздался звонок.
- Козюля моя, я потерял Мьёлльнир, или ты его сняла?
- Как Мьёлльнир потерял, ты заметил, а как меня –нет?- спросила я.- Я ничего не снимала!
Он перезвонил через пару часов.
- Я купил тебе игрушечку…Коза! Я тебе купил Спанч Боба!
- Ну и что…
- Ты обиделась…коза? - весело трещал он.
- Да. И это был последний раз…
- Жена, прости меня за неадекватное повеение, я больше так не буду!
 И я снова простила его…  Только в сердце почти ничего не осталось. Но мне было интересно, а доколе же я его буду прощать, пока он не помрёт, или пока не убъёт меня?

***


Теперь всё было иначе. Любовь уже била крыльями на земле, как тот раненый сокол, не парила в облаках. Трепыхалась, живая, но приговорённая. Я не видела будущего рядом с ним. Я поняла, что мне его не изменить. Что невозможно это.

 Отец, вернувшись из Германии решил всё махом. Варг, ещё не догулявший свой отпуск, приедет к нему, а я, Лида и Ангелина летим в Доминикану. Он с большим неудовольствием подчинился и остался с моим отцом за городом, на время договорившись на работе о маленьком отпуске.
А мы уехали на море.
 Погода радовала. Не была она достаточно жаркой, а очень комфортной.
 Я и малышка  Ангелина не вылезали из моря. Но вечерами я тосковала.
 Хотя, конечно же, это была не обычная тоска по оставленному дому и мужу в нём. Это были сожаления о прожитом напрасно времени жизни.
 Море томило ещё больше. Одиночеством и растерянностью перед будущим. Я снова была беззащитна. И опять чувствовала, что останусь одна.
 Один только раз,  весёлый варг позвонил мне.
- Козюль, а козюль…- прощебетал он нетрезво.- Я тебя люблю! Я тебе звоню сказать, что тебя люблю…
- Да?- удивилась я.- Чего это ты…
- Люблю я тебя!!!
- Сколько ж ты выпил, прежде чем это сказать?- и добавила.- Я тебя…тоже люблю…
- Ну, правда, приезжай скорей, ноги мёрзнут! Люблю… Третья нога растёт у меня, и скоро я пойду на ней на ****ки!
 Я, отчего – то, обрадовалась этим словам. Засмеялась, занервничала. Лидка  высмеяла меня в ответ, что я от этого радуюсь.
- Вот дура-то… Вот ненормальная!
 А я была рада. Может быть потому, что соскучилась по любви, которой очень хотела… И которой ещё не знала…

 Вскоре мы вернулись. Ангелина, радостная и загоревшая, я, загоревшая и абсолютно безрадостная.
 Варг, как только я вошла домой с вещами, отнёс Ангелину в детскую, ибо было уже два часа ночи. Я тоже вскоре улеглась. Он рядом. Что-то там возился, целовал меня, обнимал… Шумел…Скучал, наверное.
 Да, скучал… Но не забыл всё - таки съездить домой и там напиться.
 Перед самым отлётом из Доминиканы, он всё- таки вынес мне мозг.
 Позвонил ночью и сказал, что умирает. Что  у него идёт горлом кровь и он доживает последние минуты…
 Хорошо, что я немного набралась сил перед тем, что мне предстояло сделать.

***

 Через несколько дней я заболела и слегла в постель. Это произошло, когда я приехала в Москву. Я валялась в постели, и меня колотило. Суженый, иногда вспоминал обо мне, отрываясь от компьютера, но всё чаще был там, в виртуале.
 Наконец, мне надоело валяться без дела и наблюдать, как он тратит время на фигню и даже не ищет работу. С прошлой пришлось распрощаться.
 Я собралась и уехала  к отцу, едва справившись с дорогой. Мне оставалась ещё неделя отпуска.
 Он не без радости отпустил меня, отказавшись ехать со мною, потому что ему нужен был отдых от непосильной помощи отцу, которую он производил в моё отсутствие. Он возился с его «стволами», стреляя из пневматики по мишеням за участком и рассекал по посёлку и окрестностям на квадроцикле.
 Он, видимо усовестившись, тоже решил приехать через четыре дня. Но приехал, якобы, больной и залёг с книжкой на третьем этаже, жалуясь, что потянул спину и не может двигаться.
 Так он пролежал ещё несколько дней, а все мои домашние вились вокруг, пытаясь поставить его на ноги.
 Лидка  первой догадалась, что у него ничего не болит.
Она поймала его, когда он быстро и резво поднимался по лестнице.
 Я ударила кулачком по столу и пошла разбираться. Варг, охая, стал вставать.
 На другой день я уехала на работу, а он остался.

***

 Так- же выматывала работа, но ещё больше - семейная жизнь. Однажды, вернувшись от отца, я сунула в тапок ногу и обнаружила в нём пивную пробку.
 Забежав с замиранием сердца в туалет, я нашла обоссанный  унитаз и ободранный рулон туалетной бумаги. Здесь было не меньше пяти человек, это факт!
- Либо у суженого случился понос, либо здесь гостили люди! Много людей!- подумала я.
 Залезши в Интернет, и зайдя на его страницу, я нимало удивилась переписке, что велась в моё отсутствие.
- Какого хрена ты нам ночью не открыл дверь, когда мы с пивом вернулись? - спрашивал Шаман.
- Ох, вот это кир был…- делился впечатлениями  Эгиль.
- Сука, ты почему нам дверь не открыл, когда мы  с пивом вернулись? Чтоб тебя вырвало!!! - не унимался Шаман.
- Да…хорошо же мы вылудили десять литров чёрного! - подтверждал Эгиль.
- У нас самый крутой "МакБух" на свете!!!
-  Куклус клан из двух молдаван.

 Сколько же их было? Подсчитав посты, я определила, что не меньше шести. Поэтому, когда варг вернулся с рейда по работодателям, куда я его вытолкала, я молча подала ему тряпку и заставила драить затоптанный пол, унитаз и раковины.
- После своих друзей сам убирай.
 Он удивлённо, но покорно, бросился выполнять указания.

Обнаружилось, что с Любавской он продолжает переписку.
- Что тебе от девочки надо?- возмущалась я.- У вас же ничего не будет!
- Ничего! От неё ничего! А от тебя… чтоб ты меня любила…Я, просто хотел её проверить!
- В чём проверить? Да ты, больной что ли?- вскрикивала я.
- А ты что - доктор? -  ласково говорил он и снова валил меня на кровать
 Как- то вечером  гуляли в лесопарке и искали старое капище, на которое я ходила с девушками, год назад, отмечать Лельник.
 Так и не нашли. Но прогулка превратилась в очередное выяснение отношений, только затянулся наш разговор до того, что мы несколько раз поссорились и помирились. Наутро, как только варг ушёл из дома, меня опять накрыло отчаяньем и безысходностью и я вся изревелась, иногда названивая ему и выговаривая свою правоту.

 Когда он явился, я уже лежала в кровати, с закрытыми глазами, прижимая к груди маленькую плюшевую собачку.
- Не дуйся же ты. Как мышь на крупу, шишига моя!- сказал он ласково.
 Я смолчала. Он развернул меня к себе и стал отнимать собачку.
- Что это за фигня мохнатая? - спросил он грозно.
- Теперь это муж мой. Он меня не обижает.
- Отдай. - крикнул Святослав и вырвал собачку.
Я вскочила на кровати, схватив подушку, и принялась бить его. Он едва повалил меня назад, заломив руки.
- Ага, дерёшься…- начал варг. - Мужа нового нашла?
- Нашла! Плюшевого, неживого и верного!- верещала я, кивая на собачку.
 Ночью мы снова помирились.
- Я тебя люблю. А остальное для меня неважно. - говорил суженый, тихим и уверенным голосом.
 Я успокоилась и снова поверила…

***

 Однажды варг встретился со своим старым другом Дэсом. Они пили около четырёх часов, а потом суженый пошёл его провожать на остановку и пропал ещё на два часа.
 Я не находила себе места. Заперла дверь. Он позвонил полвторого.
- Что тебе купить, шишига?- спросил он нежно и пьяно.
- Ничего! Сам приходи!- Сказала я.
 Он явился через полчаса с букетом дорогущих красных роз.
- Спасибо. Поставь в вазу. - сухо ответила я.
 Варг был мертвецки пьян. Он ходил провожать Дэса, в тапках и домашних подштаниках, а теперь выговорил мне все гадости, что мог.
- Ты, ты раньше по - другому реагировала на розы…Какой мужчина будет тебе в два часа ночи розы дарить? А?Или есть такие?
- То было раньше.
- Ты стала какая - то не такая. Другая совсем.
- Ты просто меня разлюбил - подумала я и сказала,- Это ты стал другим.
- Я хочу поговорить!- сказал он.-  У меня какая то агония…мрак!
-  Агонизируй грамотно. И не забывай, что ты ведь Агни- Варг, поэтому и сходишь с ума очень оригинально.  Говорить не нужно ничего. Не сейчас.
 Варг тупо упал на кровать и заснул. Я вжалась в угол. Назавтра мне пора было ехать к отцу. Он и не думал меня сопровождать… Хотя, у него тоже выходной…


***

 Мирное наше времяпровождение было вскоре нарушено очередным капризом суженого.
 Он должен был мне делать колчан для стрел, чтобы на Купалу я поехала с луком. Итак, после долгих уговоров, он сел за работу.
 Погнув купленные в «Лавке Древности»  гвозди, Святослав сказал важно:
- Поди - ка, на остановку, и купи там гвоздей.
- Щас. Всё брошу и пойду. Когда я готовлю ,  я не прошу тебя выкинуть за мной очистки. И когда я шью тебе рубаху, я не шлю тебя за нитками. Сейчас я занята. И не могу пойти.
- Нахер! Мне всё это нужно! - заорал суженый и швырнул прочь колчан. Стрелы рассыпались по комнате, но я даже ухом не повела.
 Чёрт с тобой, бешеный. Ты не будешь больше мной управлять.
 Если бы я знала, что суженый не может жить без управления, я бы оставила его ещё тогда…Но…
 Он целый день не разговаривал со мною. Опять сел за компьютер и занялся игрою.
 Там ему было проще корчить из себя героя, намного проще, чем передо мной.
 Я, вздыхая, собрала стрелы, отложила колчан и спокойно села шить.
 Он байкотировал меня около четырёх часов. Пока не проголодался. Потом поел и налил себе чаю.
- Ага, - подумала я, - сейчас я тебе сделаю хелл - хеппи…
Он пошёл курить в туалет. Я вскочила пулей с места, к чашке, и всыпала туда ложку соли.
- Мало,- решила я и всыпала ещё одну.- Насолю тебе, за всё хорошее!!!
 И вернулась к шитью.
Святослав, молча и тоскливо, вернулся к чаю, размешал и принялся пить. Ни одна мышца не дрогнула на моём хитром лице. Я сидела, поглядывала и недоумевала, отчего он не морщится?
Он выпил чай и сел  перед телевизором.
Я не могла ждать долго. Через час спросила.
- Как тебе солёный чай?
Суженый молчал, пряча  в усах улыбку. Но, наконец, прыснул…А потом и заржал:
- Я думал, он такой и должен быть!
Я каталась по кровати.
- Вот тебе, вот тебе! За вредность твою!
Он покорно пошёл за гвоздями…

***

 Но наутро, мы снова проснулись мрачные. От молчания, разлившегося между нами, как море, меня штормило. Спас интернет - магазин.
- Приедут и привезут палатку. А я на работу.-  сказала я равнодушно, но внутри всё кипело.
- А ты где будешь?
- Я сейчас уеду.
- Мы собирались на День Земли…- сказал он, как ни в чём ни бывало.
- Собирались, но ты мне уже устроил праздник своими капризами.
- Это я должен обижаться, что ты меня солёным чаем напоила!
 Я засмеялась. Суженый накинулся на меня и сбил меня с ног на постель. Я не растерявшись, ударила  коленкой и вырвала пучок волос. Варг взвыл.
- Ах, так! - закричал он, радостно возясь со мною, дерущейся и вопящей.
 Он стал останавливать меня поцелуями.
- Послушай, меня ждут на работу.- отбивалась я.- Я сегодня надолго.
Но, уезжать, всё-таки, было надо…Суженый сел на телефон, стал кому - то смсить. У него на лице стала играть блуждающая улыбка…
- Кому ты пишешь?- спросила я, собирая вещи.
- Шаману, козюль…Он ногу сломал…чудила…
- А…опять у шамана три ноги? - протянула я и собралась уходить. - Слабые у него ноги. Хочешь, поехали со мной?
Он испуганно, и немного растерянно, покачал головой.
- Неет…Мне же завтра на работу!
- Ах, да…
 Мы крепко поцеловались и я ушла. Суженый, чуть не подпрыгивал от радости…Я думала, что от радости, что мы помирились… Я вернулась через минуту и приложила ухо к замочной скважине.
-…Ну…у кого же ещё, родное сердце…Нет… Моя уехала… Тащи, конечно…только пусть купит «Арсенального»…Вот сука…ты…ну,  ты даёшь…Базара нет, у меня… Нет, курева не надо, в прошлый раз это было лишним.
 Я прислонилась к двери… За ушами выступил холодный пот. Я решила, позвонить, обломать его…Сказать, что я вернулась…Нет, он  ещё не нагулялся! Скотина! Гад!
 Но, хлопнув себя несколько раз по щекам, и придя в чувство, подняла тяжеленный рюкзак, нагруженный рукописями.
 Всё это было бы смешно, если бы не было так гадко…


Прошёл год  с начала нашей совместной жизни. Мы работали в Москве, я в офисе издательства, он же лично у отца. Возил корреспонденцию в дочерние компании.
Но ему быстро надоело.
Отец дал ему денег, чтоб он съездил домой, и «развеялся».Так он и сделал.
- А почему ты не едешь развеиваться домой?- спросила я его по телефону.
- Потому что мне надо поделать там дела…
 Дела, так дела. Мы уговорились встретиться через два дня, как ни в чём, ни бывало.
 Но вышло всё  иначе.
Шестого сентября, когда была назначена наша встреча , я позвонила ему полдесятого утра.
Он сказал, что сломался автобус, когда он был уже на полпути, что как только доберётся до транспорта, позвонит.
 Прошло три часа. Позвонив, я услышала, что абонент уже давно не абонент…
Значит, что - то случилось.
 Было тепло. В солнечном воздухе летали паутинки. Мы с Ангелиной бегали по полю и перепрыгивали ложбинки. За нами следовала Лидка на Ветренице и подросший Слей. Периодически я звонила суженому. До шести часов вечера.
 Не понимаю, как могло произойти это… Это было каким-то сдвигом, не то срывом…Он опять сорвался, несмотря на моё предупреждение, что я не прощу новой пьянки и новых его концертов. Я больше не хотела прощать.
 Наконец, передумав всё на свете, я набрала Арди, жене Дэса, и попросила её выяснить, где варг.Она перезвонила ровно через полчаса.
- Он в Кудиново. Бухает с Волчарой и Эгилем.
- Ты слышала его голос? - обмерла я.
- Не только слышала, Эгиль сказал : мы тут пьём со Святиком и Волком. И сам Святик трубку брал и меня приветствовал.
 Подломилось в моей душе всё, что недавно треснуло. И стало рушиться.
 - Спасибо тебе…Я, хотя бы, не буду теперь волноваться…- сказала я Арди.
 Неумолимо и горько накатили слёзы, которые едва удалось остановить.
 Я отправила смс Эгилю: « Скажи своему долбанутому хирдманну, своему повелителю, что он может не возвращаться».
Тот позвонил.
- А его здесь нет… Мы с ним разминулись на вокзале…
- Не ври! Я всё знаю.
- Я тебе говорю, его нет здесь. Я сам не могу дозвониться до него.
 Эта ложь потрясла меня.
- Всё равно, передай ему, что я его уже не жду. Никогда не жду. - и положила трубку.
  Через полчаса перезвонил варг. Он был пьян в дугу.
-  Что случилось?- спросил он, словно ничего не случилось.
-  Это я должна спросить - что случилось. А не ты.- ответила я спокойным голосом.
-Я в Обнинске. В ментовке…
От этой лжи, я чуть не расплакалась.
- И что?
- Ничего. - капризно молвил варг.
- И когда же тебя выпустят? - поинтересовалась я.
- Незнаю…- протянул он.- Ты что, не веришь мне, у меня всего три минуты с тобой поговорить!
- Отчего же ты мычишь уже пять?
Тут что - то зашуршало, я услышала разговоры.
- Сейчас с тобой поговорит капитан.
 И, сразу – же, я услышала голос Волчары, который был тоже пьян не по - детски.
- Какой основной вопрос выхотите мне задать? - спросил Волчара гордо и с пафосом.
Я не нашла , что ответить на это, просто положила трубку.
И вырубила телефон.
 Глядя на моё состояние, против Святослава поднялись и отец, и Алла. Они наблюдали моё отчаяние, и что я просто не знала, что делать.
- Я сейчас пошлю парней… где он там? В какой ментовке? Я сам ему рыло разобью!- кричал отец, сжимая кулаки.
 Утром следующего дня, я проснулась с твёрдым намерением разрубить этот Гордиев узел. Включила телефон. Восемь непринятых вызовов.
 Он тут- же позвонил мне, но Лидка подскочила к моему телефону и ответила.
- Послушай, Святослав…Тут тебя никто не хочет видеть. Так что не надо сюда больше ездить. Ты понял меня?
- Лидусь, Лид, ты чего…- слабо лепетал он, как всегда. Перед моими родными он всегда вёл себя, как ангелочек, только что лишившийся крылышек.
- Я сказала, чтоб тебя больше здесь не было.
 Она положила трубку. Я снова выключила телефон, но предварительно написала, что он может поговорить со мною, когда я буду в Москве.
- И не надо с ним видиться! - кричала Алла.- Он убъёт тебя! Он псих!
- Не бойся… Если до сих пор не убил, то и не убьёт уже.
 Но Святослав, видно понял, что на этот раз меч повис над его головой. И что он может лишиться в один миг всех безбашенных радостей и удобств. Что я, его жертва, которую он всегда умел окучить и обмануть, вдруг стала куда-то выбираться из его путаных речей и обещаний.
 У меня ещё оставалась толика жалости к нему. Но жалость к себе, всё – таки, пересилила.
 - Дорогая, а ты знаешь, где я нахожусь? Там, где мы с тобой хотели отмечать годовщину нашей свадьбы…В «Арконе»…- звонил он.
Он  снова стал настолько мягким и пушистым, каким бывал за всю нашу жизнь разве что раз, два…
 
***

 Отец проверял мою слабость и силу – справлюсь ли… Он купил мне новую машину и ездил со мной  неделю на работу и с работы, чтобы я привыкла к новым габаритам. Машина хорошая- «Хонда Элемент» Скромная, правда, но от Мини Купера я отказалась. Варг не знал, что я езжу. Иногда я думала : всё, брошу его, начну жить…
 А потом варг приехал. За вещами. И вещи стояли собраны. Лидка подзуживала, что надо начинать новую жизнь. Надо, надо, но как?
 С такой рваной тряпицей вместо сердца - как её начинать…


 Когда он приехал зашёл в наше  порушенное семейное гнездо, я была на работе.
- Ну, я дома.- смсил он.
- Попей кофе.
- Не хочу.
- Ты решил умереть с голоду?
- Да.
- А, всё таки… Да, действительно, зачем тебе теперь жить без меня…
- Да. Сейчас придёшь, а я тут висю…
- Не надо, я боюсь трупов.
- Ну, выкинусь…
- Не надо. Меня посадят. Ладно, жди. Я скоро приду.
Я пришла. Сначала он меня не узнал. Потому что я покрасила волосы в чёрный цвет.
- Где волосы!- спросил он в ужасе, а сам выглядел потерянным и виноватым, каким я его никогда не видела…
Я отвернулась, варя ему кофе.
- Там твои вещи. Возьми, что тебе сейчас надо. За остальным приедешь потом.
 Он подошёл и обнял меня за талию. Кофе моё побежало на плиту.
- Мне, вот что сейчас надо…- сказал он, поднял меня на руки и отнёс на кровать.
 Но я была похожа на фарфоровую куклу, с такими - же тупо равнодушными глазами. Сопротивлялась совсем недолго. И он меня победил. Но это была только физическая победа силы над слабостью. Мужчины над женщиной…
 И тогда он понял, что всё бесполезно. И всему есть мера. И мера эта истекает.
- Что случилось с тобою, откуда ты звонил, когда Лида подняла трубку? - Спросила я через час.
- Я звонил со станции… Я был рядом с тобой.
- Когда- же тебя выпустили из ментовки?
- Вчера.
- Почему ты не приехал?
- Потому что, у меня вся куртка была в крови. Я поехал отмывать её.
- Почему она была в крови?
- Потому что, я подрался с чурками…
- Чья это была кровь?
- Их…
- Сколько их было?
- Дв…Трое…
Отмазался…Смех, да и только!
  Но оказалось, что это не просто физика. Это странность, свойственная мне. Мы весь вечер, весело собирали оставшиеся вещи. Пока он курил, я отыскивала на его куртке капли крови, которую так хорошо отмыла его мама.
Но мама отмыла куртку так качественно, что она, джинса, не просто высохла, а даже не пахла ни порошком, ни мылом, а главное высохла за несколько часов… Она пахла так же , как и раньше, табаком и потом. И в тех местах, где должна была быть кровь чурок, была по - обычному засалена…
 Но я ничего не сказала. Утром же, разъехались, и я поняла, что мне плохо без него.
 Да, я не понимала, зачем делаю себе так больно. Я не хотела, или не могла с ним расстаться…Что - то свыше свело нас, и оно же должно было развести.
Зачем  же мне так худо! Ведь мне не будет от этого лучше! Жизнь коротка - и без того так много страданий в ней…
 Не лучше ли приручить его снова?

***

 Благодаря тому, что варг сильно струхнул, он бросил курить и пить. Сразу устроился на новую работу и стал лихорадочно доказывать мне свою состоятельность.
 Его хватило ровно на два месяца и вот, как это было.
По мере того как он становился белым и пушистым, я становилась зелёной и липкой.
 Я стала похожа на зеркало его пороков. Он боялся как - то вдруг меня потерять, а я уже нет. И с ужасом однажды поняла, что его просто нет для меня. Он рядом - а его нет…
 Родители не знали, что мы снова сошлись и живём. Это был испытательный срок для него - не более. Я взяла его в клещи, и стала выводить какой мне надобно узор, отбивая по его слабому и мягкому сердцу молотом всё крепнущего равнодушия.
 Он жил у меня.
 Он ещё раз ходил к лифту.
 На этот раз я испугалась уже не за него, а за себя.
- Жена, я не понял… Ночью я осознал, что стою босиком возле лифта и хочу уехать.
- Хорошо, что ты был в трусах. Если б ты уехал  голым, консьержка бы испугалась…
- Да нет… Со мной этого не было уже лет двадцать…
- Ну, пипец…ты ещё и лунатик…- охнула я.
 Я снова уезжала на выходные, а он оставался один. Вроде бы, пьянок я уже не наблюдала, но он реально не собирался меня оставлять.
 Я уходила гулять, бродила с подругами по городу, а потом даже встретилась со своим давним поклонником.
 Правда, напрасно…Он знал меня десять лет назад, и моя женственная красота, перестала возбуждать в нём интерес. Он по - прежнему любил девочек. С выступающими ключицами и костлявыми лодыжками.
 
***
 
 В ноябре мы с варгом поехали погулять на Вернисаж, и там немного отвлеклись. Я от суровости, он от подобострастия…Мы бродили и глядели на шкурки и серебро, только это уже не радовало меня, как раньше.
 Так мы отметили нашу годовщину. Год свадьбы. Выпив в какой- то забегаловке  кафе по чаю и съев по шашлыку.
 Конечно, я в этой жизни много видела. И роскошь, и крайнее убожество, но сейчас мне становилось всё прикольнее наблюдать за тем, как варг, это прирождённое Немо, хочет выколупаться из проблем, которые сам себе создал. Я охладела. Я наблюдала за его попытками, не делая ни шага вперёд, ни шага назад.
 Злорадное любопытство меня украшало… По крайней мере, больше, чем тот мертвецкий вид, который придавал мне раньше, издевающийся суженый.
 Я поставила условия и требовала их чётко выполнять.
Не пить, не курить, и работать… Хотя бы так…А ещё, сходить к врачу. Вместе со мной!
 Он, пока выполнял…Но я видела, как его когтит какой - то бесёнок, раздирает изнутри…Это была его натура.

…

 За два с небольшим года работы в издательстве я, наконец, накопила на свою собственную квартиру. Отец был в восторге, что я начинаю новую жизнь.
 Варгу я собиралась объявить что должна покинуть тёплое гнёздышко, в котором мы прострадали полтора года.
 Я не знала, что делать. Сохранить отношения  ровными никак не получалось. Варг стал усиленно стараться всё исправить, но моя любовь к нему и жалость дрожали на излёте.
- Хочешь, я тебе одолжу денег и ты снимешь себе комнату?- робко спрашивала я, надеясь, что он не согласиться.- В новую квартиру я тебя взять не могу. Ты неблагонадёжен.
- Нет. Ты мне её снимешь далеко от метро. И я не смогу ездить в такую даль.- отвечал он, надеясь, что я стану выполнять его условия.
- Знаешь, ты - же хочешь быть со мною?
- Хочу… И буду…Только уладь свои проблемы.
  Я улыбалась. Меня, вообще, это всё улыбало.

***

 И, когда я вызнала, что он хочет опять уехать к матери и навещать меня, иногда, то есть, как раньше, я растеряла остатки жалости к нему.
 Жить вместе, преодолевать трудности, он не хотел. Он привык к лёгкости. И больше ничего ему не было нужно.  Потому что ему так удобно. Жить со мной, как квартиранту, и платить мне за работу, за жильё, за всё, натурой и эмоциями. Ему так хорошо.
 Но ему я этого не сказала… Не додавила его…
Он собрал оставшиеся вещи и уехал. Вещей было ровно в четыре раза больше, чем год назад, когда мы начинали жить вместе.
 Я вздохнула спокойно.
 У меня появились новые друзья.
Но он приезжал и приезжал снова. И по инерции, я не могла ему отказать…
Слишком сильно я привыкла к нему.
***

 Я ещё не съехала со съёмной квартиры и внезапно он явился ко мне бритый. Я долго смотрела на его пухлое лицо, на слипшиеся непромытые волосы, на его прокуренные зубы, косящий глаз.
 Мне стало стыдно его. Наверное, неожиданно прошла любовь.
 Он снова сел на материну и свою пенсию, поработав две недели в своём колхозе, обругал старшего механизатора и ушёл. Да ещё и получил оплеуху - на него вылилась соляра из бака, когда он починял трактор…
 Жалкий, несчастный…
 К нам в гости пришли Арди и Дэс. Но варг на этот раз не пил. Дэс ловил на своём пиве его жадные взгляды. Арди пришла с ребёнком и бесконечно жаловалась мне на то, что муж не занимается с ним. Что его в упор не видит…
А что она хотела - они со Святославом братья - близнецы!
 Наутро, суженый, уезжая, отмотал у меня тринадцать метров домоткани, забрал меховое одеяло и взял в долг денег.
 Мгновенно я почувствовала себя эдакой меценаткой, но готова была отдать ему всё, что он хотел. Лишь бы он поскорее оставил меня одну. Ушёл.
 
Глава 23, Одал, дом, крепость, руна рода.

« Никому не доверяй наших самых страшных тайн,
Никому не говори, как мы умрём.
В этой книге между строк спрятан настоящий бог,
Он смеётся, он любуется тобой.»

( Сплин)


 На работе в этом году мне прибавили зарплату.
 Я переживала только об одном…Он был болен. И не лечился.То, что он приехал ко мне накануне и показывал некие красные пятнышки, якобы от уколов химиотерапии, был блеф.
 Я недоумевала, почему он покатился с откоса и окончательно отключил мозг?
  Неожиданно для всех пришла весть, что сожгли капище на Оке.
Это сильно опечалило меня.
 И, где - то в душе я поняла, что это знак.
 Знак того, что прошлое тоже, иногда, уходит.

***

 Когда суженый приезжал ко мне, я начинала тихо беситься. Понимала, что отношения движутся по инерции. Что всё кончено раз и навсегда, но продолжала с ним видиться. Он уверял, что без меня пропадёт. Что наложит на себя руки, что жизни у него без меня нет.
 А на деле происходило наше отдаление друг от друга. И, в конце концов, встречи стали сводиться к сексу, после которого хотелось его попросить уйти. Конечно, я ещё не успела  завести себе никого. В новой квартире длился ремонт. Отец, обманутый и безмерно счастливый, помогал мне. Я не могла его огорчить
 Варг же, приезжал, с видом хозяина оглядывал квартиру, а однажды, даже приехал ко мне на работу с Эгилем и попросил ключи.
 Я, бледная, как мел, вынесла ключи. Он приехал за железом. За мечом, за секирой, за скрамасаксом. За ножами…
 Когда я прибежала домой с работы, он и Эгиль пили чай, деловито расположившись на моей кухне.
 Варг грубо схватил меня за руку и повалил на кресло, усадив меня к себе на колени. Он потянулся с поцелуями, но я отвернулась, как маленькая, стесняясь Эгиля.
- Что это у тебя такой бардак? Посуда не помыта, постель не заправлена. Везде пыль… Ты с кем - то была, шишига, а? - спросил он.
- Нет. Просто, я одна. Не для кого стараться. Да и не успеваю убираться. С ремонтом суечусь.
- А я уж думал, ты себе любовника завела…
- Нет, ещё не завела…
- Гляди у меня…А то всё это плохо кончится. Не забывай, что ты замужем.
 И суженый  нежно погладил меня по шее.
Я проводила их до перекрёстка. Варг вцепился в меня, целуя. Я отодвинула его ладонями в грудь.
- Ты, кактастрофа, гляди не начуди делов тут. - сказал он ласково.- Хочешь, я останусь?
- Нет. Я сегодня уезжаю… Иди.
- Уверена?
- Да. Иди…
  И он ушёл.

***
 
  Он приехал через неделю.
 Видимо, он не понимал напрасность этих посещений. Хотя, очень даже хорошо понимал их пользу. Я стала замечать, что пропадают украшения из моей шкатулки. Он методично выбирал серебряные обереги, которые я не носила, и забирал их себе. А так - же книжки, диски, словом, всё, что его интересовало. Лишь бы вернуться ещё раз.
 Однажды притащил мне редкую книгу о костюмах и потребовал за неё деньги. Ему она досталась бесплатно. Он просто стащил её в библиотеке. А мне перепродал . И  за немаленькие деньги…
 Я глядела на его финты сквозь пальцы. Я потеряла всякий интерес к нему и знала, что вместе нам уже не быть. Даже руны меня не вернут к нему. Даже жалость. Но он, видимо, привык к тому что я его. И только его. А я успокоилась, оставшись свободной.

***
 
 Подошла середина  декабря. На выходных мне ничего не оставалось, как остаться дома.  Я валялась на постели, а он сидел в кресле напротив.
Я болтала ногами, лёжа на животе и рассуждала, что наша жизнь с ним скоро совсем изменится.
- Так ты что, хочешь от меня уйти?- неожиданно спросил он.
 Я, по - натуре, добрый человек, и побоялась врать ему в глаза.
- Нет…Но может получиться так, что мы станем просто любовниками.- сказала я, подразумевая, что мы скоро освободимся друг от друга.
 Суженый в ответ на это сверкнул глазами. Усы его встопорщились.
- Так ты не собираешься со мной жить что ли? Родное сердце!
- Нет… А ты для этого ничего не делаешь!- вскрикнула я.
- Как это не делаю!- закричал он.- Я бросил пить! Бросил курить, ради тебя!
- Не ради меня… А ради себя…Ты же болен…
- Я не болен!
-  Как это?- ответ его прозвучал утвердительно.
- Так это.
Я замолчала.
- Так вот…Так вот…Ещё одно условие…Принеси мне, наконец, флюорографию свою. Снимок. Я хочу знать правду.- сказала я очень серьёзно.
 Если бы у него были сигареты, он бы закурил, но по-другому съехал с темы.
 - Знаешь что? Я тебе запрещаю иметь любовников. Потому что любовник…это же ведь от слова «любовь», так? А ты меня любишь…
- Люблю…- промямлила я.
- Вот и хорошо…
Утром, когда я уходила на работу. Суженый снова увёз от меня целую сумку вещей…

 Я поняла, что спасёт меня от него только новая любовь, но  уже не очень то в это верила.
 
***

  Я, как раз, уезжала от отца. Мы договорились встретиться, я должна была приехать к нему. Но поехала домой, потому что он опоздал на автобус. Я же ехала на электричке, чтобы меня не выследили.
 Первый снежок только покрыл землю. Я дулась на варга, от обиды, заткнув плеером уши. Доехав до Апрелевки, электричка остановилась. Я тупо смотрела в окно, слушая музыку и не заметила, что все вышли. Вышли, и удивлённо смотрят на меня, сидящую с удавленническим видом у окна.
- Ага, и тут пристают… Сейчас ещё, глазки мне строят.- думала я и отворачивалась, отворачивалась, пока не обернулась и не увидела, что одна в вагоне.
 Открылась дверь в тамбур и заволоклись три бомжа. Они сели напротив меня. Я мгновенно вытащила наушники из ушей.
- Ты с нами, что ли?- спросил один из них.
Электричка поехала.
Я вылупила глаза.
- Куда…с вами? - и рука моя, в кармане, нащупала выкидуху.
- С нами, в депо…Поезд дальше не идёт!
Я подпрыгнула на месте. Миновала бомжей и побежала по трясущемуся поезду, хлопая дверями тамбуров к машинисту.
- В депо!В депо!- вопила я про себя. - Дура, довёл!
 Машинист засмеялся громко и раскатисто, заметив меня, ломящуюся к нему.
- Дяденька, дяденька! Выпустите меня, пожалуйста, я пропустила…
- Когда все выходили – что ж не вышла?
- Я…я…не смогла…- лепетала я и плакала.
 - Ну, ладно, выходи, только в депо.- добродушно сказал машинист.
 Я дождалась, когда мы остановимся, проскользнула через кабину машиниста и побежала по дороге, вымощенной бетонными плитами. К станции.
 Округа была полна замёрзшей шелестящей травы, в человеческий рост, сумерки кутали меня. До станции было километра полтора. Я шла, подпрыгивая, и ревела от досады, что потеряла мозги, что я дура, что я схожу с ума от всего этого…
 Машинист проехал на велосипеде, смеясь, мимо, слушая, как я саму себя распекаю…
 До дома я добиралась ещё три часа…Варг приехал через шесть…

***
 
 Когда он приезжал, то не выпускал телефона из рук, болтая по «Аське» с новыми друзьями и подругами.
 Я  удивленная, что он сидит, время от времени, и переписывается с ними, при мне, с наглостью, поистине королевской и с таким же самодовольным выражением лица молчала.
 Но спасла меня опять же, Весна.

 Совсем недавно она рассталась со своим очередным женихом по имени Креслав. Тот был фотографом, и когда мы ещё жили с варгом вместе, Весна часто приезжала ко мне в гости рассказывая про свои встречи с Креславом. Про все свои надежды и радости, по отношению к этому человеку.
 Но Креслав оказался таков, что взял Весну в окружение. Он сначала ластился, а потом когтил, сделав её своей собственностью и не давая ей ни минуты покоя. Названивал, писал, приезжал, настойчиво просил встреч. А Весна, безбашенная, фривольная особа, не смогла выдержать этой осады и рассталась с ним.
 Рассталась, но страдала. И он страдал, не сумев без неё, не сумев же и с ней.
 Узнав о нашем « почти расставании»  Весна на обрадовалась. Она жалела нас. Мы так долго были вместе…
 В её маленькой головке никак не умещалась эта мысль, что мы можем разойтись и она всё время, через «Аську» оповещала моего суженого, где я хожу, с кем вижусь…
Грубо говоря, стучала.
 Однажды, случайно, сидя в Интернете, я ближе познакомилась с Креславом. Он радовал о интеллигентностью и начитанностью, был старше меня на пяток лет, к тому же, мы никогда не виделись, хотя и иногда переписывались.
 Про него ходила недобрая слава. Что он страшный бабник, что он ездит  на праздники кадрить девок и предпочитает совсем молоденьких. Он уже встречался с Рысью, которая моложе его на 14 лет… Ну, и странно, что он может находить в девочках?
 Наверное, я забыла, что когда- то сама была такой. Только теперь мне было всё равно за кого цепляться, лишь бы оторваться от гиблого берега. Ещё прыгнуть в последний вагон уходящего поезда…
 С Креславом мы договорились встретиться в «Белых облаках», где проходила презентация новой книги волхва Велеслава. Туда мы и пошли с Весной.
 Мы долго шушукались стоя за книжками, прячась, и думали, что Креслав нас не увидит. А мы, напротив, рассматривали его
- Слушай, земляника, вон он, старый развратник… Порушитель моей девичьей чести…Кот проклятый…- потешалась Весна, звенькая своими серебристыми серьгами -двойчатками.
 Мы запрятались за полки и выглядывали. Я – с интересом.
- А Святославище твоё знает, что ты пошла сюда со мною?- спросила Весна.
- Знает, наверное, не знаю я… Да и какая разница.
 Из - за полок я разглядела Креслава. Высокий, темноволосый парень в дорогом свитере, с, несколько, коротковатой шеей, с немного крупным носом и красивыми, узкими зелёными глазами. Глаза у него нерусские, нет, затянутые, полуминдальные и очень проницательные. Но он всё время строил забавные рожи, закатывая их, обезьянничает… Ах да, он, значит, комплексует по поводу возраста своего… Молоденького из себя строит…
 Когда все уже стали расходиться, послушав Велеслава, мы появились из убежища. Поздоровавшись со знакомыми, почти столкнулись с Креславом. Весна звонко засмеялась, смутившись. Он подошёл. Взял меня за руку, которая сразу почувствовала мягкость его ладони.
 Креслав был красавец - мужчина. И держался с Весной, как с зазнобой сердца, а на меня постреливал взглядами с любопытством.
Я, очевидно, понравилась ему.
Да и была я тогда, наверное, хороша…
 И куда бы мы ни пошли, он следил за нами взглядом.
Весна же, не знала, что мы уговорились познакомиться в «Белых облаках»…
 Так мы увиделись впервые.

***

   Вернувшись домой, я тут же получила от  Святослава сообщение:
- Ах, значит, цветёшь и пахнешь? Для кого это ты зацвела?
Я удивилась, но поняла, откуда ветер дует.
- Тебе эта нимфоманка - лесбиянка уже сообщила? А ты ни за что не догадаешься, кто меня хотел соблазнить сегодня.
- Кто?
- Она же самая…
  Он ещё долго мучил меня вопросами, но я уже раздевалась. И когда легла спать, ещё долго улыбалась по- дурному, как уже давно не делала несколько месяцев…
Недаром, может быть, он пришёл, Креслав…
***
 Тем временем, Креслав заинтересовался мною. И не на шутку. Он бил во все колокола, взял у меня все телефоны и звал гулять, и звал бродить.
Мы бродили, гуляли, скромно, даже не держась ещё за руки.
 Я стала нервничать, переживая эту обыкновенную пору.
 Я не любила пору ухаживаний и непоняток. Мне хотелось конкретики.
 Ждать, когда тебя первый раз возьмут за руку, ждать, когда тебя впервые поцелуют, а потом ждать удобного случая, когда тебя повалят в постель…
 Бррр.

Но, тем не менее, это происходило.

***
 Мы сидели в кафе и обсуждали общих знакомых. Из этих разговоров, я поняла, что, как человек, он неплохой. Он фотограф с высшим художественным образованием.  И с девками ему не везёт. Ну, просто, не везёт.
Конечно же, он сам в этом виноват, ибо выбирает по обёртке, как всякий эстет. А потом, оказывается что там, под золотой бумажкой и даже под шоколадом , какое- нибудь сало…
 Смешно, да и только.
 Он всё ещё  живёт с родителями. Странно… У него хорошая работа. Он интересен. Он симпатичен, обаятелен. Но он один. Отчего же?
 Вечерами я пытала Весну, что же в нём не так. Весна стоически молчала.
 Значит, постель.
 Подумав на досуге, я решила, что он хочет поскорее жениться и завести детей. Да и пора бы.
Но я, женщина взрослая и самодостаточная ему не нужна. А может, и нужна. Похоже, он сам не знал, что конкретно ему нужно.
Но ухаживал почти красиво.
***

 Меж тем, Святослав был оповещён о том, что Креслав теперь ухаживает за мною. Он бесился. Звонил, но, к счастью, не мог приехать, так как промотал пенсию и это дало мне немного времени и возможности оторваться от него.
Он исходил ядом, гневался, предупреждал:
- Он бросит тебя! Он всех бросает! Он бабник…Ты его не знаешь!
 Я слушала, но ладила своё.
Ну и пусть бросит. Ну и фиг…Зато я, кажется, нравлюсь. И понимаю теперь, что и мне кто - то ещё может нравиться…
Просто я освобождаюсь, а это дорогого стоит.
***
 Начался же наш роман с Коляды.
Я впервые приехала  на праздник к Велеславу и смотрела во все глаза. Креслава здесь все хорошо знали, и мне было немного неловко, что на меня смотрят, как на его «очередную»…
 Но всё равно, ночь, бубны, смешное действо, сам Битцевский парк, красота леса, снег, радовали меня, счастливили меня.
 Я снова стала, как девочка, как маленькая. Без груза прошлого, без скуки настоящего, без туманного грядущего.
  Это был один из самых спокойных и приятных праздников.
 Когда мы возвращались, он взял меня за руку и так вёл до остановки, через тёмный лес. Я шла, и улыбалась, вспоминая слова Велеслава на празднике :
- Надо уметь отпустить прошлое, всё то, что тяготит нас. Ведь если этого не сделать, то оно будет мучить и преследовать нас. Воскресает Солнце и прошлое умрёт, чтобы мы воскресли для будущего.
 Я доехала до дома, почти счастливая, и, приняв ванну, сразу уснула, сладко и без снов.
Мне думалось - вот оно, всё кончилось плохое. А начинается доброе.
***

Наконец, я переехала. Лидка опять в больнице, снова  её лечат от алкоголизма. Я попросила, чтобы мне привезли Ангелину, погулять с ней по предновогодней Москве… Креслав узнал об этом.
 Он уговорил нас гулять вместе. Сначала, я испугалась, а потом решила, что он хочет серъёзных отношений, если такое просит. Что же, значит , познакомлю.
 И все вместе мы пошли в Океанариум на Чистых прудах. Малявка, сперва стеснялась, а потом стала веселиться .
- Гляди! Мурены! Гляди! Пираньи! Скат моет стекло! Черепашки!
 Приятным был этот день. Снежный и нежный. Мы катались на замёрзшем пруду, сидели в кафе, гуляли. Ангелина пела и бегала кругами и пребывала в щенячьей радости. А когда мы с ней поехали домой, припала к моему плечу и сказала:
- Вот за кого надо замуж - то выходить ,  Нюра …
Я вздохнула.
- Эх, Анги… Если бы он захотел…Если бы…
 Вечером я всё думала, чего же ему надо от меня…Чего же он хочет? Может быть и правда - ко мне у него серьёзно?
***
 Но время двигалось к Новому году. И снова пришлось мне встречать его одной.
 Да, действительно, так и вышло. Потому что мой новый жених посчитал, что с родителями знакомиться пока рано.
 Они же, были несказанно рады тому, что я уже не одна. Что явился некто : москвич, милый, одинокий…
 Но это и было странно!
 До Нового года оставался лишь один день и тут позвонил Святослав.
 Конечно, я ничего не говорила Весне о своём новом увлечении Креславом. Но она всё - таки догадалась, что он ухаживает за мной.
 И всё доносила своему любезному другу Святославу.
- Ты или моя, или ничья! - вопил он.
Я не знала, что ему ответить. Он опять напился.
-Я тебя люблю! А он нет!Я только тебя люблю!И ты ничьей не будешь, если не моей!
Он говорил, и говорил.
-Ты помнишь, как обещала? От огня, до костра. От Купальского до погребального…
Я вспомнила эти слова и ужаснулась им.
- Ветреница!
- Я?!!!
- Да, ты!!! Он тебя не любит!!!
 Я много чего обещала, и многого теперь уже не помнила. Святослав припоминал мне всё…
Наутро  он позвонил опять.
- Скажи, что любишь меня…- умолил он.
-Люблю. Конечно, люблю… Но уже  очень по - другому…
- Как это!
- Как это… Так вот это.
 И я поняла  - гонишь их, а они в дверь лезут. Зовёшь -- убегают. Проза любви…
***
 Я поехала в Москву после Нового года, который пришёл спокойно и тихо…Мы смотрели телек, фейерверки из окна Ангелининой детской, и тихонько легли спать в два ночи.
 Но, вырвавшись из деревни,  не хотела больше терять времени.
 Святослав порывался приехать, но я не призналась, что уже в городе. Я всё так- же не могла резко его откинуть, но и видеть его уже не хотела. Я хотела видеть Креслава.
 И вот, встретившись возле метро, мы пошли ко мне.
 Я получила букет роз и поцелуй в щёчку.
Ремонт окончился, всё кругом ещё чисто, красиво, не прострелено и не пробито.
 Ему понравилось у меня дома. Но там действительно было хорошо и уютно. Креслав и я  поели тортик, попили красного вина за встречу. Я видела его глаза, полные искреннего интереса.
 Но позже мы сели за компьютер, и он стал показывать свою страничку, свои фотки, свои репортажи.
 Так прошло несколько часов. Вдруг, он наклонился к моему плечу и стал гладить мои волосы рукой.
 Я бы вздрогнула от неожиданности, но сдержалась и взяла себя в руки.
Чёрт, этого только не хватало!
- Тебе пора… Время уже полдвенадцатого.- сказала я робко и взглянула на него. Но он не хотел уходить.
- Эх, если уходить, то сейчас…- с жалостью сказал он.
Я ничего не ответила.
- Я бы, конечно, с удовольствием, остался…
- Так оставайся. Я положу тебя в другой комнате, на диванчик.
И мы снова стали смотреть фотки.
Я видела его волнение, когда стелила постель…До сих пор мы друг друга и за руки не брали, а тут… на тебе…
 Потом мы сказали друг другу «спокойной ночи» и легли. Я на своей кровати, с неизменной собачкой, он на диване…
 Сердце, правда, моё билось так, словно я стометровку пробежала…Я не могла спать спокойно. Чувствуя, что и он не спит, а ждёт чего то.
 Я прокралась к нему через час, типа книжку взять. А сама смутилась, что он заметит меня, и убежала.
 Где то с час, дремала в трясучке. От страха… Но когда стукнуло семь утра он встал.
- О, семь утра… На работу пора…- сказал он и вскочил.
Я захихикала.
- Воскресенье!
Он лёг назад.
- А я уж думал…
- Как твои ноги? - поинтересовалась я, ибо диван был в два раза короче его самого.
- Ох…
- Ну, иди сюда, спать, одеяло только захвати.
Я осмелела.
- Что, приглашаешь меня к себе?- спросил он дрожащим голосом.
- Ну, тебе тут лучше будет.
 Мы легли рядом. Сердце моё по- прежнему тикало. Я полежала так минут десять, с малознакомым, чужим, непривычным…и подвинулась к нему.
 Он пригрёб меня поближе, стал гладить волосы и целовать макушку.
 Он то, как суженый, небось, не скажет, что они пахнут полынью…
 Потом он поцеловал меня в глаза, в нос, в губы. Мы поцеловались и я, почувствовав в себе волну убийственного желания, отпрянула. Он тоже.
Мы несколько часов валялись рядом и молчали. То целуя друг друга в носы, то в щёки. И больше ничего. Он положил свою руку мне на живот а я играла с его рукою, с его длинными пальцами. Мне хорошо было тогда, нежно…
 Я вспомнила это чувство.
 Я обрадовалась ему. Ведь суженый только после криков и скандалов был нежен со мною…
 Но позвонили с работы  и потребовала меня на вёрстку. Я стала тихо собираться, и мы вместе вышли из дома. Мне не казалось, что он был счастлив - он был счастлив. И я тоже, немного…Он вёл меня за руку, как маленькую, а меня колотило от страсти и нежности.

 
 Глава 22, Ингуз, руна открытия,  единство.

« Вы кумушки – голубушки…

 Вы будете веночки плесть,
Сплетите же и мне.
 Вы будете венки бросать,
Так бросьте же и мой!

Как все венки поверх плывут,
А мой на дно идёт.
Как все дружки домой придут,
А мой да не придёт…»

 ( Народная песня)

 Святослав обрывал телефон. Он, казалось, чувствовал.
Наконец, я отписалась больше для того, чтобы он отстал.
- С Рождеством. - смеясь сказал он.
- Очень смешно.- ответила  мрачно.
- Тебя пригласили?
- Куда?
- На праздник?
- Да, сейчас все сядем праздновать.- почти с издёвкой написала я .- У меня другой. Извини, но нам больше нельзя быть вместе.
 И отключила телефон.
Включила его только в девять вечера. Двадцать четыре непринятых вызова. Крууто!
 И тут же звонок:
- Я вам бошки поотрываю! - орал он.- Я женюсь на тебе! Пойдём в ЗАГС. Ты же хотела этого!
- Теперь не хочу.
 Я была непробиваема. Только тогда я начала бить наотмашь и без промаха. Только тогда начала мстить ему.
 За всё.
Вспомнила всё разом. И слёзы свои, и синяки, и моря отчаяния, и боль, и предательство, и измены, и ложь, и хамство. Много всего было.
 Он бесновался несколько часов. Но я отключила телефон.

***
Наутро в «Аське» прочитала его статус.
- Умер. Умер старый метельщик. Умер…
- Как ты? - спросила я.
- Сама то, как думаешь?
- Не страдай.
- А что страдать…два кубика пирамидола и нас невозможно сбить с пути. Нам похую куда идти.
  Опять играет. На жалость давит.
 Дурачок же… да какой же он глупый…
***
 В лесу, за посёлком,  играли в Зарницу. Грохотали петардами, визжали дети. Креслав уехал в Переяславль что - то снимать. Он нежно отписывался смсками… Я нежно отвечала. Нас с суженым мирил весь наш мир. Дэс и Арди, Шаман и Эгиль.  Волчара, Стас, Весна, Рысь…Святик уже уходил…

Уже все из моих подруг знают, что я не одна. Что у меня Другой.
 Не знает, кто это, наверняка, только суженый. Но он догадывается.
 Тихая нежность Креслава, с которым, я даже ещё не спала, постепенно поднимает мне настроение.
 Но вдруг приехал он.
 И я поняла, что мне снова плохо. Жизнь моя стала похожа на какой - то полосатый матрас на котором я ворочаюсь, не зная, как лечь поудобнее. Ничего не получается. Всё наперекосяк.
 Все мысли о том, как бы выспаться.
Варг приехал с роскошными розами, с букетом. Он явился виниться и просить помилования. Но уже поздно…
 Он был растерян. Голос его дрожал. Он сгорбился, поник. Но всё это он играл. Я знала. Сойдись мы сейчас, ну, два, три дня всё будет хорошо, а потом опять мрак.
 Изжили себя наши отношения.
 И я в растерянности встретила его. Мы пошли в магазин и бродили по нему, и я не знала, как вправить себе мозги. Что купить, что делать. Всё валилось из рук. В магазине он схватил для Ангелины дорогущую игрушку. Я почти заставила поставить её на место. У него вовсе не было денег. Он выглядел так жалко, что мне стало грустно.  До слёз. Я чуть не обвинила себя, что обижаю этого глупенького, бедненького, влюблённого. Но вовремя вспомнила, что он со мною делал.
 А я просто слаба. Слаба, я не могу порвать с ним.
Из  «Детского мира»  мы вышли в состоянии, близком к отчаянию.
- Да не трать ты деньги, наконец, а…у тебя их итак нет!- вскрикнула я.
 Он повернулся, глаза его плакали, но внутри.
- Уйди, домой, а?…- умоляюще сказал он.
 Но я схватила его за рукав, повисла на нём, и так мы вернулись домой.
 Ночью, когда он обнимал меня, будто в последний раз, я  опять была счастлива тем тупым и неразумным чувством, которое называется «привычка»
 Как тепло с ним, какой родной он…Зачем я мучала его?
- Где же я найду такую женщину?- дышал он мне в волосы. -Где мне найти такую, как ты?
 На другой день мы всё ещё не могли расстаться. Он не отпускал меня ни на минуту. Ревновал к Креславу, говоря о нём постоянно. Но в пять вечера уехал домой.
Я включила телефон. Креслав обзвонился.
Меня затрясло.
Может, я что - то не то делаю, а?
 Через час приехал Креслав. С тортом. Он метнул непонимающий взгляд на розы , но я даже не стала ничего объяснять.
Кто такой Креслав, и кто такой варг?
Варг мой муж перед богами и людьми.
***

Мы болтали, рассказывали друг другу, как провели праздники и я стелила постель на диване.
- Ты шутишь что ли? - спросил Креслав, окинув меня взглядом и раздеваясь.
- Нет, не шучу. Я не высплюсь. Ты - тоже.
- Нет…- засмеялся он. - Иди сюда.- И потянул меня на кровать. - Иди, я не буду приставать.
- Вдруг, Я буду?
 Мы ещё долго хихикали, но спать легли вместе. Чёрт, я чувствовала себя виноватой. Но старалась не выдать себя. Он неожиданно поцеловал меня, правда, боясь тронуть. Но потом и он разогрелся и стащил с меня пижаму. Но ничего не получилось. То ли он перевозбудился, то ли я не вела себя, как должно. Он расстроился.
- Ну, ты не обламывайся так сразу…- сказал он утром, после того как позанимался йогой и растёр уши.
- А я и не обламываюсь. – ответила я полуравнодушно.
Не могла же я сказать, что мне пофиг. После варга…



***

 А варг, когда поехал от меня, всё - таки сделал флюорографию. И сразу позвонил мне, радостный. Да, теперь, он выполнил последнее условие и я могла его принять назад.
Я сидела за столом на работе и редактировала передовицу.
- Я здоров. Без патологии. Знаешь, такое бывает…Это ты меня вылечила…- верещал он.
- От рака? - недоверчиво спросила я.
- Да!
 Боги, как же я жила всё это время? Но теперь уже гильотину не сдержишь и она опустит карающий нож.
- А теперь, муж, суженый…иди прочь от меня. Я не хочу тебя видеть. Я не хочу тебя знать. Ты лжец. Если б ты знал, как я жила все эти годы с твоей ложью… А ты… Скотина ты! Исчезни из моей жизни!Пропади!
- Я не знаю, как это получилось!
- Знаешь, не знаешь…А ты знал, что здоров, и мучил меня! Этого я тебе не прощу никогда. Слышишь?
 Я так громко кричала на него, что сбежалось полредкации…Даже отец вышел из кабинета и молча стоял возле дверей , складывая листик…Но ничего не сказал…
 Я отбросила телефон и долго ревела. Но я очищала своё сердце и свою совесть, наверное, на которой теперь не было ни капли грязи…
***
 Ещё несколько встреч с Креславом окончательно убедили меня в его мужской несостоятельности. Для него, наверное, это было подлинным несчастьем, а я его высмеивала…
 Да и что было делать, когда он так пыжился, чтобы изобразить из себя сильного и шикарного мужчину.
 Стали всплывать те самые мелочи, что, как набросанные бобром деревья, преграждают реке путь и она превращается в затухший пруд.
 Когда мы пошли в ресторан, у Креслава не оказалось вдруг денег. Когда он решил «поужинать» у меня дома и принёс суши, то с меня «причиталась бутылка вина». После этого он даже не намекнул сходить к нему, и я поняла, что он не готов ни к каким отношениям кроме лёгких, ни к чему не обязывающих перепихов.
 Это меня уязвило. После неудачной попытки устроить свою жизнь, я хотела цветочков и обожания. Но ничего такого не получила.
 Когда Креслав увидел, что я сплю с игрушечной собачкой, в обнимку, он сказал, что мне, наверное, не хватает тепла. Действительно, мне его не хватало.
 Но и Креслав не мог его дать. Просто не хотел.
Он вставал рано утром, шёл в другую комнату и долго занимался йогой. Потом пил зелёный чай и уходил на работу. От меня. По утрам я вставала, и он видел меня непричёсанной, ненакрашенной и неумытой…
 А я не хотела этого. Но Креславу нравилось приходить ко мне спать. Он так и делал. А по ночам он безуспешно пытался растеребиться, чтобы я не вздыхала горько. Но напрасно…
 Вот в чём была причина его позднего одиночества. Он был почти что импотент, но хитро прикрывался тантрой, что ему, типа, не нужен секс в настоящей его форме. Ему просто нужно нечто другое…Но это «нечто» никак не могло меня обрадовать.
 Конечно, перед варгом, с его накалом и страстью, Креслав конкретно пасовал. Поэтому в те зимние дни  мне  хотелось бы греться у двух костров.
 Это было трудно, потому что варг рвался залечить обиды, а у меня в это время был Креслав. Не хотелось допустить мордобойни и прочих неприятностей…И я выкручивалась.
***
Да, я снова с суженым…И   это ужасно. Но я обещала.
 Однажды пришлось выпроводить варга прочь под предлогом того, что ко мне должен был приехать муж сестры, то есть Алёша, чтобы мы поехали встречать сестру из аэропорта. И суженый нехотя удалился…
 Но звонил каждые десять минут, и я выключила телефон.
Когда я включила его, раздался звонок.
- Слушай, ты чего телефон отрубаешь!- вопил он.
- Я встречала сестру.
- Всю ночь?
- Рейс задержали. В Мюнхене снегопад…
  Что и говорить, в эту ночь у меня остался Креслав. Но у него опять ничего не вышло.
 Он лежал головой на моих коленях, а я гладила его волосы, смотрела на иероглифы, нарисованные на обоях, и мне казалось, что я не на своём месте, не с тем человеком. Мне надо работать, а они мне мешают. Они все мне мешают…
 Утром мы с Креславом разошлись по работам. Причём, в этот раз он не целовал меня в носик, не спрашивал, когда  мы увидимся.
 Я поняла, что он потух. Что он понял свою негодность передо мною. Мой дым съел его огонь. Так и вышло…

 Через несколько дней унизительного молчания, когда он, сидя в сети, решил просто пропасть, я не выдержала и спросила, как его дела.
Он ответил, словно ничего не было, и, словно, ему не стыдно, что он так скоро и напрасно вскружил мне голову.
- Гулял, ходил на выставку…- отвечал он.
- Ну, хорошо…- ответила я.- А теперь и я ухожу.
И удалила его из списка контактов.
 Он тут же написал мне.
- Ладка, прости меня, ну, не клеиться у нас ничего…Не знаю почему…
- Кто хочет - тот склеит. А ты ещё не готов.- написала я ему.
 Ещё я удалила и Весну. Потому что она всё ещё владела его сердцем. А мне было  очень больно понимать, что мною пользуются, как подушкой для рыданий.
 Подушкой - подружкой, у которой не должно быть ни души, ни чувств, ничего - ничего, кроме пуха внутри, в который можно безболезненно и безжалостно изливать свою печаль.

***
 Расставшись с Креславом, я пребывала в ступоре. Так мне было хорошо с ним и спокойно, некоторое время, я  даже чувствовала себя нужной…А теперь всё опять шло не так. Я несколько раз била кулаком в стену и плакала, сев в уголок под холодильник, и это немного помогло.
 А потом я позвонила варгу…И он прилетел, ещё родной, ещё мой…
 Он примчался, зацеловал меня, и ночью нам было хорошо.
- Я же говорил, что он тебя бросит. Он по Весне страдает ещё…
 Варг говорил это, я жалась к нему, но понимала всё яснее, что это желание защититься от жизни, а не вернуть прошлое. Что ничего уже не будет…Я едва дотерпела до утра, чтобы он , наконец, уехал…
 А когда он уехал, мне стало легко и хорошо…Как никогда.
***
 Весна долго звонила и не могла  дозвониться. Сбрасывала я её звонки, потому что не могу и не хочу…А правильно ли это? Обеих вон из моей жизни , навсегда…


Глава 24,  Дагаз, день.
 
 «У неё было правило не доверять,
Тем, кто собой заслоняет свет.
Я снял с неё платье, а под платьем – бронежилет.
 Когда кончится музыка,
Возьми пистолет и жди крика совы.
Я приду умереть от любви, чтобы завтра проснуться живым…»
 ( Сплин)



 В эти весенние дни я ходила учиться ткать пояса. Потом я уяснила, что кризис среднего возраста у меня прошёл. Я свободна и счастлива.
 Отец рассказал, что Алёша скоро приезжает в Москву из-за границы и  будет жить и работать здесь. И услыхав эти слова его, я затосковала той отчаянной тоской, когда хочется канонизировать прошлое, сделать из него раку и целовать святые мощи.
 Потому что мне больше нечего было вспоминать.  Постыдную картину своей жизни с варгом, даже если в ней и были, как у Коровина, чёрные трости с белым набалдашником, вспоминать не хотелось. Пестро и карнавально прошла она, зацепив меня своим платьем.
  Я тосковала о том, чего ещё не испытала. О верной и не лживой любви, о добрых людях, которых ещё не пришлось встретить, об истинных чувствах. Для родителей же я была неудачницей и потерянной. Они не верили, что мне ещё повезёт.

 ***
 Весна прошла, обнимая меня своими холодными ветрами. Лопались почки на деревьях, бело - розовые сады трепетали своими нежными платьями. Иногда, по нужде своей, приезжал варг. Он до бесконечности сидел в компе, в Аське,  с новыми подругами, и снова уезжал наутро. А у меня всё зудело от нетерпения проводить его к чёртовой бабушке и навсегда.
Я уже не боялась, что он наложит на себя руки. Его слёзы и вопли прошли. Он клялся, что не сможет жить без меня - и смог. Это меня не удивляло…
 Но в эту весну, я почувствовала дыхание новой жизни. Оно приподняло меня и не опускало на землю. Я завитала над ней. В мечтах и надеждах. Если б я тогда знала, что они действительно спасают… Но именно тогда, когда ничего не ждёшь.
 Варг, словно смеялся теперь надо мною, пережив нечто такое, что казалось ему пуще атомной войны.
 Он переступил меня и пошёл дальше… Пошёл, не глядя на разрушения…

***
 Вот – вот, что то должно было измениттся. Может быть, ко мне вернётся тот, кого я так долго ждала… Тот, кто может вернуться ко мне…
 Перепробовала я всё. И сайты знакомств, и тусовки, и друзей подруг. Я хотела познакомится с кем - нибудь, чтобы скрасить своё одиночество. Но бесполезно. Всем нужен был только секс. И ничего другого. Для мальчиков я  ещё не слишком взрослая, для олигархов уже слишком…  Да и не нужна я  никому со своими тараканами и со своей полной растерянностью в жизни.
 Не могла я собраться, газануть и вырваться из этого болота. Не умела. Не было уверенности, и всё время мучил вопрос - Зачем? Вопрос - терзание, перекрывающий пути.

***

Ко мне приехали  три однокурсницы и друг Санёк. Девчонки выпили, мы стреляли из окна фейерверки, благо, я жила на последнем этаже.
Когда я рассказала им о варге они спросили:
-  Денисовна, где твоя самооценка?
- Зачем ты пала ниже плинтуса, ты ведь такая классная девка, а он просто дурак!!!
 Я, проводив их, села на кухне и задумалась. Потом бросила руны. И первое,что мне упало- Рауд и Ансус. Путь божественного вдохновения. Но никак не Вирд!
Утром я побежала на работу радостная. Словно, надо было просто подумать…
***
 Он позвонил мне в начале июля и попросил о встрече.
- Нет, я не могу. - сказала я решительно.
-Ну, пожалуйста,козюль… Мне надо приехать и кое - что забрать.
- Ты уже всё забрал у меня.
-Нет, не всё. Твоё сердечко мне надо.
- Ты больной. И я тоже.
- С этого и надо начинать.
 Приехав, варг всё время сидел и смсил, пока я не взорвалась.
- Кому ты пишешь?
-Да так, кое кому.
Я поняла, что он хочет вызвать у меня ревность.
- Зачем тогда приехал?
Он посмотрел на меня, набрал полный рот дыма и колечками стал выпускать его к потолку.
- Я не хочу, чтоб ты курил у меня дома. У меня новый ремонт! - сказала я недобро.
- Но я сейчас уеду.- ответил варг, подошёл к моим шкатулкам и стал бессовесно доставать оттуда последние мои серебряные цепочки и фибулы.
- Так, это ты не носишь…это тоже мой был, и это мой…
-Это я покупала.
-Мне!
-Тебе…
-Значит, он мой,  забираю.
-Забирай всё. И себя. - сказала я и ушла на кухню.
Он настолько взбесил меня, что я  не могла дождаться его ухода и сама оделась.
- Мне надо в магазин.
Он пожал плечами.
-Пойдём, раз выгоняешь.
 Мы вышли и шли до остановки рядом. И мне вдруг стало стыдно. Он стал мне одномоментно чужим. Да, я застыдилась его рядом с собой. Поэтому, когда он наклонился поцеловать меня, отпрянула.
- Ого…ты мне жена ещё!
-Нет. Уже нет. - сказала я.
-Ну, тогда одолжи мне денег до Перуна.
Я вытащила кошелёк, выгребла всю наличность и сунула ему.
-Возьми.
Я сверлила его лицо взглядом  в поисках совести. Но он был чист, как платье невесты.
- Пока.
И я пошла в магазин, не обернувшись.
- Береги своё платье. - крикнул он мне.- Подол отрежу ,как неверной жене!
Я только усмехнулась.

***
 Особенно тяжко стало летом, когда пришли жаркие дни  и время месячного отпуска. Но, как странное обещание Судьбы, надежда на что - то хорошее крепла во мне.
 Но я ошибалась, как в первом, так и во втором… И самое главное, не ждала третьего…
 Предшествовали этой поездке некие события. Порвать отношения с варгом окончательно удалось лишь в Перунов день. Собственно, в тот день, когда они и начались когда-то, четыре года назад.
 С моей стороны это было маленькое приключение. Ещё одно. Безнадёжное, но отрадное. Я вышила себе синее платье , которое шло мне к рыжим волосам, и поехала на капище.С последней  нашей  встречи прошло недели две. Это была встреча двух равнодушных людей, которые прикрывают своё равнодушие сексом, чтобы хоть как то оправдаться друг перед другом. Я всю ночь просидела  на кухне, на диване, слушая его храп и ждала утра. Мне было трудно лечь рядом и уснуть, но, ближе к рассвету, я так и сделала. И он сгрёб меня, придвинул к себе, зарываясь в мои волосы. И что - то шептал, нежное, из прошлой жизни. Я думала тогда, что эта движуха может продолжаться бесконечно- долго, и будут там Креславы или Вёсны, нет ли…путь в будущее  перережется, разорвётся.
 Нет, агонию нужно было срочно прекращать!

***

 А на Перуна я ехала одна и трудно, опять - таки… Долго ждала маршрутку, долго ехала, долго шла одна. По песчаной дороге, до капища, тащила тяжёлый рюкзак. Палатки у меня не было. Машина и загород в пятницу- вещи смешные и несовместимые. И пришлось ехать своим ходом.
 Как раз в это время, я работала редактором первого языческого журнала, и мой «работодатель», так сказать, относился ко мне  с теплом. Он пообещал, что если я приеду на праздник, он положит меня спать в машине, или найдёт мне место в своей палатке.
 И я приехала. Как только ступила на капище, варг позвонил.
- Козюля! Я помогу тебе вещи тащить!Ты где?- как ни в чём ни бывало, спросил он весело и пьяно.
- Я уже здесь. И вещи сама дотащу.
- Так ты, значит?
- Так я. И вообще, я еду не к тебе. А по делам. Поговорить насчёт журнала.
- Ну - ну…- злорадно тявкнул варг.
 Я пришла на капище усталая, и стала искать место. Народу было человек двести. Пока я со всеми перездоровалась и мне дали место в палатке, чтоб сложить вещи, варг увидел меня и прибежал поцеловать. Пьяный, грязный и всклокоченный, в викингосском колпаке в тридцатиградусную жару, с красным лицом, потным и щетинистым, он хотел опять показать всем что я - его собственность.
 Мой «работодатель»  Яросвет, красивый холёный мужчина, лет сорока, высокий и подтянутый, никогда не пьющий и не курящий, поглядывал на нас с варгом. Как я вырывала руки из его лап, и гневно глядела на него, чтобы он отстал. Но тот не отстал. Тогда я побежала к Яросвету и мы пошли купаться. Варг последовал за нами, мрачный, грозный, гневный.
 В реку я прыгнула с удовольствием. Держалась ближе к Яросвету. Варг тоже разделся и в своих семейных трусах поплыл за мной. Я повернула к берегу. Варг за мной.
- Лада, подожди. - приказал он.
 Я остановилась на мелкоте, поглядывая одним глазом, что за нами наблюдает Яросвет.
 Может быть, я нравилась ему, не знаю, но относился он ко мне с какой - то трепетной осторожностью.
 Тогда я могла принять это и за интерес, потому что уже почти забыла, что такое мужское внимание.
 Варг  схватил меня в воде и прижал к себе. Его губы потянулись к моим. Мне стало не по себе.
- Пусти меня! - спокойно сказала я.
- Чего это ты так, вдруг? - нагло спросил он, сжимая меня ещё крепче.
- Не вдруг. А чего ты хочешь?
- Поговорить.
- Выйдем из воды - поговорим.
- Ню - ню…
 Я, как и рыба, извившись, выскользнула из его цепких рук и поплыла к берегу. Выскочив на берег, оделась за несколько секунд и побежала следом за Яросветом, который ушёл уже выше. Варг в это время, отвлечённый моим обещанием, плескался и нырял. Я побежала по склону холма, мелькая голыми ногами. Он заметил побег и погрёб к берегу.
 - Стой, Лада! -кричал он мне.
 Я бежала. Он, в трусах, с ворохом одежды в руках, пришлёпал на капище.
- Я те сказал стоять, а ты бежишь! - заорал он при всех.
Я дрогнула. Он одевался среди поляны, все смотрели на него, на меня, и не понимали нас…
 Я подошла, чтоб не позориться прилюдным, обычным для него, выяснением отношений.
- Чего тебе надо?- спросила я.
- Мне? Мне надо с тобой поговорить.
- О чём? Всё переговорено.
- О нас.
- Этого не стоит делать. О нас надо было разговаривать раньше. А не теперь, и не здесь.
 Тон мой был спокоен и твёрд. Варг оделся и стоял передо мною в полном снаряжении, которое когда то сшила ему я. Он опустил голову, и старался с высоты своего роста заглянуть мне в глаза. Нож- скрамасакс висел у него на правом бедре, на левом болтался боевой топорик в петличке, заточенный и грозный.
- Я буду здесь, в твой лагерь не пойду. Там полно твоих друзей - алкоголиков.
- Раньше тебе это не мешало…- сказал он почти мирно.
- То было раньше.
- Мне поговорить с тобой…
-  Не о чем нам говорить.
- Заебись, родное сердце…мужу с женой уже не о чем поговорить! - рявкнул он.
- Ты мне не муж. А я тебе не жена. Ты свой статус ни разу не оправдал. - сказала я, и, развернувшись, ушла.
- Это ещё поспорить можно, кто свой статус оправдал, а кто нет!- заорал он мне в спину, развернулся, и ушёл в свой лагерь пить дальше.
  Но я, не принимая это близко к сердцу, пошла гулять. Правда, на дороге, ведущей к реке, я встретила Креслава с новой девицей. Я поздоровалась. Он испуганно шевельнул губами, но я видела его взгляд даже из под чёрных очков. Креслав смутился. А девица рядом с ним опять была молодая донельзя, субтильная и блеклая…
Я прыснула в сторону коротким смехом, пройдя через них, вспоминая его эротические потуги…
 Мне нужно было ещё забрать свой лук, который варг брал, чтобы оплести кожей. А теперь весь его «пьяный лагерь», стрелял из него и терял мои стрелы по поляне.
 Но, тем не менее, на душе делалось всё противнее. Мои вещи выбросили из палатки. Я удивилась.
- Ну, я же не собираюсь у вас ночевать…- сказала я девочкам.
- Ах, прости, мы просто не знали этого! - извинились они.
Я направилась к Яросвету. Он внимательно поглядел на меня.
- Яр, разреши, я свой шмот сложу у тебя… А то мне нигде нет места.
- Конечно…- любезно разрешил Яросвет.
 Мы немного поговорили о журнале, о работе, о костюмах. Яросвет смотрел на меня своим добролучистым взглядом, а варг меж тем, бесновался в компании друзей.
 Я, бездельно набродившись по капищу и округе, выкупавшись несколько раз в реке, набралась сил и пошла к варгу забирать свой лук.
 В его лагере, как всегда было весело. Он, увидев меня, сидя у костерка, только головой мотнул на ушастое девятилетнее дитя собутыльника Игорька, которое терзало мой лук.
- Что, отнимать?- спросила я молча.
Варг улыбнулся широко и злорадно.
- Ладушка, привет!- крикнул мне, всегда любящий меня Радо, и бросился обниматься.
Он схватил меня на руки, покружил и поставил.
- Посиди с нами…Чего ты там то? Перетаскивай вещи!- сказал он весело.
- Я не могу. У меня… Отдайте лук. - выпалила я, не подходя близко к варгу.
 Тот встал, отряхнулся.
- Забирай. - сказал злобно.
 Я подошла к ушастому мальчику, нашла валяющиеся на земле стрелы и колчан, но не досчиталась ключа.
- Где же ключ?
 Вся компания пьяно наслаждалась моим смущением. Какие- то девки визжали из палатки, откуда торчал кусок моего мехового одеяла, утащенного варгом в один из приездов. Ребята все подсмеивались надо мною. Один Радо целовал меня и тискал по доброте душевной.
- Ладка, оставайся!
- Нет, я не хочу.
- Пусть идёт…- гневно бросил варг.
Радо не понял.
- Это ещё почему?
- Не твоё дело, не лезь не в своё дело. А не то…- зарычал варг на него, подходя и грозно глядя Радо в глаза.
Тот тоже умел глядеть так. Но смолчал, только сжав кулаки и скрипнул зубами.
Я поняла, что сейчас, может быть, будет пьяная стычка меж ними.
- Радо, пойдём…Я уже всё забрала.
 И я утащила его прочь от костра, где Святослав поливал меня почём свет перед друзьями, потому что в наши отношения вмешались другие.
 Глядя, искоса, на его пьяное и небритое рыло я только вздыхала в укоризну себе, и рассказывала Радо, что примирение сторон невзможно. Что для меня горьким и неожиданным стало открытие : мужчины не меняются. Нет. Они всегда одинаковы. От колыбели до гроба… И варга менять нет смысла. Он всё равно выпьет кровь, выжрет мозг и постучит по черепу, требуя добавки.
 Оставив сокрушающегося Радо, я поплелась в свой лагерь за фотоаппаратом, и следующую половину вечера лазала в цветах и травах, снимая их на макрорежим.
 В это время над капищем звучала «живая» Велеслава. Она решила устроить тут мини - концерт. Меня, правда, её творчество не увлекало и я ушла подальше. Ещё было светло, голос Велеславы со всех сторон тянулся, как вода через решето. А я  никого и ничего не видела в своих травах и цветах. Думала о другом. О будущем, о хорошем.
 Варг ни разу не прошёл мимо, но я слышала его голос, орущий и хохочущий, в его лагере. И Креслав, словно испуганный моим присутствием, тоже таился где - то…Но когда я , наконец, наелась дикой клубники и запечатлила разнотравие капища, Стас, протяжным гудом рога, позвал народ на второй зачин. Предстояло факельное шествие, обрядовые бои, и прочее…
 Ещё днём, на первом зачине, посвящали желающих в «воины». Меня всегда брал сарказм когда я глядела на вечную кучечку желающих, худосочных, страховитых ребятишек, с клочковатыми бородишками и усиками, или расписанными «неоязыческими» татухами.
А сегодня к ним ещё присоеденилась и некто Дива.
Девушка, лет  шестнадцати, с поволокой глядящая на капище, через туманную слёзку…Говорящая о родных богах с надрывом и дрожью в голосе. Красивая, но тщеславная и страшно наглая. Она сразу взяла всех ребят в оборот, одним только движением указующего перста заставляя их хихикать и пресмыкаться.
 Но самое главное, что она обожгла ноги, ходя по углям, и её отнесли в палатку, чтоб она там сидела и не особо высовывалась.
 Но вечером Дива вышла петь…  И делала это громко и сильно, впрочем так же, какой была сама. Сильной, громкой, наглой…
 Я же, тихонько села на пень возле костра, поодаль от праздника и наблюдала.
 Наблюдала, не идя на зачин. Мысли были далеко. Я уже готовилась к новой ступени в жизни, возможно, встрече  с Алёшей. С тем, с кем так странно мы разошлись.
 Да, Алёша  ещё  непрочтённая до конца страница. Возможно, мы могли бы ещё быть вместе. Но для этого нам надо было увидиться, чтобы понять - пан, или пропал?
 Люди шумели, темнота окутала капище и только огоньки зажжённых факелов освещали фигуры ребят, идущих к «тёмной» капи. Я глядела в темноту. Подходил Яросвет, спрашивая, не надо ли мне чего, но я мотала головой грустно – нет, не надо. Здесь, на празднике, было много людей, которым я нравилась, но сейчас я была одна.
 Но, когда все ушли к капи, бороться и славить Перуна, я не пошла за ними.
 И тогда подошёл Святик. Он вынырнул из темноты и явился передо мною с сигаретой в зубах.
 Я дрогнула, но виду не подала.
- Что, сидишь? - спросил он, выпуская дым изо рта колечками.
Я кивнула головой.
- Ничего не хочешь мне сказать? - спросил он.
- Нет. Всё уже сказано.
- Что, пойти твоему хахалю башку оторвать?- поинтересовался варг, подбоченившись.
- Которому? - засмеялась я невесело.
- Вот…в-о-о-о-т! Вот именно, которому…Тигре, обожаемому твоему… Или Яросвету…Или Креславу….
- Иди, отрывай. - махнула я рукой. -Все забияки такие же, как ты…Визгу много - шерсти мало, как говаривал Пришвин.Не нашлось ещё такого, что взял бы, и посадил тебя в шляпу…
 Варг пожевал сигарку.
- Я много думал…
- И чего ж ты надумал…
- Ты же сама стала мне изменять.
- Я тебе не изменяла. Мы расстались.
- Нет, изменяла. Причём…причём прыгала в постель к другому.
- Я не прыгаю по постелям.
-  Тем более. Изменяла на нашем, между прочим, брачном ложе…- и он сделал горящим бычком вираж, запульнув его в траву за моей спиной.
 Мне было противно.
- Это всё?
- Нет, не всё.
- Может, прекратим это…
- Да, конечно… Только тогда, в Мюнхене не было никакого снегопада.
- Что? - спросила я, не сообразив.
- Снегопада говорю, не было. И рейс не отменяли. Просто ты, изменница, была с ним.
- Уйди.
- Уже ушёл. Не будешь ты счастлива. И ты знаешь почему. Я тебе счастья не желаю.
- Да кто ты такой! - вскипела я, не вставая с пня. Мои слова были подобны ударам молнии. - Счастье, да, я знаю, надо заслужить! Но ты не вправе меня отставить от этой службы. Понял? Иди, давай.
 Варг повернулся и ушёл в темноту. Я тут- же забыла думать о нём, обо всех. Думала о последнем своём вероятном счастье. Об Алёше. Но тут подошёл Яросвет и нежно потрепал меня по волосам. Это прикосновение было таким странным и неожиданным, что я откинулась от его рук.
- Яр, будь добр, скажи, где мне можно спать.
Яросвет не без удивления ответил :
- Ты уже спать?
- Да. У меня адски болит голова. Я бы прилегла.
Яросвет открыл машину, выгрузил оттуда все вещи, разложил салон и показал мне.
- Вот…ложись…
Я испугано вытаращилась на него.
- А ты… где будешь спать?
-А я посплю в палатке у ребят. А может, и не буду вообще спать.
 Я обрадовалась, поблагодарила его и спряталась в машине, завернувшись в плед. Я лежала часа три, пока стемнело совсем, пока у костров не начали петь, пока ребята не стали расходиться. Яросвет, мудрый человек, не пришёл. И я заснула, ничего не ожидая…Ничего не желая.

***

 Утро явилось свежим и безоблачным. Я вскочила и сперва не поняла, что спала в машине. Одна. Яросвет зачем- то открыл багажник. Я спала в одежде и выскочила из салона, протирая глаза.
- Доброе утро… Долго вы сидели вчера? - спросила я у Яросвета, который выглядел уставшим.
- Да не так долго…часиков до четырёх…
- Ого! А я сквозь сон слушала ваши песни.
-Чего ж не вышла? - пытливо взглянул на меня Яросвет.
 Я же не могла признаться, что боялась Светика, который мог по ночи, всё что угодно вытворить.
- А ты меня до Москвы не захватишь? - спросила я робко.
Яросвет улыбнулся в смущении.
- Ох, Ладушка, у меня уже шесть человек в машине.
- А, ну ладно…Ничего…Я дойду.
- Ты найди кого-  нибудь, кто тебя доставит… Тут куча людей с машинами…
- Да ладно. Ничего…
  Я отвернулась к капищу и смотрела на чуров, окутанных ночным ещё дымом костров. Думала, что вот ещё один праздник прошёл… Всё…Теперь может быть, я тут и не появлюсь… Что со мною будет?
  Мимо тащился к реке Шаман и Игорёк из калужского лагеря. Я окликнула их.
- Ну что, как ночь прошла?
- Зашибись! - ответил Шаман.
- Святослав то как?
- Да дрыхнет… Блудил всю ночь, а потом пиво глушил всё утро.
- Ясно…Весело вам, значит было.
- Ага! - и Шаман ушёл вдаль, подтягивая съехавшие штаны.
- Лада, вот этот парень был с машиной.-  окликнул меня Яросвет, кивнув на пробегающего мимо паренька с чёрным лабрадором. Они тоже шли к реке.
- Эй…Ой…а вы с машиной? - спросила я, кинувшись за ними.
  Парень схватил лабрадора за ошейник, чтобы тот не полез ко мне лапиться, потому что пёс на вид был слишком уж добродушный.
- Да…Тебя подвезти? До Москвы? Пойдём!
 Я обрадовалась, закивала и побежала следом. Через десять минут вещи мои перекочевали в машину любезного собаковода.
 Я , вскользь, поглядела на него, на его крепкую, невысокую, но, видно, сильную фигуру, светлые, почти белые волосы, красиво спадающие на весёлые и совершенно безоблачные голубые глаза  и что- то странное пронеслось в моей голове. Где - то я видела его уже.  Видела.  Знала.
 Я села в машину. Там уже сидел мой старинный воздыхатель Тигра. Я вскрикнула от неожиданности.
- Ты то здесь откуда?
Тигра засмеялся… Я потрепала его по шее.
- Тигра ты рогатая, слона сохатая…
- Я ещё не рогатая…- буркнул смятённый Тигра, складывая губки трубочкой под густыми усами.
- Ой, фу… Как тебе не стыдно, греховодник!- кокетливо шепнула я.
- Ты мне обещала поцелуй…
- Обещанного три года ждут. Поцелуй, к тому же, после набития лица за твою дерзость.
 Тигра смолк. Мы выехали с капища.
 Парень за рулём, как нарочно, оказался словоохотлив и любопытен. Его попутчик, здоровущий  и бритый налысо, дремал на переднем сиденье.
 Тигру мы выбросили в К, а сами поехали на Москву.
Лабрадор лежал рядом со мною и тяжко дышал.
Водитель настроил зеркало так, что я видела теперь его брови и  смешливые глаза…
- Как тебя зовут, девчонка? - спросил он, узнав, что я тут не в первый раз.
- Лада. Но я не девчонка. Я уже большая тётя.
 Водитель обернулся. Пассажир тоже. Они, на мгновение оба воззрились на меня. Конечно, я, со своей девичьей чёлкой, в шортах и майке, совсем не походила на взрослую женщину.
- Ой…ну надо же…я думал…тебе лет двадцать…максимум… Меня Влад зовут.
 Так мы проехали полпути. Болтали по душам, обсуждали общих знакомых. Влад, правда, со спутником своим Денисом, были здесь впервые, но они с кучей народа успели перезнакомиться и посидеть возле всех костров. Я только называла, как кого зовут, по описанию. Но в середине пути, когда Тигра вышел тяжело вздохнув и махнув мне на прощание, Денис совсем расплющился и водитель  отправил его  спать на заднее сиденье. Влад узнал, что я одна и много чего рассказал о себе, немного фривольно попадая иногда рукою не на рычаг коробки передач, а мимо, на мою коленку. Я отодвигалась от него, сначала смущалась, а потом  поняла, что нет ничего в нём пошлого и фривольного. Просто он открытый человек. Простая душа. Он весь такой, как есть. Мне давно не встречались такие люди и я осторожно говорила с ним, даже побаиваясь его открытости.
- Знаете, мы приехали. – сказал он расстроенно устремив на меня свои нежные, будто, тёплая  морская вода, глаза. Припарковав машину на обочине, он дал мне визитку и выгрузил мои вещи. Он, казалось, был в растерянности.
 Я взяла колчан с луком, рюкзак…Он прислонился  спиной к стеклу задней двери и схватил меня за обе руки, удерживая.
Я поглядела на его огромные руки, в которых мои пальчики казались совсем детскими, на него самого, загорелого до смуглоты, на волосы, которые придорожный ветер накидывал на его красивое лицо… На его, словно нарисованные, губы, ровный ряд белоснежных, словно у молодого волка, зубов, и что -то дёрнулось в моей душе и забилось… Словно железный обруч треснул, заверченный на груди гайками…
 Так мы стояли несколько минут. Руки в руках.
Я улыбалась и прятала глаза. Он ловил мой взгляд.
- Только пообещай, что мы ещё раз увидимся…- попросил он безнадёжно.
- Хорошо. Увидимся…
- Правда…мы должны увидиться…- сказал он.
 Он поцеловал меня в щёчку и отпустил. Я уже перебежала дорогу и шла к остановке. Обернулась…Он так же стоял возле машины и сокрушённо глядел мне вслед.

***

 Перед поездкой, я узнала, что Яросвет с кампанией попал в аварию, уезжая с праздника. Да так, что машина не подлежала восстановлению. Сами, к счастью, не убились. Я в ужасе перезвонила Владу.
- Выходит, ты меня спас…
- Выходит, так…И ещё не раз спасу.
- Но я уезжаю.  Далеко.
- Береги себя, девочка. Ведь меня не будет рядом…
 От этих слов потеплело на душе…

В командировку меня отправил отец. Это была Вена…
***

Но потом прошёл месяц и умерла Лида.
Она пила три дня. Потом пошла в свою комнату и повесилась.
Это было настолько ужасно  и страшно, особенно телефонный звонок, разбудивший меня в четыре утра.
Приехала я спешно и занялась похоронами, так как всех без исключения трясло. Одна я не тряслась и услыхав, что Лида повесилась оттого, что узнала, что приехал Алёша и не идёт проведать её и дочь, мне стало как то совсем грустно.
Не  было времени на то, чтобы встретиться с Владом. Хотя, чем то радужным меня манила наша грядущая встреча, я знала, что она будет. Но до этого нужно было поговорить и с Алёшей.
***

 Так вышло, что не смогла я миновать этот поворот. Мы встречались через день. И говорили. Я беспрерывно курила. Он ничего не скрывал. На дочку, при свете дня, взглянул один раз и то невнятно. Как на чужую.
 И отец и безутешная Алла старались дать мне возможность общаться с ним. Но это не пошло впрок.
 Мы бродили вместе по лесу, ходили по посёлку, но он шёл рядом, как чужой. Как и раньше, стесняясь своих чувств. Не трогая меня целый день, а ночью звонил и предлагал прокатиться до города.
 Я же была не в силах. Мне и хотелось и не хотелось продолжать эти неожиданные  отношения. Но они должны были послужить мне для того, чтобы я вылечилась от варгозависимости.
  Алёша стал странный.
 Хотелось мне чтобы он сказал мне что - нибудь важное, честное, но никаких обещаний не услышала. Он только хотел, чтобы я продолжала его ждать. И ждала бы его вечно.
 Я поняла, что через год он не явится за мной. Что и через два - не явится. В сексе он испортился, разговаривал только на интересующие его темы, где были суждения о его личном будущем, о его работе…Меня там не было.
 Но всё равно я ходила подновлённая, более счастливая и какая - то светлая…Я улыбалась. Молча. Я видела себя его женою, ждущей героического супруга из командировок. Женою молчаливою, почти не существующею. Неофициальной…
 Это было мне удивительно, ведь он не обещал мне ровным счётом ничего, кроме того, что через год мы увидимся и он скажет мне, на что надеяться…
 Он дозировал наши встречи, не распространялся словами. Я поняла, что он не любит меня и не любил. Что и я его, верно, не любила, потому что нельзя любить его! Теперь нельзя! Он такой сухой и странный, надменный и важный…Ни мороженого, ни шоколадки для Ангелины, никаких подарков, кроме пачки долларов он так и не принёс. И я безболезненно рассталась с ним.
 Мы должны были встретиться через десять дней в Москве и поговорить ещё раз. О будущем. Он должен был заехать ко мне перед отлётом в Сирию. На несколько часов.
 
***
 
Варг молчал месяц или около того. За это время я узнала, что она познакомился с некой дамой.
Точнее с девчонкой. На семь лет младше меня.
И  она, кажется, из Тулы и кличет себя Астрид.
Варг ушёл к Астрид.

***
 Я не стала никаких сцен разыгрывать,  потому что его уже нет для меня.Знаю, что Астрид толстомясая реконструкторша, машет топором, поёт песни и хранит себя для первой ночи.
 Но…но варга просто не полюбит  другая.

***
 Было очевидно, что тут не обошлось без божьего промысла. Долгое время я жила этой мыслью.  То, что он не сказал мне  «люблю», что не говорил о  будущем.
 Я гнала мысли о том, что была для него лишь увлечением на время его отпуска.
 Я решила сходить в церковь. Мне подумалось, что надо это сделать.
 Перед тем, как он приехал, я сходила. Постояла у икон. Поставила свечки. Но молиться о нашем дальнейшем воссоединении не смогла. Я ЗАБЫЛА это сделать. Вышла из церкви, и поняла, я просто забыла!
 День настал, и он приехал.
***
 Я встречала его на перекрёстке. Он схватил меня  за руку, как раз в тот момент, когда я собралась покупать журнал в ларьке.
- Анна, не трудись. Я куплю. Я уже здесь. - сказал он просто и взял меня за локоток.
Я засмеялась в смущении. Пошла рядом с ним. Не за руку, не под руку - рядом. Не хватало только поводка.
 Мы пришли ко мне домой и я узнала, что за ту неделю, что нас разделяла, произошли странные события.
Ему должны были предложить работу в Москве . Не вышло. Что - то случилось с тем человеком…И теперь он, тем паче, не может ничего мне пообещать. Ничегошеньки.
 Я не подала виду, что расстроилась. На самом деле, я больше уже думала о Владе. То есть я чаще думала о том, что реально. А Алёша - это перелётный птиц. Он снова не спросил про меня, про мои планы, про мои чувства. Он сказал, что ему в час дня нужно ехать покупать для своей снайперской винтовки причиндалы. И что потом  мы уже не увидимся.
 Зачиналось жаркое утро. Было семь. И, как ни странно, день обещал быть долгим и интересным. Как потом оказалось, я даже и не подозревала насколько…
 Мы полезли в душ. Быстро помылись. Как когда - то, много лет назад. Здесь же я заметила, как Алёша повзрослел, даже возмужал. Да, он уже не мальчик. Чего обо мне не скажешь. Встретила его, дура, как ни в чём ни бывало. Надо было  вмазать ему промеж глаз за всё.
 Но разум взял верх. И я тоже. Вела себя, как и он сам. Кроме плохо зажаренной курицы и макарон у меня ничего не было. Он съел, упал на диван и вырубился.
 Неделю назад я звонила Владу. Мы чуть было не встретились с ним. Но у меня характер, чёрту на печь не закинешь…
 Я не перехотела встречаться. Я захотела ждать Алёшу. И дождалась. Только теперь рядом с ним я ждала, когда наступит час дня, он проснётся и уедет к чёртовой бабушке.
 Секс не получился. Да и какой там секс. За  эти годы Алёшины спринтерские наклонности превратились в привычку.
 Я не спринтер…
 Когда он проснулся, я, накрашенная и наряженная, сидела на кухне, читая книжку.
- Ой, долго я спал? - спросил он, позёвывая и принялся искать сигареты.
- Долго. Но я не стала тебя будить. Короче, сейчас полпервого.
Алёша вскочил в штаны и пошёл на балкон курить. Я сделала ему кофе и вышла к нему.
 Он курил красиво и медленно, как люди, только что начавшие. Смотрел на мою очаровательно стоящую в дверях балкона фигуру в обтягивающих белых джинсах, и молчал.
Какого чёрта?
 В голове моей штормом носился Яросвет и Влад. С первым я уже договорилась встретиться, чтобы поговорить по поводу журнала, второй носился просто потому, что он не уходил оттуда. Его ошеломительные  глаза в чёрных ресницах меня томили неизвестностью. А я любила конкретику.
 Мы шли до машины  опять рядом. Алёша уехал, сухо чмокнув меня в щёчку.
 Да, он ничего не сказал, кроме:
- До свиданья, солнце. Как будет, узнаем потом…Как - нибудь, да будет…Никогда не бывает, чтоб никак не было.
  Я махнула рукой и пошла скорым шагом в супермаркет за печеньем. Скоро приедет Яросвет…
 Ходя в задумчивости по магазину, руки мои потянулись к телефону. Ладно, Яросвет - это понятно. Но Влад…И я набрала его номер. С неописуемым восторгом и радостью, словно только этого и ожидая, тот пообещал, что сделает свои дела и приедет не позже пяти.
- Извини, а позже? Тут у меня деловая встреча наметилась.- оробела я.
- Я подожду. Если ты не против…
Всё. Взялась за гуж - и не отверчусь теперь. В голове пылало.
 Первым приехал Влад. Он влетел ко мне домой, как горячий ветер. От него так и пыхало чем - то обжигающим…Наверное, он сам такой. Я поцеловала его в хорошо пахнущую щёку и выпроводила.
- Подожди, сейчас ко мне коллега приедет. Нам надо решить одно дело.
Я  порозовела, и села ждать Яросвета. Тот прибыл через полчаса. Влад, истомившийся в своём «Вольво» писал смски.
- Это к тебе приехал парень с коловратом на машине? - не без лёгкой ревности спросил Яросвет.
Я сразу нашлась.
- Да. Я ему рубашку починяю…
- Я так и понял…- ответил Яросвет и похромал к столу.
 Я быстро наша эластичный бинт и завязала ему колено. Яросвет поранился, сплавляясь по горной реке.
- Я думала, это после аварии.
- Нет, что ты…
 Мы сидели, на вид смирно, но я была, как на иголках. Временами телефон пиликал. Это Влад сообщал, что ждёт… Что будет ждать.
 Мы снова поболтали с Яросветом про всё на свете, про жизнь, про журнал, про рубрики. Про стили, про корректуру, про статьи…Меня кидало в холодно - горячий пот. Я никогда не предчувствовала такого. Я никогда не думала, что можно что - то предчувствовать.
 Как только мы простились с Яросветом, который снова странно и не по - дружески, взял моё лицо в свои ладони и поцеловал в губы, Влад уже летел ко мне.
 Когда он только вошёл, я поняла, что меня ждёт.
 И мы сели добропорядочно и благовидно пить чай. Зачем меня дёрнуло пойти на балкон : там лежали в пепельнице Алёшины окурки…Влад кинул на них быстрый взгляд, убрал свои блестящие  волосы за уши, и я вдруг поняла, что влипла.
 Стали говорить про праздники, про наряды. Я потрясла перед ним своими лентами и косниками, и поясами и…потом принесла  показать любимый  нож.
 Мы стояли на балконе. Я дохнула на лезвие.
Влад вдруг тоже вздохнул и отвёл мою руку с ножом в сторону. Это был боевой нож, «Вятич», для которого Святослав делал ножны и который мне обменял… Но теперь нож выпал из моей руки, потому что губы мои были заняты поцелуями столь горячими, что невозможно было больше вспоминать и сопоставлять.
 Влад вытянул меня с балкона, и, закружив по комнате, стал разоблачаться и разоблачать меня, пока мы не оказались на простынях, подушках и одеялах.
 Он закинул меня на всё это безобразие так резво, что я не успела даже ахнуть, но и ему, и мне было очевидно, что это самое должно было произойти…
 Разумеется, раннее моё пробуждение в этот день, и проводы Алёши, и беседа с Яросветом, и ожидание Влада, сделали своё дело. После бурного и очень чувственного секса я чуть было не вырубилась.
 Влад коротко попрощался.
- Мне нужно на работу… Но я вернусь.- сказал он и поцеловал меня умопомрачительным поцелуем.
 Я доплелась до постели и уснула.
 Он разбудил меня через два часа.
- Я тебя хочу!
- Да?  - вздохнула я.- Опять?
 Вскоре он был у меня. Мы не спали всю ночь. Потом, мы спали, где то, часа два, вцепившись друг в друга крепким объятием.
 А утром всё началось снова.
 Едва он ушёл на работу, я стала собираться на свою.
 От его поцелуев у меня опухли губы.
 Мне было так хорошо, что вспоминая о ночи с ним, у меня, словно, пробегала струя кипятка по спине, заливалась в трусы и била в голову.
 Меня подтрясывало. На работе я нервно и лукаво улыбалась и молчала.
- Знаешь, я очень рад нашей встрече… - написал мне Влад.
- Я тоже. - не солгала я.- Тогда с Началом тебя…
- А у тебя - Началось? - спросил он.
- Я пока не определилась…
  Но я поняла, что и у меня началось.
И хоть странно мы встретились, на обломках, нам это не помешало.



***

Я решила не ждать Алёшу, который сначала звонил раз в месяц. А потом, ближе к зиме, пропал бесследно…
Видимо, прочитал в Сети мои дневники…

***
 Я никогда не видела, как красива бывает осень. Как она золота и сочна, как в ней играют белки, курлычат жалобные журавли, и даже дождь похож на россыпь, сброшенных с божьих рук, капель. Я никогда не знала, что осень может быть такой долгой, тёплой и красивой, пока не пришла мне пора полюбить и стать любимой.
 Мы думали, что такого чувства любви нет больше ни у кого, кроме нас. Но, может быть, мы ошибались, потому что любовь наша совпала и с осенью, и с нашей взрослостью, которой далеко ещё до увядания, но которая красива и совершенна, как доделанное, радующее мастера творение. И творению этому отводится место самолучшее…
 Мы радовались друг другу. Мы не были влюблены, мы просто любили, как могут любить только выросшие в трудностях люди.
 У него за плечами был тяжёлый развод, который лишил его всего. И дома, и работы. Он начал жизнь заново, впрочем, как и я. Мы начали вместе.
Я рассталась со своим постоянным одиночеством. Я просыпалась и засыпала рядом с любимым и любящим человеком.
 Временами, убираясь в старых бумагах, натыкалась на фотографии Алёши или варга. Но тут - же прятала их подальше, улыбаясь…
 После рождения близнецов, мне больше некогда было думать о прошлом, да и не хотелось…И фотографии те я хранила не для того, чтобы вспоминать, как мне было хорошо, а не повторять того, отчего мне снова могло бы стать  плохо…
 Тихая и неторопливая семейная жизнь, полная обожания, осеняла нашу семью и изменила меня до неузнаваемости. Я с брезгливостью думала о своих бывших приключениях, но иногда, всё – таки, вспоминала своё тяжёлое помрачение.



Глава 25. Вирд, пустая руна судьбы.


                Длань в тот день не дрогнула,
                Стража Хёрдаланда,
                Когда били стрелы
                В грудь и луки гнулись.
                Знаю, как, железом
                Звеня остролезвым,
                Утолял ты в поле
                Голод волка, Харальд.

                Сага о Харальде Серая Шкура.
 
 Он меня обманул. Прожил намного дольше, чем обещал, а я уже готова была уйти с ним и даже заключила с богами договор, выбив валькнут на левом плече.
 Я готова была идти дорогой Одина. А он только смеялся.
Так и кто смеялся последним?
***
 Прошло уже три года и я не могу не написать о варге.
Итак, неделю назад мне позвонил Эгиль. Я знала,  что варг живёт со своей толстомясой у себя в посёлке, что он счастливо ездит на фесты и у него всё хорошо. Но недавно они поссорились с Астрид. Она нашла меня в Интернете и стала выпытывать, какой  он человек, что с ним не так и что делать, чтобы он утихомирился.
Оказалось, что он её бьет, они вместе пьют, но вроде как у них всё сложилось. Хорошо бы и было дальше, если бы мы с Владом и детьми не поехали на Коляду.

Тогда я издалека увидела его и он увидел меня. Мои рыжие волосы  отросли до пояса, и по ним меня было легко узнать.
 Его тоже. Он не изменился. Только немного постройнел и отрезал свои космы.
 На празднике был и брат  Мирко, который тоже недавно женился и светился, как новенький рублик. Он подошёл ко мне,  обвешанной малышами и улыбнулся.
- Ваша светлость подошла…- сказала я с сарказмом.- Ну, что, и ты нашёл своё счастье, наконец?
 Мирко помрачнел лицом, так как знал, что я угадываю судьбу его пассий на раз. И ни с одной у него ещё не вышло лада, потому что по моим словам они «все не те».
-Нашёл, вроде бы…И ты, вижу, нашла…
-И я нашла. Свято место пусто не бывает.
 И ушла.
 Когда Влад пошёл укладывать детей спать в машину, варг продефилировал вместе со своей жонкой мимо и спросил, сквозь зубы, как можно более незаметно :
- Как дела.
- Хорошо. А ты всё ещё не сдох, как обещал? – почти  неслышно спросила я.
 Он блеснул взглядом из под бровей и больше мы не увиделись.
 Мирко я убрала из друзей во всех соцсетях , потому что он  предпочёл остаться братом варгу, и дружить с ним «семьями». А меня, наречённую сестру, предал, хотя я ничего плохого ему не сделала. Ну, пусть так.
Астрид часто заходила посмотреть на меня, в соцсети, и показать себя и даже жаловалась, что когда они ссорятся, варг кричит что «моя жена никогда не пила и не курила!»
Собственно, поэтому я ему больше и не жена…
***

 Но вот начался метельный месяц Тора…Оттепель пришла сменить морозы.
Только я собралась снова очистить список друзей, ко мне на страницу пришла Астрид. Я следом, зашла на её страницу.
 Сказать, что эта кустодиевская глупышка стала истинной половиной  своего «варвара» это ничего не сказать. Он её без труда организовал под себя, под стиль своей безобразной жизни.  Она уже щедро сорила его словечками, слушала ту же самую музыку, которую я когда-то открыла варгу, пыталась шить, как я… Называл он её, впрочем, как и меня, и так- же, как меня терзал. Только она была жертвой по натуре и судьбе.…А я  этой самой жертвой притворялась. Его музыка, книжки и реконструкция сразу же стала смыслом жизни Астрид. И в этом всём она варилась, как в счастливо - грозовом котле.
А тут, я прочла в её статусе, что она умирает.
Странно всё это, что она умирает вот так резко.

***

Спустя три дня мне позвонил Эгиль, душеприказчик варга.
- Слушай, Лад, наш хирдманн пропал. Мы его найти не можем.
- А почему вы звоните мне?
- Он сказал, что если он пропадёт, то ты должна знать, где он.
Я подумала и поняла, что дело приобретает интересный оборот.
-Ага… я знаю, где он. Он уже несколько лет в Хель. И оттуда выходит только для того, чтобы съездить на праздник, на фест, послушать вапнатинг и подрать свою реконсшу.
- Но он что - то заболел вроде. -  промямлил Эгиль.
- Как он ещё жив…вообще…- вздохнула я.- Когда он исчез?
- Дня три назад. Пил несколько дней, а потом взял топор, копьё и плащ и ушёл.
-  Я приеду. Но после этого я забью на ваше направление. И если и приеду, то только на похороны вашего Солнышка.- отрезала я.
 Влада я попросила, чтобы он отвёз меня и детей к отцу. Мы быстро собрались и поехали. Мне было неприятно обманывать его, но я успокаивала себя, что это последний обман.
 Отец был безумно счастлив, так как мы давно не виделись. Дети веселились, Ангелина визжала. Отец не мог самостоятельно ходить и Алла возила его в инвалидной коляске. Чёрные тени под глазами, бородавки на скулах, оплывшее тело с выкаченным из-под майки круглым животом. Папа сдал. Влад  попрощался со мной и уехал обратно, ему  нужно было на работу.
 Я еле дождалась ночи, когда все уснут. Думала я о многом сразу и прикинула, что сегодня февраль на дворе и варг мог уйти только в лес. Его лес, где мы когда- то резали деревца на копья и орешник на луки.
 Это было так давно…но в канве конкретной жизни нет срока давности, просто полотно загнулось и вышивки не видно. Достаточно расправить его и залюбуешься снова…
 Нет. Однозначно, любоваться было нечем. В лес на машине  было не добраться. До его леса где - то километров сто. Но у меня есть то, что лучше машины.
Зима в этом году выдалась малоснежная, частили оттепели. Сегодня ночью Интернет обещал три градуса ниже нуля.
 Если ехать на Ветренице, першеронке, это займёт всю ночь, по шоссе. Но она самая выносливая и мощная. Вдруг придётся ещё и варга переть?
 Опасно. Значит, надо ехать на машине до старой конной базы, что недалеко от капища, где я буду утром, взять лошадку и там уже километра  три до места.
 Я завела свою малютку, проснулся и начальник охраны. Он подошёл ко мне.
- Это, конечно, не моё дело, но может, помощь нужна? - спросил старый, верный Юрий, позёвывая спросонку.
- Нет. Я съезжу по делам…а потом вернусь. И пусть все спят.
- Ну, Анна Денисовна…Опять…К вашим сектантам поехали?- разочарованно спросил он.
- Нет, нет. Не опять.
И я поехала.
Дорога заняла ровно полтора часа. Начался снегопад. Естественно, конная база вся спала. Но я так громко стучалась в ворота, что мне открыли.
- Мне коня, который не боится темноты.
Сказала я и сунула девчонкам пачку денег.
Они удивились.
- А у нас таких нет…- сказали они растерянно. - Пусть хоть расцветёт.
- Я тогда у вас и подожду. Чаю только дайте мне.
  Девчонки меня не раз видели уже на праздниках, потому что их тропа проходила совсем рядом с капищем. Я села с ними за чай и разговоры и почти не заметила, как прошёл остаток ночи.
 В серый рассвет я выехала на рыжей кобыле Мауси. Она не пугливая и старая, опытная десятилетняя  лошадь. Пулять не станет по - резвому. Мы достаточно быстро перешли по льду реки на противоположный берег и направились в лес. Там, в лесу у варга был  сооружён шалаш, в котором он обычно уединялся в моменты своих периодических депрессий.
 Я знала, что он там, хотя и путалась с дорогой, и едва нашла то место, битый час плутая по леску, к неудовольствию толстой Мауси, которая прядала головой и фыркала.
 Но я нашла и шалаш, и варга…и сползла с Мауси, забыв примотать её к дереву, и только когда она стала незаметно уходить, я поймала повод и привязала её к кустам.
 Возле шалаша чернел след от костровища. Шалаш пустовал, но снег весь в следах и бурых пятнах. Словно клён семечки - самолётики  рассыпал.
Вот и этот черноклён - ясень, который меня удивил в прошлый раз. А варга нет, значит, я просто ошиблась.
- Чего пришла, я ещё тебя не звал. Изменница. - откуда- то сверху услышала я и подняла голову.
 Варг, держась за ветки, в одних домотканых полосатых штанах и с голым торсом, по которому голубой лентой извивался его вытатуированный змей Йормурганд, сидел на длинной, высокой ветке. Вид у него был покойнический.
- Ты слезь,а ?Поговори со мной.- сказала я хитро и  глаза мои внезапно наполнились слезами.
- А что, надо? Тогда ты ко мне. Не велено мне покидать Ясень ещё четыре ночи.
- Ты что…Один в ветвях? - спросила я.- Ты же не сошёл с ума!
Варг издал странный вздох, похожий на стон и стал спускаться.
Но с дерева не слез.
- Иди сюда…- едва слышно сказал он.
 Но я, наоборот, отошла от дерева, проклиная себя, что приехала сюда.
От варга меня отделяло метра четыре. Под деревом валялись его копьё и топор. Он слез пониже и я заметила, что его грудь в засохших  ручейках и пятнах крови, а на левом глазу повязка из какой - то грязной тряпки. Но он был синий и серый, как сам лес, и страшный, как Хель. Я отступила.
- Я уж не думала, что ты пойдёшь на посвящение. -вздрогнув, сказала я и попятилась к лошади. Такой живой среди этого поганого леса.
- Глаз мой уже у Мимира. Я уже сам почти там… А ты обещала уйти со мной и всё теперь обратно норовишь?
Варг говорил тихо и сипло, словно не своим голосом.
 В моих глазах всплыли мои мальчишки и Влад. Я вспомнила, что мне надо к ним.
- Мы не вовремя договаривались. А если ты чокнулся, то мне тем более, с тобой не по пути.
 Незаметно отвязав Мауси  от куста пляшущими  от адреналина руками, я попыталась уйти.
- Иди, подойди. Посмотри на меня. Это всё ты виновата, варгаморр. Это твои обещания и твоё предательство.
И варг закашлял сильно и долго.
- Слезай, Святослав, Харальд варг, пожалуйста. Слезай. Тебя твоя Астрид ждёт.
- Тогда бы она пришла. А пришла ты…Потому что ты ещё верна мне.
- Да не валяй ты дурака. – закричала я.- Слезай, и иди, живи. Если ещё сможешь.
- Кто и валяет, так это не я…А ты…сможешь жить потом?
- Потом, это как ты мне обещал, что не доживёшь и до возраста Христа, а сам пошёл по юбкам и первый меня предал?- спросила я.
- Никто не властен над жизнью и смертью.- ответил варг, снова закашлявшись.
- Тогда нечего на себя брать роль норн. Ты, что -же, думаешь, что своей смертью испортишь мне жизнь? - крикнула я.- Тогда это будет твоё последнее разочарование. А попытка меня вернуть таким способом, это глупость.
 Я вынула из кармана куртки синий кусок ткани. По всем правилам развода варг должен был отрезать подол моего свадебного платья и забрать его себе. И только тогда мы считались бы разведёнными перед богами и людьми. Только сейчас я готова была отдать этот подол сама.
- Вот подол от моего свадебного платья. Освободи меня и отстань. Дай мне жить спокойно! Не снись мне! Не вызывай меня! Пропади! Потому, что я не вернусь к тебе никогда.  Всё, я поехала.
 Я бросила  кусок ткани, вышитый мотивом « кусающий зверь». Варгу хорошо был известен этот подол. Он не раз стоял на коленях перед ним и как то даже плакал, утираясь им.
 Я развернулась на Мауси  и стала искать выезд с поляны, но кусты, будто сплелись и преграждали нам путь. Пошёл снег хлопьями, густой. Через него и пелену слёз я видела варга на ясене. Он стоял на ветке, на высоте шести-семи метров, довольно высоко и я не могла понять, что  мне делать, спасать себя или идти к нему.
- Вернись.- сказал он через снег.- Ты обещала, что будешь со мной до конца.
Я перестала сдерживать беспокойную Мауси, остановила её, натянув узду. Она замотала головой, пугаясь снега и заржала.
 - Я сама своим обещаниям хозяйка. Убивай слабых.
 Варг застонал и стал слезать.
- Ну, тогда держись! Я сейчас слезу и тебе не поздоровится, волчья ведьма! Ты пожалеешь, пожалеешь обо всём!
Всё, подумала я. Сейчас сбежать, значит,  показать свою слабость. Остаться… это уже конец.
 Я смотрела на него, как он спускается, слёзы катились по щекам, Мауси переступала под давящими  трензелями. Недовольно брыкалась, но с места не шла. И вдруг, варг, оступившись, согнулся пополам и в одно мгновение исчез из моего поля зрения. Видимо, он упал, прямо под корни своего ясеня.
 Я соскочила с лошади, таща её за собой на поводе, чтобы не убежала, и так, вместе с ней путаясь в полах шубки, подбежала к неподвижно лежащему на снегу варгу .Снег таял на нём. Варг лежал с открытым глазом весь серый. Я наклонилась к нему , посмотреть, живой ли. Он был страшен. Страшен, как сама Хель, к которой он так не хотел.
 Его оставшийся глаз смотрел прямо на меня и не мигал, но я тряслась и понимала, что он жив. Лежал он ничком, и с повёрнутой набок шеей. Когда я попыталась взять его за голову, он зашевелил губами.
- Копьё…ведьма…со мной…иди…со мной…ведьма…дай…копьё…-шёпотом, еле слышно сказал он и  из его рта хлынула кровь.
 Я вскочила, ища копьё ,что было воткнуто в пень вместе с топором. Стала тянуть его за древко, но оно не поддавалось. Мауси, ломая кусты, прорвалась и убежала к базе.
- О, боги…помогите его отправить …- шептала я и дёргала копьё, оледеневшими руками и оно поддалось.
Но когда я повернулась к варгу, он скрёб снег ногтями и весь дрожал. Я взяла его голову, посмотрела на его лицо, почти синее и вложила ему копьё в руку.
Он не нашёл в себе сил сжать древко и я помогла ему.
- Одному владыке
Прежде был я предан.
Стану ли под старость
К третьему стремиться?
К вашей гриди, княже,
Я пристал. Не стану
Играть двумя щитами.
Клонит старость скальда.
     Это была его любимая виса. Одна из тех, которую он так любил говорить мне давно –давно, когда на камнях ещё росли деревья. Я сказала её и слёзы, уже бесстрашно побежали по моим щекам.
 Сколько я так сидела на снегу, не знаю. Но когда стала замерзать и почувствовала снег за воротником зазвонил мой мобильный. Звонил Влад.
- Ты где? Я приехал тебя нет…- кричал он.- Что случилось, где ты!
- Ну…убей меня теперь…если меня нет…- хрипло сказала я.- Скоро буду. Вечером…
- Где ты? - требовательно спросил Влад. -Я приеду за тобой.
- На похоронах. Подруга умерла.
- Ой, извини. Но ты скажи, я приеду.
- Не надо. Я скоро.
 Варг лежал мирный и тихий. Чёрный глаз его открылся, а что он там видел, видел ли меня…Кто знал? А душа его, наверное, уже любовалась золотой крышей Вальхаллы. Потому что он умер с копьём в руке.
- За Одина, За Фафнира умри, но сдохни…Да, варг? И как? Стал ли ты Водчим Беды и какие валькирии летят за тобою на белых кобылах…- спросила я его мёртвое тело и отряхнувшись, потащилась к берегу.
 ***

 На огненное погребение я не поехала. Передала с  Эгилем свою косу, помогла купить грузовик берёзовых дров, которые Эгиль, макбуховцы, Мирко, Астрид и поселковые язычники на руках перетаскали в лес, ночью, чтобы менты не узнали. Мать варга к тому времени уже два года была в могиле и никто не стал искать его. Моя коса сгорела с ним на его краде и он пропал для всех, кроме тех, кто знал, где его кости и прах. Теперь они были надёжно укрыты водой и землёй. Часть костей ребята зарыли под ясенем, часть утопили в Оке, напротив старого капища, на котором когда-то мы познакомились.
 Астрид закрыла квартиру и уехала к родителям. Вероятно, что никто так и не станет искать пропавшего варга.
Влад только удивился моей новой причёске, и плохому настроению, которое скоро прошло.

***
 - Помнишь, варг, ты спрашивал меня, что сказал Один сыну Бальдру на погребальном костре? Ты обещал жениться на мне, если я скажу, а потом передумал и сказал это сам…Один сказал : « Воскресни…»
 И Бальдр воскрес, и мы теперь тоже никогда не умрём…