Господи! Прости Ты меня! Да хорошееенько!

Целых три раза в Священном Писании употребляется фраза «кто призовет имя Господне, спасется».  В Книге пророка Иоиля (2:32), В Деяниях Апостолов (2:21) и в Послании к Римляном (10:13). Пророк Иоиль говорит о Дне Господнем, который «велик и весьма страшен» (Иоиль. 2: 11), а Апостол Петр в «Деяниях…» цитирует Иоиля, говоря о событии Пятидесятницы, как о  свершившимся пророчестве. Слова Апостола Павла, обращенные к Римским христианам, звучат так, что многие «ревнители благочестия» не находят в себе сил согласится с такой доступностью спасения. Да и как с ними можно согласиться, если у нас, православных, только постных дней в году больше чем не постных, не говоря о многом другом, что бывает весьма «неудобоносимым», но считается необходимым для спасения….

***

…Петрович был коммунистом. В партию вступил, будучи молодым, но уже заслужившим уважение сельчан, механизатором. В совхозе его уважали за трудолюбие, любовь к технике и особенное чувство юмора. А уж он любил пошутить и умел это сделать так, чтобы всем было весело. Особенно ему удавались разные каламбуры. Многие из них были «с солью и перцем», некоторые – совершенно не литературными, а один выглядел, как шуточная молитва и звучал так: «Господи! Прости Ты меня! Да хорошеееенько!» При некоторых обстоятельствах этот каламбурчик и мог вызвать улыбку окружающих, но со временем даже те крохи юмора, что могли в нем быть, куда-то улетучились. Особенно тогда, когда молодость пролетела, колхозы и совхозы «канули в Лету», а КПСС исчезла вместе с Союзом. А Петрович, все чаще и чаще по всякому поводу и без повода прикладывался к бутылке, шутил все меньше и меньше. Новых каламбуров уже не придумывал, старые – забывал, зато эту, приевшуюся всем родным и знакомым шутку, повторял и в дело и не в дело. По-прежнему он считал себя коммунистом и атеистом, а когда его любимый племянник неожиданно для всех, после окончания института стал священником – то он на это известие отреагировал такой матерной тирадой, что казалось  Небеса содрогнулись, а земля поколебалась!   

Со временем мирные отношения с племянником восстановились, но еще многократно Петрович его упрекал за то, что какую несерьезную стезю тот выбрал для себя.  Но критикуя Церковь, священников и вообще всех «богомольцев», Петрович всегда заканчивал свою речь фразой: «Господи! Прости Ты меня! Да хорошееенько!»

… Приближалась старость и пенсия. И хотя большую часть своей жизни Петрович заслуженно считался передовиком производства, получилось так, что последние два десятилетия перед пенсией ему довелось трудиться «как придется». Особенно он переживал, когда с любимых тракторов и автомобилей пару лет пришлось работать в животноводстве. И хотя в тот период в его трудовой книжке было записано, что он «принят скотником в третью бригаду» – он себя называл «водитель агрегата КПТ – 4», ну и привычно добавлял свою то ли присказку, то ли молитву.

…Протрудившись всю жизнь, он заработал мизерную пенсию. И ту, в основном, пропивал. Вскоре пришлось лечь «под нож» хирурга, и тогда племянник-священник хватился: любимый дядя  не крещенный, а значит, и помолиться-то о нем в Церкви – не совсем уместно. Вообще-то  и раньше, до болезни, он  пытался этот вопрос с дядей решить, но Петрович обрывал всякий разговор. И тут, после достаточно тяжелой операции ничего не изменилось: Петрович по-прежнему то ли в шутку, то ли  всерьез просил прощения у Господа, а насчет Крещения племяннику сказал прямо: «В детстве меня крестила бабка! И когда  тебя твоя бабка крестила – то я, вместе с твоей старшей сестрой, тебя носил вокруг Купели! Вот умора то была: коммунист и комсомолка! Вокруг Купели строевым шагом! Господи, прости Ты меня! Да хорошееенько!»  Все доводы племянника о том, что Таинство Крещения должно совершаться в Церкви, или, в крайнем случае – дома, но священником, а не «бабкой»  никак  не могли достичь нужного результата.

…А еще через пару лет здоровье опять резко ухудшилось. Консультация с врачом открыла страшный диагноз – рак. Причем, уже в такой стадии, что операция, или химия – бесполезны. Врач так и сказал: «Месяц, может два. Максимум – полгода». Полгода Петрович прожил. Только тут, чуть более чем месяц до смерти он, все-таки поддался  на уговоры жены и согласился креститься. Из ближайшего городка приехал молодой священник, совершил Таинство Крещения, причастил умирающего…

… Стал ли Петрович христианином? Окончил ли он свою земную жизнь в покаянии и молитве? Внешне об этом ничего не свидетельствовало. Он так же мог и поругаться с женой. Мог и сказать какую-нибудь гадость и пошлость. Но свою полушутливую молитву – не забывал. И в результате – получил на нее ответ.

Он скончался в Великую Субботу, которая в том году, совпадала с Праздником Благовещения Пресвятой Богородицы. И когда, в Понедельник Светлой Седмицы племянник–священник совершал отпевание, то где-то в глубине сердца ощутил, что Человеколюбивый Бог, миловавший мытарей и блудниц, принимающий покаяние разбойников и предателей – ответил на такую незамысловатую, но, возможно временами искреннюю молитву раба Своего Виктора.