Юность мушкетеров глава IX стычка с петухом

Глава IX
СТЫЧКА С ПЕТУХОМ

  Между тем во дворе дома графа де Монтале проводились показательные экзерциции.  Любуясь этим зрелищем, де Шарон  торопливо спускался по гранитным ступенькам парадной лестницы и при этом  совсем не глядел себе под ноги. Это привело его впоследствии к тому, что он столкнулся с чем-то   плотным.

— Дьявол! — последовал за этим вопль.

Не успел бургундец ещё разобрать, кому принадлежит сей яростный рёв, как этот кто-то оттолкнул его от себя в сторону и продолжал восклицать с оглушительной яростью:

— Слепец!

Возмущенный таким оскорбительным обращением к себе, де Шарон ухватился за шпагу и близко подступил к незнакомцу. Тот оставался на месте.

 —   Простите меня, сударь, — заговорил де Шарон, немного опешив. — Я загляделся на экзерциции и...

 — ...и едва не сшибли меня с ног, наглец!

Кровь ударила в голову бургундцу. Но чудом сдерживая гнев, он спросил весьма спокойно: 

— Вы что-то сказали, сударь!

— Я сказал, что вы наглец и невежа!

Тут де Шарон не выдержал.

— Кем бы вы ни были, сударь, но вам придется ответить за ваши слова.

— Хо-хо-хо! Право, вы мне нравитесь, сударь. Как ваше имя?

— Шевалье де Шарон. А вы кто?

— Маршал Франции де л’Опиталь, к вашим услугам.

Де Шарон от удивления вскрикнул и отступил назад; на его бледном лице выразилось чрезмерное волнение, которое неустрашимый бургундец тщательно постарался скрыть.

— О, ваша светлость, — сказал учтиво он и, сняв с головы шляпу, с почтеньем поклонился. — Простите, я не признал вас.

— Одним прощением не отделаетесь, милейший, — высокомерно сказал маршал. — Вы военный?

— С завтрашнего дня я зачислен в роту дез Эссара, сударь.

— Другое дело. Несмотря на ваш юный возраст, я готов принять ваш вызов! Вы удовлетворены?

— О да!

— Но есть одно затруднение, которое, я думаю, следует обсудить на месте. Так как я высокого чина, то по правилам дуэльного кодекса мне воспрещается скрещивать с вами шпагу. Поэтому вместо меня это сделает мой сын, виконт де л’Опиталь. Надеюсь, вас это не смущает?

— Никак нет.

— Очень хорошо... Шарль! — окликнул маршал своего сына.

Тот поспешно подошёл к отцу и почтительно поклонился.

— Вы меня звали, отец? — спросил юноша.

— Да, Шарль. Познакомьтесь, это месье де Шарон. Он бросил мне вызов, и поэтому вам, как равному с ним по чину и возрасту, надлежит скрестить шпаги.

— Где угодно сразиться, месье? — обратился Шарль к де Шарону.

— Простите, сударь, я не местный, и по этой причине оставляю свой выбор за вами.

— Свидание возле старого монастыря вас устроит?

 — Безусловно, сударь.

 — Я буду вас ждать там, в четыре часа, с двумя секундантами.

 — Отлично, у меня их тоже будет двое.

После этих слов маршал с сыном, обменявшись с де Шароном чопорными поклонами, удалились.

Бургундец всё ещё стоял на ступенях, глядя им вслед и пытаясь осознать, в какую опасную историю только что ввязался. В этот момент из дверей резиденции де Монтале показались де Гермон, Лафонтен и д’Аваллон. Лица друзей, ещё хранившие отпечаток суровой беседы с капитаном, заметно разгладились при виде товарища.

— Ну что, де Шарон, — с привычной насмешливой улыбкой окликнул его д’Аваллон, —теперь вы, кажется, довольны?

— О, и еще как! — подтвердил юноша, стараясь держаться непринужденно.

Однако де Гермон сразу заметил, что за внешней бравадой бургундца скрывается тревога. Его испытующий взгляд, привыкший подмечать малейшие перемены в людях, безошибочно уловил волнение шевалье.

— У вас что-то случилось, шевалье? — спросил он, положив руку на плечо товарища. — Вы так бледны...

— Ну что вы, граф, все в порядке, — отмахнулся де Шарон, но тут же понял, что от этих проницательных глаз невозможно ничего скрыть. Он вздохнул. — Просто мне нужны два секунданта.

 — Хе! Если  нужны секунданты, значит будет дуэль, — сообразил д’Аваллон. — Я вас правильно понял?

 — Да, виконт, — подтвердил бургундец и вместе с товарищами продолжил спуск по лестнице. — По неосторожности я сделал вызов  мессеру де л'Опиталю...

— Кому, кому?! — ахнул Лафонтен и даже остановился. — Маршалу Франции!

 — Да, — подтвердил бургундец, прижав эфес к своему бедру.

 — И он согласился драться с вами лично? — удивился де Гермон.

 — Нет, — возразил молодой человек, — я буду драться с его сыном, виконтом де л'Опиталем.

 — Чертовски досадная история, друзья, — заметил де Гермон.

 — А, собственно, почему? — осведомился д'Аваллон.

— Вы боитесь эдиктов? — спросил де Шарон.

— Нет, не эдиктов, — печально покачал головой де Гермон. — Я боюсь за вашу жизнь, де Шарон. Ведь Шарль — известный в Париже бретер; он мой земляк. А там, у нас в Провансе, до сих пор ещё дерутся на рапирах времён Карла IX.

 — Что ж поделаешь, граф! Отступать уже поздно.

— К тому же, де Гермон, — вмешался Лафонтен, — ведь нашему юному другу уже приходилось встречаться с бретерами, такими, как Мансель и Ла Пейри, так что я думаю, он без труда расправится с Шарлем.

— Как знать, но так и порешим.  В котором часу и где назначена у вас дуэль?

 — В четыре часа, возле Старого монастыря.

 — Но позвольте все же полюбопытствовать, как же вас угораздило попасть в такую неприятную историю? — осведомился д’Аваллон.

 — Я столкнулся с де л’Опиталем на лестнице, когда спускался из резиденции де Монтале.   Не зная, что передо мной стоит маршал Франции, я, по своему дерзновению, вызвал его на дуэль. Когда же все выяснилось, отступать было поздно.

 Друзья переглянулись.

 — Что ж, де Шарон, — с улыбкой в голосе промолвил де Гермон, — я готов быть вашим секундантом.

— О, только не вы, граф, — попытался возразить де Шарон, но, встретив непонимающий взгляд де Гермона, смягчился: — Вы превосходный фехтовальщик, но пока ранены, не стоит и думать о подобной роли.

— И тем не менее я настаиваю, шевалье, — впервые в голосе провансальца прозвучала нотка раздражения.

Де Шарон хотел было возразить, но наткнулся на тот самый взгляд, который не допускал пререканий.

— Клянусь Богом, де Шарон, — продолжал провансалец, вновь положив руку ему на плечо, — я бы пожелал сразиться с Шарлем вместо вас…

— Это уже слишком, граф, — немедленно перебил его бургундец, заранее решив, что в этот раз он ни за что не переменит своего решения . — Это мой поединок, и я должен пройти его сам. Ваше присутствие в качестве секунданта — уже огромная поддержка.

— Я предвидел ваш ответ, дорогой друг, — с улыбкой произнёс де Гермон, — и потому преподам вам несколько ценных уроков, которые, быть может, помогут вам сохранить жизнь. Следуйте за мной.

— Постойте, а кто же будет вторым секундантом? — напомнил Лафонтен.

— С вашего позволения я, дорогой кузен, — вызвался д'Аваллон, — ибо я старше вас, а значит, и опытнее.

— Но позвольте, д'Аваллон, — попытался запротестовать Лафонтен,

Однако виконт бесцеремонно его прервал:

— Полноте, Лафонтен, никаких пререканий!

С этими словами он вышел за ворота резиденции де Монтале и тотчас был окружен кучкой симпатичных женщин, которые с восклицаниями: « Д'Аваллон! Д'Аваллон!» — стали подставлять свои румяные щечки для поцелуя.

— Не слишком увлекайтесь, виконт, — с улыбкой заметил де Гермон, проходя мимо,— а не то пропустите назначенное время для встречи.

— Не беспокойтесь, де Гермон, не беспокойтесь, — выкрикивал д’Аваллон, с трудом высвобождаясь из объятий парижанок. — Мои часы всегда спешат ровно настолько, чтобы я успел и к даме, и к смерти, не заставив ждать ни ту, ни другую.

 На это де Гермон расхохотался и, взяв под руку бургундца, мягко, но настойчиво повел его на узенькую улицу Феру, которая еще и в наши дни, несмотря на убожество Парижа, сохранила свою прежнюю элегантность.

Остановившись у древней каменной стены, увитой плющом, граф и де Шарон скинули плащи, обнажили шпаги и на мгновение стали похожи на смертельных врагов. Но, как мы знаем, сошлись они здесь совсем для другой цели.

— Видите ли, — начал де Гермон, вставая в позицию ан гард, — Шарль славится своей стремительностью. Он привык атаковать сразу, без долгих приготовлений, как это делают у нас на юге. Его стиль — это вихрь выпадов, быстрых, резких, почти непредсказуемых. Но в этой ярости кроется его слабость. Смотрите! Когда он бросится вперёд, не пытайтесь парировать первый удар — это лишь отвлекающий манёвр. Вместо этого сделайте шаг в сторону и чуть назад, пропуская сталь мимо себя. В этот миг он неизбежно потеряет равновесие — вот тогда и наносите контрудар.

С этими словами провансалец сделал лёгкий уклон, шаг вбок и стремительный укол.

— Ещё один его излюбленный приём — ложный выпад в плечо с последующим ударом в бедро. Чтобы избежать этого, держите остриё шпаги чуть ниже обычного и будьте готовы к быстрому вертикальному парированию.

Де Шарон внимательно следил за каждым движением де Гермон, повторяя их в воздухе без оружия.

— А если он попытается зайти сбоку? — спросил шевалье.

— Для этого у вас есть левая рука, мой друг, — сказал с улыбкой граф. — Если он зайдет слева — не вздумайте разворачивать шпагу, потеряете темп. Встретьте его выпад жестким блоком левой перчатки. Отводите чужую сталь в сторону и сразу колите справа. Если же он двинется в ваш правый бок — выкручивайте кисть шпаги ногтями вверх, закрывайтесь четвертой защитой и проваливайте его атаку. Главное — держите его перед собой. Оказаться к такому волку спиной — верная смерть.

Они ещё целых три часа отрабатывали основные комбинации, после чего де Гермон, удовлетворённо кивнув, ухватился за раненое плечо.

— Достаточно, — подтвердил он. — Теперь идемте ко мне. Я подарю вам добрую шпагу, ибо ваша долго не продержится.

В гостинице  он вручил бургундцу великолепное оружие, доставшееся по наследству от какого-то прославленного бретера, и оставил его одного на четверть часа, чтобы спешно заняться своими делами.

Оставшись один, де Шарон сел за стол и погрузился в мысли. Шутка о возможной смерти, мимоходом сказанная д'Аваллоном возле резиденции де Ментале, вдруг пронзила его разум.

Вскоре вернулись де Гермон и Томас, и вся компания, включая Лафонтена, д’Аваллона и слуг, отправилась за Старый монастырь.

Старый монастырь, о котором мы упоминали выше, находился за окраиной города на пустыре близ поместья Рош Ла Пейри. Точно никто не знал, когда и кем он был воздвигнут, поскольку ни в одной церковной книге он не значился и не упоминался. Да и вообще, был ли он когда-нибудь монастырём, по сей день остаётся загадкой.

Долгие годы он, подобно призраку, стоял на пустыре и всё больше поддавался разрушению: местами обвалилась штукатурка, много где недоставало окон, а плющ так густо оплетал полуразрушенные стены, что трудно было понять, какого они были цвета.

Именно возле этого ветхого строения встретились наши друзья и сын маршала Франции Шарль де Л’Опиталь. Поприветствовав соперника, виконт со всей надлежащей в этом случае учтивостью сообщил, что с минуты на минуту прибудут его секунданты.

— В таком случае позвольте, пока у нас есть время, представить вам моих, — сказал де Шарон и указал на одного из мушкетёров:

— Виконт д’Аваллон...

— ...де Бово дю Риво де Шастелль, — добавил гигант.

— А это граф де Гермон, — с почтением отрекомендовал де Шарон своего второго друга.

В отличие от д’Аваллона, де Гермон не стал произносить полное своё имя, посчитав, что сейчас это будет излишним.

— А вот, кстати, и мои друзья, — сообщил де Л’Опиталь.

На площадь между старой часовней и монастырём въехали две кареты. Из них вышли два офицера. Подойдя к мушкетёрам, они поклонились и назвали свои имена. Первого звали господином де Бергабоном, второго — господином де Лапартеномом. Мушкетёры в свою очередь ответили приветствием и тут же заняли боевые позиции. В любую минуту поединку могла помешать гвардейцы кардинала, и потому, не теряя драгоценного времени, господа скрестили шпаги.

Сталь зазвенела о сталь. В самом разгаре боя виконт д’Аваллон вскрикнул от боли — чужой клинок глубоко рассек ему запястье. Заметив это, де Гермон, превозмогая боль в собственном раненом плече, совершил невозможное: точным выпадом он уложил Бергабона, мгновенно развернулся и атаковал противника виконта. Спустя еще мгновение Лапартен также пал, сраженный отважным провансальцем.

Тем временем де Шарон вел свой бой. Он сразу понял, что имеет дело с дьявольски сильным и ловким соперником. И все же уроки графа не прошли даром. Улучив момент, юноша зацепил острием руку де л’Опиталя, вторым выпадом оцарапал ему щеку, а в третий раз — быстро уклонившись от бешеного натиска и сделав вольт в сторону, как учил де Гермон, — со свистом рассёк южанину бровь.

— Будьте посерьёзнее, бургундец, — дразнил его сын маршала, — разве так наносят раны? Вот как надо!

— Вы промахнулись, любезный виконт! Позвольте, я покажу вам, как это делается? — Шевалье уже хотел нанести свой излюбленный удар, как вдруг услышал тревожный голос де Гермона:

— Тревога, господа, тревога! Наши слуги подают нам знаки, что сюда кто-то скачет.

— Минуточку, господа, минуточку, — выдохнул де Шарон, — я мигом!

Он сделал молниеносный, обманный выпад и до самой гарды погрузил клинок в плечо виконта де Л’Опиталя.

— Ах, чёртов бургундец!.. — застонал от боли тот, выронив оружие. — Вы всё же ранили меня...

— Как вам и обещал, — учтиво произнёс де Шарон, вытирая сталь платком и возвращая шпагу в ножны.

— Послушайте, шевалье, — морщась, продолжал виконт, пока два мушкетера подхватывали его под руки, — ежели вы когда-нибудь будете в Мелене, я буду искренне рад видеть вас в своем замке.

— Благодарю за приглашение, виконт, — отвечал де Шарон, — я непременно им воспользуюсь.

И недавние противники учтиво поклонились друг другу.

По знаку виконта д’Аваллона быстро подкатили два экипажа убитых офицеров. Патрик и кучер уложили тела Бергабона и Лапартена так, чтобы у нагрянувших стражников сложилось впечатление, будто они перебили друг друга в пьяной ссоре.

Де Л’Опиталь, попрощавшись со своими недавними соперниками, сел в экипаж и уехал прочь.

Нашим героям тоже нельзя было медлить. Вскочив на коней, они во весь опор помчались обратно в Париж.

У дверей гостиницы «Рог изобилия» их, едва дыша от волнения, поджидал Лафонтен. Едва завидев всадников, он бросился им навстречу. Убедившись, что де Шарон цел и невредим, а де Гермон и д'Аваллон, хоть и ранены, но крепко держатся в седлах, молодой человек облегченно перекрестился.

Вся компания благополучно поднялась в комнаты, где слуги тут же принялись перевязывать боевые отметины мушкетеров. Виконт д’Аваллон, несмотря на порезанное запястье, весь вечер шутил, пил вино за здоровье земляка и покинул друзей лишь поздно ночью.