У берега реки там мыс крутой

У мыса, где волна стучит о крутояр, где нрав у вод суров и хладен, там клён растёт, любви старинный дар, весной одетый в изумрудный наряд. О, юность! Пламень твой так ярко рдел, когда у вод тех страсть кипела, как лёд речной под солнцем таять шёл, так и сердца в огне звенели.

Там девы — утренний румянец зорь, там юноши — как гроздья спелы, им рок сулил любовный приговор, но не сулил счастливой доли. О, страсти вихрь! О, трепетный недуг! Ты разум мутил сладкой дрожью, ты был как сон — и ярок, и недруг, и обжигал своей ложностью.

Теперь у вод лишь ветер шепчет тьму, да клён, свидетель тех признаний, шумит листвой про вечную суму, про слёзы тайных расставаний. О, Державин! Твой дух бы здесь парил, узрев в волнах судьбы теченье, как ты б воспёл любви погибший пыл, и страсти тщетное горенье!


У мыса, где волна стучит о крутояр,
Где нрав у вод суров и хладен,
Там клён растёт, любви старинный дар,
Весной одетый в изумрудный наряд.

О, юность! Пламень твой так ярко рдёл,
Когда у вод тех страсть кипела,
Как лёд речной под солнцем таять шёл,
Так и сердца в огне звенели.

Там девы — утренний румянец зорь,
Там юноши — как гроздья спелы,
Им рок сулил любовный приговор,
Но не сулил счастливой доли.

О, страсти вихрь! О, трепетный недуг!
Ты разум мутил сладкой дрожью,
Ты был как сон — и ярок, и недруг,
И обжигал своей ложностью.

Теперь у вод лишь ветер шепчет тьму,
Да клён, свидетель тех признаний,
Шумит листвой про вечную суму,
Про слёзы тайных расставаний.

О, Державин! Твой дух бы здесь парил,
Узрев в волнах судьбы теченье,
Как ты б воспёл любви погибший пыл,
И страсти тщетное горенье!