Дом пропал

   Я впился глазами в лужайку, на которой ещё утром стоял наш дом.
Теперь там была только трава. Она выглядела так невинно, будто ничего другого тут никогда и не было.
— Куда он делся? — жалобно спросила Рилана.
— Утром был здесь, — растерянно сказал я. Прозвучало так, словно я оправдываюсь перед следствием.
— Умница! — всплеснула руками Рилана. — Я-то и не знала, что утром он был здесь! Какой позор… Стыдно сказать — дом ушёл. Я же за ним так ухаживала! В отличие от некоторых!
   Она посмотрела на меня тем взглядом, каким бык смотрит на красный плащ тореадора.
— Я? — возмутился я. — Чуть что — сразу я! Можно подумать, я ему фундамент подпиливал! Или гвозди в стены забивал! Или ночью шёпотом убеждал: «Иди, домик, иди в свободную жизнь»!
— А может, из-за Мурки? — задумчиво сказала Рилана. — Она ночью орала как ненормальная.
— Из-за кошки дом никуда не уйдёт! — отрезал я. — Хотя… — я на секунду задумался. — Если она опять пела свои… арии…
— Дом мог её выгнать? — оживилась Рилана.
— Я не слышал, чтобы у домов были проблемы с жильцами. Даже если жильцы — кошки. Даже если такие… как наша.
— Сам ты такой!
   Глаза Риланы наполнились слезами. Она смотрела на сиротливо стоящую скамейку и качели, которые вдруг стали выглядеть так, будто их только что бросили.
   А я пытался мыслить рационально.
   Идти в муниципалитет? Подать заявление: «Пропал дом, рост — полтора этажа, особые приметы — слегка перекошенная веранда»?
   Я даже представил это.
   Сижу перед инспектором. В руках держу сделанную однажды фотографию дома. Он сочувственно кивает, делает пометки. Потом наклоняется вперёд:
— А … как вы полагаете сами – что стало причиной ухода?
   И я понимаю: всё. Нас будут разбирать. По кирпичику.
— Ты понимаешь, что будет? — сказала Рилана, как будто прочитала мои мысли. — Они начнут копаться в нашей жизни. Искать причину. Ты лучше вспомни детали вчерашнего вечера, может найдём какую-либо зацепку.
— Да обычный был вечер! — пожал плечами я. — Ели твою запеканку, кормили кошку, ты потом с кем-то долго болтала…
— А ты опять прилип к экрану! — перебила она. — Лоток ты чистил?
— Сегодня утром! Я всегда чищу утром!
— Вот! — победно сказала она, хотя было неясно, что именно «вот».
— Да при чём тут лоток?! — не выдержал я. — Может, соседи видели, куда он пошёл?
— Конечно, — кивнула Рилана. — Они сидят у окна и ведут журнал: «В 12:47 прошёл дом. Направление — юго-восток».
— Дом не мог уйти далеко, — сказал я, уже начиная входить в роль. — Он не спринтер. И не марафонец. Скорее… прогулочник. Значит, он где-то рядом.
— Или к друзьям, — добавила Рилана. — У них же, наверное, есть… дома-друзья.
— Отлично. Теперь у нас социально активный дом.
— А ты уверен, что мы вообще были ему интересны?
   Мы замолчали.
— Давай искать, — сказал я.
   Мы пошли по улице, внимательно рассматривая каждый дом. Я вдруг понял, что это непросто: дома выглядели подозрительно одинаковыми. Наш вполне мог прикинуться чужим.
— Мы ведь взяли его в питомнике, — задумчиво сказала Рилана. — Но уже взрослым. Может, у него было прошлое…
— Тёмное прошлое? — оживился я.
— Не исключено. Может, он уже уходил раньше.
— Рецидивист, — кивнул я.
— Не ёрничай! Может у него были свои представления о… — Рилана оборвала фразу, так не придумав, о чём у дома могли быть собственные представления.
   Мы вышли к пустырю, аккуратно разделённому на лужайки.
— Смотри! — воскликнул я. — Здесь вчера были дома!
—Ну конечно, — сухо сказала Рилана. — Они ушли на собрание с повесткой: «Обсуждение условий содержания людей».
— Я серьёзно!
— Я тоже.
   Я уже собирался возразить, как заметил человека — немолодого, в шляпе. Он тоже рассматривал пустую лужайку с выражением человека, которому только что сообщили что-то неприятное, но ожидаемое.
   Я бросился к нему.
— Простите, у вас нет ощущения, что домов стало меньше?
   Он посмотрел на меня внимательно. Слишком внимательно.
— Конечно, меньше, — сказал он. — Скоро ни одного не останется.
   Рилана тихо ахнула.
— Вы что, не в курсе? — продолжил он. — Скоро тут стройка начнётся. Будут какие-то коммуникации прокладывать. Дома временно переведены на шестнадцатую линию. ВЫ что, не получали сообщения?
   Я застыл.
   Потом медленно полез в карман за универсалом.
   Сообщение было.
   Конечно, было.
   Я просто его не открыл.
   Потому что был уверен: муниципалитет не способен сообщить ничего важного.
   Я поднял глаза.
   Рилана смотрела на меня так, словно решала, испепелить сразу или сначала высказать всё словами.
   Прохожий оценил обстановку и быстро ретировался, на прощание указав направление.
— Так, — сказала Рилана. — На компьютер у тебя время есть. На кошку есть. А уведомления читать — нет?
— Почему их получаю только я? — попытался защититься я. — Ты тоже можешь подписаться!
— Ты знаешь, сколько сообщений я получаю в день? — холодно сказала она. — Ты столько за неделю не получаешь.
   Она фыркнула и пошла к шестнадцатой линии.
   Я поплёлся за ней. И всё думал:
а если дом ушёл — потому что я не читаю уведомления?
   И если так… вернётся ли он вообще?
   В этот момент позади нас раздался знакомый скрип.
   Мы обернулись.
   По улице маленькими, неторопливыми шажками шёл наш дом.
   Спокойно, с достоинством, слегка покачивая балконом.
   Подошёл. Остановился. Чуть скрипнул дверью — как будто кашлянул.
   На входной панели загорелась надпись:
«Жильцы не подтвердили уведомление. От меня потребовали вернуться.»
  Рилана медленно повернулась ко мне.
— То есть… — сказала она тихо. — Он ещё и обиделся.
   И словно подтверждая эти слова, дом хлопнул дверью.