Миф Хануман

Издревле в небесном царстве под мелодию гандхарвов
Весело кружили в танце грациозные апсары.
Но одной лишь восхищались, и одной ей восклицали:
«О, прекрасная Анджана, ты танцуешь так изящно!»

От похвал лицо краснеет и в огне ликует разум. 
Звон браслет звенит силнее, очи ясные сияют. 
На танцовщиц да подружек смотрит гордая Анджана:
«Нет средь вас меня искусней», – говорит им, не стесняясь.

Видя в ней большое эго, Боги мигом отослали 
Обитать с небес на землю, где родилась средь ванаров*,
Выросла в трудах-заботах, и родители отдали
Замуж за вождя деревни – за могучего Кешари.

Дом Анджаны и Кешари был уютным и с достатком,
Но детей не слышно смеха и не видно игр забавных.
Пусто, тихо, одиноко, лишь очаг их согревает:
Он печаль супругов видит, он печаль супругов знает.

Как-то заглянул Матанги – седовласый мудрый старец.
У порога встал, промолвив: «Отчего грустишь, Анджана?»
«О, святой великий Гуру, меня радость покидает,
Ибо чувства материнства до сих пор я не познала».

Взяв прасад из рук хозяйки, посоветовал Матанги:
«С зорькою взойди на гору, помолись Владыке Вайю.
Он господствует стихией, каждый вдох наш, мысли знает,
И на зов примчится быстро вездесущими ветрами».

Поднялась жена к вершине, скрытую за облаками,
В позе лотоса молилась, дух свой к Богу устремляя.
Властелин на зов далёкий вышел из глубин астральных,
Тысяча очей волнистых в синей дымке проявляя!

Ветерком шептал на ушко: «Дева милая, Я знаю,
Как кручинишься и плачешь, да не спишь порой ночами.
Успокойся. Вытри слёзы. Вскоре счастье испытаешь – 
У тебя в ночь полнолунья народится славный мальчик.

Назовёшь его Марути, чтобы слышали и знали – 
Сын мою имеет силу и навек себя прославит!»
Дуновение Владыки успокаивал Анджану, 
Материнскою любовью нежно душу наполняя. 

Удалился Повелитель, а она блаженным взглядом
Наблюдала шлейф незримый, столь загадочно-туманный,
Где средь звёздочек безмолвных полная луна сияла
Да священную их тайну беспристрастно наблюдала.

Невесомою походкой возвращалась в дом хозяйка,
Усмиряя в своём сердце необузданность мечтаний,
Детскую хотелось люльку покачать скорей Анджане,
Целовать лицо и ручки, да играть с любимым чадом!

Месяцы в трудах-заботах друг за другом побежали.
Дни с волнением считала, материнства ожидая.
Чувствуя, как Плод желанный крепкой ножкой ударяет,
Прикусив губу, терпела, за живот рукой хватаясь.
 
И вот долгожданной ночью мучилась без сна Анджана.
Томно очень, неуютно, липнул к телу воздух жаркий.
Матушка к реке спустилась, у воды легла прохладной,
Где в волнистой синей ряби полная луна купалась.

Ровно в полночь обнял шлейфом осторожно зримый Вайю.
Свежестью речной повеял, мягко наклоняя травку.
Луговых цветов прекрасных приумножил ароматы.
Роды Сына принимая, божьей силой наполняя.

Взяв Дитя, как драгоценность, убаюкивал ветрами.
Молнией сверкнул Царь Индра, громко миру объявляя,
«На земле родился Ангел, наделённый силой Вайю!»
Песнь гандхарвы воспевали, и апсары танцевали. 

А Младенец, вскинув ручки, вырвался – и не поймаешь.
Растревожив птиц в округе, прыгать стал над облаками.
Мать, направив взоры к небу, восхищённо наблюдала,
Как сынок Марути славный бородой играет Вайю.

Вдруг Малыш на землю спрыгнул и заплакал: «Мама, мама!»
Мать к себе Дитя прижала: «Я с тобой, моя ты радость».
Грудью сладко накормила, в смуглый лобик целовала.
Уложила дома в люльке, да на кухню побежала.

Кашу варит и не знает, что проснулось её Чадо
И в окне уже увидел средь листвы зелёной – Манго.
Это Солнышко златое утром ранним поднималось.
Наш Малыш подпрыгнул к кроне, съесть немедленно желая.

Лишь ручонкой потянулся, тот исчез за облаками.
Чтоб голодному ребёнку фрукт достать такой желанный,
Массу тела приумножил, став огромнейшим гигантом,
Взмыл в бездонный свод отважно, землю за спиной оставив.

Заприметив вдруг Младенца, рыжий Сурья диву дался:
 «Не пойму, чего желает от меня сын Бога Вайю,
Что летит быстрей Гаруды, скорость мысли набирая!»
И решил на всякий случай жар лучей слегка убавить.

Радуясь полёту Сына, завьюжил великий Вайю.
От лучей оберегая, обдувал семью ветрами.
С упоеньем напевал Он с гордостью перед Богами:
«О, божественный Марути, как же дерзок ты и славен!»

В этот миг затменье Солнца быть должно планетой Раху.
Замерли в смятенье Боги, в ожиданье пребывая,
Безобидный же Младенец заглотал Светило махом.
В темноту мир погрузился, обретая жуткий хаос!
 
«Должен я затмить свет Сурьи! – возмутился демон Раху,
– Но остался, как когда-то, вновь обманутый Богами!»
Громовержец-царь воскликнул: «Кто нарушил наш порядок!? 
Дерзновенный наш Марути? Будешь строго мной наказан!»

Молнию берёт царь Индра, в челюсть Сорванцу пускает!
Рот от боли распахнулся, в небо Сурью отпуская,
А Проказник вниз летит, маленьким комочком сжавшись.
От скалы приняв удары, мёртвым телом распластался.

Обожгла огнём скорбь Вайю, ярость злую вызывая!
Поднял маленькое тело и дрожащими руками
Нёс в обитель Бога Ямы, нежно к сердцу прижимая.
Слышно было в подземелье, как ветры выли, сокрушаясь.

Вихри стихли, не гуляя по земным краям и далям,
Не играли в волнах моря и с дождём не напевали,
Не кружили над полями, не шумели над лесами,
Не вьюжили в поднебесье над высокими горами.

Дуновение исчезло, воздух становился слабым.
Постепенно погибали насекомые и травы,
Умирали птицы, звери. Всюду Смерть ходила злая,
Острою косою жертвы как колосья подрезала.

Видя страшную картину, Боги к Шиве побежали:
«Воскреси скорей Марути, и тогда вернётся Вайю!
Воздух силою наполнит, и природа вся воспрянет,
Как и прежде будет сытой да счастливой жизнь людская».

Махадева, сострадая, появился в царстве Ямы.
Заглянул в тот склеп холодный, где сидел несчастный Вайю
У безжизненного тела в горькой замерев печали.
Никого вокруг не видя, никого не замечая. 

Шива озарил пещеру Светом чистым лучезарным,
Обратив святую руку к Малышу со вспышкой яркой.
Тот открыл глаза, воскреснув! С ложа смертного поднялся
И всем сердцем преклонился Махадеву благодарно.

Радостно вскочил Бог Вайю, свежими задул ветрами.
Забурлила, расцветая, жизнь земная да людская!
Громким эхом смех Марути разлетелся меж горами,
Вновь искрились озорные его черненькие глазки.

Как увидела Сыночка, мать Анджана взволновалась,
Со всех ног к нему бежала, тормошила, обнимала,
Ласки нежные дарила, кучерявый чуб таскала.
Жив, здоров её Марути! В лобик светлый целовала.

Бесконечно счастлив Вайю! С шалуном затеял прятки.
За младенцем рыскал всюду, тучи вихрем разметая.
Отыскал лишь в царстве Индры среди звёздочек прекрасных.
Приподнял Дитя родное, закружил в весёлом танце.

Небожители, встречая, их цветами осыпали.
Новоявленного Сына с возрожденьем поздравляли.
Вспоминали, как съел Солнце, исполинским став гигантом,
Из-за челюсти разбитой «Хануманом» называли.

Шива статус дал Младенцу: «Ангелом небесным станешь,
Людям верною Защитой и Спасителем несчастных».
Индра-царь к сему добавил: «Молнию держи в подарок
С нею будешь Ты являться, божьи вести объявляя!»

Сурья же, даруя Знанья, в лоб Марути луч направил:
«Пусть впитает девять сидхи твой неискушенный разум».
Подошёл и грозный Яма, улыбнулся, восклицая:
«Никогда мой Посох Смерти не коснётся Ханумана!»   

С той поры Сын Бога Вайю в храмах божьих почитают,
Свято празднуя Джаянти на земле святой Бхараты.
И кто преданной душою воспевает Ханумана,
То ему Пречистый Ангел путь к успеху расчищает.
     - - - - - - - - - -
* Ванары – древнейшей цивилизации люди-обезьяны, обладающие огромной силой и ловкостью, превосходящие силу и ловкость обычного человека.