Очерки одного сумасшествия - часть 1

В период психоза Михаилу было сложно концентрироваться и держать в фокусе внимания хотя бы одну мысль дольше, чем краткие мгновения, на протяжении которых сознание  оставалось достаточно ясным…

Гнетущее чувство тоски, одиночества, неприкаянности и обреченности все больше захватывало его… А пустота в голове, которая установилась с того момента, как он отказался увеличить дозу препарата, была настолько пронзительной, что, ограничивая границы восприятия, она создавала условия, при которых его мозг функционировал как будто «в консервной банке».

Опутанный, как вязкой тиной, этой пустотой, Михаил чувствовал свою неприкаянность, никчемность и проклинал тот самый момент, когда, словно в приступе нарциссического всемогущества, он отказался от приема препарата в новой увеличенной, предписанной психиатром дозе,  и решил продолжать принимать дозу препарата, которую он самонадеянно считал «поддерживающей».

Единственным позитивным моментом служило то, что голосов, тревоживших его в течение всего прошлого лета, и вынуждавших его то заявлять на себя в полицию, то говорить обреченным голосом, что «последние дни приходят», теперь уже не было. Прежде они угрожали ему, увещевая отдать деньги, а когда он сопротивлялся, в его голове шелестели фразы типа:
«Денежный дождь заканчивается»,
«Заплати нам, и мы оставим тебя в покое»,
а когда он выматывался из сил, твердили:
«Мы тебе предлагаем просто уснуть»…

Когда же Михаил проявлял чрезмерное рвение и протестовал против присутствия голосов, они возникали снова и участливо говорили : « Ты понимаешь, что мы пытаемся защитить тебя от закона», как бы намекая на те страшные преступления, в которых они его обвиняли или, по крайней мере подозревали.… А когда он все-таки проявлял риск усомниться в их реальности и подлинности, неожиданно звучало «Ты просто дурак…» и увещевали перестать принимать предписанные доктором препараты: «Ты понимаешь, что можешь заработать болезнь Паркинсона, если будешь продолжать пить эти таблетки?»

Впоследствии Михаил стал отлавливать самые ничтожные колебания сознания, когда, словно малейшие  в сумеречном просоночном состоянии звучали отдельные как бы "наведенные" голоса.