Срам Аксиньи
Если бы не тот вчерашний сон, то никогда бы такого не удумала. Но сон, как говорится, в руку. Юрко осмотрелась. На непослушных ногах просеменила через половину двора к провисшей веревке, равнодушно болтающейся меж двумя покосившимися проржавевшими столбами. Вынула из таза исподнее, протряхнула и стыдливо развесила его, роняя прищепки торопливыми пальцами. Быстро в дом, в тепло. Ладонями – к печке, а они трясутся. Аксинью уже разморило от духоты, носом стала клевать, а они, неуемные, все трясутся.
Вроде что тут такого? Повесила белье сушиться, ну и повесила, дел-то. Да не все так просто. Аксинья с девичества свои нижние наряды сушила подальше от чужих глаз. Ей казалось, что будто это она сама на ветру полощется. Прилюдно, голая. А тут еще и белье особенное. Не привыкла она к такому – дорогущее до ужаса, но в магазине райцентра убедили, сказали: модное и ей к лицу. Поглумились, что ли, дурехи? Так-то посудить, ведь где, спрашивается, лицо, а где – трусы? Купила все же, Гришку, мужа, порадовать. Он давно уже намекал, а как выпьет, так прямо и кричит: разнообразия ему подавай…
К тому же именно из-за белья у них любовь с Гришей и случилась. Когда-то, совсем молодой еще была, подбили ее подруги непутевые обновку справить под летнее платьице с вырезом таким, что чуть-чуть до неприличностей оставалось. С бельем тоже промашка вышла: с каждым шагом ее девичьи «атрибуты» так и подпрыгивали мячиками, рвались наружу без удержу, и не дай бог наклониться – потом стыда не оберешься. С другой стороны это волнительно было и приятно даже, но до чего же неловко, шибко смущалась под встречными мужскими взглядами. Тогда ее Гришаня и заприметил.
(продолжение следует)
Свидетельство о публикации №220020200980