Глава 18. Подполковник Федотов - о себе

                "ДЕВОЧКА, КТО ТЫ И ЧТО ТЫ?". Роман, глава 18. 

              1.

        Наутро предполагался разбор полетов. Сергей понял это сразу, как только проснулся. Свежеиспеченная жена может много чего ему предъявить, не исключена истерика. До неё дойдет, что секс предложила она, а не он, что объяснилась ему в любви она, а он промолчал в ответ. Кроме того, ей надо сдать в редакцию материал по вчерашней командировке, а на работу она уже опоздала.

        Что ж, с работы и начнем. Он – уже на своем рабочем месте, а на рабочее место Ольги нужно позвонить. Сергей встал, глянул на спящую Ольгу. Оделся. Взял с журнального столика газету, где работала Ольга, нашел телефон главного редактора, забил себе в сотовый.

        Перед тем, как звонить её начальнику, он вышел на кухню, открыл планшет. То, что он там увидел, его не обрадовало. Настолько не обрадовало, что он опустился на табурет, страдальчески сморщился и обхватил голову руками.


 
                2.

        Таким его и застала вышедшая в легком халатике заспанная Ольга.

        - Сережа, что-то случилось? – испуганным чуть хриплым со сна голосом спросила она.

        Сергей поднял на неё глаза и ничего не ответил. Только руки от головы отнял.

        - Серёжа…, -  тут она глянула на часы.

        - Ой, уже планёрка идет! – заметалась было по квартире, но Сергей осадил её коротким:

        - Успокойся, на работу сегодня не пойдешь.

        -  Мне же вчерашний материал в номер сдавать надо!

        - Твоя карьера журналистки закончилась, Оля. Так что можешь расслабиться.

        Она уставилась на него, пытаясь осмыслить услышанное, и под её взглядом к нему неожиданно пришло понимание создавшейся ситуации. Стало легче.

        Сергей поднялся с табуретки и произнёс, потягиваясь:

        - Да и моя карьера тоже закончилась, Оля. Нам надо осознать реалии новой жизни и очень серьезно договориться о том, как она пойдет. Начнём со звонка твоему командиру.


                3.

        Он позвонил Главреду. Представился по имени, без звания и без отчества, просто «С вами говорит Сергей, муж Смоляковой». Потом рассказал, как вчера за шиворот затащил журналистку в ЗАГС, где в начальницах была Лариска-одноклассница, зарегистрировали брак, и вот сегодня у него состоялась первая брачная ночь. Потом, перешел на ты и потребовал, чтобы Ольге дали положенные по случаю первого в её жизни бракосочетания три дня отпуска без содержания.
 
        Перемежал свою речь фразочками типа «Ну командир, ну ты же мужик,  ты ж меня понимаешь», «дай ты нам эти три дня», «мы выпьем за твое здоровье, потом Ольга вам поляну накроет». Видимо, Главред слегка оторопел от такого наезда, пытался что-то говорить про срочность сдачи в номер материала по Челноковской больнице. Требовал к телефону новобрачную. Но Сергей сказал, что такой вопрос надо решать «как мужик с мужиком», мотивировал тем, что Главред может Ольгу прессануть, и та сломя голову побежит на работу, потому как баба ответственная и начальство уважает. А ему никак не хочется с ней расставаться, первая брачная ночь была хороша, и он требует продолжения банкета.

        Ольга сгорала от стыда и ужаса, слушая весь этот кошмар, пыталась вырвать у него из рук телефон, но попробуйте это сделать, если ваш противник с восьми лет занимался рукопашным боем. К тому же она вынуждена была признать: обрабатывал Сергей Главреда очень грамотно и единственно возможным способом. Кончился разговор тем, что Ольга получила три дня без содержания. «Только передайте ей, чтоб не забыла в отделе кадров оформить заявление задним числом».

 
                4.

                К счастью или к сожалению, сей диалог происходил во время утренней планерки. Свидетелей разговора было человек двенадцать. По редакции мгновенно прошел слух, что Смолякова вышла замуж совсем нелепо. Журналистка-гордость редакции, с московским образованием, встретила на рынке какого-то спившегося челноковского вояку, комиссованного по контузии, моложе себя на десять лет, без работы, без квартиры, что уж там такого могло случиться, что он её так быстро взял в оборот, такой скоропалительный брак! Наверное, невтерпеж побыть в статусе жены… Напрасно Алевтина убеждала, что мужик вроде нормальный, компанейский, и не на десять лет моложе, а по виду они вообще ровесники… Новость обсуждалась в курилке и за рабочими столами на все лады.
 
        Единственный, кто не принимал участия в пересудах, был молодой журналист Шавкат. Он задал обсуждавшим только один вопрос: «А на каком рынке они познакомились? Говорите, на Центральном?» и задумался. Наблюдательный журналистский народец это отметил, вспомнил, как Ольга его опекала, и решил, что здесь что-то было, сейчас модно любить старлеток, ведь жена у Шавката постоянно беременная ходит. Расстроился парень, что баба нашла себе другого, такого же молодого, вот и загрустил.


                5.

        Сказав Главреду «конец связи», Сергей отключился, сунув телефон в карман. В следующее мгновение ловким приемом обхватил Ольгу и плотно закрыл ей рот ладошкой.

        - Прекрати трепыхаться и послушай меня внимательно. Я тебе прикрыл рот, а то сейчас наговоришь гадостей, и сама же будешь переживать.  Все вопросы потом, после вводной информации. Оля, сопротивление бесполезно, будешь жить по моим правилам.
 
        После этого отпустил.

        Они позавтракали молча. Потом Сергей велел ей одеться, наказать соседке, чтоб покормила вечером кошку, потому что приедут они поздно.

        - Мы куда-то едем?

        - Пока машина в моём распоряжении, надо этим пользоваться. По дороге поговорим.

        Они спустились вниз, сели в машину. Пока Сергей разогревал мотор, Ольга молчала. Решила, что бессловесной овцой она будет недолго. Сегодня помолчит, а дальше будет видно.

        - Оля, - тронув машину начал Сергей.- Я хотел, чтоб этот разговор был вне дома. Там разложенный диван, а в квартире, где постель и женщина, которую ты безумно хочешь, не до разговоров.

        За такое начало она была готова простить ему  всю тяжесть и позор сегодняшнего утра.

        - Оля, сегодня я получил информацию из Центра.

        - От Алекса? – вяло улыбнувшись, спросила Ольга.

        - От какого Алекса? – нахмурился Сергей.

        - В «Семнадцати мгновениях весны» Юстас  даёт Алексу инфо, а Алекс Юстасу – указания к действию, Алекс - Центр, Юстас – агент.

        - А, теперь понял.

        Сергей не улыбнулся в ответ, ибо айтишника, подписавшего полученную утром инфу, действительно звали Алексеем, позывной – «Алекс». Ну вот же сочинил ему Господь жёнушку, точно не соскучишься с такой. Решил доложить сей факт, как только представится возможность, а сейчас – продолжить разговор.

        - Нам с тобой предстоит строить новую жизнь, и есть вещи, которые надо обсудить на берегу. Готова?
 
        Ольга кивнула, сильно волнуясь.

        - Оля, у меня опыт сексуального общения будет побольше, чем у тебя, я бы хотел прямо сейчас закрыть некоторые темы.

        - Например?

        - Например, тему любви. Ты сказала, что любишь меня, я смолчал, хочу объясниться, почему. Не дожидаясь, пока ты мне это предъявишь. Если не предъявишь - будешь комплексовать, а потом истерить на эту тему. Я тебе очень благодарен за твоё чувство и за твою искренность, поэтому объясняюсь сразу.

        Ледяным холодом веяло от этого человека. После такой жаркой ночи это было невыносимо больно. Но общение с Алишером приучило её и к боли, и к холоду. Ничего нового.

        - Говори, Серёжа. Я внимательно слушаю, - ровным голосом произнесла Ольга.
 
        И подполковник Федотов заговорил.


                6.


        – Дело в том, Оля что я вообще никогда и никого не любил. Раз ты Абатская, ты в курсе, что такое город Челноково. Историко-культурный центр, с многовековыми тюрьмами-острогами и многовековыми храмами. В  остроги веками ссылали как убийц, разбойников, конокрадов и казнокрадов, так и  политических вольнодумцев. И здесь же храмы, духовные семинарии и имена святых, которые знает весь православный мир. И каждый житель Челноково с раннего детства определяется, в какую сторону его потянет. Я понятно говорю?

        Ольга закивала головой.

        - Ты видела мою семью. Витька сделал свой выбор. Я – тоже.

        Еще помолчали. Ольга не торопила.

        - Да, я никого не любил. Мои родители – невысокого роста, оба брюнеты. Витька – здоровый кабан. Темно-русый шатен. В день свадьбы родителей, мать была на седьмом месяце беременности. Витька очень похож на бригадира шабашников, которые строили в то лето на нашей улице пекарню.

        - Ты – светло-русый шатен. И ты повыше ростом, чем твои родители…

        - Да, Оля. И по своей внешности я очень похож на папиного младшего брата, дядю Сережу. Он живет в Нижнем Тагиле, приезжал пару раз в гости.

        - И твой отец знал?
 
        - Конечно. Но ничего сделать не мог. Моя мать – опытный манипулятор со стажем. На батю вся улица пальцами показывала, что он со своей гулящей бабой справиться не может. И он запил. Пил по-черному. Дважды в Конёвской психобольнице лечился от алкоголизма. Собственно, и мамка там не раз лежала. Но кроме алкоголизма ей был выставлен диагноз: «психопатия истерического круга». Это жесть, Оля. Батя не любил нас с Витькой никогда. Мы одним своим видом напоминали ему о его мужском позоре, несостоятельности. Правда, ко мне он относился лучше, чем к брату, потому что я проявил интерес и толковость, когда сидел с ним за рулем. Но перед Витькой и матерью он за меня не заступался. О том, чтоб искать в его лице крышу для защиты от пацанов с соседней улицы, не могло быть и речи. Дети же слышат разговоры взрослых. А взрослые его откровенно презирали. Меня били все – брат, мать, уличные пацаны. А заступиться было некому.

        Когда мне было лет шесть, меня сводила в церковь и покрестила бабушка по линии матери, Анна. Мы её звали баба Нюра. Она говорила, что ей уже недолго осталось, что ей тяготно смотреть на меня, что уходя в мир иной, она препоручает меня ангелу-хранителю и Божией Матери. Может, они и вразумили меня учиться всему, что батя за рулем мне показывал, и пойти на кружок рукопашного боя во дворец пионеров. Спасибо Тимофею Максимычу, руководителю нашего кружка. Он сделал для меня то, чего не сделали родители. Он сделал из меня мужика. Когда я окончил школу, он лично повез меня в Абатск и убедил поступить в военно-инженерное училище.

        - И как только тебя взяли с такой наследственностью.

        - А начальник училища – его армейский друг. Он сказал, «возьми его, пропадет парень, а парень – хороший». Он, да баба Нюра считали, что я – парень хороший, что-то путное во мне видели. Начальник взял с него слово, что не будет протестовать, если при первом же косяке меня отчисляют. Но тут я приятно всех удивил. Показал хорошее качество знаний техники – благодаря бате, хорошую физподготовку – благодаря Максимычу, царство ему небесное.

        - А дальше?

        - Дальше – свадьба и Афган.
 
        Опять помолчали.


                7.

        - Оля, я могу открыться тебе: я – урод. Я ненавижу свою мать. Я ненавидел её всегда, с самого раннего детства, как себя помню. За то, что она батю обижала. Бабу Нюру ни во что не ставила. За то, что пила. Я не слышал от неё за всю жизнь ни одного ласкового слова. У неё не было ни чувств, ни времени для внимания к нам с Витькой. Однажды, когда я кем-то обиженный прибежал к ней, она была в ограде, мы тогда в частном доме жили, а она схватила полено из поленницы, и с криком «Позорник!» начала меня избивать, я убежал, но пару раз она меня всё-таки успела пригреть.

        Ты будешь смеяться, но женился я на точно такой же женщине, как моя мать. Тоже миниатюрная, тоже красивая, тоже красиво танцевала. Тоже любила чем-то гордиться. Она гордилась даже именем своим: её единственную во всей школе, звали Эмма. Шла классом младше меня, постоянно её выбирали первой красавицей на всех школьных конкурсах красоты, хотя маленького роста. Естественно, в школе на меня ноль внимания,  хотя слава определённая уже была, со мной не связывались, Максимыч постарался. А вот когда стал училище заканчивать, на четвёртом курсе, тогда да, она захотела быть офицерской женой, она уже знала, что я на красный диплом иду, думала, будет ей счастье.

        Дальше, Оль, даже скучно. Ругались чуть не каждый день по любому поводу. Что с матерью моей она несколько раз дралась – я ей прощал. Родился сын – лучше не стало. Пока то, сё, грянула реформа, куча офицеров без работы, а мне как раз предложение сделали из той в\ч, где я сейчас. При условии, что работать буду вахтовым методом, ибо характеристики на Эмму не подходили к тому, чтоб взять её с собой на ПМЖ в наш военный городок. Хотя специальность у неё – самое то, повар-кондитер. Могла бы легко устроиться. Развод, холостая жизнь. Перед разводом отношения испортились настолько, что она меня называла только дебилом, а я её … впрочем, ладно… Квартиру, разумеется, оставил ей с сыном. Сейчас она работает шеф-поваром в «Сиянии Севера», где мы с тобой останавливались, поэтому я в номер заказывал и ужин, и завтрак, чтоб не мелькать в зале.

        Но я, Оля, рассказываю тебе о жене и матери только затем, чтоб ты поняла три вещи. Первое. Я урод. Второе. Я никогда не любил. Так что не торопи меня, Оля, с признаниями в любви. Третье.  Женщина для меня с самого раннего детства – это тонкий, хитрый и капризный враг, от которого нет в жизни никакой помощи, никакой поддержки, который всегда может обмануть, предать и продать. С которым надо всегда быть настороже, обращаться только с позиции силы и не вестись ни на какие уловки. Оскорбить женщину словом, ударить её и даже убить – для меня не вопрос. Последнее, разумеется, не по своей прихоти, а исключительно в обстановке боевых действий. Этот пунктик очень быстро обнаружили наши психологи, в результате чего работу с тяжелыми женщинами стали поручать мне. Под термином «тяжелая женщина» у нас понимаются женщины с мощной энергетикой и не менее мощной эзотерической подготовкой.
 
        До тебя у меня была спецоперация  в столице одной из республик СНГ с продвинутой бизнес-леди, профессиональной ведьмой. Она часто бывала в Москве, и на неё запал один политик первого эшелона. Последствия могли быть непредсказуемыми. Она действительно была очень красивой, в юности дважды побеждала на республиканских конкурсах красоты. Убивать её было нельзя, следовало опустить.

        - Как это? – не поняла Ольга.

        - А вот послушай. Меня устроили к ней на должность водителя-охранника. Офицеры охраны от неё стрелялись. Заметь, в буквальном значении этого слова. Пара суицидов была. Она грамотно стравливала всех со всеми вокруг себя, искры летели, а она с тех искр только хорошела. Я оказался первым в её жизни человеком, с которым она не смогла справиться. По законам эзотерических схваток, в случае победы противника теряешь свой энергетический потенциал навсегда. Я остался жив, психически и физически невредим, ушел с победой. Леди осталась при деньгах, но пустая, обесточенная, в результате чего правительство той страны через полгода после моего отъезда смогло её арестовать и конфисковать её бизнес. В чём, собственно и была моя задача. После неё меня отправили к тебе как специалиста по непонятным особям женского пола. На сегодняшний момент это всё, что я хотел сказать про себя. А про тебя мы поговорим на обратном пути.

        - А куда мы едем? – спросила Ольга, ошеломлённая услышанной информацией.

        - В село Ситниково. Это на трассе «Курган-Свердловск». Пока мы катаемся на машине ФСБ, мы можем себе позволить и скорость, и некоторые другие привилегии на дорогах. Вернемся, я куплю машину,  будем кататься на общих основаниях. Мы уже почти приехали.

        - А…  зачем?

        - Увидишь.
 
http://www.proza.ru/2020/02/08/1029

Продолжение следует.