Скала

  Её называли Скалой ещё со школы, в богом забытом городке на южном побережье, куда она переехала с мамой и младшим братом, за фамилию Скалина и высокий рост.  Всё в её внешности  было слишком большим: глаза, губы, с горбинкой нос, его, пожалуй, она не любила больше всего, высокий лоб, большие руки, широкие плечи. Впрочем, многие подростки в этом возрасте кажутся нескладными. Ещё она была: «верстой», «горой», «шпалой», но «скала»,  прицепилась особенно! Себе она, конечно не нравилась. Отношения в классе не задались сразу. Как только ребята поняли, что у этой девочки нет фирменных шмоток и состоятельных родителей, да и на отличницу она слабо тянет, её записали в третий сорт, норовили обидно подшутить, унизить, побольнее задеть. Она изо всех сил пыталась влиться в коллектив, подружиться с одноклассниками, едва ли это удавалось. Компот, вылитый в портфель, оставленный на окне возле столовой, булочка в чае, самое безобидное из того, что с ней случалось. Школа кормила бесплатными обедами, если ими можно назвать слегка подкрашенный заваркой, чуть тёплый еле сладкий чай и бисквит с мыльным вкусом, или полусъедобную булочку с изюмом. Чаще всего эти угощения  превращались в снаряды, летающие по коридорам, больно ударяющие, попадая по лицу.
  В зимнее время, море, находящееся рядом со школой, было главным развлечением. Полностью Азовское не замерзало. Лёд, там, где вставал, быстро подтаивал, становился хрупким, оставляя на поверхности множество льдин, маленьких и побольше. Крыги, так их  называли местные дети. Бегать по крыгам, было главным развлечением зимнего времени, когда отменялись какие-то уроки или весь класс принимал решение прогулять занятия. Догонялки по льду, перепрыгивая с льдины на льдину, экстремальное развлечение. Некоторые крыги только казались массивными и устойчивыми, но стоило прыгнуть, как тут же набирал воды по колено. Бывали случаи, когда заигравшись, ребята заходили далеко от берега, забыв про глубину,  и проваливались по горло. А самых нелюбимых одноклассников, частенько специально подталкивали к таким крыгам, чтобы прыгнув, пошёл ко дну. Особенно нелюбимой была Скала. Тысячи иголок пронзили тело, когда она оказалась в холодное воде. Кто-то смеялся, кто-то называл её недотёпой.  – Эй, Скала, не притворяйся, ты же вон какая здоровая, тебе глубина нипочем! – Заливались ребята. Она безуспешно пыталась выбраться. Хваталась за край льдины, а та переворачивалась, накрывая её ледяной волной. Скала захлёбывалась, но не просила помощи и не прекращала попытки. Всё же кто-то подал руку. Она вылезла на берег. И под всеобщий смех поплелась в сторону школы. На заднем дворе находилась котельная, рядом с ней огромная железная труба. Она была горячая. Скала сушила вещи на трубе, пытаясь согреться сама, боясь, что ей по-крупному попадёт, если  придёт домой мокрая. На удивление она не простудилась. И никому не рассказала о случившемся.
В классе ей нравился парень, Витя. Он охотно пользовался её симпатией, когда она чем-то угощала или помогала с заданиями, когда нужно было отдежурить за него. Не менее охотно он издевался над Скалой в присутствии мальчиков одноклассников. Например, заставляя показывать её, более оформившуюся, чем у остальных девочек грудь, мерзко хохоча, когда она не соглашалась. На этого Витю был похож тот урод. Впрочем, это было позже, а сначала…
 Мать Скалы собралась в очередной раз замуж. – Ты пойми, мне тебя с братом не вытянуть! Да и не любят мужики баб с детьми. Один, куда ни шло, а двое! – Будто Скала виновата в том, что она родила двоих. – Короче, либо интернат до совершеннолетия, либо иди в ПТУ, на кого хочешь, там тебе дадут общагу, профессию. На питание что-нибудь буду высылать первое время, но сильно на меня не рассчитывай. Ты взрослая уже, пора самой крутиться. И мне надо жизнь устраивать, пока совсем старость не накрыла. – Так, уйдя из школы после девятого класса, Скала уехала в большой город учиться на парикмахера. Там ей дали место в общаге, стипендию. Чтобы окончательно снять с матери «груз ответственности», она пошла в салон красоты в подмастерья. Мыть клиентам головы, размешивать красители, подметать остриженные волосы.  Её материальное положение было скудным и нестабильным, но неожиданно открылась другая сторона медали: за лето Скала изменилась, превратившись в симпатичную, если не сказать красивую, девушку. Высокая, стройная, длинноволосая, с пропорциональным лицом. Ненавистный нос уже  не казался длинным. Пухлые губы придавали внешности пикантности, а уж про глаза и говорить  не стоит – зелёная бездна! Скала была предметом не только восхищения, особенно среди мужского населения, но и зависти, особенно среди некоторых одногруппниц. Кое-кто из последних даже пустил слух, что Скала недоедает и охотно вступает в связь за сытный ужин в ресторане быстрого питания. Впрочем, пара парней смогли лично убедиться в обратном, получив хорошую оплеуху от Скалы, при попытке сближения.
 
  Жить было не просто, школьные годы не вечны. Пролетели три года, и однажды пришлось съезжать из общаги и перебираться в съёмную комнату на окраину города. После диплома Скала осталась работать в том же салоне, только уже мастером. Денег хватало лишь потому, что работа занимала большую часть жизни. Она не отказывалась от любых подработок. Где-то спустя полгода такого графика, в салон красоты пришёл стричься молодой человек, с которым  у неё завязалась милая дружеская беседа. Разговоры случались со многими, милая беседа – с ним одним. Как и полагается в парикмахерских, через пару месяцев он пришёл снова, спустя время ещё. А однажды, в свой редкий выходной, она встретила его на улице, он напросился проводить её, а потом они долго не могли наговориться расставаясь. Так общение перешло на другой уровень. Кафе, кино, прогулки в парке. Скала стала чаще брать выходные. Они встречались, любили, ездили в путешествия, он её обожал. Вскоре они поженились, а ещё через время у Скалы  родилась дочь. Жизнь потекла своим ходом, они мирно жили, дочь росла. От матери Скалы не было ни слуху, ни духу, она даже не узнала, что стала бабкой. Молодым охотно помогала мама мужа. Так прошло несколько лет. В то время как запахло относительной  стабильностью, супруг, забиравший дочь из сада, а потом из школы, всё чаще стал задерживаться на работе, и ребёнка забирала свекровь. Она же  намекнула Скале – гляди, как бы налево не ходил, больно много работает последнее время, да и ты поздно приходишь, на мужа времени не
остаётся. – Скала так боялась прежней  нищеты, безденежья, что до сих пор брала подработки, оставалась с клиентами допоздна. И понимала, есть доля правды в словах свекрови, которая всегда была на её стороне, но предпринимать что-либо было некогда, и всё-таки не хотелось верить, что беда где-то рядом. Пока однажды  простудившись, не отправилась домой с температурой, раньше обычного, а там застала мужа с другой женщиной, прямо в их кровати. На прикроватном столике очаровательный букетик в вазе, бутылочка шампанского. Всё по-взрослому. Оказалось, роман продолжался не один месяц, продолжался бы и дальше, не приди она в неурочный час. Скала не стала устраивать сцен со слезами и заламыванием рук. Она с трудом переживала предательство. И без того хрупкая, похудела еще больше. Занималась с психологом и работала, работала, работала, понимая, что развод неизбежен, и все проблемы им с дочерью, теперь  нужно будет решать самим. А главное, для развода и новой жизни требовались внутренние ресурсы, которых  в связи с переживанием измены, не было.
 
  В один из вечеров, Скала задержалась на работе позднее позднего. Возвращалась почти ночью сначала электричкой, а потом пешком через неосвещённую промзону, по которой всегда боялась идти. Раньше, после рассказа о том, как к ней пристала компания подвыпивших парней, супруг встречал её  на автомобиле. Теперь встречать было некому. От станции с ней шли люди. Шли довольно долго, но в месте, где начиналась промышленная зона, поворачивали к новому району, а Скале  нужно было идти дальше. Как правило, одной. В тот раз она услышала позади шаги, вместе с ней повернул молодой мужчина. Скала напряглась, прибавила шаг и вытащила мобильный из кармана, сама не зная для чего, толи собираясь позвонить свекрови, толи ещё куда, а может быть просто для собственного спокойствия. Было довольно темно, лишь вдалеке покачивался одинокий фонарь. Тишину нарушал шорох обуви мужчины и быстрый стук её каблучков. – Девушка, вы что-то потеряли! – Крикнул молодой человек сзади. Она остановилась, обернулась, посмотрела назад. На мокром, грязном  асфальте лежала перчатка, должно быть выпавшая, когда доставала телефон. Скала быстро засунула мобильный  в карман, и направилась в обратную сторону. Мужчина, тем временем,  подобрал перчатку, подошёл и улыбнулся. С серьёзным выражением лица, Скала взяла свою перчатку. Только подойдя ближе, она разглядела в мужчине одноклассника Витю. – Ты??? – Только и смогла выдавить она из себя. Множество воспоминаний школьных лет проносились у неё в голове. В эту секунду сильный удар в лицо отключил её. Всё погасло. Через пару минут она очнулась. Конечно, это был не Витя. За это время мужчина успел оттащить её вглубь с проезжей части за строительные вагончики, распахнуть пальто, спустить с неё брюки и разорвать кофточку на груди. Она с силой оттолкнула его ногами, когда он попытался войти в неё. Это разозлило мужчину, извернувшись, он сильно ударил её по лицу, на пару минут снова лишив сознания, и быстро принялся за своё дело. Придя в себя, Скала пыталась кричать и вырываться. От ужаса пропал голос, только мучительные стоны вырывались из неё. Мужчина передавил ей горло, задыхаясь, она  хрипела, хватаясь руками за воздух, как могла извивалась под ним. Это не приносило никаких результатов. Скала сама не поняла, как ей под руки попал большой осколок стекла, как из последних сил сжимая и разрезая свои пальцы, она несколько раз наотмашь ударила им мужчину в шею. Он захрипел, схватился за горло. Только теперь Скала сбросила его с себя, давясь рыданьями, поползла к дороге, пытаясь кричать и вытаскивая кровавыми пальцами телефон из кармана пальто.
 
  Дальнейшее казалось дурным сном. Врачи. Больница. Полицейские. Участок. Бесконечные допросы. Следственные эксперименты. Всё это смешивалось с проблемами дома. Холодность мужа. Безмолвие свекрови. Недопонимание на работе. И глубокая душевная пропасть образовавшаяся внутри. Больше всего ей хотелось скорее покончить с этой историей и начать разгребать осколки своей личной жизни. Переехать в новую квартиру, или другой город. Но пока тянулось следствие, это было невозможно. Громом среди ясного неба прозвучал приговор суда: два года колонии общего режима за убийство совершённое при превышении пределов самообороны. Заключение под стражу в зале суда. Всё время она свободно передвигалась, находясь под подпиской о невыезде. Своими ногами пришла на заседание, рассчитывая так же уйти, получив в худшем случае условный срок. Пустота внутри, никакой поддержки. Черная полоса вдруг стала сплошной чернотой и накрыла её жизнь, и всё что оставалось – терпеть. И она терпела. Грязные камеры. Холодное подвальное  помещение с вонью от туалетной дыры в углу и периодически шмыгающими крысами. Она терпела безучастие совсем недавно обожавшего её мужа. Находясь в камере предварительного заключения, лежа на деревянных нарах с огромными щелями между досками, из которых невыносимо тянуло холодом, замерзая, стелила пальто под себя, засовывая ноги в рукав, во втором согревая руки. Пила грязную, неприятно пахнущую воду из крана находящегося прямо над дыркой. Мучилась бессонницей. Терпела насмешки и приставание конвоиров. – Лёшка, ты поосторожней с ней, – сказал старый боров молодому, недавно вышедшему на службу из отпуска, лейтенантику, – она  одного такого, охочего до бабских прелестей, порезала на британский флаг. – Терпела, когда по ночам душили воспоминания о дочери. Сложнее всего давалась разлука с ней. Терпела своё закаляющее одиночество, ещё толще выстраивающее броню вокруг неё. Оказавшись в колонии, она поняла, что здесь, ко всему прочему,  придется защищать себя. Точнее один, два раза показать, что в обиду она себя не даст. За что загремела на несколько суток в карцер. Именно здесь, её прозвище «Скала», приобрело свой непробиваемый смысл. Она не рыдала и не причитала, как многие бабы, оказавшиеся здесь. Не пыталась строить отношения с конвоем. Не жила общей жизнью барака. Просто выполняла свою работу, много читала. Не участвовала в беседах и спорах. Спустя полгода её пребывания на севере, где она отбывала срок, ей пришло письмо от мужа, в котором он сообщил, об их  состоявшемся разводе, на который не требовалось согласие заключённой, так же сообщил, что снова женился, что дочь будет проживать с ним и лучше ей не писать писем. Было бы неплохо, если она поскорее забудет мать. Еще через пару дней пришло постановление о разводе.

  Два года добавили морщин и седины, подкосили здоровье, испортили зубы. Она возвращалась в свой город поездом. Глядя на пролетающие за окном пейзажи, размышляла, как будет начинать жизнь заново, как выросла дочь. Ничего, – думала Скала, – нам не привыкать, всё наладиться. Вечерело, темнело за окном, в  вагоне зажгли свет. Она посмотрела на своё отражение в оконном стекле. – Не  таких любят. Не таких ждут. Да и не из этих мест. Это бабы-дуры всё терпят. Прощают. Носятся с передачами. Тратят последние деньги на адвокатов. И ждут. Плохого ли, хорошего – ждут! А мужики не страдают. Не сострадают. Быстро перестраиваются и продолжают жизнь. Будто и не было тебя никогда.

P.S.
 
  Под ногами растекались лужи, февраль в этом году был совсем никудышным. Вечер нехотя окутывал город сумерками, редкие фонари то и дело попадались в этом спальном районе. Они перешли проезжую часть, проходя глубже во дворы. Здесь снег совсем не вывозили. Огромные горы возвышались вдоль стен многоэтажек. – Ты только не грусти, солнышко! – Говорила она, изо всех сил давя в себе рыдания, держа дочь за руку. Её голос дрожал. – Даже, когда меня нет рядом, я всегда где-то неподалёку, стоит только подумать обо мне. Когда будет совсем грустно, – она  подняла голову и показала пальцем на лениво проплывающее закатное облако, – залезай  на это розовое облако, там буду сидеть я, будем грустить вместе. Только недолго, ведь это очень скучно! – Девочка улыбнулась, взглянув на неё и кивнула. Они шли по хлюпающему тротуару, тут и там подтаивали сугробы, образовывая огромные, труднопроходимые лужи. Коммунальные службы, будто не замечая непогодицы, не спешили исправлять ситуацию.  – Не давай себя никому в обиду, моя принцесса! Нам с тобою никакая беда не страшна. Однажды мы будем вместе! – В том числе самой себе, она повторяла эту мантру. – Да, мамочка, я знаю! Я уже большая, и не буду грустить. Я тебя буду очень ждать! – В тон ей говорила дочь. Так они дошли до подъезда, поднялись на этаж, дверь тут же распахнулась. На встречу бросилась её любимая собака. В прихожей стоял отец девочки.  – Будь умницей, милая! – Она присела на корточки рядом с дочерью. – Спокойной ночи! – Спокойной ночи, мамочка! – Они обнялись, она поцеловала дочь. Повернулась к отцу, приобняла его, чуть слышно шепнув: спасибо. Растеряно  выдавила из себя кривую улыбку. Стараясь держать спину ровно,  медленно повернулась и вышла из квартиры. Оказавшись в тёмном подъезде, Скала рухнула на колени, медленно сползая спиной по стене, из глаз брызнули крупные слёзы. Опомнившись, она быстрым и резким движением стряхнула их. Тряхнула волосами. Навесила на лицо последнюю старательную улыбку и вышла на улицу. Дочь смотрела в окно, махая рукой. Она, улыбаясь махала в ответ, готовая претерпеть трижды сильнейшую боль, лишь бы не видеть на лице дочери и тени грусти. Она махала и улыбалась до тех пор, пока не дошла до поворота. Последний раз взмахнув, отправив воздушный поцелуй, она завернула за угол и тут же, дав себе волю, разрыдалась в голос. Как только могла. Как могут рыдать только скалы.