Подарок неба

Настроение у тридцатилетнего бортмеханика Петра Войтенко с самого начала трудового дня было плохое, можно сказать, что настроения не было совсем.
- Накрылась моя поездка к деду медным тазом! - пожаловался он утром жене Светлане.
- Ничего с твоим дедом не случится! - отрезала она.
- Как это не случится! - завёлся, авиатор, как мотор самолёта. - Он мне пишет, что у них даже нет лестницы…
- А зачем им лестница? - зевнула супруга.
- Чтобы собирать урожай с плодовых деревьев… - пояснил Пётр. - А сам сделать её уже не может. Как прикажешь ему лестницу передать, с неба сбросить, что ли?
Размолвка с женой настроения не добавила. Накануне он поругался со своим непосредственным начальником и никак не мог успокоиться. Поводом послужил очередной отпуск Войтенко, вернее, его перенос на более поздний срок.
- Завтра летишь в Киев! - приказал ему строгий начальник.
- Я же с завтрашнего дня в отпуске… - закономерно возмутился Петя.
- Лететь больше некому!
- А Надюк?
- Запил.
Железобетонный аргумент подействовал немедленно. Войтенко согласился подменить попавшего в беду товарища. Он вспомнил неприятный разговор, пока ехал в аэропорт Жуляны. Посреди улицы шли трамвайные пути, проезжая часть вмещала два ряда машин. В трамвае ехали уставшие от беспробудной жизни пассажиры. Кондуктор, пытаясь управлять заполнением салона, посоветовала:
- Встаньте «елочкой», больше народу поместится!
Усталый мужской голос из толпы уточнил:
- Не можем мы «елочкой»!
- Это почему? - удивляется тучная кондукторша.
- А потому что «шишечки» мешают! - ответил мрачный голос.
Трамвай чуть не разорвало от хохота, пока он не встал на остановке. Машины по дороге не могли двигаться, пока шла погрузка пассажиров. В левом ряду стоял «мерин-500», следом подкатил «бумер-750», встал справа, обдав прохожих вонючей жижей.
- Глядя на шикарные машины, все вполголоса ропщут, но терпят... - заметил Пётр. - Боятся нарваться на бандитов!
Старт трамвая от остановки совпал с появлением позади крутых тачек «ушастого» «Запорожца», который попытался протиснуться между ними, используя свои тщедушные габариты.
- Видно не рассчитал... - отметил Войтенко. - Иномарки начали движение одновременно с трамваем и зажали «жужик».
Сначала он протёр левым ухом «мерин», в ужасе от содеянного резко принял вправо и зацепил «бумер». Чудо украинского автопрома замерло на пару секунд и, взревев всеми тридцатью лошадиными силами мотора, рвануло с места, прыгнув через бордюр на тротуар.
- Напугали машину, - усмехнулся он, - чуть на дерево не полезла…
Проломив чахлые кустики, она со стуком и скрипом унеслась во дворы. Из импортных машин вышли два «братка», остолбенело посмотрели друг на друга. Трамвай тоже остановился. Водитель «бумера», обратился к народу на остановке:
- Кто-нибудь номер запомнил?
- В ответ получил злорадные улыбки с оттенком торжества вселенской справедливости! - рассказал товарищам Войтенко, когда прибыл на родной аэродром.
Настроение у него после увиденного немного улучшилось, но в душе продолжал он возмущаться:
- Я же к деду Игнату должен был ехать!.. Целый год обещаю ему помочь по хозяйству.
Прошлый отпуск внук не смог вырваться на малую родину.
- Жена запилила окончательно, - вспомнил он, - что мы давно не отдыхали вместе!
Пришлось ехать с ней в Крым почти на целый месяц. Причём в закрытый санаторий для заслуженных научных работников. Кругом были кандидаты и доктора по физике.
- Хорошая компания, - улыбнулся Пётр, - только скучно стало уже на третий день.
Очевидно, научные работники тоже скучали, поэтому они совместно решили:
- Возьмём мы пару бутылочек винца, да и пойдем на бережок, поваляемся, помлеем, винца-то и выпьем сами с собой.
Приготовили закуску, а бутылки открыть нечем. Бутылки были с полиэтиленовыми пробками, которые ножом срезаются. Невдалеке сидел на пляже авиатор с женой.
- Уважаемый, - обратился к нему бородатый профессор, - у вас бутылочку открыть, не найдётся ли чего?
- Откроем, чего ж не открыть! - охотно ответил он. - Спички есть?
Войтенко взял протянутый коробок, чиркнул спичкой, нагрел пробку, сорвал её, размякшую с бутылки, и возвратил со словами:
- Физику надо знать!
Он улыбнулся своим воспоминаниям. Физики с ним тогда сдружились и ещё не раз совместно дегустировали местные вина. Затем его мысли приобрели мрачный оттенок. Пётр вспомнил про деда:
- У него же кроме меня внуков нет, одни внучки, а лет уже под девяносто!
Такие мысли не мешали ему сноровисто выполнять привычную работу. Он подождал, пока на борт поднялись немногочисленные пассажиры, и закрыл дверь. Взлетели. Стало привычно закладывать уши. Земля, сначала ещё иногда мелькавшая в разрывах облаков, окончательно скрылась в серой пелене.
- Как раз над дедовским хутором пролетать будем… - подумал он.
После взлёта настроение у него начало подниматься, Пётр любил полёты. Только какой-то дребезжащий звук немного раздражал его.
- Как будто что-то бьётся снаружи самолёта об обшивку… - прислушался он.
Наконец, заслуженный Ан-26, натужно ревя движками, забрался на свой эшелон.
- Надо доложить о постороннем звуке! - решил авиатор и приоткрыл дверь в кабину экипажа.
Войтенко засунул туда свою светлую голову.
- Слыхали, - не обращаясь ни к кому конкретно, сказал он, - как при взлёте снаружи что-то стучало!?
Автопилот был уже включён, поэтому все, кроме пожилого штурмана, одновременно посмотрели на бортмеханика. Комаров внимательно и спокойно посмотрел на приборную доску, повернулся к Войтенко и скептически спросил:
- И где это у тебя стучало?
- Да не у меня, - обиделся Пётр, - а справа внизу.
- А точнее что там было?
- При разбеге так гремело, - пошутил он, - что даже пехота волноваться стала.
Так они называли своих пассажиров, командующего военным округом и его свиту, которые уже пили в салоне успокоительный чай.
- Сейчас уже не стучит?! - спросил кто-то.
- Нет.
- Похоже, что на тормозном диске колодку оборвало… - предположил командир воздушного судна.
- Ничего страшного! Не волнуйся… В Киеве при посадке послушаем, пощупаем, понюхаем! - подытожил Комаров, и, давая понять, что тема закрыта, без паузы продолжил: - Кстати, а почему мы до сих пор чай тоже не пьём?!
- Счас сделаю! - Войтенко фактически исполнял в полёте обязанности стюарда.
Поэтому быстро организовал приём традиционного славянского успокоительного.
- Вот это дело! - довольно крякнул штурман Величко после ста грамм. - Полёт нормальный!
Лететь всем стало значительно веселее, и народ потянуло на душевные разговоры.
- Дело было в бомбардировочном полку, расквартированном под Донецком. - Величко раскраснелся и принялся вспоминать военное прошлое: - На вооружении нашего полка стояли самолёты, обладавшие интересным свойством. Если при посадке остаток топлива был меньше, скажем, одной тонны, то после окончания пробега самолёт заваливался на хвост из-за особенностей центровки. Поэтому во время полётов остаток топлива контролировали очень тщательно.
Петя налил всем и бывалый штурман продолжил рассказ:
- И вот, идут полёты. Руководитель полётов управляет очередностью посадки, у кого остаток меньше, садится первым, у кого побольше - загоняют в зону ожидания. Каждый подходящий борт называет номер и остаток топлива. Вдруг в эфире звучит чужой номер. Руководитель на автомате велел: «Доложите остаток!» Чужой ответил с некоторым удивлением: «Полтонны...» На КП возникает нехорошая тишина.
- Ещё бы! - уточнил Комаров. - Все понимают, что для «бомбёра», турбины которого жрут керосин, как бегемот веники, полтонны «на одну затяжку».
- Точно! - подтвердил рассказчик. - Руководитель тревожно спрашивает лётчика: «Доложите положение шасси!» Чужой отчётливо весело ответил: «Шасси не убираются и не выпускаются!»
- Ничего себе обстановочка!
- Начинается аврал… - штурман лицом изображал ситуацию не хуже актёра знаменитого МХАТа. - Срочно расчищается коридор, медики и пожарные прыгают по тачанкам и несутся к предполагаемому месту катастрофы. Напряжённое ожидание. И вдруг над полосой показывается «кукурузник» Ан-2 с раскоряченным шасси, которое убрать можно только отпилив, а ёмкость топливных баков не превышала больше семисот литров.
Весь экипаж самолёта, как по команде громко засмеялся, только Войтенко растерянно спросил:
- А что он делал на военном аэродроме?
- Этот урод перепутал аэродромы и, уж заодно, решил пошутить... - смеясь, пояснил штурман. - После посадки экипаж ловили всем расчётом боевого управления.
После рассказа бортмеханик отправился готовиться к посадке, но какая-то неясная мысль не давала Петру покоя. Чем ближе подлетали они к Киеву, тем сильнее ему казалось, что в самолёте что-то не так. Однако за кофейно-чайными заботами было не до этого. Когда до посадки осталось несколько минут, он понял, в чём дело.
- На привычном месте у дверей нет входной стремянки! - догадался Войтенко.
Он внимательно осмотрелся вокруг, но столь нужного для выхода приспособления нигде не было видно.
- Спрятали!.. Ну, подкольщики хреновы! - подумал Петя
Он зашёл в кабину экипажа.
- Отдайте стремянку, гады, посадка скоро! - раздражённо крикнул он.
- Какую стремянку?! - повернувшись, удивлённо спросил Величко, но увидел только спину удаляющегося механика.
Позаглядывав в маленький иллюминатор входных дверей и, не увидев там ничего, кроме облаков, Войтенко виновато поплёлся назад.
- Петя! Твою… Мать! - раздельно сказал уже догадавшийся о случившемся Комаров.
На удивлённый взгляд командира, он торопливо пояснил:
- Мы с неубранной стремянкой во Львове взлетели, командир. Она зацепилась за дверь и при взлёте гремела…
Они немного погалдели, обсуждая разгильдяйство Войтенко и командир самолёта сказал:
- Не смертельно, с кем не бывает… 
Пока говорили, подлетели к Киеву. Экипаж занял штатные места, командир отключил автопилот и взял управление на себя. Самолёт ощутимо тряхнуло, снаружи раздался какой-то царапающий металлический звук.
- Когда же я теперь попаду в гости к деду?! - обратил на него внимание Пётр. - Завтра снова отправят куда-нибудь…
Он не знал, что в это самое время в небольшом украинском хуторе дед Игнат закончил точить древнюю косу и, подняв голову, с тоской посмотрел в хмурое небо.
- Силы уже не те, - пожаловался он молчаливым небесам, - восемьдесят шесть годов уже…
Дети давно разъехались кто куда, и им со старухой с каждым днём всё труднее было управляться самим по обширному хозяйству.
- Одна надежда у меня на внука Петьку!.. Остальные девки, а от них никакого толка! - размышлял уставший дедушка. - Давно он обещал нам приехать в гости, да видать всё некогда…
По вечерам дед Игнат часто молился Богу перед старинной иконой в горнице. Для себя он ничего не просил, только повторял:
- Прости, Господи, грехи наши… Спаси и сохрани! - и читал дальше «Отче наш».
А накануне попросил для своей старухи. В курятнике сгнила и окончательно разломалась маленькая деревянная лестница и уже три дня старая жена не могла собрать там яйца.
- Вот горе-то! - пожаловался он всевышнему.
Сделать новую лестницу дед уже не мог, да и досок для этого не было. Поэтому он, глядя в небеса, от всей души попросил помощи у далёкого справедливого Бога:
- Пошли, Господи, нам новую лестницу или пришли внука Петра в гости!
Неожиданно раздался пронзительный свист и в огород, возле бахчи, что-то с грохотом упало с голубого неба. Дед Игнат, отправившись поглядеть, что же там свалилось, увидел маленькую жёлтую лестницу, спокойно лежащую среди спелых сахарных арбузов. Он без сил упал на колени и жалостливо заплакал:
- Спасибо, Господи!
Дед благодарно посмотрел наверх влажными от слёз уставшими глазами, а где-то высоко в небе равнодушно гудел пролетающий мимо незаметный самолёт…