Костёр моего детства

Когда я был маленький, мы жили на улице Луговой в доме № 40 в городе Юрьеве – Польском. Луговая была крайней улицей на восточной стороне города. Вдоль её деревянных, одноэтажных домов проходила грунтовая дорога, а за ней начиналось Юрьево поле. Для жителей города поле это было общественным огородом. Здесь выращивали картошку и капусту, а некоторые даже морковь и свёклу. За полем протекала речка Гза, а за ней был большой и красивый луг.

Мы, юрьевские ребятишки, весной по старинному обычаю на поле жгли теплинку (костёр). В весенний солнечный день, когда земля уже подсыхала, мы после обеда шли на поле. Здась собирали охапками высохшие картофельные плети и выдёргивали сухие капустные кочерыжки. Всё складывали на одном месте в большие кучи. Когда запаса топлива к вечеру было уже достаточно, ребята постарше, зажигали костёр.

Перед этим у нас был ритуал: сначала мы готовили ровное, чистое место для костра:  босыми ногами (с весны до осени мы ходили босиком) выравнивали землю, затем в центре этого круга готовился костёр: клали бумагу, сверху сухую траву и поджигали. Появлялся слабый огонёк от которого тянулась тоненькая сизо - белая струйка дыма, на которую мы смотрели с благоговением. Когда трава разгоралась, мы сверху осторожно ложили сухие картофельные плети.

Костёр очень быстро разгорался и мы тогда валили на него охапками плети, которые быстро кончались и нам снова приходилось собирать, бегая по полю: пламя костра их быстро пожирало. На поле картофельные плети в основном лежали кучками, их было легко собирать. Было интересно наблюдать, когда ложили большую охапку на костёр: сначала из этой кучи шел желтый дым, потом в центре проскакивал огонь и охватывал всю кучу. Мы едва успевали собирать картофельные плети и подбирали уже дальние кучки и отдельные плети.

Так в хлопотах около нашнго костра незаметно наступал вечер и ночь. А ночью у нашего костра было особенно красиво: костёр, окруженнный ночьной темнотой, освещал наши довольные лица. Языки пламени причудливо колыхались, поднимаясь вверх, его кончики отрывались и улетали в чёрноту неба. Земля вокруг костра была так вытоптана нашими ногами, что засыхала в виде широкого гладкого кольца.

Когда запасы плетей кончались, но костёр продолжал гореть, ребята постарше начинали прыгать через костёр, пролетая даже сквозь пламя. Мы, кто поменьше, боялись прыгать в пламя, но когда оно становилось пониже, тоже прыгали. Когда костёр догорал и от него оставался мерцающий ковёр, покрытый серым налётом, красных углей, тогда самые смелые начинали бегать по углям костра. Потом бегали все, и никто не обжигался! 

Наступала темень, а над головой в бездне неба мерцали звёзды! Домой идти не хотелось, но костёр уже догорел, а все уже набегались и устали. Я долго не мог уснуть, мне вспоминалась чернильная ночь и в ней яркое пламя нашего костра. Мне так хотелось, чтобы наш чудесный костёр был вечным и я думал во сне: надо завтра утром попробовать раздуть наш костёр, чтобы он снова горел. 

Утром рано я вышел из дома и сразу же пошел на то место, где вчера горел наш костёр. Светило яркое солнце, а на месте костра был только круг серого пепла с маленькой кучкой в центре и не было никаких признаков огня и дыма.

Я руками разгрёб кучку пепла в центре костра и добрался до горячих углей, сверху положил очень сухой травки и стал раздувать. Сначала летел только пепел, но я старался изо всех сил и вдруг произошло чудо: потянулась тоненькая струйка дыма! Я подул тихонечко ещё и чудо! Появился язычок пламени! Я смог разжечь вчерашний костёр!

Костёр разгорался, я подбросил плетей, но пламени моего костра совершенно не было заметно: светило яркое солнце. Того восторга, который был вчера, не было и в помине! Я был растерян и разочарован: почему же у меня не повторилась та радость вчерашнего костра? Ведь я смог восстановить вчерашний костёр из небытия!?