Вороново - подмосковный Версаль

"Тишина в Вороново", холст, акрил.
*

Начало    http://proza.ru/2020/04/25/1790

Подмосковное Вороново - Версаль и Маленькая Голландия в одном флаконе. Согласен.
Всё в Вороново организовано по принципу английских ландшафтных парков первого класса. И эта красота раскинулась вокруг Юрьевского пруда с романтическим островком посредине, на который ведёт струна "поющего" моста.

Думаю, вы со мной согласитесь, что давным-давно пришло время вплотную заняться необыкновенными, сказочными подмосковными усадьбами. И радую, что сходные мысли посещают не только меня. Их бы - да Богу в уши.
Время быстротечно и оно никого и ничто не жалеет. Потому мемориальный парк в подмосковном Вороново необходимо возродить в былом величии, а уж сохранить - непременно.

А тем временем у Юрьевского пруда постепенно разрушились фундаменты знаменитых екатерининских обелисков, гибнут вековые липы. Почти каждый год они падают, словно бойцы с простреленной грудью и в пруд, и в обрушившиеся окопы, которые остались в парке со времён Великой войны.
И дело не только в ураганных ветрах.
Скорее - в сквозняках, гуляющих в душах людей.
Не выдули бы они самое главное - памятливость и человечность.

В роскошном сосновом бору, что вокруг пруда, полным-полно всякой живности.
Там много ёжиков и белок, которые за десятилетия сытной, безбедной жизни осмелели и обнаглели бесповоротно. Они, например, легко могут по ноге забраться и проверить содержимое кармана пальто. А ты стоишь пень-пнём, не дыша и не шевелясь, и только твой смех их может согнать. Эти белки-самострелки очень напоминают белок Академгородка или филёвских - не менее весёлых и отважных.

А однажды мне встретился пожилой заяц. Он так боязливо "примёрз" под сосной, что сдвинуть этот полуметровый снежок с места стоило (слава моему воображению - догадался) немалых трудов. Наконец ушастый побежал мягким скоком с невероятными и дикими для местных приличий ужимками. И скрылся, исчез: то ли умер, то ли замер.

Затем озеро накрыла крылом снежная мгла.
Жалобнее и приглушённей заверещали птицы.
Но это близь водяного зеркала.
А в роскошном сосновом бору по-прежнему изысканно тихо.
Право на голос, как и прежде, имеют и треснувшая ветка, и шустрый бельчонок, и сверлящая полупрозрачную сетку ветвей птица. Звенящий морозный воздух - и над всем этим берендеевым царством возвышаются недостроенные небоскрёбы облаков.
В сумерках ветер крадётся к замерзающим веткам.
Смотрит ночь из-за угла невесёлым глазом.
И постепенно сосновый бор усмиряется, как бы замирает и мирно засыпает.

Где ты?
Кажется, что мы знакомы бездну лет и что совсем ничего о тебе не знаю, что Колумбова радость первой встречи ещё впереди. Быть может от этого так тревожно, светло и обжигающе-свежо в моей комнате? Ты ли - эта уютная женщина, сидящая великолепной спиною и уже слегка повернувшаяся намёком белоснежного, роскошного плеча. Медленно-медленно возвращаюсь с внешнего холода, будто иссечённый штормами, весь в ракушках чужих морей, корабль. А ты - словно недосягаемый и постоянно ускользающий от меня мираж. Будто сытная для глубинного корня животворная влага, которую безнадёжно искал в бесконечных бегах и путешествиях. Влага, которую в Сахаре хотели найти, коснуться и выпить мои иссохшие губы. 

Только до подушки - и сразу наваливается холодный и тяжкий сон. Мираж сменяется миражом, сюжет - сюжетом, видение - видением: как ты, всё поняв, обняла осторожным движением и, поджав тёплым коленом, извлекла меня из запекшегося небытия и с лёгкой улыбкой сказала: "Здравствуй, это я".

Но хватит дремать, вернёмся в подмосковную тишину.
Великолепная вороновская природа даёт нам надежду.
Более сильное ощущение сущего.
Захватывающую пульсацию жизни.
Посмотрите, как всё здесь оживает под ярким солнцем, под чистым небом.
Мерно дышит вода, загадочно шепчет сосновый бор и птицы поют задушевно.

Кто-то назвал иволгу золотой флейтой русских лесов, мечтающей о весне.
Непрестанно звучит эта музыка.
Великая, гармоничная и таинственная.
Веще поют птицы в русских былинах, легендах и сказках.

Вправду у природы есть душа.
А люди - её неразумные, хищные, ненасытные дети.
Но может статься, что вскоре и защищать-то жизнь будет некому.
Да и не от кого.