Рубель

- Какая хорошая картина!
- Это Врубель, Леонид Ильич!
- Так и недорого!
Народный фольклор.


Облачное, что может показаться и пасмурным, буднее июньское утро. Самое время, и самая подходящая к тому погода, чтобы отправиться с футбольным мячом в одной руке, с верным товарищем по руку другую, на огромное футбольное поле перед школой. И поле, и школа пусты во время каникул. Вот мы и погоняем от души футбольный мяч, меняя время от времени друг друга в воротах – глядишь, чуть попозже еще кто-то в команду подтянется.

Мой друг Олежка (к которому, впрочем, я всегда обращаюсь солидно: «Олег»), младше меня на три года, и живет выше на один дом. Он исправно тянется за мной в любом спорте, а я не жалею времени и сил на просвещение его всему, что знаю (а случается иногда, признаться – чего и не знаю, но тут же бойко придумаю). И за то он мне благодарен и предан.
 
Привычно ловко преодолеваем бетонный, в две трети нашего еще роста, забор – благо, он не глухой, а разбит на декоративные квадратики – как раз для того, конечно, чтоб детвора, взбираясь, могла ставить в их проем, как на ступеньку, ногу. Осталось лишь спуститься на десяток шагов вниз – и вот мы уже на футбольном поле.

И на каком там шаге – седьмом ли, девятом, - я вдруг замечаю на земле блеснувшую монету немалого достоинства.

Здесь, на футбольном поле – чтоб кто-то целый рубль обронил?!. Какой-то подвох?

Я поднимаю ее, и кличу побежавшего уже вперед (чтоб, значит, первым в ворота встал я) Олежку.

- Смотри!

- Рубель! – глаза друга округляются почти до тех монетных размеров, и  загораются полным восторгом.– Олимпийский еще!

Рубль действительно был «олимпийским» - с замечательной символикой Московской Олимпиады, что отгремела ровно год назад (признаться, я не видел ни до, ни после более гармоничной символики – быть может, только снежинка из Сараево еще мне симпатична).

Конечно, это была олимпийская награда нам. За верность футболу (да и спорту вообще). За то, что едва открыв с утра глаза, мы уже направляли легкие стопы, невзирая на хмурившееся, готовое занудить мелким дождиком, небо, на школьный свой стадион.

Теперь-то я понимаю прекрасно, что оставил нам её кто-то из взрослых - возрастных - футболёров, игравших накануне вечером: может, и под шафэ слегка, но и не факт вовсе. Вот, из кармана какого-то дюже разгоряченного игрока рубль железный и выпрыгнул - значит, за победу дядька бился по-честному, бескомпромиссно, да с азартом! Молодец!

- Так, Олег!  – веско и живо, как футбольный тренер, даю установку я. - По домам сейчас, мухой переодеваемся – едем в город!

Целый день(что тоже разгулялся до безоблачного) мы кутили на тот «рубель». Все двери были нам с такой наличностью в кармане шорт открыты, все тридцать три удовольствия лежали перед нашими ногами. Мы выпили газировки с сиропом, съели по шоколадному мороженому в бумажном стаканчике, сходили в кинотеатр на «Жандарма». И на людей посмотрели, и на автобусе проехали!


Нечасто я возвращаюсь в то дивное утро – нет, не за тем рублем: за теми дорогими воспоминаниями о детстве, которое – спасибо сотням миллионов добрых людей! – было безоблачно и мирно.