Точки пересечения

С Катей мы не были подругами, всего лишь учились в параллельных классах, и тогда я ей по-чёрному завидовала: она была красоткой, сводившей с ума парней и мужчин. Кавалеров у неё было не меньше, чем у меня в то время прыщей. За ней приезжали на авто, к ней шли с цветами, а меня лишь такой же прыщавый сосед от случая к случаю звал в кино. Я хотела быть похожей на неё, копировала в меру возможностей наряды, причёски, жесты, причём, видимо, настолько явно, что бывала даже объектом едких  насмешек.

И вот спустя годы я увидела её торгующей овощами на рынке, потрёпанной и опухшей. Сначала не узнала, и каково же было мое удивление, когда я осознала, кто именно протянул мне пакет огурцов. Мне казалось, я умею контролировать свои эмоции, но тень злорадства всё же мелькнула  у меня на лице и не осталась незамеченной. Катя сощурилась, разглядывая меня, и, хмыкнув, произнесла:
– Чё таращишься? Удача – дама коварная: отвернётся – и вуаля – работаешь на хачика и спишь с хачиком, чтобы работу эту сраную не потерять. И пьёшь, чтоб забыться, а забыть есть что.

Я ничего не ответила, не нашла слов.  Да и что я могла сказать? Что мне жаль? Так ведь нет. Помощь предложить? Вот так вот сразу, в лоб, человеку, который мне никто? А чего ради и  кто меня о ней просил? И уж кому помогать, но только не ей. Не забрав огурцы, я ушла.

Сейчас я скажу то, о чём молчала семнадцать лет, никогда и никому не говорила и считала своим проклятием. Просто надеюсь, что после моего признания всё изменится.
Итак, все эти годы во мне жила обида на Катю и злость за несколько слов, прозвучавших в мой адрес в школьные годы. Я не сразу, но возненавидела её и желала... плохого ей желала. Тогда, зайдя в школьную раздевалку, я услышала обидные слова, которые после преследовали меня и всплывали в голове неоднократно.

– Ой, девочки, нашли мне соперницу, да эта страшненькая девственницей умрёт...
Меня никто не увидел, но я всё слышала.

Так вот, в свои тридцать два я оставалась девственной...

Ночь была бессонной как никогда. Хотелось непонятно какой мести, но к утру верх взяла мысль, что мне надо ещё раз её увидеть... для самоуспокоения, самоутверждения... чтобы в памяти навсегда зафиксировались руины былой красоты, на фоне которых я сегодняшняя выгляжу просто сногсшибательно.

После работы я, как Цезарь, шла на рынок, чтобы увидеть и победить. Мне нужна была эта победа. Но на торговом месте, где ранее стояла Катя, никого не было. Не было её там и через день. И через два. Её там больше никогда не было. И только вчера, спустя почти год, я случайно узнала, что Катю вечером того дня, когда я её встретила, задушил озверевший хозяин, на которого она работала, в каком-то киоске на задворках рынка после того, как, завершив свой привычный акт полового наказания и повернувшись к выходу, получил от неё удар ножом в спину.

И есть ли связь у этих событий, нет ли, но сегодня у меня свидание...