Нищая

Каждое утро она надевала черную, почти до пят, юбку, старый полуистлевший жакет неопределенного цвета и повязывала голову выцветшей от времени ситцевой косынкой. На босые, высохшие, пергаментные ноги в любую погоду надевались галоши. Она шла на рынок, неся в одной руке плетеную корзинку, а  другой, держась за спину. Ее согбенную фигуру с раннего утра могли видеть и торговцы, и местные жители.

Глядя вперед полуприкрытыми  из-за нависающих век глазами, она тихонько двигалась вдоль рядов с продуктами. «Деточка, - говорила она дребезжащим от старости голосом, - помоги, чем можешь». И сердобольные продавщицы клали в ее корзинку то головку лука, то кабачок, то морковку.  Иногда ее сопровождала стайка босоногих ребятишек. Они, дразнясь, бежали рядом, но торговцы, жалея нищую, отгоняли их.

Пройдя из конца в конец весь рынок, старушка садилась на бордюр тротуара где-нибудь под деревом и рассматривала свою добычу. Подгнившие овощи она выбрасывала тут же, нимало не заботясь о поисках урны. Перебрав продукты и укрыв корзинку старым льняным полотенцем, она садилась на трамвай и ехала домой.

Ближе к вечеру она снова выходила из дома в том же облачении и, пройдя квартал, усаживалась на тротуаре возле трамвайной остановки с другими старушками, торговавшими нехитрой мелочью. Поставив рядом с ними парусиновый раскладной стульчик, она садилась на него и, расстелив газетку, раскладывала утренний «улов». Вышедшие из трамвая люди, непременно подходили взглянуть на то, чем торгуют бабушки. Так получалось, что у нее всегда был небольшой набор для кабачковой икры, или для супа, а то и борща. И хозяйки, не успевшие купить какие-то продукты, охотно покупали их у нее. Когда садилось солнце, она возвращалась домой.

- Полина Евграфьевна, - укоризненно говорила ей интеллигентная невестка – учительница русского языка, - вы понимаете, что нам перед людьми неудобно! Вы нас позорите! Люди думают, что мы вас не кормим, заставляя побираться! А ведь вы еще пенсию получаете!
- Это мой вклад в бюджет семьи, - неизменно отрезала свекровь. - А моя пенсия вас не касается!

Так продолжалось изо дня в день. И никто не мог уговорить Полину Евграфьевну - бывшую дворянку - не торговать, хотя бы в своем районе, где ее знали.
Но когда приходила весна, она выпрямлялась и шла в парикмахерскую, красила свои седые волосы в жемчужно-розовый цвет и стригла их на манер «каре».  В уши вдевала серьги и красила губы вишневой помадой. Затем доставала из шифоньера когда-то дорогое, но заметно поношенное, бархатное пальто, брала расшитый стеклярусом ридикюль и отправлялась на ипподром играть на бегах. Иногда, возвращаясь домой с некоторым выигрышем, она веером выбрасывала  на стол десятирублевые купюры, небрежно обронив: «Это вам на хлеб!»

Май 2020