17. Молочные реки, кисельные берега

К зиме* принесли нам повестки явиться на фабрику*. Пошли мы. Хозяина там уже не было и всем управлял комитет. Открыл нам этот комитет палатки с пенькой, мы и стали ее перерабатывать. Помню, подошел к нам бывший наш ходатель и говорить:
- Работаете? Ну, ну... А когда пенька закончится, что делать будете, кто вам ее снова купить?
Но его уже никто не слушал.

Раз приходим так-то на работу, а нам и говорить председатель комитета:
- Идите во-он в ту палатку, будете сундуки перебирать.
Приходим. В палатке на стуле сидить бывшая хозяйка фабрики, перед ней стол стоить. Стали мы сундуки раскрывать, таскать оттудова товары разные, она переписывать, а в сундуках этих сколько ниток, платков, меха разные! Цельные кипы шелка, атлас красный, голубой, малиновый. Душа наша замирала как хорош! Я еще и подумала: будем теперя в мехах да в атласах ходить, раз у буржуев поотняли. Ведь тогда ж все агитаторы кричали: грабь награбленное!.. награбим и поделим! Вот я и попросила председателя:
- Дайте нам по платочку да ниточек по катушечке.
 А он как заорёть:
- Как ты смеешь! Это все народное!
Вот с тех пор всё-ё тах-то и поглядывала на народ: нет ли на ком меха или атласа? И ни-и на ком не видела. Как ходили в драном, так и осталися.
 
И с едой плохо становилося. Правда, у нас в деревне еще можно было терпеть. У кого картошка, у кого свекла в подвалах оставалися, да и ржицы понемногу намолотили, а вот в городе совсем голодать начали. И чем голоднее становилося, тем громче большевики кричали. Бывало, только кончим работу... вотани! И начнуть: «Не уходите, агитаторы пришли!». Вот и стануть агитировать. Умели некоторые говорить! Как какой сагитируить, так давай сейчас винтовки в руки, так и пойдем гамузом громить-бить... Как кого? Да буржуев недобитых.

А другой как раздразнють, как начнуть бабы кричать! Тогда ж ни-ичего на работе не давали! Так... или мучички несколько фунтиков, или пшенца кружечку. А на обшественной кухне нальють в миску бурды из мерзлой картошки, сунуть в руку хлебушка во-от такой-то кусочек и - на цельный день. А агитаторы все кричать: разгромим буржуев, уничтожим до одного, тогда рай наступить! Будуть вам молочные реки, кисельные берега! Вот и ждем, бывало, эти кисельные берега. И до сих пор...

Поташшыли опять и мужиков на фронт. Сначала потихоньку, помаленьку, а потом и как следуить. Опять некому стало землю пахать... А к весне сорганизовался у нас бедный комбед* и всем стал заправлять: что и когда сажать, когда картошку окучивать, когда рожь убирать. А ещё отбирал этот комбед всё лишнее, у кого что оставалося. Вот и начали с Дахнова, в лесу его владения были. А помешшык он был крупный, мно-ого пахотной земли имел, и земли-то какой! У него ж стада в лесу отгуливалися и коровы были запушшены... не доилися значить. И вот бывало глядишь на этот скот, а он ну такой гладкий да справный, что вода на нем не удержится. Как постоить гурт полдня в загоне, так и удобрить его. Назавтра перегонють его на другую делянку, а он и там... потом делянки эти Дахнов рожью засевал… А что после революции. После революции за два года делянки эти кустарником позаросли. Лес же кругом, вот и наступил сразу. Да так заросли, что и не найдешь делянок этих... ходили ж мы потом по ягоды-то.

А тогда направился наш бедный комбед убирать урожай на этих делянках. Пришли, стали жать, а под эту рожь серпа* не подсунешь. Стеной стоить! Колос - по четверти. Сотрешь в ладонях, так цельная горсть зерна, а сноп* свяжешь - не поднять. Такой ржи мы и не видели, наша-то ядрица… Как вымахаить во-от такая, а колосок - с палец. У нас же в деревне все пески да пески были, что на них вырастишь? Только самовары и чистить. А теперя жали мы эту помешшычью рожь и там же молотили Дахновской молотилкой, только она и досталася нашему бедному комбеду от добра, когда его разоряли. На что она  крестьянину? Это ж четырем лошадям возле нее ходить надо, вот ее никто и не взял. А мы намолотим на ней ржи, наберем в фартуки, да и спрячем в лесу... Ну как зачем воровали?  Начальники-то увязуть эту рожь в город, а потом ишшы у кого за работу спрашивать? Вот и приладилися, как побягим вечером домой, так каждый и нясёть свою ношку. Бывало, придёть на ток старенький управляюшшый и начнёть нас ругать: что ж вы, мол, только делаете?.. хоть на семена зерна оставьте, сеять-то чем будете? Но его уже никто не слушал.

Пробовали тогда и коммуны создавать там-то, возле Новенькой, в доме помешшыка Плюгина, он же бо-ольшой был! Бывало идем мимо него из лесу с ягодами, а нас и остановить кто-нибудь из господ, и купить ягод, а теперя… Шли как-то с мамкой возле этого дома, смотрим, хозяйка у окна сидить. И ху-уденькая такая, бледненькая. Сидить и плачить, в руках платочек держить, глаза им утираить. Я так и спродивилася! Спрашиваю мамку:
- Чаво ж ж это она? И богатая, и дом большой, а плачить.
- Да дочка у нее плохая, - мамка-то: - Детей подбросила ей, а сама укрутилася куда-то. Да и с сыном что-то неладно.
Вот и плакала тогда… А потом оказалося, что рано плакала. После революциио, когда у них все поотняли, во, нябось, когда наплакалася! Должно, и слез не хватило.

А что ишшо рассказать о коммуне... Там-то, на Плюгинских землях, эта коммуна и сошлася. Захватили коммуншики земли, дома помешшычьи да и поселилися в них. И всё-ё тогда говорили, что будуть с одного котла есть и спать под одним одеялом уляжуцца. Бывало думаешь себе: да как же это самое одеяло и шить, если под него всю коммуну уложить можно?.. Да нет, под одно одеяло не укладывалися, а вот черпать… так черпали с одного котла. Но когда коровки, телятки помешшычьи оставалися, так можно было котёл устраивать, а когда все поприкончили... Хлобыстнику кой из чего наварють, так не каждый-то и полезить к котлу этому. А тут ишшо надо было, чтоб все одинаково работали, по сознанию. А разве это возможно? Тут в семье и то… Если кому захочется пофилонить, так или на матку, или на батьку наровить своё дело спихнуть., они, мол, старые, так пусть и топчуть, а я молодой, мне погулять охота. А ты хочешь, чтоб в коммуне все одинаково работали? Не-ет, милая! Вот и развалилася, года два только и продержалася.

Нет, больше ничаво не расскажу тебе про них, а вот о грабежах… Ведь тогда сама власть велела грабить, вот и ташшыли кому не лень. И не только у помешшыков, но и у тех, кто победнее. Наскочуть так-то ночью и увядуть корову, да и поросеночка уташшуть, и курами не погнушаются. У соседа нашего раз сбили замок, самих повязали, рты позатыкали, в чулан побросали, а потом повыбрали всё и уехали... Еще рассказать? Расскажу и еще. После революции у нас по хатам солдат расставляли, а они при лошадях с повозками были, к фронту что надо на них подвозили. Ну, а когда грабежи началися, на этих повозках стали грабить. Запрягуть лошадь и по-оехали... Что привозили? Да что попадется, то и хватали. Они ж привязуть-то… не похвалюцца, а только так-то и скажуть бабы: нонча мои на грабеж поехали. А награбють, посылки шьють, в яшшыки прячуть, да и сундук у каждого был. Везли, привозили! Даже коров приводили, а потом - на базар...

Да что солдаты! На Верховке Азар жил, и вот свекор раз поехал к нему за чем-то, заходить в хату, глядить, а у этого Азара рояль стоить. Свекор так и ахнул:
- Как же ты эту вешш в дверь-то проташшыл?
А тот:
- Да стенку выбивал.
- Ну зачем она тебе... для чего?
А рояль эта стоить тах-то вся отлакированная!
- Ха... Да рабятишков забавлять.
А их у него должно штук семь было… И мужичишка-то был ма-хонький, волки потом его за один присест съели там-то, возле базы, одни лапти только и нашли, жена по онучам узнала. И вот он рояль эту… дятишки, мол, брыньчать будуть. Да подошел к ней и брынь-брынь! Брыньчить, а жена как раз печку топила, да выхватила чугунок с картошкой и-и шлёп на эту рояль! А та аж зашипела.
- Ну что ж ты... – свёкор-то: - На такую вешш и...   
- А на змея она! – подошёл Азар к роялю: - Она только здеся брыньчить, а там-то…

И еще… Недалеко от Рясников заводишко был, водку там гнали, и на нём маховик стоял. Так мужики и его укатили. Ну на что?.. Катили, катили на деревню, а он возьми да завались в поле на бок. Потопталися возле, потопталися, а поднять так и не одолили. Там-то и остался лежать.

*1919 год.
*Пенькотрепальная фабрика.
*Комитет бедноты - В годы «военного коммунизма» орган Советской власти в сельской местности
*Серп - Ручное орудие, используемое для уборки зерновых культур, жатвы хлебов и срезки трав.
*Сноп - Пучок срезанных колосьев, льна или соломы, перевязанных перевяслом.