Больше черного продолжение 33

-33-

 Жизнь нас ставит перед выбором неодинаково. То есть люди, существующие тихо, не влияющие на эпические события, как правило, не мучаются вечным вопросом, заданного когда-то, живущим на разрыв аорты принцем, «быть или не быть».

   Напротив, личность яркая, тесно вплетенная в ткань истории и несущая в себе некую нравственную нагрузку не только за себя, но и за судьбы людей, всегда под ударом. Жизнь может предложить такие условия выбора, что возникают сомнения, а выбор ли это?

   Сэр Джонатан потерял покой. Двенадцать лет назад, он, переворошив всю Англию, Шотландию и даже Ирландию, не найдя своего отпрыска, с тяжелым сердцем простился со своим любимым сыном. Он, человек чести, слова, железной воли, был сломлен и уничтожен, но продолжал исполнять свой долг как государственный муж и патриот. Преступники, наделенные властью, казнокрады и нечистые на руку судьи трепетали перед одним только именем лорда Уорбрука. А образ потерявшего сына отца, придавал ему некую ауру мученика. Принципиальный, непреклонный, он мечтал об Англии, населенной людьми благородными, по сути, и чистыми помыслами. Мечтатель считал, что образ его жизни и поступков послужит лучшим примером для молодого поколения.
   Каков удар! Какова игра! Какая изощренность! Его сын, его возлюбленный сын – пират, вор и человек с размытыми границами нравственности. Имя капитана Блэкмора – авантюриста и пресловутого развратника, не сходило с газетных листков, а теперь все начнут связывать имя пирата с именем лорда Уорбрука воедино.

   Скандал – первостатейный, громкий, убийственный!
   Блэкмор после своей стихийной и жестокой выходки тоже потерял покой. Основные его мысли были посвящены Патрисии. Она, конечно, приходила, вежливо и сухо справлялась о самочувствии. Ни сидения в подушках на его постели, ни чтения книг вслух, ни поцелуев, ни милой болтовни. Блэкмор теперь только понял, какую чудовищную ошибку совершил. И назад дороги не было. Он сделал счастливой миледи, отомстил милорду, но вверг самого дорогого ему человека в отчаяние, и сам стал несчастным.

   Благодаря доброму ночному обжоре Джону Бэйсу, Блэкмор узнал, что Чарльз, молодой лорд в детстве был помолвлен с мисс Ребеккой Уэйн, дочерью лорда Мэрроу. «Конечно, – ядовито заметил моряк. – Породистый жеребец должен покрыть породистую кобылку!» Что ж, теперь понятен поступок того парня, который проиграл ему крест на Мадагаскаре. Он и не думал возвращаться в отчий дом! И стала ясна перемена в поведении Патрисии, она считала его уже не принадлежащим ей, давшего слово другой, пусть и в младенчестве. Таковы правила.
   Черт возьми! Все-таки взбалмошная трусиха! Дурочка!
   Когда, поздно ночью, в комнату Блэкмора вошел лорд Уорбрук, моряк не удивился. Он ждал его.
   – Вам не спится, милорд? – спросил Блэкмор.
   – Я вижу, ты тоже не спишь, Чарльз, – парировал сэр Джонатан.
   – Да, чудодейственная настойка опиума доктора Олдмена перестала действовать, – произнес пират. – А вы, вероятно, измучены выбором? А как все хорошо складывалось! Шельма-губернатор получил по заслугам, а пират будет наказан по всем правилам! Лорд Уорбрук – бог справедливости и закона! Ведь с пиратом было все просто, (кстати, я вам благодарен за то, что успели вовремя меня вытащить из-под плети палача). Но для чего вы это сделали? Чтобы потом послать меня в медные копи в Корнуолл лет на сто? То есть здесь у меня был шанс отправиться к дьяволу немедленно, пусть и с клеймом на роже, о, простите, на лице. Но там… Я буду умирать медленно от рабского труда, цинги и вшей. И только потому, что вы, лорд Уорбрук, лорд «Акулья пасть».
   – Чарльз! – не выдержал милорд.
   – Я не договорил, милорд, – не сводя с вельможи немигающего взгляда темных глаз, отрезал пират. – Но вот судьба подкинула вам задачку. Что же делать со мной, ведь я ваш сын? Я – лорд! (Чёрт возьми, как звучит!) Ваш мозг, вероятно, не в состоянии постичь, милорд, думая, как избавить себя от такого позора. А может сто;ит поступиться своими принципами? Я не верю в вашу кристальную чистоту, милорд. Возможно, я погрязший в низменных грехах не в состоянии оценить высоту вашей нравственности и сужу по себе. – Блэкмор улыбнулся и в его белозубом оскале чувствовалась злобная издевка.
   Милорд побледнел так, будто бы каким-то немыслимым фантастическим образом кровь полностью покинула его организм. Но синие холодные глаза его загорелись лихорадочным огнем.
   – Откуда ты… что… Господи! Кто ты? – он задыхался.
   – Я действительно ваш сын, милорд, – тихо, но как-то хищно проговорил Блэкмор. – Ваш первенец. Ваш пер-ве-нец!
   Милорд посмотрел на него. Блэкмор полулежал на подушках. Длинные темные волосы обрамляли его осунувшееся загорелое лицо, отросшая борода закурчавилась и делала его похожим на ассирийского крылатого быка на вратах Вавилона. Черная красота этого человека теперь представлялась красотой богов преисподней.
   – Чего ты хочешь от меня? – простонал сэр Джонатан.
   – Мне ничего не нужно от вас, милорд, – проговорил пират. – Мне не нужен ваш титул, мне не нужны ваши поместья и не нужны ваши богатства. Мне нужна свобода и Патрисия.
   – Дай мне время подумать, Чарльз, – еле слышно произнес милорд. – Жалься надо мной. Я не могу принять решения немедленно.
   – Конечно, – кинул Блэкмор. – Доктор сказал, что несколько особо глубоких отметин от плети еще не затянулись и ребра не срослись. Так что у вас бездна времени, милорд.
   Сэр Джонатан вышел, шатаясь, как пьяный из комнаты Блэкмора. Вот она расплата! И справедливая расплата!
   «Мой бедный мальчик, в кого я тебя превратил!»

продолжение следует