8 гл Станция Сагра

1 Роман. В поисках артефактов

Станция Сагра

На станции Сагра мы выгружались быстро, чтобы поезд, дай Бог, не захлопнул свои двери, что иногда случалось, когда машинисту казалось, что всё, пора ехать по лимиту времени. Пока передавали из вагона на перрон наше барахло, Саня отчаянно гудел возле моего уха, как назойливый комар. Мне откровенно не нравился занудный характер Сани Клоксмана, который всегда был чем-то недоволен. Всегда у него кто-то в чём-то виноват; он наперёд предполагал, чем может окончиться история рассказчика, перебивая его своим видением рассказа, в который раз подтверждая свой статус беспардонного всезнайки. Жаль, что не нашёлся пока ещё очень хороший человек, чтобы преподать ему урок хорошего поведения в кругу товарищей. Но коль его пригласили, мне пришлось с этим примириться, ведь он не мой близкий товарищ, а Олега, с которым дружил я. Олег, в отличие от Сани, был заправским авантюристом, влезая в дурацкие истории больше по глупости, чем от большого ума. Но он был большим тихушником-придумщиком, выдавая на гора уже осуществлённые проекты. И только после того, что наворотил, думал: «А что же я, блин, такое натворил?» (не посоветовавшись со старшими товарищами).
Один только из его проектов потребовал серьёзного осмысления. Это когда он построил шестиметровый катамаран под мотор в 55 л. с., который жрёт больше бензина, чем прёт такую громадину, а вес движка лично меня вообще не особо радует — 100 кг. Потаскайся на перекладных с такой бандурой, зачем? В другой раз он построил мини-вертолёт, который, не пройдя испытаний, шмякнулся в болото, где и затонул, а вовремя катапультировавшийся пилот только чудом избежал обезглавливания винтом и, как ни удивительно, сам самостоятельно вылез из трясины. На что его приятели сделали вывод:
— Оно не тонет!
Но, несмотря на его фантазии и завихрения в светлой голове, я нахожу Олега наиболее нормальным среди остального хитро сплетённого окружения вокруг него. Кроме того, он был прирождённым лидером, способным сплотить вокруг себя близких по духу единомышленников, но не всегда это у него получалось. Бывало, вроде что-то блеснёт, но сорвётся.
- Счастливо оставаться, клоуны! — выкрикнул, осмелев, из окна «Крупных Линз».
- Попутного ветра в горбатую жопу! — крикнул ему в ответ синий мужик, тоже сошедший вместе с нами.
Мы посмеялись над «Крупными Линзами», которые стояли возле открытого окна и, несомненно, чувствовали себя победителями. Он ещё хотел что-то сказать, но поезд дёрнулся и стал набирать скорость.
- Вы что, на реку собрались? — спросил мужик с тату на теле.
- Ага, может, рыбку половим, — сказал ему Клоксман.
- Ну, счастливо погулять, — сказал мужик и, подхватив свой увесистый рюкзак, ушёл в сторону посёлка.
- Чего вы тут нагрузили? — ругался я, поднимая тяжеленную огромную сумку. — Опять какого-то дерьма наложили?
- Всё для дела, — сказал, улыбаясь, Клоксман.
- Кирпичи что ли? — пыхтел я, силясь тащить проклятую сумку.
Мне на помощь пришёл Мелкий, и мы её вместе утащили на поляну. Олег отпустил Жулика погулять, но тот привязался к кошке — бедная простота, он не знал, что Люся была достаточно опытным бойцом, и удар когтистой лапы пришёлся по носу. Первая пролитая кровь не остановила нахала, и он, наступая как Рэмбо, конечно же, получил по каштановой морде снова, но и этого, как ни странно, ему было мало, и после яростной атаки британской кошки австралийский абориген позорно бежал к хозяину, который купался в реке.
Олег, как старый закалённый морж, плескался в прохладной воде, фыркая и пуская пузыри. Заметив бегущего к нему Жулика, он позвал его к себе, и тот, жалобно повизгивая, прыгнул ему навстречу. Люся же посчитала ниже своего достоинства лезть в тёмную воду и ушла в тень раскидистой берёзы охранять мои личные вещи.
Я оперативно включил видеокамеру японского производства Sony DSR-400 2A DVKAM, которую при случае достал у проверенного человека с большими связями во Владивостоке. Карты памяти в количестве двадцати штук прилагались, он посулил достать мне и другую продвинутую технику. Деньги на это требовались страшные, но чего не сделаешь, ради интересного увлечения ведь теперь я мог, как сказал Ф. Феллини.
— Парень, отойди в сторону, теперь гений кино я!
Чтобы при записи не было дрожания изображения, я установил видеокамеру — «финтиклюшку», как такие камеры-мыльницы называл один мой старый товарищ, — на штатив. Короткие кадры длились до 6 секунд, панорамы — до 9, а больше было и не нужно, чтобы не затягивать кадр. Снимал я свои фильмы уже, будучи опытным оператором-любителем и кое-что понимая в съёмках, но постоянно учился всё делать по науке: читал специальную литературу и смотрел, как снимают друзья.
Намного позже у меня появились более современные видеокамеры с расширенными возможностями съёмки, но и эта производила на меня незабываемое впечатление. Ну а когда у меня появился первый компьютер, тогда я развернулся на всю катушку. Потом я продвинулся ещё дальше, купив более мощное железо и приличную видеокамеру.
Чтобы не утопить в воде камеру, я взял ещё одну фирмы Panasonic, чтобы снимать с лодки. А «Соньку» я спрятал в гидромешок.
— Олег, тебе надо прыгнуть с мостика вместе с Жуликом, — распоряжался я, устанавливая штатив на нужное место.
Мне требовался особенный ракурс для съёмки, и Олег, понимая это, делал всё необходимое. Ещё раньше вся их компания относилась ко мне с явной иронией, мол, выискался режиссёр, воображает из себя Феллини! Но когда я дал им посмотреть свои первые фильмы, они меня даже зауважали. Олег даже объявил, что накроет поляну в мою честь, но то ли он погорячился, то ли по другим причинам, о банкете он вскоре забыл...
И вот теперь никто уже не лыбился и не отпускал едких шуточек, зная, что дядя Серёжа может и послать, подсластив знойное пожелание вполне определённым жестом.
Пока я снимал Олега, который купался с Жуликом, Мелкий куда-то пропал. Прошло приличное время, прежде чем он опять объявился под радостные вопли его собутыльников.
Оказывается, Клоксман отправил его в магазин за пивом как самого молодого, хотя он мне поклялся, что до выпивки дело не дойдёт. Мы же с самого начала договорились, что прежде всего мы будем заниматься поисками артефактов, а не устраивать очередную попойку. На что он мне сказал:
— Просто так ходить на байдарке мне так неинтересно.
— А если ты перевернёшься и утонешь?
— Так я же утону, чего тебе беспокоиться? — оттопырил он губу, показывая всем своим видом, что ему до фонаря моё предупреждение.
Потому что человек совершенно не понимает, чего от него хотят, а это может быть опасно тем, что он может подвести под монастырь любого неадекватным поведением. Олег прекрасно видел моё общение, с этим телёнком предпочитая смотреть на «петушиные бои» со стороны и не вмешиваться. Он, как африканский лев, иногда позволял выпендриваться кому-нибудь из своего прайда, но так, чтобы не было мордобоя. Клоксман, конечно, трусоват и побаивался Олега, и, наверно, не без оснований. Олег явно ему уже давал хорошего тычка, отчего тот понимал его с полуслова, но с некоторой ленцой и всё же выполнял его устный приказ.
Олег, как лидер, был более физически развитым, чем его приятели, и, конечно, очень нуждался в послушных рабах. Иногда он позволял Клоксману пошалить в отношении меня, но не более того, чтобы не переходить черту. Я же, понимая, что если дам ему по шее, то он может просто рассыпаться в горох, и поэтому относился к нему как к чему-то неопределенному.
А он, Гнус, понимая, что только под защитой своего льва может скалить зубы, и, не рискуя, скалил их, но не кусался, вероятно, всё же опасаясь ответной трёпки. Но лев тоже был не дурак и понимал, что я марать свои руки о телёнка не стану, чтобы потом не говорили, что медведь задрал телёнка за просто так.
Но как бы то ни было, этот гусь был на подхвате у Головченко, и мне приходилось с этим считаться; да и, в конце концов, пока Олег найдёт нормального товарища, солнце остынет, а пока ему и этот сойдёт.
Приятели то и дело прикладывались к пиву и заметно уже захмелели, но при сборке байдарок «кости» всё же не путали, а спрашивали совета, что с чем соединять. Раньше Головченко и Мелкий ходили на сплавы по рекам, но со временем немного позабыли правильность сборки лодок, только сухопутный Клоксман путался с трубками, намереваясь вставить их не туда, куда нужно.
Примерно через час байдарки были собраны и частично загружены лёгкими вещами, после чего были перенесены на берег, где их стали спускать на воду и загружать вещами.
Байдарка «Таймень 2» была отдана капитану Головченко и матросу Клоксману, а «Таймень 3» с лихой надписью на правом борту капроновой деки «Разбойник» забрал я — так я мог с ней справиться. Под моим командованием стал матросом нетрезвый Мелкий, от разглагольствований которого я был не в особом восторге, но всё же терпел этого клоуна, предупредив, однако, что если он позволит себе лишнего по отношению ко мне, то пойдёт по берегу пешком.
— Понял, капитан, не дурак! — сказал Мелкий, еле повернувшись ко мне с мутными от выпитого пива глазами.
— Ну, бес, тогда смотри у меня, — предупредил я.
— А чё мне, я и так смотрю, — весело ответил он.

На фото: пешеходный железный мост через реку Чёрную

*
Редактирование. Текст не требует существенных стилистических правок, так как авторский стиль выдержан в рамках разговорного повествования. 22.10.2026 г.