28 гл Последний туман

 

Последний туман

Будильник, поставленный на 05 часов утра, пропиликал в средней звуковой тональности, чтобы не разбудить соседей. Поёживаясь от холодка, я быстро оделся и вылез на улицу. Над рекой между островами стелился белесый туман, хаотично цепляясь за торчащие над водой кочки и, подгоняемый прохладным ветерком, медленно уходил в сторону Исетского озера. Я едва не всплакнул от увиденного, и такая обида на меня нашла, что я готов был поднять Олега с постели и набить ему морду за то, что он угробил видеокамеру, хватая её мокрой рукой. Камеру я, конечно, сдам в ремонт, да кто вернёт мне пропущенные кадры. Такой туман редко где встретишь, как закат или рассвет или какую-нибудь особенную бусинку росы на ниточке паутинки. Сам виноват, распустил нюни и позволил пьяному придурку залить водой электронику камеры. В следующий раз просто долбану чем-нибудь ему по башке, чтобы не лез, куда не надо. Каждый поход бывает рискованным, и всегда он может влететь в круглую копеечку, но если так рассуждать, то и из дома выходить опасно: вдруг воробей сядет на лету на голову — тоже, блин, неприятная вещь. Люся, понимая, что мы с ней скоро уйдём отсюда, пошла в траву сделать свои делишки перед опасным, на её взгляд, путешествием. Пока я укладывал вещи в рюкзак, из своей палатки по мокрому делу вылез Олег; он посмотрел на облачное небо и сонно попросил оставить тент на всякий случай.
— Смотри, не сожги, — сказал я.
Олег, видимо, вспомнив, что он говорил мне насчёт палатки, усмехнувшись, спросил:
— Что, тоже дорог?
— А то, это ткань «Ника», я её у Юры на Гоголя купил в магазине.
— У Коржавина?
— У него, я с этим тентом уже лет пять хожу, жаль мне его тебе оставлять, — сказал я.
— Что я должен за ремонт камеры? — напомнил мне Олег.
— Не твоя забота, — про камеру он вспомнил. — Иди, куда шёл, не мешай собираться, а то как бы шторм не случился, хочу успеть уйти к плотине.
— Серж, ну ты это, извини меня, я потом по чеку отдам, сколько надо. Я понимаю, что сморозил глупость: видеокамера — не авторучка, понимаю, что затраты немаленькие, — говорил Олег, искренне глядя прямо мне в глаза.
— У тебя платочек есть?
— Зачем?
— Сейчас заплачу... — усмехнулся я.
Олег неловко потоптался и пошёл в лес.
— Клоун, — сказал я про себя вслух, так, чтобы он слышал.
На что тот, не оборачиваясь, махнул рукой.
— Дома рассчитаемся, — ответил Олег.
— Рассчитается он, а мне лишний ремонт камеры — только уменьшение её ресурса работы, — подумал я.
Олег, откопав золотые артефакты, принёс их на берег и сказал мне об этом.
— Мешок у бревна, я его под лопушки положил. Если трусишь везти с собой в город, лучше закопай у Исетской плотины, потом сгоняем, заберём. Ну, давай, не кашляй.
— И тебе не хворать.
Перед выходом я решил позавтракать и отправился поискать корневища рогоза, чтобы сварить сладковатый кисель. Рогоз рос на самом краю восточного берега недалеко от одиночного острова, к которому не было никакой возможности добраться, разве что зимой по льду, но это было не так интересно. Выбрав самые толстые растения, я отрезал жёсткие корни, оставив только белые стволы, из чего и готовят сам кисель. Они и без варки на вкус нежны и приятны, но сварить было бы лучше во избежание речных паразитов.
Люся, изголодавшись, поймала птичку и сидела теперь вся измазанная кровью и пёрышками.
— Ну и зачем ты это сделала, не могла потерпеть до дома? — спросил я у неё.
— Ну, значит, не могла, — ответила она скромно.
Запалив костёр, я стал варить мелко нарезанный кисель, заметив, однако, за собой слежку. Белка с любопытством спустилась вниз по сосне и с любопытством стала присматриваться, что это я такое делаю. Люся, заметив странного зверя, вся взъерошилась и пошла выяснять отношения. Оба зверя пришли в ужас, выкатив друг на друга глаза.
— Ты кто?
— А ты кто?
Говорили их позы.
Белка, понимая, что странному зверю за ней не угнаться, поднялась выше и стала показывать всякие мерзкие позы, отчего Люся опешила.

— А вот это ты видала, сучка с пушистым веником? — сказала Люся и, задрав хвост, показала ей свою половую щель.
Скоро вода закипела, и шинкованная масса стала увариваться. Олег, видя, что я делаю, тоже задался мыслью о том, где бы чем-нибудь перекусить, и тоже отправился искать рогоз. Мелкий и Саня, тихо переговариваясь, следили за моими действиями, подглядывая в окно.
Пока Олег ходил за рогозом, мой кисель сварился, осталось только его немного охладить в реке.
Перелив водянистое содержимое в бутылку ПЭТ, я, достав ложку, съел оставшуюся часть белой кашицы, угостив Люсю, которая, понюхав варево, долго думала, есть это или нет.
— Ты ешь, давай, а то я вот белка всё съест.
Люся посмотрела на смеющуюся белку и нехотя стала слизывать белую сладковатую массу, широко облизываясь длинным языком.
Кисель на вкус и в самом деле оказался вкусным, только немного непривычным. Когда пришёл Олег, я был готов к уходу с острова.
— Ну как кисель? — спросил он у кошки, которая только и делала, что облизывалась от удовольствия.
— Да ничё так, вкусно, — ответила кошка.
— Дай попробовать? — спросил Олег, заметив в байдарке бутылку с белесой жидкостью.
— Сваришь — узнаешь, а мне ещё грести надо, ну давай, не кашляй.
— Давай, — кивнул он.
В силу своего опыта хождения по озёрам в сильные шторма, я знал, что это дело опасное и неприятное в том плане, когда тонет байдарка. Потом её уж и не найти будет: таскать по озеру во время волнений, так что и не поймёшь, где искать, а поплавок будет другим, как маяк, найти что-то на халяву. Вот поэтому я и стал брать с собой 100-литровые кислородные подушки, которые уже отлично зарекомендовали себя в штормовых боях. Две на байдарки «Таймень 3» и одну «Таймень 2» — и можно временно болтаться в затопленной водой лодке, если к тому же имеется спасательный надувной жилет.
Все жилеты, изготовленные с наполнителями из туристических ковриков, — откровенное преступное надувательство: они не держат среднеупитанного человека весом за 90 кг. Я сам был свидетелем того, как у меня на глазах едва не утонул мой товарищ на реке Нугуш в Башкирии, которого быстрым течением стало прижимать ко дну. А он купил спасжилет у нашего местного солидного производителя туристского снаряжения фирмы «КЕВ». Нашего товарища мы спасли, а сколько утонуло в полиуретановых «гробах» по 700 рублей за проданную единицу для будущего покойника — кто считал? А кто считал утонувших рыбаков на зимней рыбалке? А проклятые спассредства продают, и хоть бы кто из речных чиновников остановил этот бардак. Ни на одном из спасжилетов я не видел надписи, сколько кг они могут удержать на воде. Даже если он хоть трехслойный — это не спассредство.
Мой надувной спасжилет имеет 2 надувные подушки по 6 литров, и он держал меня и еще одного человека на озере в большую волну до 3 баллов. Для сплава по реке 2-й категории сложности нужно 24 литра — это более чем надежно. А в магазинах предлагают какие-то «коврики», еще бы белые тапочки впридачу давали.
Еще раньше поголовно все ходили в спасжилетах из квадратиков пенопласта — это были проверенные по надежности жилеты. Во-вторых, они дополнительно грели гребцов, выполняя роль курточек. Правда, было у них существенное неудобство: они были громоздкие в плане перевозки на общественном транспорте.
И поэтому умельцы-водники старались делать надувные элементы, которые можно было сдувать при необходимости. Такие жилеты более чем компактны. Сейчас широко применяют газовые баллоны, но кто поручится, что они заполнены до отказа? И потом, зачем иметь такие баллончики, которые и требуются на сплаве-то раз в год, а в остальное время находятся дома и стравливают понемногу газ, портя нам здоровье? Хотя это может быть и компактно, когда нет времени на надувание ртом, но обычные надувные спасжилеты все же надежнее. Тут уж сам отвечаешь своей головой за свою безопасность.
Есть у меня знакомые веганы — Поляковы, муж и жена. Так вот, они плавать не могут, потому что так сильно исхудали на вегетарианской пище, что не могут держаться на воде из-за отсутствия в теле жировой массы. Поляков и сам говорит, что в воде он как топор, и ходит на сплав только в спасательном жилете. И правильно делает: всё-таки своя жизнь, не соседская. Туда, куда мы все уходим, такого ничего не будет: тоска по приключениям сменится на нечто и ничто. Даже пара дней воспоминаний о тех, кто был какое-то время рядом, ну, может, что-то слышал о нас. А безбашенным дурачкам там как раз самое место.

*
Редактирование. Текст не требует существенных стилистических правок, так как авторский стиль выдержан в рамках разговорного повествования. 27.10.2026 г.