629. Хуторская чертовщина. В прохладе верб

                -Василевс, сверни – ка вон туда и останови своих драконов, мы пожалуй, здесь сойдём.
           -Как сказано будет, где познакомились, там и расстанемся.
                -Благодарствуем тебе за верную службу.
                - Получи от нас маленький презент, снимай свою стреляную жилетку, снимай, мы в неё тебе завернём водочки, три бутылки надеюсь тебе хватит.
                - Да ещё консервов оставим, Шоба на кой мы этой рыбы набрали, там же было чем более ценным поживится.
                -Набрали бы мясной тушёнки, ну хотя бы осетринки вяленой с икоркой.
                -Так больно красивая этикетка, сам посмотри, так золотом и отсвечивает, а медалей на ней сколько, что на том отважном кавалере,
                уточнил Песя.            
               -Оно так всегда и бывает, позаришься на красоту, а когда попробуешь, только тогда и поймёшь, что в этом нет ничего необычного, так, только видимость одна.
                Добавил к разговору Шоба.
               -Это как у цыган коня покупать.
                -С виду глянешь, холённый да справный, шерсть так и блестит.
                -А когда купишь, то поймёшь, что ему всем табором кишки надули, да дешёвой краской измазали.
                Добавил к общему сведению Тазя.
             -Вот и с этими консервами у нас вышла дуриловка, сами же  и обманулись.
                -Так кто это так свою продукцию додумался делать, спросил Песя.
           -Счас почитаем, значит так, слушай меня:
                Рыбные консервы. 
         Торгово- Промышленнаго Товарищества. «А. К. ДУБИНИНЪ»  Одесса.
                Царский вензель за выставку 1896 года и куча медалек.
      - А во гля Тазя, чуток другая банка, это чьих же рук дело?
                Поинтересовался Шоба.
         -Эта попроще будет, «Бр. М. и И. Шишманъ»  въ Симферополъ. ( Крымъ).
              -Вот так и значит.
                - Ну, Шишман, скажу вам, даже очень подходит, с неким намёком, мол бери да разумей.
              - Читай между строк и думай.
       -Ладно вам кулаками после драки махать, сгружайся, да пусть Василевс едет себе домой.
            -Вон бедолага измаялся весь, того и гляди заснёт на ходу.
                - Не побрезгуй Василевс нашими консервами, с пяток тебе отвалим, да пачку махорки в придачу дадим, думаю, свою ты за ночь искурил без остатка.
                - Эх - ма, лучше б мы махорки набрали, от неё пользы больше было чем от этих консерв.
             - Но что сделано, то сделано.
                -Давай Василевс, гони Марса с Плутоном налегке, через часок уже дома будешь.
             -Справные у тебя   лошадки, видно ты хороший хозяин.
          Радостный Василь, что наконец избавился от этих непредсказуемых клиентов, было проехал с десятка два метров и уже  собрался переправиться на другую сторону канала, как его окликнули.
            От этого окрика у него всё рухнуло внутри, появилось даже желание стегануть своих лошадей и гнать во весь опор до самой своей станицы, как же они надоели со своими выходками и  что ж на этот раз удумали.
           Сама тоска заныла в груди, хотелось завыть волком и плюхнуться в лужу вниз головой.
             -Погодь Василевс, один момент, небольшое к тебе дельце имеется.
          «Ну вот снова началось,  неужели этим мучениям не будет конца». 
                Подошедший Тазя с портфелем в руке, обратился к извозчику:
                - Вот какая получилась штука, ты самое главное не спеши с выводами и послушай.
                - Как бы это тебе по точнее сказать?
           -Получилась у нас некая экономия финансов, в ресторации счёт не оплатили, сам понимаешь по каким причинам.
             - Вот думаю я пожаловать тебе пару красеньких, снесёшь их в кредитное товарищество, порадуешь  попа с его компанией.
                -Расплатишься с долгами, человеком себя почувствуешь.
                -А на счёт кузницы подумай с папашкой, если что поможем.
                -Уговор наш помнишь?
                -Вот и замечательно.
                -Держи! Да бери смелее, честно заработал, чего мяться, своё берёшь, а не чужое воруешь.
            Василь с неохотой принял деньги, боясь, что его опять втянут в какую ни будь не приятную аферу, ведь глядя на своих клиентов, нутром чувствовал, что это жульё высшего класса, таких ещё поискать надо.
            Прикрикнув на своих лошадей, Василь с ходу въехал в разбитый брод через канал и выехав на противоположную сторону погнал скорой рысью своих лошадей, чтоб как можно быстрее быть  дальше от этих неприятных типов.
               
                Василевс укатил по дороге в сторону своей станицы, а трое приятелей, потягиваясь и разминаясь, держали совет, куда бы им податься, чтоб в полной тишине насладится скромным отдыхом.
           Песя было намекнул:
                -Зря мы остановились на этой стороне, нам она вроде бы как чужая.
             -Дурья твоя башка Песя,
                отозвался Тазя,
               -солнышко подымется, совсем жарко станет и на той сторонке будешь маячить, как та не скошенная былинка.
             - А я знаю одно замечательное местечко, это ниже по течению, там разрослись вербы, тень что надо, рядом вода и бережок высок.
             -Вот там и проведём в полной тиши денёк, а ближе к ночи, вернёмся к себе.
              -Это напрямки, через поля, совсем не далеко до наших мест.
   -С таким запасом как у нас, пару дней хватит пить и есть, если не ужираться до свинячьего состояния,
                утвердительно сказал Шоба.
         -Кто бы говорил, сам же первый и ужрёшься, высказал Тазя Шобе.
         - А это мы ещё посмотрим, кто из нас первый сдаст,
                уверено ответил Шоба Тазе.
           -Я вот что предлагаю, чтоб всё это не тащить с собой и для поднятия настроения распить по бутылочке вина,
                обратившись к приятелям, предложил Песя.
         - Дело дельное, да дорога дальняя, не много ли будет, с таким темпом мы далеко не уйдём, уж лучше придём на место, а там видно будет, с чего начнём.
               -И так, друзья мои, водки у нас осталось девять штук, солидное количество, четыре бутылки вина, так себе по вкусу, с десяток рыбных консервов и две пачки махры.
                Подвёл итог Тазя.
            -Для такой компании как наша, даже очень и неплохо получается, а если водку смешивать с вином, то получается гремучая смесь, которая здорово шибает в голову.
             Разделив меж собой продовольственную продукцию, приятели вдоль берега потопали к тому месту, где Тазя обещал идеальный отдых.
          Одно дело сказать, а вот другое дело идти, путь оказался не столь близок, как утверждал Тазя.
           Пришлось волочиться не менее пяти вёрст до зарослей верб, это немного выше старого моста.
            Одно утешало, что место действительно оказалось чудным, раскидистые ветви верб свисали до самой воды, что делало их незаметными с другой стороны канала, а густые кроны прикрывали с правобережной стороны, более удачного места здесь в степной зоне и не найти.
             Спрыгнув вниз с полутораметрового берега и пробравшись сквозь свисающие ветви, приятели оказались в природном балагане, где  была возможность ходить в полный рост и ещё поднять руки верх, и  всё равно ещё было свободное пространство вверх.
            Расположившись между двух верб, первым делом опустили бутылки с алкоголем в прохладную воду, чтоб охладить горячительные напитки для предстоящего пикника.
             Песя принялся открывать банку консервов, в его адрес тут же полетели шуточки, чтоб там чего он себе ещё не навредил.
           -Ладно вам балаболить, как тем старухам, бу  - бу - бу да бу – бу - бу, научен горьким опытом, открою лучшим образом, кинжал хоть и хлипок, но востёр, по краюшку пройду, что ключом открою.
             - Вместо того, чтобы языками хлестать, лучше подумали, как сделать вилки из тех же веточек верб, не пальцами же сувать в банку будете.
           -  А ты нам, как тем кутькам, каждому по банке вскрой, а мы уж придумаем, как оттуда рыбку вылавливать.
                Отозвался Шоба.

                Летняя страда, самая горячая пора для земледельца, недаром говорят, что летний день зиму кормит.
             Все трудоспособные и кто хоть как – то мог выполнять маломальские работы, находились в поле, в летнее время дорога каждая минута, поэтому ей дорожили и находились постоянно в степи.
                В эту пору каждому найдётся работа, от этого на полях с раннего утра и до позднего вечера, под палящим солнцем трудились люди.
              Если в это время оказаться в хуторе, то там стояла полнейшая тишина.
          Если кого и можно было там встретить, так  это  дряхлых старух, присматривающие за малыми детьми, да древних стариков, сумевшие до ковылять до завалинок, а так сплошная пустота.
           Всё население дневало и ночевало в поле, если кто и появлялся в хуторе, то только по делу, что – то привезти или взять, чтоб вновь отправится в степь.
                Тяжёл сельский труд, но ещё тяжелее он кажется,  когда  удручающая обстановка давит на психику.
               Уже год, как идёт война с германцем и доходящие оттуда вести говорят о том, что враг довольно силён и хорошо организован.
              А тут как на грех, турки устроили поголовную резню армянскому населению, обвиняя тех во всех своих неудачах.
             По прикусили свои языке те, кто утверждал, что немец до нас не дойдёт и нечего его боятся, а так как гуляли слухи, что турки покончив с армянами обязательно примутся за грузин.
                А это предшествует тому, что в скором времени они перелезут через горы, и тогда от турок пощады не жди.
            Напряжённая обстановка во всех отношениях монотонно сдавливала психику землепашцев и только ежедневный тяжкий труд отвлекал от этих грустных мыслей.
              Крестьянина давили со всех сторон могучим прессом классовой эксплуатации, и только его вечное терпение сдерживало его в определённых рамках.
             Достаточно было небольшой искры, чтоб всё загрохотало и запылало, в злобном порыве крестьянин не чувствует  границ дозволенного, крушит все на своём пути и уже не разбираясь, кто и почему виноват, вымещает всю свою ненависть на тех, на кого уже давно затаил обиду.
              Если орудием борьбы рабочего класса был булыжник из мостовой, то у бунтаря -землепашца наипервейшее дело красный петух и увесистая дубина, подходили и орудия труда, скажем как вилы или примотанная коса к древку.
              Общая обстановка в масштабах империи напоминала закипающий бульон в кастрюле, где на поверхность уже поднималась грязная накипь, которую следовало бы снимать твёрдой рукой, но на это уже не хватало ни времени, ни большого желания.
                Да и как ему было   появится, когда вокруг развелось столько желающих, если не залезть в саму кормушку, то хотя бы пристроится с ней рядышком, чтоб вкусно есть, сладко пить и мягко спать.
               До хуторского населения доходили отголоски разного толка слухи, к одним относились с пониманием, как скажем к роспуску государственной Думы, говоря, что пора этим бездельникам заняться настоящими делами, а не сотрясать воздух пустой болтовней.
                А вот на счёт того, что вроде бы обещают крестьянство наделить бесплатное землицей, считали довольно правильным решением, с дальней перспективой развития земледелия.
            Болтали и про Гришку Распутина, что мол этот сибирский мужик, пьяница и развратник, повинен в затянувшийся войне.
                Это по его вине и подсказке царь в полной нерешительности командует войсками.
             Долетали вести, что поднявших бунт рабочих, недовольных своим положением, жестоко подавляли, а в некоторых городах и демонстрации расстреливали.
              Многое чего происходило по всей империи, а вот скажем в самом хуторе жизнь шла своим прежним чередом. 
            Да что там говорить, когда здешний житейский уклад заметно отличался даже от станичного, до которого всего – то четыре версты будет.
            Уже входя в саму станицу,  чувствовалась совсем иная атмосфера, по одному только виду можно с уверенностью сказать, что забрёл сюда человек чуждый их ближайших хуторов.
              Да и самих станичников легко определить, появись они в самом хуторе, хотя не которые из них выходцы из этого же хутора.
            Сама обстановка заставляет себя держать напряжённо или наоборот раскованно, с неким чувством превосходства.
             Но не будем углубляться в тонкости человеческих отношений иначе может занести в такие дебри, что сам начнёшь сомневаться в правильности своего суждения на счёт того или иного положения.

                А в данное время все хуторяне занимались своим обычным крестьянским трудом, убирая выращенный урожай, большая часть которого уйдёт на нужды воюющей армии, туда, где могучие и прожорливые жернова войны с лёгкостью сотрут всё в мелкую пыль.
               Большая война – большие расходы, хотя и самая маленькая война, хуже самого плохого мира.
         А куда, собственно говоря, податься бедному крестьянину?
             Кроме как батрачить на чужого хозяина, другой доли у него нет.
              И где  и кем это сказано, что у чужого хозяина будет лучше?
                Если бы это было так, то хуторяне давно бы разбежались в поисках лучшей доли.
                А лучшая доля там, где нас нет, так что, не стоит испытывать судьбу, коль бог послал терпения и силу духа, самоотверженно переносить лишения и обиды, терпи, пока есть возможность.
              Не справедливость была, есть и будет, так устроен этот жестокий мир, кому то гнуть свою спину с утра до ночи обливаясь липким потом, а кому то весело и беззаботно препроводить своё личное время.
          Трое приятелей сидя у самой воды в густой тени верб, по пивали водку  запивая её вином, закусывали рыбными консервами, покуривали махорку, скручивая цигарки из бумаги, которая имелась у Тази в портфеле, там же имелись и карты, в которыми они резались до одурения.
          Солнце поднималось над горизонтом и своими лучами не только обогревало, но уже и начинало припекать, прогревая дорожную пыль до такой степени, что на ней невозможно было стоять босыми ногами.
             Это даже по адским меркам было довольно жарко, но как бы ни было, а землепашцам приходилось трудиться, в поте лица добывать свой хлеб насущный.
         
                07 – 08 август 2020г.