Эпилог

                Пора было ему улетать…

      …но чёрно-голубой Асморатский аэроцикл продолжал висеть в белёсой безоблачной пустоте, пронизанной солнечным светом. Сверху и снизу блестели далёкие серебристо-золотые платформы верхнего и нижнего энергомира. Пространство вокруг было именно белёсым, не голубым, как привыкли видеть небеса люди. В энергомире нет воздуха, который так их окрашивает, зато есть энерговетер, состоящий из слабых концентраций свободных корвестии и франгерии. Сейчас в этой области преобладает корвестивный энерговетер, и потому царит хорошая погода. А когда повышается франгерийная фракция, то потоки усиливаются, пространство желтеет и может начаться настоящая буря. Но такое, к счастью, случается редко. В этот день и вовсе повезло с погодой, она идеальна для ведения трансляции. Свет спокойно лился от большого смутно-расплывчатого яркого пятна, каким все рекреаты видят Солнце невооружённым взглядом. Однако сидящий на аэроцикле асмодэй Маркус, одетый по особому случаю в формальную Асморатскую одежду со всеми знаками различия, с двойным плащом за спиной, плечевыми и налобными лентами, видел в надетом на глаза приборе пасмурный день физиомира. Там, прямо перед ним, по зелёному искусственному покрытию футбольного поля стадиона «Авангард» ходили среди чёрных тентов молодые люди. Это были артисты фаершоу, приехавшие в город Владивосток на международный фестиваль огненных искусств «Огни Востока 2016». И всё было похоже на то, как оно было на прошлом фестивале два года назад, даже поселили приехавших в том же самом детском лагере «Юнга» на берегу моря. Всё похоже, но и только. Это был уже другой фестиваль с множеством новых участников, заменивших собой многих теперь отсутствующих. Впрочем, это ведь правильно, так и должно быть. Всё равно даже те, кто приехал вновь, ничего не помнят о произошедших два года назад событиях.

      Маркус вздохнул и приподнял окуляры прибора, оглядев пустое пространство своей действительности. Он очень долго сомневался, стоит ли ему прилетать сюда. Как и всегда он путался в своих понятиях по поводу своих же собственных чувств и привязанностей. Сомневался и всё же прилетел, ровно, как и позавчера, только не сюда, на стадион, а в лагерь, где жили фаерщики и проводили отборочные выступления. Вроде целых два года прошло, а поди ж ты… Даже ему любопытно снова увидеть тех самых пятерых юниоров, что сохранили на планете мир и порядок. И больше всего ему, конечно же, хотелось увидеть Руслана, сумевшего случайно пройти к нему в душу дальше остальных за последнее время. К его тайному… или не совсем тайному огорчению, паренёк на этот раз не участвовал в отборочном турнире, а только лишь помогал с выступлением своему руководителю, главе студии «Астера» Евгению Лобанову, готовил ему инвентарь. Но Маркус почему-то никак не мог успокоиться и прилетел уже сюда на стадион только затем, чтобы вновь его увидеть. Асмодэй подозревал, что так и будет – только дай себе слабину, и захочется ещё и ещё… Не зря он строго-настрого запрещал себе и своим подчинённым летать и смотреть, как у Руслана и у остальных четверых юниоров дела. Но сейчас ведь такой день, новый фестиваль, открытие амфитеатра. Как ни старался Маркус забыть Руслана, настал день – и вот строгий владыка нижнего энергомира снова тут. Рука сама потянулась в сумочку на руле аэроцикла за мобильным телефоном и нашла в нём то самое фото мальчишек, когда они отдыхали и ели при свете ими же сотворённых факелов в ресторане Ирландской кухни на окраине Владивостока. Интересно, а если б они себя увидели на этой фотографии, то вспомнили хоть что-нибудь?

      Лёгкий шорох энерговетра коснулся ушей, немного нарушив ход грустных мыслей. Асмодэй, будто опомнившись, убрал телефон, протёр глаза и снова надел прибор. Всё-таки жалко, что он не может их слышать и узнать, кто о чём разговаривает. Бесспорно, разработать и сделать дополнение в виде наушников к этим окулярам не составляет большой проблемы. Но когда над всеми рекреатами довлеет закон о невмешательстве в физиомир, зачем проектировать искушающие устройства? Хорошо, что Руслан пока не говорит много. Вот он присел и что-то делает с пиротехникой, установленной на инвентаре для выступления Жени. Проверяет крепежи, наверно. Синяя футболка, сверху чёрная куртка с закатанными по локоть рукавами, джинсы и белые кеды. Подрос он, конечно. Тогда ему было тринадцать, а сейчас пятнадцать. Подобраться бы и посмотреть поближе, да вблизи картинка в приборе начинает расплываться. Не совершенен прибор. Опять-таки чтоб не было искушения.

      А может, наплевать хоть раз на правила, переодеться снова в ту простую одежду, в которой он был среди людей тогда, запустить систему и, появившись с краю стадиона, побродить среди них? Всё равно его никто не узнает, даже юниоры. Хотя, именно поэтому едва ли стоит… Нет-нет, тратить столько энергии на личные нужды запрещено. Сам же Маркус и запретил. А если он будет нарушать собственные директивы, то какой же он лидер в глазах подчинённых? Асмодэй стал медленно облетать поле стадиона, стараясь разглядеть другие лица. Некоторые получалось узнать. Конечно, это всё те, кто был здесь два года назад. Они тоже достойны всяческих похвал за то, что, презрев опасность, внесли свой вклад в борьбу. Ха! А вот и он! Военный бронетранспортёр на четырёх больших колёсах, который пригнали для какого-то номера. Да уж, умеют они удивлять. Насколько Маркус помнил, на прошлом фестивале в шоу принимали участие байкеры с пиротехникой на мотоциклах. И что же они придумают на следующий раз? Мало того, кое-кем из особо любопытных подчинённых по имени Олдонзия недавно как будто невзначай было сказано асмодэю, что несколькими часами ранее на этот самый броневик залазил некто в надувном костюме тираннозавра. Представить только, какая то была для всех потеха. Оштрафовать бы хорошенько эту пронырливую разведчицу, да ведь она, шельма, знает, что доминию будет интересно. Легко отделалась.

      Как ни старался Маркус отвлечься, летая медленно на аэроцикле, а внимание всё же вернулось к тому, кто больше всего здесь интересен. На самом деле очень странно и даже грустно, что вместе с Русланом не приехал на стадион Кирилл. И на отборочных выступлениях его тоже не было. Где же он? Вроде продолжает заниматься фаершоу, как докладывают иногда ещё одни чрезмерно любопытные разведчики. Однако как бы асмодэй ни старался его найти сейчас на стадионе, у него не вышло, а значит, Руслан тут снова без него.
 
      Ой, надо же, как необычно! Маркус даже привстал на миг с сидения аэроцикла. Какой-то парень в белой куртке вздумал взять у Руслана автограф! И ведь этот умник даже не догадывается, насколько это замечательная идея. Там же рядом с ними стоял и Егор в тёмной толстовке с накинутым на голову капюшоном и красных брюках, теперь четырнадцатилетний подросток.

      Поглощённый наблюдением, Маркус заметил шум двигателей других аэроциклов только когда они оказались рядом.

      - Ой, Марк, какая неожиданная встреча! – смеющимся тоном сказал дэй Виталий.
      - Опять за Русланом шпионишь? – хихикнула Тамария.
      - Maled, началось… - закатил глаза под окулярами асмодэй. – Как будто вы сами ни за кем в эти дни не наблюдаете.
      - Да наблюдаем, Марк, наблюдаем, не щетинься, - примирительно произнёс Валентиний. – Как там, Кирилл не появился?
      - Нет.
      - Жаль… Надежды мои не оправдались.
      - Так куда ты там так уставился? – полюбопытствовал Виталий, подлетая к нему вплотную на золотисто-белом Дэйратском аэроцикле.
      - Да представь… Какой-то тип у Руслана автограф берёт.
      - Да ну, - и на глазах у всех дэев тут же оказались нужные приборы, заранее подготовленные на лбу.
      - Почему только у Руслана, я не могу понять.
      - А, - сразу догадался Виталий, - у Егора он позавчера автограф попросил. Да-да, именно этот парень. Ты просто не заметил тогда.
      - И что, это, по-вашему, нормально, не подозрительно? Значит, он и у Крюка автограф брал, и у Ильи… Почему он интересуется нашими юниорами? Ему что-то о них известно? Как? Это невозможно.
      - Конечно, невозможно. Не бери в голову, Марк, - спокойно ответила Тамария. – Ничего он знать не может. Просто нравятся они ему по выступлениям, только и всего.
      - Фаерщики в столь юном возрасте – это необычно, - добавил Валентиний. – Правда… с каждым новым фестивалем это начинает постепенно входить в норму, как я сейчас погляжу. Целая команда почти из одних юниоров.
      - Да, да, и всё же, - продолжал волноваться асмодэй. – Этот парень в белой куртке и оранжевой кепке… Он ведь живёт вместе со всеми в лагере «Юнга», но с огнём не выступает. Что он вообще там делает?
      - Мне говорили, что очень часто сидит где-нибудь и пишет что-то в блокнотик, - ответил Виталий.
      - Даже не фотографирует, а пишет в блокнот… О чём там можно писать? Не нравится мне этот парень, странный он какой-то.
      - Аспекты с ним, Марк, - отвлекла внимание Тамария. – Поглядите-ка пока лучше, ребята, на того вон парня. Это его зовут Женя Лобанов?
      - Руководитель студии «Астера», ты про него? – уточнил Валент.
      - А что такое с ним? – удивился Виталий.
      - Вы никогда не думали, - стала размышлять вслух девушка-дэй, - что мы должны быть ему благодарны точно так же, как и юниорам? Ведь это он подготовил троих из них, включая самого младшего, нашу самую главную звёздочку.
      - Ха, звёздочку… - усмехнулся Маркус. – Едва бы ему понравилось такое прозвище. Но мальчишка уникальный, согласен. Не научи его Лобанов – и кто знает, что бы сейчас стало с нашими мирами.
      - Алексий бы правил, и там, и тут. – Виталий вздохнул и на миг опустил глаза в тяжёлых окулярах. – И едва ли бы он оставался при этом в своём уме.
      - Как же всё перемешалось, вы не замечали? – романтично произнёс Валент. – Звёздочка – аstra, команда – «Астера», наш легендарный основной материал для строительства и производства – erastrus. Неужели так и выглядит провидение, предначертания судьбы…
      - Или простые совпадения, - прервал Маркус, - поскольку звёзды нравятся всем. Прекрати, а то все сейчас заплачут. Или заснут. Скорее второе.
      - Ой, глядите вон туда! – вдруг воскликнул Виталий, вытянув руку. – Это ж Илья!
      - Ага, вот и он, волчонок, - улыбнулась, увидев, Тамария. – Эх, не выступал ещё толком ни вчера, ни позавчера, а только для веселья вместе со всеми огонь в лагере покрутил. Может, здесь на сцену всё-таки выйдет.
      - Хорошо бы… Но какой же он теперь волчонок? – поморщил нос Валент. – Ему восемнадцать.
      - Это так, он самый старший из юниоров, хоть это и нельзя сразу понять. – Виталий нажал пару кнопок на приборе, подрегулировав свои окуляры. – Все повзрослели, а он почти не изменился.
      - И Крюк тоже не слишком изменился, - с ухмылкой сказал Маркус.
      - Ой, не скажи… Где, где он? А… - сразу стала искать его Тамария, поворачивая голову с окулярами в разные стороны. – Это для вас, парни, он не изменился, а я скажу, что очень даже похорошел. Такая стрижка ему гораздо больше идёт, чем была тогда, ёжиком почти наголо. Да и вытянулся он немного, стал стройнее…
      - Ладно, ладно, всё, мы поняли, - вновь прервал асмодэй слишком сентиментальные слова.
      - Чего это вы поняли? Ах ты, грубиян… - как будто обиделась девушка.
      - Ха, да-да, усмехнулся Валент и, вздохнув, продолжил задумчиво. – Все они молодцы, но всё же я по-прежнему считаю, точку тогда поставил именно Егор.
      - Мы тоже к такому склоняемся, - поддержал Маркус. – Кроме него никто не мог сотворить взрыв кофраг-энергии, только его душа была на такое способна.
      - Ох и ужасные были тогда минуты, никак не ожидала такого, - сказала Тамария. – Когда началось сжатие времени и нас выкинуло непонятно куда, в какую-то прослойку между настоящим и прошлым… Я думала, настал всему конец.
      - Удивительно, - продолжил Валент, - но радиаторы, похоже, продолжали работать даже во время такого коллапса. Ведь без нагнетаемых ими в зону душ никакие способности владения огнём бы не работали, в отличие от Алексия, чья сила порождалась большей частью из мемовестии, которую он поглотил.
      - Его бы тоже ослабило, если бы радиаторы отключились, - стал говорить Виталий, - но вот мальчишки – это да, оказались бы совершенно перед ним беспомощны. Ай, святые аспекты! Как бы много я отдал за то, чтобы узнать, как оно всё у них тогда было, как конкретно Егор победил Алексия и что же потом у них произошло!
      - Так мы и знаем, - сказал Маркус, - что их души отлетели в прошлые тела, а сами они потеряли память о миросжатии.
      - Да, это мы знаем, но всё же… Что именно они чувствовали, о чём думали? Испугались, наверно, очень, не понимая происходящего.
      - Конечно, испугались! – заявила Тамария. – Мы-то все перепугались, а они и подавно. Бедные… Через сколько всего им довелось пройти. И даже памяти об этом у них не осталось, в отличие, слава аспектам, от нас.
      - Но мы будем помнить, - сказал Валент с грустным пафосом. – Такова наша задача – помнить больше и дольше хранить. А ещё понимать, что мы помним и храним, ценить, что действительно того заслуживает. Только смерть в конце пути под названием жизнь есть настоящая проблема для всех людей и рекреатов. Все прочие проблемы – ерунда…
      - Валент? – спросил Виталий. – Ты по-прежнему считаешь, что, не смотря на отсутствие памяти, те события, те испытания, мгновенное принудительное мемовестивное взросление, так или иначе будут на них сказываться?
      - Считаю, но я не уверен. Да и никто из анимологов не уверен. Как это точно определить, как измерить, если не устанавливать за ними круглосуточное наблюдение, чего делать, само собой, нельзя? А так… Они просто взрослеют, меняются естественным образом, становятся смелее и ответственнее, начинают лучше понимать устройство жизни. Едва ли стоит в этом искать некое проявление наследства миросжатия, и всё же… я буду часто размышлять об этом.

      Одетые в праздничную формальную одежду, правители энергомира немного помолчали, думая каждый о своём и глядя на кого-то в физиомире.

      - Темнеет у них, - через пару минут заметил Маркус. – Полечу проверю, как там вещатели готовы, а затем сразу к вам наверх. Они скоро будут начинать шоу.
      - Давай, - кивнул Виталий. – Мы скоро тоже будем.
      - Подожди нас там на площади, - попросила Тамария.
      - Ладно, - согласился асмодэй. – Давно хотел поглядеть на деле, как он получился.

      Маркус надавил на педаль горизонтального хода, развернулся полукругом, снимая в это же время прибор с головы, и полетел к зависшему в нескольких десятках метров от них аэробусу. Это был не обычный летающий общественный транспорт энергомира, на котором два года назад довелось прокатиться многим фаерщикам. Вместо сидений на нём расположилось оборудование для полноценной видеотрансляции со звуком прямо из физиомира, а где-то под днищем гудел питающий его мощный стационарный импевестор. Между двух, похожих на две здоровенные телекамеры, устройств в задней части аэробуса, а также среди прочих массивных агрегатов со светящимися кнопками, экранами и лампочками суетилось трое рекреатов. Так как формальная одежда не особо практична и неудобна при работе, они сейчас носили своё повседневное и выглядели чуть горбато из-за надетых на спину под рубашками персональных импевесторов. Все трое были по большей части в чёрно-голубых цветах, что сразу обозначало их как подчинённых асмодэя, и раз они занимались тут таким важным для всех делом, то значит, они являлись лучшими специалистами по транслирующему оборудованию во всём энергомире.

      - Ave, domini! – не очень слаженно, по-свойски, сказали они, оставив работу и стукнув правой рукой в грудь, когда Маркус оказался рядом.
      - Avete, indivias! Ну что, Лонгвус, успеваете настроить? – обратился асмодэй к их старшему, черноволосому пареньку китайского происхождения.
      - Не беспокойтесь, всё будет наиотличнейше, - улыбнулся тот. – Я вас никогда не подводил, и сейчас не намерен.
      - Ну, ну… А вы что, собрались даже в амфитеатр беспроводное вещание делать? Это что же за качество будет на экране?
      - Что вы, конечно нет! Корвестивно-волновое вещание будет вестись до станций обработки на ближайших Дэйратской и Асморатской платформах, а затем уже передаваться по проводам во все необходимые точки. Качество изображения и звука будет отличное, поверьте моему слову. Это будет революционная трансляция! В техническом плане, конечно.
      - Что ж, умники, молодцы. А сами как? Запись потом глядеть будете?
      - Почему? Нет, - решился ответить другой техник, паренёк с норвежскими золотистыми волосами до плеч. – Система после запуска работает автономно, а при необходимости, частично управляется удалённо. Мы успеем долететь до ближайшего большого экрана.
      - Ну, смотрите, не испортите всем праздник! – шуточно пригрозил кулаком асмодэй.
      - Есть, не испортить! – хором ответили трое, а Маркус полетел наверх, на Дэйратские платформы, именно те, где волею случая расположилась столица верхнего энергомира Люксивий.

      По земным меркам путь был не очень близок, но аэроцикл летел со скоростью спортивной машины на полном ходу. Корвестивный энерговетер хлестал в прозрачный защитный экран на руле, а блестящие сероватые металлические платформы среди белёсой пустоты росли с каждой минутой. Вот Маркус почти достиг меридиана Дэйратских платформ, влетев в просвет между нижними этажами, уровни которых проносились со всех сторон. Сразу пришлось резко сбросить скорость и встроиться в поток летящего транспорта по одному из маршрутов. Движение было плотное, потому как почти все рекреаты сейчас спешили по домам, кинотеатрам и клубам. Когда до верхних платформ осталось немного, асмодэй вышел из потока аэроциклов, аэромобилей, аэробусов и вновь набрал скорость. Последние пешеходные эстакады, мосты и галереи межплатформенных улиц резко остались позади, и Маркус поднялся над верхним уровнем Люксивия, застроенным красивыми домами. Они будто в сказке светили отражённым светом от своих золотистых и серебристых крыш в виде различных куполов, пирамид, полусфер и конусов.

      - Всё так же слишком несуразно и ярко на мой вкус, - вслух произнёс Маркус, вспоминая свою слегка сумеречную столицу Умбривус.

      Каждому своё, а это был Люксивий, любимый солнцем большой город рекреатов на верхних платформах, парящих примерно в пяти километрах над уровнем моря физиомира. Сейчас свет падал почти сбоку, расчерчивая городской пейзаж внизу длинными сочными тенями. Пройдёт ещё час – и солнце будет давать свет уже снизу, придавая всем улицам причудливую желтовато-полосатую окраску среди сумерек. И вот такие сумерки в Дэйрате очень любил Маркус и всегда старался здесь бывать именно в такое время, а не когда солнце пылало в зените. Но пусть сейчас и было пока рано, асмодэй не мог не любоваться бело-золотой столицей, вспоминая тот день очень много лет назад, когда увидел её впервые.

      А вот на горизонте показался и он – точка прибытия всех рекреатов низкого ранга в этот знаменательный день, тех, кто появился в энергомире относительно недавно. День-то потому, собственно, и знаменательный, что не только финал фестиваля огненных искусств «Огни Востока 2016» скоро начнётся, но потому, что сегодня открывается и впервые собирает зрителей огромный амфитеатр «Пять огней» - «Quinqum ignusy» на вестибулятии. Здание представляло собой обширный комплекс, пристроенный к полуразобранной, но оставленной в качестве памятника, верхней части стержня «Сальваторуса». Сооружение состояло из собственно амфитеатра со сценой и гигантским экраном за ней, и нижних уровней, отведённых под самую теперь большую парковку аэротранспорта во всём энергомире. Белый экран специально предназначался для показа транслируемых из физиомира огненных фестивалей и записей выступлений по всему миру, в то время как сцена рассчитывалась на случай, когда в энергомире появятся свои собственные фаерщики. Маркус сделал круг над колоссальной постройкой, способной разместить на своих сидениях без малого сто тысяч зрителей. Вон их сколько уже собралось, гуляет по красивой улице вокруг амфитеатра, названной Крюк-проспектом. Ну конечно же в честь него, одного из пяти фаерских героев.

      Асмодэй снизился и притормозил аэроцикл над небольшой площадью напротив задней стороны здания, куда выходила пешеходная дорога из города, и брал начало в две стороны Крюк-проспект, ведя рекреатов к главному входу. Действительно, Маркус не ошибся – это статуя Руслана Крюка на массивном золотистом постаменте встречает, стоя боком, гостей как с внешней улицы, так и с дороги, идущей прям из-под амфитеатра с обширной парковки аэротранспорта. Полностью цветная, максимально реалистичная скульптура в масштабе 5 к 1 изображала его приподнявшим с улыбкой взгляд к небу и держащим стафф в левой руке внизу, а стафф в правой на плечах, повёрнутым наискось. Четыре подобия фитилей искрились сквозь отверстия искусственным огнём, зажжённого франгерией в честь праздничного дня. Да уж, теперь, увековеченные в памятнике, эти чёрные свободные штаны-алладинки, тёмная безрукавная футболка с рисунком серого скорпиона и чёрные кеды с белой подошвой запомнятся рекреатам навсегда.

      А они, кстати, всё прибывали и прибывали, выходя из-под громады округлой стены с нижних парковочных этажей. Белые и тёмные шли вместе и дружно общались, свободно, без каких-либо предубеждений, какие царили когда-то. Кто жил неподалёку не нуждался в транспорте и парковке, а приходил пешком по дороге из города и поворачивал на одну из веток Крюк-проспекта. И на всех была согласно правилам праздничного дня формальная одежда со знаками и элементами различия в рангах и должностях. На всех развивались за спинами то плечевые, то налобные ленты, плащи или полуплащи. Обувь, в отличие от прочей одежды, правилами не оговаривается, от чего у всех она была разной – кто шёл в туфлях, кто в кедах, тапках, многие в сандалиях, а некоторые и вовсе босиком, ведь в энергомире не существует естественной грязи, только если от какого-нибудь производства.

      - Ave, domini! – все приветствовали Маркуса, проходя под ним, и амодэй решил их больше не смущать своим присутствием.

      Или больше смущался он сам… Так или иначе, Маркус чуть придавил педаль горизонтального хода и поплыл вдоль Крюк-проспекта над кронами декоративных деревьев, посаженных в углубления с системой их энергопитания. Дорожное покрытие внизу имело окрас желтоватый с вкраплениями кривых светло и тёмно-коричневых маленьких пятен, что изображало песчаный берег моря. На полпути до главного входа в амфитеатр на протяжении сотни метров высилась вдоль деревьев белая анфилада без крыши и с колоннами вместо стен, и с другой стороны здания наверняка была такая же.

      Вскоре Крюк-проспект закончился, приведя к площади гораздо большей и просторней, нежели та, что по ту сторону амфитеатра. К ней так же вела дорога из города, а посередине высилась более крупная статуя. Вот и она – площадь Архиперфекция, положенная на том самом месте, где два года назад стоял огромный шумный верхний импевестор «Сальваторуса», генерировавший энергию для его работы. И пусть её архитектурный ансамбль по краям ещё не был закончен, центр её давно украшала цветная статуя Егора в масштабе 8 к 1. К сожалению, рекреаты не могли видеть и знать, в каком одеянии был мальчик, когда противостоял Алексию, а потому художник одел его скульптуру в архдэйскую формальную. В этой одежде присутствовал специфический знак различия, не присущий простым дэям – маленькая золотисто-серебряная корона поверх налобной повязки. Впрочем, всё и так оказалось довольно похоже на тот его вид, если не брать во внимание отсутствие светло-зелёного цвета и рисунка в виде разметки баскетбольной площадки. На ногах были короткие сапожки вместо кроссовок, а в остальном те же наголенники, шорты выше колен, на руках золотисто-белые нарукавники и налокотники, безрукавная футболка, а позади, чуть развиваясь, застыли ленты от наплечников и половинки двойного плаща. На двух широких лентах от налобной повязки можно было прочесть «Non affecty» на одной, и «Non dolory» на другой. «Нет обиды – нет боли» - так, кажется, старается жить этот паренёк, и теперь это навсегда запечатлели в таком вот девизе. А в энергомире девизы и кредо любят. Они – это краткая эссенция вещей, событий и людей, летящая сквозь столетия от одного поколения рекреатов другому. И эта маленькая корона среди золотистых волос мальчишки… Она ему шла.

      Пусть рекреаты и не угадали в точности, как одет был Егор, они видели его особенный стафф с фитилём-кометой и полупрозрачной сферой на другом конце. Пусть и не сразу, но они догадались, как может быть использован такой, казалось бы, простой противовес. Тогда-то и поняли, кем недолго побыл мальчик, если смог победить архдэя-перфекция. И теперь скульптура архиперфекция Егора поднимала правой рукой к небу светящийся тёмно-розовый шар, тогда как на другом конце стаффа пылала подобием огня «комета», а за спиной, пусть и наполовину, но всё равно гордо расправились перьевые белые крылья.

      Но сама статуя – это ещё только половина скульптуры. Массивный, покрытый рельефом, постамент в виде усечённой четырёхугольной пирамиды был полым внутри и запускал в себя четыре тропинки с разных сторон, протискивающиеся между кустами. Маркус опустил аэроцикл рядом с декоративными насаждениями, ведь ему, в отличие от большинства, разрешалось парковаться где угодно, и медленно вошёл, осматриваясь, под полукруглую арку меж массивных опор постамента. Там, в сужающимся кверху пространстве над головой, горела подсветка, направленная на цветные рисунки небольшого потолка. На высоте четырёх метров красовалась фантазия художника на тему, как Егор творит тот великий огненный взрыв кофраг-энергии, чей свет тогда достиг взоров даже прижатых между прошлым и будущим временем рекреатов. От его распростёртых крыльев, развевающихся лент и двойного плаща, но главным образом, от поднятой вверх лиловой сферы летели во все стороны по всему потолку волны пламени. А внизу в центре за невысоким ограждением горели в квадратном углублении пять франгерийных огней, высотой чуть больше метра. Четыре располагалось по углам соответственно углам постамента, а пятый находился между ними внутри. Взирать на это пламя энергомира можно было с одной из четырёх скамеек, представляющих собой прямые углы, вставленные в массивные опоры.
Маркус сел на ближайшую, наклонился вперёд, опёршись локтями о колени, и задумался в ожидании дэев. Идущие мимо скульптуры в амфитеатр рекреаты теперь избегали проходить сквозь постамент. Завидев сидящего асмодэя, они с тихим «Ave, domini» поворачивали в сторону. В большинстве случаев Маркуса устраивало такое к себе опасливое отношение, такое расстояние между ним и остальными. Но ещё никогда ему не приходилось ощущать себя так, как сейчас, чувствовать эту внутреннюю необходимость что-то, наконец, поменять. Впервые за долгое время ему вновь стало неловко, ведь он, получается, мешает остальным из-за того, что приучил их его недолюбливать и даже бояться. Пытаясь ничего не замечать, он старался затеряться в мыслях и смотрел непрерывно на огни. Любопытная вещь – на какой бы скамейке не сидеть, можно будет видеть только три огня из пяти, так как всякий раз выстраивается диагональ из трёх. Задумывалось ли это специально ради какого-то скрытого смысла, или получилось чисто случайно? Надо будет при случае спросить… Ну где же эти дэи? Сколько ещё ему тут сидеть на виду у всех?

      Прошло минут десять, и снаружи послышались двигатели долгожданных аэроциклов. Так же пренебрегая правилами, они приземлились рядом с постаментом, в то время как седоки о чём-то разговаривали.

      - Я планирую скоро окружить эту площадь белой колоннадой для завершения ансамбля, - расслышал Маркус девушку, но не Тамарию, когда двигатели выключались один за другим и стихали.
      - Греческий стиль? – отвечал ей парень, чей голос был хорошо знаком асмодэю. – Пафосно, конечно, но раз уж у нас тут амфитеатр… Только зачем же пустую колоннаду? Тут бы прекрасно смотрелись беседки по краям и ротонды в углах на возвышенностях.
      - Само собой, ротонды, - отвечала, усмехнувшись, девушка. – А иначе, какая суть в красоте, если неоткуда ею любоваться, сидя в теньке?

      В проём арки вошли вместе с дэями главный архитектор Дэйрата архангел Ирма, девушка с длинными золотистыми вьющимися волосами поверх налобной повязки, а также главный архитектор Асмората архдемон Войтекус, невысокий коренастый и коротко стриженый паренёк.

      - Я вижу, Войт, что ты всё же с ней поладил? – с улыбкой сказал Маркус вместо приветствия, не вставая со скамейки.

      Тот засмущался и промолчал, встав чуть в стороне, зато Ирма сразу нашла, что ответить:

      - Не то слово – поладили. А иначе как бы мы вместе построили такой феноменальный шедевр – амфитеатр на сотню тысяч зрителей? Компромисс – залог прогресса.
      - Просто я больше занимался парковкой внизу, а до верха здания она меня толком не допускала, - не смог на этот раз промолчать Войтекус. – Потому и не пересекались.
      - И это весьма удачная получилась схема, - пожала плечиком Ирма. – Каждый должен заниматься своим делом.
      - Да будет вам, - отмахнулся от их двусмысленных колкостей Виталий. – Войт, расскажи лучше, как там у тебя дела с аллеей Близнецов?
      - Меня устраивает, - успел бросить фразу Маркус несерьёзно, больше в шутку.

      Войтекус это понял, от чего продолжил легко и свободно:

      - С удовольствием расскажу, доминии, ведь у нас ещё есть время в запасе перед открытием. Так вот…

      Тамария с Ирмой сели на скамейку по разные стороны от Маркуса, Валент устроился с краю, а Виталий продолжал стоять рядом с Войтом перед ними. Не удивительно, что рассказом о строительстве в столице Асмората Умбривусе аллеи, посвящённой Руслану и Кириллу, дело не ограничилось, затронув многие другие проекты архитектора. Однако рассказывал он очень интересно и забавно, насколько это возможно в такой специфической теме, а потому время для всех пролетело незаметно.

      - Ну что ж, - сказал Виталий, подняв глаза от наручных часов, - пора начинать, ребята. Скоро запустят трансляцию.
      - А что на счёт Ильи ты решил? – вдруг спросил Маркус.
      - Таки выбрал очевидное. Архдэйская резиденция Зореславия, Люпиратий, переименована в Люпрефектий и будет служить теперь памятью о том, что произошло с нашим давним архдэем, как он окончил существование и кто его превзошёл.
      - Пустой пьедестал перед ним отныне больше не будет пустовать, - продолжила Ирма. – На нём стоит статуя этого парня.
      - Неплохо, - кивнул асмодэй. – Ладно, и вправду пора. Теперь на своих двоих?
      - Не на тех, на каких хотелось бы, - состроил кислую гримасу Виталий. – Только нам придётся сидеть с ИВП за спиной. Нет же вот как Ирме с Войтом пешком до мест дойти. Ох уж эта ответственность… Ну идите, шагайте, счастливчики, а мы вчетвером скажем там торжественную речь.
      - Точнее, он скажет, - лукаво заметил Валент.
      - О, даже не претендую, - взмахнул руками Маркус, вставая со скамейки.
      - А он и рад, - засмеялась Тамария, давно зная, что и как любит Виталий.

      На площади и вокруг неё стало пустынно – рекреаты уже заняли все места в амфитеатре. Оставив аэроциклы, правители энергомира надели на уши гарнитуры с микрофоном, призвали технокрылья и стали плавно подниматься, управляя ими с помощью коротких команд. Затем дали малый ход вперёд и начали приближаться к трём высоченным входным аркам потрясающего здания. На стенах между ними и дальше по кругу притягивали взор красочно прорисованные всеми нужными цветами барельефы, повествующие о приключениях пяти фаерских юниоров во время дня миросжатия. И кроме самих мальчишек с их огненным инвентарём и уникальными способностями перфекциев, на этих изображениях нашли место и все их противники – фальреки-грифы, черви и псы, чёрные шелкопряды, Зореславий и его боговолки. Конечно, было упоминание и о несчастных недоживших. Картина об их жутком конце занимала особое место где-то сбоку амфитеатра. Но вот Алексия нигде не было. Так и не смогли договориться кураторы художников, в каком именно качестве, в каком плане и как вообще его изображать. Кто он – друг, или всё-таки чистой воды враг? Решили вовсе его вычеркнуть из той истории, не говорить ни хорошо, ни плохо. Кому интересно, тот найдёт упоминание о нём в архивных хрониках. А так… пусть всё будет без него.
Верховные рекреаты перелетели входные арки, украшенные сверху фигурками фаерских вееров, и очутились прямо над полностью заполненными рядами сидений, постепенно спускающихся к центру вниз. Сотни рекреатов изумлённо поднимали головы и глядели на летевших, ожидая от них чего-нибудь интересного и усиливая без того шумную атмосферу огромного амфитеатра. А когда большинство зрителей догадалось, что это парят над ними ни кто иной, а сами правители, то вообще началось нечто трудноописуемое. Сначала нестройно, только в одной стороне, а затем всё смелей и громче стало разноситься вокруг:

      - Avete! Avete! Avete! Avete! – и в такт этим трём слогам громогласно хлопала в ладоши сотня тысяч рекреатов.

      Дэи с Маркусом, глядя по сторонам, не могли сдержать улыбок, благодарно махали и продолжали двигаться к гигантскому белому экрану. Долетев, они обернулись и зависли над сценой, восхищаясь бурлящим морем зрителей на несметном количестве уровней, рядов и мест, которые всё продолжали и продолжали скандировать «Авете!». Наконец, четверо правителей приставили правые кулаки к груди туда, где было когда-то сердце, а левые руки подняли вверх, прося тишины. Только тогда зрители постепенно затихли, после чего у Виталия появился в руке во вспышке корвестивной транслокации беспроводной микрофон.

      - Avete, indivias! – радостно сказал в него дэй, и его голос накрыл с помощью динамиков пространство над зрителями. – Мы тоже несказанно рады видеть вас на открытии амфитеатра «Пять огней», посвящённого пяти героям-фаерщикам дня миросжатия, о коем вы, безусловно, слышали. Среди вас нет высоких рангов, и все вы относительно недавно стали рекреатами, начали новую, вторую жизнь в нашем замечательном энергомире. Мы намеренно пригласили только вас, новичков, чтобы вы первыми увидели наше творение в память о тех непростых событиях два года назад и узрели то искусство, что тесно переплелось с миросжатием, то, что нас с тех пор так восхищает. Фаершоу! Тогда наш мир и мир людей спасли фаерщики-юниоры, мальчишки, совсем недавно начавшие жить. И вы тоже недавно начали вторые жизни, а потому как никто другой достойны первыми прочувствовать красоту и силу огненного искусства, что явит вам наша трансляция прямо из физиомира. Там, в покинутой вами волею судьбы или времени первичной реальности, в Российском городе Владивостоке, на стадионе «Авангард» вот-вот начнётся финал нового фестиваля «Огни Востока». Остальные рекреаты его увидят тоже, не переживайте, но только в других кинотеатрах и заведениях гораздо меньше. Этот гигант же сегодня принадлежит только вам, новички!

      Гром аплодисментов накатил подобно неудержимой волне, оглушив дэев и Маркуса. Подождав, пока овация утихнет, Виталий продолжил:

      - К сожалению, фестиваль начался не сегодня, вчера и позавчера уже были отборочные выступления, но мы не успели подготовить амфитеатр. Однако смогли сделать запись этих выступлений и обязательно её покажем в течение нескольких последующих дней, но в «Пять огней» будет уже вестись предварительная регистрация зрителей. Уж извините, шанс попасть сюда нужно будет дать всем.

      Тихие в этот раз аплодисменты дали понять, что народ слегка разочарован, но в целом согласен.

      - Итак, дорогие индивии, сейчас вы увидите финал международного фестиваля огненных искусств «Огни Востока 2016», но перед этим я бы хотел успеть сделать одно объявление, касающееся всего энергомира. Все вы помните, как у нас исчислялось ещё совсем недавно время. Сорок восемь часов в сутках вместо двадцати четырёх. Это было специально, чтобы разделить как можно больше наш мир и физиомир. Но вследствие дня миросжатия наши часы синхронизировались, да так и оставались пока такими до сего момента. И знаете что? Мы, наконец, решили оставить время таким и впредь! Отныне мы делаем послабление в законе о невмешательстве и официально провозглашаем длину суток в энергомире – двадцать четыре часа!

      Амфитеатр взорвался бурей оваций, свистом и криком одобрения. Виталий теперь не стал дожидаться тишины и прокричал в микрофон:

      - Теперь мы на шаг ближе к нашей родине – физиомиру, а фаершоу станет нашим общим маяком, направляющим к истинной гуманности! И да начнётся представление! Занавес!

      Громадное сооружение завибрировало, ещё больше усилив аплодисменты, и по периметру амфитеатра закружились, поднимаясь ввысь, пять золотистых лепестков. Плавно вздымаясь, они стремились друг к дружке и постепенно образовывали конусовидную крышу, погружая пространство внутри во мрак. В это время правители энергомира улетели к своим местам в особом секторе для высших рангов, который сегодня по особому случаю был заполнен не апостолами, архангелами и архдемонами, а теми, кто своими руками и умом строил амфитеатр во главе с Ирмой и Войтекусом. И когда верховные рекреаты приземлились возле своих именных мест и отозвали технокрылья, лепестки над их головами полностью сомкнулись, создав на мгновение полную тьму. Но через секунду в крыше зажглись тусклые фонарики и вспыхнул изображением экран, показав ликующим зрителям сцену фестиваля «Огни Востока 2016». Там ведущий уже начал объявлять выход на неё первого участника и вскоре под затихающие овации сотни тысяч рекреатов и заигравшую музыку на экране появился огонь в руках у людей...

      - А мы, случайно, не перегнули палку? – спросил внезапно Маркус, не отрывая от экрана взгляд.
      - Что?
      - Ты о чём?
      - Ну… Попадёт вот кто-нибудь из них, из пятерых, к нам, а у нас тут площади в их честь, статуи, памятники, улицы, амфитеатр… Им понравится?
      - Ха, смутятся поначалу, это точно, - ответил Виталий. – А потом привыкнут. Ох, аспекты, так они ж даже понятия не будут иметь, за что им тут такая честь!
      - Это не говоря уже про шок после рекреации, что бывает у всех, - добавил с ухмылкой Валент.
      - А то, что вы Егора изобразили архдэем? Ведь не положено же заранее…
      - Ой, да брось ты эти суеверия, - отмахнулся Виталий. – У всякого правила могут быть исключения. Ты ведь знаешь – это всего лишь предрассудки. Уважаемые предрассудки, безусловно. И всё же не более чем.
      - А вы правда считаете, что они могут стать рекреатами? – мечтательно спросила Тамария.
      - Конечно, могут! – уверенно заявил Виталий. – Ведь они уже были перфекциями. Однако да, не поспоришь с тем, что процесс рекреации до сих пор туманен для нашей науки. Станут они рекреатами или нет - когда-нибудь мы узнаем ответ. Но только очень-очень не скоро, согласны?
      - Именно так, очень не скоро, - кивнул и добродушно улыбнулся Маркус.

А пока… Твой огонь у тебя внутри,
                Твоя жизнь в этом пламени.
                Это Дальний Восток, выжимаем всё на сто!
                Аплодисменты публики, мы начинаем ФАЕРШОУ!