Микропроцессор и крах СССР

День, когда коварный Запад нанёс смертельный удар отравленным стилетом в мягкую задницу СССР запечатлён в анналах истории точно – 15 ноября 1971 года. Имена убийц тоже запечатлены кровавыми письменами в тех же анналах – Тэдд Хофф, Стэнли Мэйзор и Федерико Фаджин. Они не корпели над коварными планами в тайных масонских ложах, не вели подковёрных дипломатических интриг, не рисовали стрелки на картах и не разъезжали в небрежно-элегантных костюмах на Астон-Мартинах с пистолетами с глушителями в карманах. Были они ботаниками и дрыщами и длинноногие роковые красавицы их не любили, а если вдруг как-то и любили мимоходом, то только по самой прозаической причине – они неплохо зарабатывали. Но они разработали первый в мире микропроцессор – Intel 4004.

Микропроцессор изменил мир так же, как колесо, парус, паровой двигатель или электрический генератор. За последующие 47 лет компьютеры стали не просто дёшевы, а дёшевы до степени полнейшего безобразия. В 1968-м году компьютер был монстром, занимающем несколько комнат и стоящий совершенно невообразимые деньги, сейчас компьютер большей мощности стоит дешевле губной помады, и занимает несколько квадратных миллиметров (если считать объём самого кристалла). В 1971-м году началась великая цифровая революция.

Вернее, если быть совсем точным, формально цифровая революция началась ещё в середине 1940-х, с появлением первого микропроцессора произошёл переход к фазе экспоненциального роста на S-образной кривой развития технологического уклада. С обывательской точки зрения сложно понять, насколько радикальные произошли изменения. Когда человек из 1930-х (эпохи электричества и нефти) смотрел на 50 лет назад, в 1880-е (эпоху предыдущего технологического уклада – угля и пара), то это был совершенно другой мир – люди носили совершенно другую одежду, передвигались на совершенно иных видах транспорта, жили совершенно в других домах. Глядя из 2018-го в 1968-й кажется, что внешне изменилось не так уж и много – очень похожая одежда, схожие с виду автомобили, почти такие-же тепловозы и пассажирские самолёты, те же самые Роллинг Стоунз на сцене, ну разве что место печатных машинок на офисных столах заняли компьютеры и появились Интернет и мобильные телефоны. На самом деле произошли фундаментальные сдвиги, обывательскому глазу не заметные.

Вот сильно неполный список только некоторых изменений, которые цифровая революция произвела в различных отраслях экономики:

1. Компьютеризованные станки (ЧПУ в советской ещё терминологии) позволили радикально поменять процессы массового производства. Современный автомобиль эконом-класса по потребительским характеристикам превосходит самые премиальные образцы 1960-х, а стоит в десятки раз дешевле. В Лондонском музее военной истории стоит легендарный двигатель «Мерлин» - тот, что стоял на «Спитфайерах» и «летающих крепостях», это была одна из тех технологий, которые выиграли войну (технофрикам очень рекомендую как-нибудь зайти и полюбоваться). Так вот, к обработке деталей для «Мерлина» допускались рабочие с 20-летним стажем - только они могли обеспечить требуемое качество. Сегодня механические устройства, превосходящие по сложности «Мерлины» в несколько раз, штампуются станками с ЧПУ как печенье. Компьютеризованная обработка металлоизделий сделала целые классы механизмов – от автомобилей и самолётов до стиральных машин – не просто массовыми, а сверхмассовыми.
2. Коммуникации. Дело, разумеется, не в том, что стало легче звонить родственникам и обмениваться любовными письмами, а в том, что американская фирма, открывая в 1960-х филиал в Лондоне (или наоборот), оплачивала астрономические счета за телефонные переговоры – сейчас это фактически ноль в общей структуре расходов. Плюс значительно повысилась оперативность в принятии решений, что даже важнее.
3. Промышленная и бытовая химия и фармацевтика. Новые вещества сейчас сначала разрабатываются на компьютерах, а потому уже в пробирках. В результате номенклатура изделий в любой области химии – строительной, медицинской, бытовой и т.д. - повысилась на порядок. Ну и, естественно, компьютеризованный контроль производственных процессов на порядок повысил производительность.
4. Логистика и транспорт. Просто представьте, сколько времени и сил стоит рассчитать расписание средненькой железной дороги без компьютеров. Я уже не говорю о диспетчерских службах в аэропортах.
5. Медиа и индустрия развлечений. Сколько фильмов, теле- и радиопередач делалось в 70-е и сколько сейчас (я не говорю о качестве)? Основная трудоёмкость в этих отраслях приходится не на «креатив», а на фоновую рутинную работу – монтаж, редактирование, дистрибуция и т.д. Цифровые технологии сделали эту часть ужасающе дешёвой, в результате чего мы получили тонны информационного мусора.
6. Во всех отраслях промышленности – появились колоссальные базы данных и базы знаний, и это ещё до Интернета – Интернет тут уже сыграл не такую уж и значительную роль – и сразу процессы анализа, прогнозирования, управления перешли на совершенно новый уровень.
7. CAD/CAM системы – кульман и ватман из конструкторских бюро ушли (неполиткорректный анекдот советской эпохи сейчас уже мало кто поймёт), цикл разработки стал радикально короче, что, опять же, номенклатуру различных изделий увеличило огого как.
8. Расчёты различных деривативов, скоринга и финансовых рисков – это позволило перевести управление рисками на принципиально иной уровень и снизить процентные ставки с десятков до долей процента.

И этот список можно продолжать ещё долго. Те вещи, которые в обывательском сознании связаны с компьютерной революцией – офисный документооборот, Интернет, и электронная коммерция – на самом деле занимают в этом списке место где-то в серединочке, если не в конце (хотя, Гугл очень сильно поменял правила игры в плане доступности информации, но экономический эффект от этого мы только-только начинаем чувствовать). Особенность последней научно-технической революции в отличие от предыдущих состояла в том, что она не только и не столько ввела в оборот новые технологические артефакты, непосредственно меняющие качество жизни (положа руку на печень, следует признать, что мобильный телефон изменил реальное качество жизни в значительно меньшей степени, чем стиральная машинка), сколько сделала достижения предыдущего технологического уклада по-настоящему массовыми.

15 ноября 1971 года ничего из вышеприведённого ещё не было, но большая кнопка «Пуск» была нажата. Последующее десятилетие ушло на то, чтобы из искры разгорелось пламя и внезапно стало ясно, что Советский Союз в прекрасном новом мире начинает резко терять позиции. 

СССР был продуктом индустриальной эпохи первой половины 20-го века и в эту эпоху социалистическая централизованная экономика не просто показала свою силу, а рвала конкурентов на части. Выйдя с состояния полного нуля на второе место в мире по политической и военной мощи, в 50-е – 60-е годы СССР настолько бодро догонял лидирующие индустриальные страны в области экономики (несмотря на войну, репрессии и периодические управленческие фортеля, неизбежные для авторитарной сверхцентрализованной системы, возглавляемой людьми яркими, активными и талантливыми, но по объективным причинам не получившими фундаментального образования и интеллектуального кругозора), что ведущие американские аналитики с ужасом предсказывали глобальное доминирование коммунизма через 30-40 лет. При всех проблемах с управлением, распределением, мотивацией и прочими, характерными для экономики советского типа, темпы роста экономики были колоссальными. Если бы три ботаника из Интела не достали свой отравленный стилет, если бы, как ныл в своё время непутёвый Столыпин, России дали ещё 20 лет покоя, то наверняка большинство советских проблем удалось было бы решить, тем более, что решались они одним пинком при условии отказа от части устаревших идеологических стереотипов. Но ни Столыпину, ни Брежневу двадцати лет покоя давать никто на собирался, исторические процессы и научно-технический прогресс нельзя попросить подождать.

Как только эпоха электричества и дизеля стала меняться на эпоху микропроцессора капиталистическая система с успехом взяла свой реванш, за счёт того, что смогла задействовать самую сильную свою сторону – скорость внедрения инноваций. Советскую систему сложно упрекнуть в том, что она тормозила инновации – достаточно вспомнить космос, Т-34, первый в мире реактивный пассажирский самолёт и прочие блестящие достижения советских технологий – но это были централизованные инновации, внедряемые и контролируемые сверху. Огромные мэйнфреймы доинтеловской эпохи в СССР тоже прекрасно внедрялись и до 70-х СССР если и уступал в компьютеризации Западу, то не сильно. Но инновации, выражаясь современным компьютерным языком, «распределённые» - это был явно не советский конёк. При появлении микропроцессорной технологии в капиталистической экономике запустился цикл с положительной обратной связью: появляется новая технология, которая решает кучу важных проблем (например, там, где нужны интенсивные массовые вычисления – допустим, в финансах), соответственно возникает спрос со стороны бизнеса, а поскольку спрос велик, то и прибыли огромны, далее появляется куча независимых разработчиков «железа» и программного обеспечения, которые стремятся удовлетворить спрос, технология совершенствуется, удешевляется, удешевление приводит к новому витку спроса, которые приводит к дальнейшему усовершенствованию и удешевлению технологии и т.д. Новая технология стала распространяться со скоростью лесного пожара и приводить к росту производительности труда везде, до чего могла дотянуться. Ригидная, неповоротливая советская система за этим угнаться не могла.

К Горбачёву можно и нужно предъявить множество справедливых претензий, но он получил власть в время, когда СССР не только перестал сокращать разрыв с Западом, а наоборот – увеличивать его (что в условиях пусть «холодной», но войны, переводило вопрос из плоскости чистой экономики на уровень экзистенциальный) и как-то отвечать на вызовы времени был просто вынужден. Началось, как мы помним, именно с «ускорения» - что вполне логично – но, увы, бездарное руководство, отсутствие внятной стратегии и ригидность советской системы немедленно привели к результатам плачевным. Столкнувшись с оппозицией со стороны консерваторов (и, будучи выкормышем системы и плоть от плоти ея, естественно, решив, что сопротивление замшелых «врагов» - это и есть основная причина пробуксовки), Горбачёв решил «зачистить» оппонентов, но не применяя имеющий неприятное свойство выходить из-под контроля и давить своих создателей каток политических репрессий (за что мы всё-таки должны сказать, пусть презрительное, но «спасибо»), а через систему манипулятивно-пропагандистских мер, получившую название «перестройки» (закостенелый аппаратный мозг всё равно ничего не смог бы придумать кроме этих двух вариантов). Что, как оказалось, тоже было очень плохой идеей.

Вот такой вот эффект бабочки: сидят несколько очкариков, придумывают какой-то заумный девайс, который фиг пойми для чего нужен, а всего через несколько лет огромная страна хрясь – и распадается на части, и миллионы трупов, беженцы, бандиты, олигархи, диктаторы и весь шарик колышется и ходит ходуном.  Чудно мир устроен, чудно.

Что забавно, если бы советская система смогла пережить кризис, адаптировавшись к новому технологическому укладу, то, вполне возможно, новый уклад сыграл бы ей на пользу. У советской плановой системы управления было куча плюсов (как, например, отсутствие паразитов-посредников, отъедающих изрядную часть «пирога», возможность направлять колоссальные ресурсы на прорывные проекты, колоссальные инвестиции в человеческий капитал и т.д.), но несколько фундаментальных минусов, главный из которых вот какой: при увеличении номенклатуры изделий сложность системы для расчёта необходимых производственных цепочек резко возрастает (здесь могу порекомендовать статьи и видеоролики Анатолия Вассермана, который эту тему подробно разбирает; он вроде говорил про O(n^3)). То есть никакой Госплан с арифмометрами – и даже с мэйнфреймами - в принципе не мог рассчитать сколько нам где чего надо сделать и куда доставить, чтобы произвести вожделенное гражданами число палок колбасы, сапог и зубной пасты. А при росте благосостояния советских граждан росла и номенклатура товаров – граждане уже хотели много сортов колбасы, штаны различных цветов и водку различного вкуса. При домикропроцессорных технологиях задача была нерешаемой, сейчас – раз плюнуть. Вычислительных мощностей одного какого-нибудь Голдман-Сакса, думаю, с запасом хватит чтобы просчитать плановую экономику страны размером с Россию. Если бы в плановой экономике удалось с помощью компьютерных систем правильно простроить все производственные цепочки, и при этом решить проблему мотивации, и при этом плановая экономика лишена множества огромных недостатков экономики рыночной, как-то: бездарная растрата драгоценных ресурсов на полную хрень, неизбежная коррумпированность системы управления, крайне неэффективное использование человеческого капитала и многое другое - то в глобальной системе такая экономическая система должна получить колоссальные конкурентные преимущества. Честно говоря, не думаю, но, с другой стороны, совершенно не удивлюсь, если не в таком уж и далёком будущем мы увидим шокирующий взлёт одной из тех немногих стран, которая сохранила остатки плановой экономики и смогла бы её перевести на киберрельсы.

Если такое всё-таки случится, то хотелось бы, чтобы это была Куба, а не Северная Корея, чисто по эстетическим соображениям.