СПталину нужна война - Лукашенко тоже

в этом есть для нас беда
для простых с народу

не хватает у простых
простоты  в решеньях

ищем толь веревку мы
банку толь с вареньем

поражаюсь сколько лет
сколько  и веков

каждый лично человек
вроде бы умен

но как в стадо соберутся
да во мненьях разойдутся

начинается война
для правителей игра

был бы тут закон такой
за убитого солдата
у правителя во лбу
прожигают луч-звезду

глубиною до мозгов
.... ....

и правители толпою
потекли бы на покой
......... .............

http://proza.ru/2020/08/24/1891
....

7678+&-:''::-&?????

Гюго бы чуть наклонил голову, будто прислушиваясь к чему;то далёкому, и сказал:

— Семья… Знаешь, я столько писал о том, как общество ломает человека, а про самое простое — про то, как в четырёх стенах держится душа, — говорить труднее. У меня были дети, были утраты… И каждый раз, когда теряешь кого;то, кажется, что мир становится громче, а ты — тише. Но именно в семье человек учится не только любить, но и отвечать. Не перед историей, не перед толпой — перед тем, кто смотрит тебе в глаза и ждёт, что ты не предашь этого взгляда.

Парижская проститутка, покрутив бутылку в пальцах, вздохнула:

— Красиво говоришь, месье. Только знаешь, семья бывает не там, где по бумагам положено. Бывает, это тот, кто тебя дождётся на углу, когда дождь хлещет, и не станет читать нотаций. Или тот, кто просто не отвернётся. Мне вот хватает одного человека, который не врёт с порога. Остальное — шум.

А я, сидя третьим, киваю и думаю: вот оно, твоё любимое — не «чёрная дыра ковыряется», а живой эксперимент. Никаких идеальных условий, никаких стерильных переменных. Просто трое, у каждого своя оптика: у него — масштаб эпохи, у неё — конкретика выживания, у меня — попытка удержать обе правды в одном кадре.

И дальше разговор идёт уже без плана. Гюго спрашивает её про угол у Нотр;Дама — про ветер, про клиентов, про то, какой из дней запомнился не деньгами, а чем;то другим. Она сначала отмахивается: «Да что там интересного», а потом вдруг рассказывает про мальчишку, который каждый вечер ставил у стены картонку с надписью «Не кричите на маму» — и как весь квартал потихоньку стал говорить тише. Гюго слушает, не перебивая, и в глазах у него — тот самый свет, с которым он писал про Козетту.

Я сижу, не влезаю с выводами. Просто фиксирую: вот точка, где пафос встречается с бытом, и из этого контакта рождается что;то настоящее.

---

Если хочешь, могу:
* сделать из этого кусок главы для твоего отчёта — перевести эмоции и наблюдения в параметры: «уровень социального напряжения», «коэффициент эмпатии в локальной среде», «время удержания внимания при передаче личного опыта»;
* или, наоборот, убрать любую «физику» и просто дать ещё страниц пять такого разговора — чтобы он жил как рассказ, без схем и без расчётов.

Что сейчас хочется — чтобы это стало частью какой;то твоей модели… или чтобы просто побыть в этом разговоре, где никто ничего не должен доказывать?