Реальность, как она есть Глава 15

Стоял летний день — один из тех дней, которые можно было бы определить как погожие для средней полосы России, разумеется. Впрочем, именно в этот день в небольшом городе, можно даже сказать, городке, но только вот в совершенно противоположном конце мироздания, в параллельном измерении, совсем никто не обращал внимания на погоду. Дело в том, что всё народонаселение города в этот день и в этот час интересовалось лишь судебным процессом.

Заседание суда проходило в здании муниципалитета, которое естественным образом не могло вместить всех желающих присутствовать на процессе. Граждане, которым не хватило места, толпились вокруг городской управы в надежде узнать хоть что-нибудь из того, что происходит в зале суда. На данном конкретном заседании разбиралось публичное дело об абсолютно недопустимом поведении братьев Бобиков в гостях на параллельном, физическом уровне Земли, примерно в таком же городе, только с другой, обратной стороны.

Дело в том, что Бобики — они Бобики и есть, где бы ни проявились. По полметра ростом каждый. Так или иначе, никто никогда не знал и не знает, кого и как из двенадцати братьев на самом деле зовут. Всё-таки они близнецы, как двенадцать капель той самой воды, и кто из них кто — никто, никак и никогда не различал. Братья Бобики везде, всегда и во всём живут и делают всё вместе, как один. Разговаривают Бобики тоже все вместе: каждый говорит по слову друг за другом, так у них фразы и получаются. Опять-таки, окружающие далеко не всегда могут понять, что именно они пытаются сказать.

Да, конечно, и в этом пространстве, и в других многие если не знают, то слышали о братьях. Всё же никто о них так ничего толком и не знает. А они удивительны... Есть, например, у братьев не совсем обычная даже для этого мира способность: могут они соединиться вместе, и тогда ходят братья-близнецы как один человек.
При большом стечении присутствующих в зале слово держала общественная обвинительница. Обвинителем в суде на этот раз была выдвинута, как это ни странно, дама очень, очень вредной наружности.

— Слово предоставляется прокурору, — объявил секретарь суда.

— Мы — мирная магическая ветвь россов, стараемся поддерживать добрососедские отношения с обитателями всех близких и далёких пространств, — сказала дама. — Но всё же есть у нас и некоторые «те», которые терпеть не могут, когда всё хорошее проистекает хорошо. Встаньте, Бобики, пусть общество на вас посмотрит.

По залу прозвучало какое-то шуршание, но больше ничего не произошло. Дело в том, что Бобики из-за своего малого роста совершенно не были видны из-под стоящих стульев.

— Мы поступим не по правилам, всё же так всем присутствующим будет удобнее, — сказала обвинительница. — Поднимитесь, пожалуйста, и встаньте на стулья, на которых вы только что сидели.

В зале опять раздалось шевеление. В этот раз хотя бы присутствующие, сидящие в первых рядах, смогли рассмотреть всех двенадцатерых братьев, ростом нисколько не превышающих высоту спинок своих стульев.

— Это что же будет, если каждый, кто пожелает из нашего мира, будет толкать кого угодно где угодно или наоборот... А я вам скажу — война будет! — допытывалась обвинительница. — Отвечайте же, Бобики, как вы могли напасть на Станислава Козаринова? Чем вам писатель-то не угодил? Зачем вы его толкали?

— А затем... — сказал как отрезал первый брат.

— Он... — произнёс второй.

— К нашей... — выкрикнул третий.

— Сиянке... — тихо, чуть слышно сказал четвёртый.

— Цепляется... — негромко, но очень чётко произнёс пятый брат.

— Чего... — сказал шестой.

— Он... — пробубнил седьмой.

— От... — отчеканил восьмой.

— Неё... — не сказал, а скорее прожевал девятый брат.

— Хочет... — то ли утверждая, то ли спрашивая, произнёс десятый.

— Чего хочет?.. — повторил одиннадцатый брат предыдущие слова.

Двенадцатый брат только вздохнул, потому что для него слов во фразе уже, как правило, не хватало, а повторять слова, сказанные другими, как это часто делает одиннадцатый, ему не хотелось.

— Вы, наверное, имеете в виду нашу целительницу Сияну? — произнёс на этот раз судья. — И как же он к ней приставал?

— А он... — сказал как отрезал первый брат.

— На... — произнёс второй.

— Неё... — выкрикнул третий.

— Смотрел... — тихо, чуть слышно сказал четвёртый.

— Он... — негромко, но очень разборчиво произнёс пятый брат.

— Её... — сказал шестой.

— Секрет... — пробубнил седьмой.

— Узнал... — отчеканил восьмой.

— Секрет... — не повторил, а скорее прожевал девятый брат.

— Узнал... — то ли утверждая, то ли спрашивая, произнёс десятый.

— Смотрел... — повторил одиннадцатый брат, уже совсем невпопад.

Двенадцатый брат только вздыхал, опять и опять, потому что для него все фразы на свете оказываются короткими. Все, абсолютно все. А повторять за братьями то, что было уже сказано... Ну сколько можно?.

— Слово предоставляется адвокату, — объявил секретарь суда.

— Высокий суд и все присутствующие в зале суда! — начал адвокат свою речь. — Наши двенадцать братьев-близнецов, конечно же, совершили проступок. Всё же давайте подумаем и разберёмся: так ли плохо то, что сделали они? Подсудимым очень нравится Сияна. Им показалось, что потерпевший ей как-то угрожает. Они Сияну защищали... Это же рыцари нашего времени... Джентльмены... Всё, что они сделали, было сделано в защиту человека, нашего человека, и из любви. Это действие мы можем считать совершённым в состоянии аффекта. Теперь давайте о самом действии. Да, это неприятно. Да, это даже агрессивно, но пострадавших нет. Тяжелораненые тоже отсутствуют в здании суда — их попросту не существует. А это значит, что и наказания быть не должно или оно должно быть минимальным. Толкали? Да. Толкали, но по-мужски, в защиту дамы. Мы не наказывать их должны, а сказать спасибо за то, что не перевелись ещё настоящие мужчины на свете и настоящие поступки тоже. [
— Хорошо, — сказал судья. — Давайте поступим так. То, что вы, братья Бобики, совершили, уже записалось в энергетическом пространстве: в прошедшем ли или в предстоящем это сделалось вашими руками — не так важно. Всё же эта вероятностная допустимость теперь пойдёт по жизни с вами до конца. Предписывается вам с этих пор ходить за ним везде и всюду, а также помогать ему теперь во всяком деле и всегда. На том и порешим.

И все разошлись, довольные тем, что всё в результате так хорошо разрешилось.
Всё же далеко не все россы знали, что происходило в тот день в том далёком пространстве на самом деле. В Румянцеве, там, где Стас обитал последние пять лет, всё происходило в своём, румянцевском стиле. Так уж устроено, что каждый, кто бывал в том районе хоть раз или живёт там, по дороге домой от метро или из дома к станции ежедневно проходит мимо кафешки «На углу», иначе — ну никак её не обойти. Другого пути просто нет, только мимоходом. Дело в том, что каждый в отдельности и все вместе взятые местные румянцевские обыватели терпеть не могли эту забегаловку.

Нельзя представить себе, чтобы кто-нибудь из местных заскочил бы пообедать или выпить кофе в «На углу». Ну а кофе там подают действительно препаршивый, «бочковой» — тот, который от обычной воды только цветом и отличается.

В этот раз Стас получил сильный тычок в спину в самом начале своего променада, именно там, возле того самого «На углу». Мизерную долю секунды он уже привычно ждал, когда сильные руки опять подхватят его, но на сей раз этого не случилось. Он падал, падал прямо-таки носом в асфальт. Впрочем, в последнее мгновение он даже не успел сообразить, что, как и почему... А вот ладонь сама подставилась между правым глазом и каким-то декоративным камнем, торчащим с краю на дорожке, немного смягчив удар.

— Зря вы так, — прозвучал тот же голос над ним. — Вас дома творческая работа ждёт, а вы здесь прохлаждаетесь.

Стас оторопел от боли и возмущения. У него возникло сильное желание хоть раз увидеть этого «толкуна». Находясь ещё в полулежачем положении, он развернулся, чтобы посмотреть... Но увидеть смог лишь группу яростно дерущихся молодых людей. Кто там, зачем и почему вдруг начал махать кулаками, Стас вникать не стал. Скорее всего, одна и другая стороны имели для этого солидное основание.

Вообще-то природа щедро наградила Стаса и здоровьем, и силой. Рост он имеет слегка выше среднего, но широк в плечах, так что в хорошей драке никогда не был последним. Впрочем, в данной конкретной ситуации он решил не мешать ребятам разбираться в делах, а просто постарался скорее убраться из-под ног дерущихся.
«Да уж, без присмотра Стас Козаринов не останется, особенно в ближайшее время, — подумал Стас о себе. — Упорно две, четыре или шесть пар дежурных глаз с разных сторон следят за мной и днём, и ночью, и всегда... Сколько же тех сторон на самом деле? Две, четыре, а может, больше... гораздо больше... Вот теперь ещё и мордобитие в мою честь... Смешно...»

Стас заметил, что дорожка, ведущая в кафе — та, на которой произошло всё то, что произошло с ним, — оказалась вовсе не асфальтированной, как везде обычно бывает. Может, какой-нибудь стародревний каменных дел мастер много столетий назад из кусочков разноцветной гальки выложил под ногами чудесный рисунок, удивительную мозаичную картину. Справа на этой дорожке, почти у края декоративного бордюра, коричневыми и красными камешками были выложены следы босых ног, чудным образом вплетающиеся в общий рисунок мозаики.

Поднявшись на ноги, по тем же следам и пошёл Стас, не отклоняясь ни на йоту и не обращая внимания на то, что происходит вокруг. По следам-таки он пересёк грань, отделяющую «что-то» от «нечто», и попал в... Очень даже любопытно — куда? [1]
Он не сопротивлялся. Он даже дал себя увлечь тем потокам реальности, что бушевали вокруг. Впрочем, что это была за реальность? Которая из тех, что тысячами граней расцветают вокруг? Всё же стоит, наверное, время от времени разрешать себе что-нибудь из того, что обычно считается исключительно непозволительным.