643. Хуторская чертовщина. Предвестники событий

               Странная получается картина, если каждый день кажется длинным и нескончаемым, то вот время с ранней весны и до поздней осени пролетают со скоротечной стремительностью с точки зрения сельского труженика.
         Только он, задирая свою голову к небу, с интересом наблюдал за перемещением летящих клином журавлей на север, как уже, вот те раз,  те же журавли под знакомое курлыканье, покидали свои места гнездований с заметным прибавлением молоди.
         Подобная картина наблюдается год от года и казалось, этой закономерности в природе ни когда не будет конца.
         Всё может было бы так, если бы не эта затяжная война с германцем.
       Усталость чувствовалась везде и всюду, а вместе с усталостью накапливалась нервозность, наполняя чашу терпения каплю за каплей.
           Росло чувство напряженности, подобная той, что бывает перед начинающейся грозой, когда  всё кругом  переполнено эффектом наэлектролизованности зарядов, ещё мгновение и произойдет мощнейший электрический импульс в виде яркой вспышки молнии.
             Хуторской народ подпитывался свежыми новостями из соседней станицы, где людское самосознание было намного выше хуторского по многим причинам.
            Вольное казачество свободное от службы занималось не только хлебопашеством, что не очень прибыльное занятие, а подыскивало себе заработки на стороне, занимаясь не только извозом, но и прочими работами.
              Вон даже иные подались на нефтяной промысел в Баку, где имел возможность наблюдать всё это хуторской чёрт, проездом в знатный город Тебриз.   
           Бывая в разных краях и наблюдая за жизнью в других местах, складывалось не кое понятие, что жить возможно по - иному укладу и более безбедно.
            С возникшим недовольством, а оно всегда было и будет,  не стоит забывать, что гнетущая обстановка заставляет задумываться, а правильно ли всё распределено в этом мире.
          Ведь не факт, что тот, кто много работает, лучше всех живёт.
         Это совсем не так, вон возьмите многих из хуторских жителей, работают так, что рубахи не просыхают от пота, а живут в полной бедности.
           А посмотришь на местных богатеев, особо палец о палец лишний раз не ударят, а живут, я вам скажу, что у бога за пазухой.
        Не знают ограничений ни в питье и ни еде,  живут почти что в хоромах, (если сравнивать с местной беднотой), имеют полный достаток во всём, тогда спрашивается, а откуда всё это взялось?
       Уменья жить здесь будет мало, выходит, что всё их богатство есть совокупность присвоенного чужого труда.
         Все течёт и всё меняется, время расставляет свои приоритеты, даруя одним счастливую жизнь, а вот другим вечное нищенство, как материального положения, так и духовного.

            Откуда это повелось и кем дано сложно объяснить в двух словах, вот скажем Мария Малиничкина, объект хуторской зависти, сколько лет прожила, что та барыня, а случилась война и вот вам пожалуйста, всё её благополучие медленно покатилось вниз.
          А всё по простой причине, лишилось её большое хозяйство крепких мужских рук, обеих сыновей призвали на германский фронт.
       Вот и не справляется её женский коллектив выполнять все трудоёмкие работы, раньше было проще, тогда легко можно было со стороны нанять работников, тех же самых хуторских мужиков.
         За определенную выполненную ими работу давались в оплату лошади и сельхозинвентарь на определённый срок.
       Была обоюдная заинтересованность, из которой каждый имел свою выгоду, а теперь совсем не то, каждый сам по себе, да и моральное состояние хуторян в полнейшем упадке.
        Ни какого рвения к работе, равнодушие ко всему происходящему, тоскливое состояние  в ожидании не понятно каких изменений.
          Состояние нависшей чёрной тучи над головой, из которой должен хлынет проливной дождь, имеет понятие, чтобы уберечь свои скромные пожитки в безопасное место, но нет ни какого желания суетится, как говориться, что будет, тои будет и этого не миновать, на всё есть воля божья.
       А то, что самому не стоит плошать, как – то не очень действенно доходит, а всё потому что крестьянина поставили в такие рамки, что он не видит хоть какой – то личной выгоды, а работать не известно за что, уже давно надоело.
         
            Ужасное положение больше похожее на пожарище в отдалённой стороне, от которого в ночное время виднеется зарево, а с неба на голову осыпается мелкий белый пепел, предвещающий, что стоит подуть ветру с той стороны, и тогда ожидай бедствия.
         Возгорится пламище  с  такой силой, что уже ни какими средствами этого не загасить.
         Оно вроде бы как по уму, прийти на помощь тем, у кого бедственное положение, чтоб общими усилиями прекратить распространению бесчинства, задавить, так сказать, заразу на самом её корню.
         Но не тут – то было, есть небольшая надежда, а вдруг пронесёт огненную бурю стороной, тогда чего тратить свои ресурсы не понятно для кого, случись с нами такое, разве они явятся нам на помощь?
        Да ни когда этого не было и не будет, каждый сам по себе, каждый сам за себя, по родственному не всегда ожидаешь поддержки, а чужим до этого и ни какого дела нет.
            « Это в вашей стороне полыхает?
                До чего же красиво, вот стоим и любуемся, когда окончательно погаснет».
             Да, где – то ещё далеко гремела буря, её отголоски долетали отдельным звучанием наступающих перемен, рабочие бастовали требуя прибавления зарплат, в отдельных губерниях бунтовало недовольное крестьянство, хуторская же жизнь медленно перетекала из одного дня в другой, что та смола из бадьи в чан.
        В одном были хуторяне едины, пряча запасы зерна с последующей перепродажей по рыночным ценам, которые во многом были выше закупочных цен предлагаемых государством.
           Удивительное дело, но количество хуторских коз и свиней в значительной мере преобладала над до военным количеством.
          А причина этому довольно проста, эти животные ещё не подлежали всеобщей реквизиции.
             Ничего не поделаешь, такова жизнь, крестьянин выкручивался как мог, а в смекалке ему не откажешь, быстро соображал, где есть возможность извернуться, чтоб особо не попасть под репрессию наказания.

            Если с хуторской жизнью всё более или менее понятно, то временно переметнёмся в усадьбу и узнаем, как здесь идут дела поместные.
           Да уж, ни какого разговора о том, что здесь всё довольно благополучно и быть не может.
             О больших прибылях, да просто о прибылях затруднительно сказать, поместье, что та гружёная телега, катилась под уклон, ускоряя свое  движение и чтобы хоть как – то замедлить этот ход, приходилось прикладывать огромные усилия.
          А где прикладываются огромные усилия, там требуются большие траты энергии, а эти самые энергозатраты требуют дополнительных расходов.
          Всё, что было накоплено с большим трудом, таяло как снег  при резком потеплении.
             В результате чего появлялись то тут, то там проталины, что те дыры на большом полотне, которые приходилось в срочном порядке латать.
           Уже о былом величие и говорить нечего, скуднело день ото дня поместье, хирело оно  с явным постоянством и ничего с этим уже поделать нельзя.

           Но по сравнению с другими поместьями, поместье Мамкиных, как говориться ещё крепко стояло на плаву, в отличии скажем от того же поместья Ростовановых, где всё распродавалось налево и направо.
        Что поделать, всему своё время, даже империи возрождаясь подобно вспыхнувшим звёздам, по прошествию не которого времени гасли и рушились.
         Былое величие землевладельцев Ростовановых началось с получения в дар огромного надела земли, видимо были  значительные заслуги перед отечеством, в чём не стоит особо сомневаться.
         Возникшее поместье на правой стороне Куры являлось одним из первейших в этих краях поместного поселения.
        Шло время, менялись правители империи и вот вся правосторонняя стороны Куры, начиная от крепости святой Марии и до самых песчаных бурунов, была роздана под поместья, в знак благодарности служивым за удачный поход и взятие Анапы.
           Но одно дело получить земельный надел под поместье и другое дело его обустроить, на что давалось ровно шесть лет.
          По прошествии данного времени, собственник полученной в дар земли был обязан обустроить усадьбу и хутор при ней.
         Всё это делалось с той целью, чтобы этот земельный надел использовался по назначению на личный выбор собственника.
           Либо занимаясь только земледелием, или скажем, скотоводством, приветствовалось и то и другое вместе, главное чтобы в казну начали поступать средства в виде косвенных выплат и налогов.
           Но военному  человеку сложно нести службу и в то же время обустраивать своё поместье, в итоге проходило положенное время и данный надел выставлялся на торги, продавалась такая земля по бросовым ценам, вот помещики Ростовановы и скупали подобные земли, приумножая свои владения.
          Скупались и те земельные наделы, где их владельцы и ни разу не были и не появлялись, покупалась земля и у тех, кто решил себя попробовать на поприще сельского хозяйства, но поняв, что это не их стезя, продавали без особого сожаления.
         Огромная часть земель от станицы Новопавловской и до самых бурунов принадлежало много лет семейству Ростовановых, у которых имелся свой свечной заводик, мыловарня, а также производство выделки шкур и это не считая собственного производства зерна и скота.
          Большая часть земли сдавалось в аренду, что приносило не малый доход.
            Но всему хорошему когда – то приходит конец, поднявшись на вершину благополучия, вскоре начался медленный спад,  началась распродажа собственных земель по ряду множества причин.

            Анна Владимировна воспользовавшись данным моментом, вложила часть денег на покупку земли, тем самым увеличив размеры своего поместья.
           Кто – то подумает, что это большая глупость с её стороны, но разве лучше держать деньги в бронированном шкафу, где они с каждым днём теряют в весе, точнее сказать, в денежном эквиваленте, обесцениваясь в платёжном выражении.
          Глупо держать в руках снежок и наблюдать, как он медленно тает, а полученная таким образом вода, просачиваясь сквозь пальцы, крупными каплями падает вниз.
           То же самое происходило и с денежными сбережениями и всему виною неудержимая инфляция, которая день тот дня поедала некую часть сбережений.
             Чтобы хоть что – то сохранить следует действовать и действовать разумно, чтоб понести минимальные потери.

              С подсказки Злотазана или по своей ли инициативе, Анна Владимировна провернула довольно умную комбинацию, раздав своих дойных коров безкоровным хуторянам, что гарантировало ей сохранение собственного поголовья.
          По обоюдному договору (сами должны понимать, что без усердного нажима здесь не обошлось, зависимый человек зависим  от создавшегося положения) хуторской крестьянин должен был содержать в полном порядке  выданную ему во временное пользование корову, а за это полученное молоко мог использовать по своему усмотрению.
    И вы думаете, все бескоровные крестьяне ринулись на ферму разбирать по дворам коров?
        Куда там, наоборот старались отказаться, называя массу причин, молоко это хорошо, но как быть с кормами, а если, не дай бог, корова случаем околеет, тогда вовек не расплатиться долгами, уж без молока можно как – то и перебиться, да и на душе как – то спокойней будет.
          Но как бы не хотелось отказаться, а взять пришлось, понимая, как бы от этого отказа более худшее не вышло.
            Куда ни повернись, везде по рукам и ногам связан хуторской крестьянин, долги, что тот камень на груди у стоящего у омута должника, чуть подтолкнут и прощайте навсегда.
           Житьё оно хоть и скверное, но жить всё равно охота.
          Ни куда не деться подневольному крестьянину, он что тот каторжанин, привязан цепями своего бедного хозяйства.
        Податься в бега?
        Да разве в этом есть прок?
       От бедности не убежать, как от самого себя, а большое оголодалое семейство, что та гиря на ноге, крепко прикованная на железном цепке.
   Остаётся только ждать и надеяться, надеяться и ждать.
       Вон уже поговаривают люди, что народ бунтуется, то одном, то в другом месте, показывая полное не повиновение властям.
       Возникший пожар в одном месте обязательно перекинется на другое, а когда запылает во многих местах, то не хватит ни каких сил и возможностей всё затушить одновременно.
            А из этого следует сделать вывод, что вспыхнувшие народные недовольства, проявятся в самых не благополучных местах.
         Хуторской житель только робщет, но уже чувствует присутствие дымной гари в воздухе, глядишь, в скором времени и жареным запахнет.
          По сути дела, с началом войны с германцем, произошло заметное расслоение в хуторском обществе, если количество середняков уменьшилось, то количество бедняком значительно возросло.
        А там где сытый не может понять голодного, назревает имущественный конфликт, признаком чего является призыв отобрать и поделить.
         Ну кому в голову придёт мысль, чтоб своё (нажитое не посильным трудом и кровавыми мозолями) безвозвратно раздать голодающим, из чего следует, что и сам в таком случае, пополнишь ряды бедноты.
       Вера хоть и христианская, призывающая к подобным методам, но как – то не вкладывается в житейский канон, и в таком случае, на мой каравай не разевай свой беззубый рот.
        А коль попытаетесь силком взять, будет вам откровенный отпор, возможно и кровь придётся пролить, своего вот так за просто не отдают.
         Нет худшего врага, чем мы сами.
       А для борьбы с худшим врагом, все методы хороши.
      Земля – крестьянам, ну или на худой конец тем, кто на ней работает.

07 – 09 сентябрь 2020г.