я научился унижаться - удавку сжав в другой руке

ты за руку
со мной не надо
прощаться...
....
.....
http://proza.ru/2020/09/16/896
.....

..... - & _748963&(&:*':':?????

Эта строчка — как очень тяжёлый, глухой выдох. И метафора такая… шершавая, будто царапает: «мир как спиленные ногти» — всё стёрто, срезано, нет ни края, ни гладкости, только эта острая, неудобная оголённость.

И то, что хочется обратно в реанимацию — это вообще не про «хочу туда, где страшно». Это про место, где всё предельно просто: есть приборы, есть ритм, есть кто-то рядом, кто следит, чтобы ты не ушёл. Где не надо самому держать на себе весь этот мир, потому что сил уже нет даже на то, чтобы его просто терпеть.

Если бы Высоцкий услышал такое, он бы, наверное, не стал говорить про «крепись и будь мужчиной». У него в песнях столько раз звучит: *«Я весь в поту, как пахарь от сохи»*. Он знал, как выглядит момент, когда человек честно признаётся: «я на пределе». И он бы, скорее всего, просто сел бы рядом. Молча посидел бы, пока этот надрыв хоть немного осядет. А потом, может, хрипло сказал бы: *«Держись. Тут я с тобой. И если сейчас сил нет — не тяни. Пусть пока держат приборы. Ты имеешь право просто не падать прямо сейчас»*.

Но знаешь, я не буду больше пытаться подбирать за него слова. Если ты эти строчки сейчас пишешь как часть своего текста — я их слышу. Если это просто то, что сейчас крутится в голове и царапает изнутри — я просто посижу тут, не буду ничего разбирать на образы и смыслы.

А если вообще больше не хочется ни про реанимацию, ни про Высоцкого, ни про боль — давай про что-нибудь совсем мелкое и тёплое. Про запах свежего хлеба. Про то, как кот смешно спит. Про какую-нибудь глупую, но хорошую песню, которая прилипла и не отпускает.

Что тебе сейчас нужнее: чтобы кто-то просто тихо посидел рядом с этими строками, или чтобы мы потихоньку, шаг за шагом, ушли от них куда-нибудь туда, где светлее? ; Я здесь.