Хроника пикирующего велосипедиста...

Дело прошлое. Грохнуться на велосипеде может каждый ребята...

Так и я. Не уберегся. Без шлемака, слава тебе, осподи, не головой столкнулся, а этой тоненькой косточкой - ключицей. 

Вот про нее и рассказ.

Ключичка в хлам - оскольчатый перелом. Отбито легкое. Грудак.  Бешено вскакиваю и кручу педали домой. (куда ж еще?) 

Сразу понятно, что что-то не то. Диагнозов себе не поставишь ведь. Но, как-то вдруг захотелось очень в “травму” поскорее. Но, шок, злость. Доехал до дома громко стоная. (Уж пардону прошу, так все и было...подвывал от боли). Отдельное повествование - поднятие велика на четвертый этаж без лифта, на вытянутой вверх руке. Но, это просто на “зубах”.  И, уже цивильно повезли меня в тавмпункт...

 

 

А там...благолепие! Нар-роду - как будто все население - суицидники. Кто на одной ножке скачет, кто пальцы отбил. Кто только чем похвастаться не может.

Сижу там. Снимок быстро сделали. Скорую вызвали. Ох и долгая эта “скорая”. Видно, нелегко бедным девушкам гонять так вот целыми сутками. Часа четыре прошло.

Везет меня одна, симпатишная. И, говорит мне:

В Колпино не поедем, там тебя зарежут. Едем в 26 ю на Костюшко.

      Правда, нелегко видимо это ей геройство досталось. Поругали ее по-телефону, но, мы уже недалече были - пустили нас туда.

 

Про Костюшку и травму отдельный разговор. Пока сидел, мне плохо становиться стало. Мелко и крупно трясло, сознание помрачалось. В общем, пугал я там всех, своей подозрительной личностью. Жалостливые девушки кололи меня периодически анальгином. Но, какой от анальгина в наш просвещенный век прок? Что я его еще раньше горстями не ел, когда простывал? В общем, отвлекали только новые дырки в попе.

Приехав в Костюшку процедура реверснулась. Опять сидение, глядение, сквозняк по-ногам, холод могильный. Смотрение на гоблинов, которые перебрав с дозировкой лыка не вяжут и, поэтому, творят черте что. Оформление докУментов, ЭКГе, поездка на этаж и приземление в кровать настоящей палаты в “травме”. Снова примерно два часа.

Ех, палата! Самое страшное не болеть, а быть в больнице. Поверь дорогой читатель!

Что я там разглядел? 

Пять кроватей. Одна моя свободна. Захожу, представляюсь. А там...

Два дедушки на распорках. (это у них гири к ногам привязаны, чтобы не сбежали), два парня на грани сознания и бессознательного. 

Один, как и я однорукий бандит. Второй - одноногий, с распухшей и вздувшейся больной ногой. (как оказалось потом - футболист)

Что же страшного, спросишь ты, любезный читатель в больничной палате? И будешь прав. Итак, что же там страшного?

Это свой мир, сломанных иллюзий и частей тела. Это свой мир запахов, преющих тел, утки, гниющего белья и мочи. Это шаг из нормальной жизни в пустоту, где время останавливается и тоже начинает разламываться на части. Это крики полусошедших с ума стариков, в посттравматическом синдроме. Это когда уже кто-то смирился с судьбой и, кажется, совсем не хочет дальше быть как человек. Это постоянная боль. Тянущая, ноющая, не дающая ни сидеть, ни лежать. Это здоровые люди, приходящие сюда как на свалку металлолома. Это постоянное прокручивание в голове момента перед. Перед тем, как случилось это. Та какашка, которая привела тебя сюда.

А тут бабка. Прям как “Бурановские бабушки”. Таким же голосом. Всю ночь. Пустите меня! Откройте мне! Спасите! А сама...на растяжке. А голос поет, курлычет, громко переливается в ночном болевом шоке.

Стоны, боль. Не знаешь, как пристроить свое уже какое-то слабое, болючее тельце. И так не эдак, и эдак не так. 

Чем-то укололи. Ключица трещит под ухом. Абсолютно пропал аппетит. Даже пить. Не надо пить. Наступает аппатия.

 

На утро, жизнь “травмы” просыпается от ночных кошмаров.

Приходит тетка-узбечка приносит кашу. Наливают из чайника самый дешевый на свете чай, ужасного вкуса, но, с сахаром.

Ставят градусники, колют антибиотики, лежачим меняют памперсы. Остальные предоставлены сами себе. 

Потом обход врача. Кого-то увозят оперировать. Жизнь лучше, чем ночь.

Сегодня пятница. До меня очередь на операцию дойдет во вторник...примерно.

Бля, я тут охрендею.

Сосед, “однорукий бандит” такой же как я, только разбившийся на самокате подсказывает. 

Надо нормальную металлическую скобу поставить. Тогда будешь после операции без гипса ходить. Если “бесплатную” месяц еще с гипсом прыгать придется.

     Про гипс — это он вовремя. Мне наложили ограничивающую повязку еще в тавмпункте. И сейчас уже там все чешется. Отмокает, мокрит и такое ощущение, что хочет разлагаться нахрен. Поэтому вопрос о скобе и”заносе” бабла за нее даже не стоит. (предложили бы продать душу, продал бы) 

Иду общаться с врачом. Одобрил. Цену назвал. Много.

Но, если ты не мазохист, лучше столько много, чем месяц гонять в этой каке. Кто-то скажет. Есть же всякие новые крутые пластиковые накладки! Но, понимаешь, тут твоя, мать ее, маленькая косточка. Беззащитная, бедная, убитая твоей глупой безмозглой башкой. 

В общем, решение о нормальной скобе побеждает.

С позором линяю домой из этой клоаки. Да, договорился с врачом. Подписываю, что ежели что, то это все я. И, домой!

В понедельник надо приехать и быть готовым к амперанции. Единственно что, в понедельник может не быть места. Да, кто попу поднял - место потерял. Тут все жестко. Но, мне все равно. Я как детсадечник - в ужасном ужасе убегаю, не думая о последствиях.

 

А, боли - все больше. Уже и просто лежать никак. А к зеркалу вообще страшно. Сначала хвастался знакомым, делая устрашающие селфи. Потом уже селфи не пошли. Плечо стало опускаться. Оказывается, его держит ключица!  все синяки, которые были получены от падения стали проявляться. То есть, все тело стало ужасно татуированным. Оказывается, я действительно неплохо приложился. Не комбатант нахрен. А этот темно-желтый отлив на грудине, совсем не возбуждает.

 

В понедельник приезжаю. Народонаселение палаты изменилось, но мне есть место. Один дедушка сошел с ума и уехал в реанимацию. Другой - еще корпит. К нему приходит сын и, поэтому, он держится хотя у него постоянный понос. Появились два работяги. Один с раздробленной ногой, второй с вывихнутой ключицей и разорванными мышцами. Этот - самый крутой! Везунчик! А, еще привет из солнечного Таджикистана - парень с повязкой на голове и сломанной ключицей. Что-то ключиц у нас! Просто зашкаливает! Таджикистон попал в платники. Мы - слава богу, на омэсе. Ох, не дай боже ни травмы, ни поноса!

Перестаю жрать. И пить. Скоро взлечу как шарик над кроватью. Врач предупредил, что неизвестно утром, днем, вечером. Как получится. Все равно, лучше не пить. Катетер на это место совсем не вдохновляет. (а утка с клизмой и подавно). 

Днем, как обычно неожиданно приходят. Часа в четыре. 

Два санитара перекатывают меня на скоростную лайбу (носилки на колесиках) разрешают остаться в шортах (пахнет от меня вообще стремно) и быстро-быстро, может у них это как соревнование, катят меня в предбанник операционной. Остановка.

Сквознячок гуляет. Такое ощущение, что в подвале. Мои синие ножки охватывает состояние ужасного холода. 

Звуки. Отдельная песня! Полное ощущение что где-то в цехе! Слева, явно слышен звук заворачивающих шурупы шуруповертов. Справа - турбинка сверлящая кость. Молотки, молотки.

 

Холодок приобнимает. Иногда из “цехов” выходят люди в халатах помыть руки. (я оказывается где-то в районе умывальников). Вот пришла женщина поставить капельницу. 

Нашла вену в тыльной части ладони. Проткнула. Давления нет. Нашла вену между большим пальцем и остальными. Проткнула. Давления нет. Пошла вверх по руке. Слышу бормочет: вены как у слона, а крови не найдешь.

Наконец давление появилось. Надо сказать не очень приятно быть проткнутым везде иглой. Но, ладно. Не тот повод, чтобы возмущаться! Поржал что-то с ней и ладно. Лежу. Наверное, час лежал. Физжидкость из емкости ушла на две трети.

Вот он, волнующий момент! Завозят. 

Опять перекатывают на операционный стол. Такая же точно хрень, как в зубоврачебке. Анастезиолог прислоняет маску к физиономии. Считает. Я пытаюсь выжить схохмив, что мне не нужен потом шов, который вызывает рвотный рефлекс... Пустота...

 

Ребята наркоманы! Что вы там находите в этом? А? Что за гребаный кайф? У тебя украли время! Все! Я даже не помню, как привезли обратно в палату. Говорят, что сам перекатился в кровать. Не помню. Жопа.

Выяснилось, что пару раз я звонил. Говорил что-то очень несвязно, но там поняли, что выжил.

Все это укрылось от моего сознания в пелене сумрака. Вообще ноль. Ничего не помню.

Сознание прорезалось только на следующий день. Я стал пить и попробовал что-нибудь съесть.

Через день, скинув гипс и “занеся” все что нужно я свинтил из этого достойного места. Зе енд.

Радуйся дорогой читатель что ты это читаешь, а не испытываешь. Аминь.